Пятьдесят оттенков хаки

Миша ворвался, как обычно, внезапно, но раздеваться не спешил. На ходу поцеловав мать, он схватил горбушку хлеба и помчался к выходу, сообщив, что идет помогать учительнице, у которой при взрыве ракеты погиб сын. Маша расспросила его и из сбивчивого объяснения подростка с трудом поняла, что речь идет о событиях десятилетней давности. Для нее, приехавшей в гарнизон уже после трагедии, стало откровением, что в городе живет мать одного из захороненных на мемориале солдат.

Утром следующего дня Маша буквально ворвалась в кабинет Онищенко. Изучая газетные публикации с красным карандашом в руках, замполит делал выписки в толстенную тетрадь. Он сухо посмотрел на подчиненную и нервно уточнил:

– Почему опоздали?

– В городе живет мать погибшего при взрыве солдата!

– И что? Я интересуюсь, почему вы опоздали?

– Зашла к ней на работу, узнала, правда ли все это. Оказалось, да.

– А причем здесь вы? – потерял терпение шеф.

– Одинокому немолодому уже человеку требуется помощь!

– Мария Андреевна! – вышел из себя начальник. – Через час у вас в музее экскурсия для особо важных гостей, а вы занимаетесь демагогией и до сих пор не представили мне не только план проведения экскурсии, но и текст того, о чем вы будете говорить. И свой график работы до обеда!

– Товарищ полковник, в городе живет мать, у которой армия отняла двух сыновей! – вспылила Маша, едва скрывая слезы. – Тело второго сына ей привезли из Афганистана через девять месяцев после взрыва, но она в тот момент переезжала в наш город, и его похоронили на родине, в деревне, за тысячу верст отсюда. Теперь у матери даже нет средств, чтобы раз в несколько лет навестить вторую могилу. У нее в этой жизни вообще больше никого и ничего не осталось. Ей живется очень нелегко. Давайте позаботимся о ней!

– Какого рожна вы лезете не в свое дело?! Вам что, своих обязанностей мало? Добавим! Не мы у нее сына отняли…

– А кто?! И как ей это объяснить?! Она отправила в армию здоровых парней, а получила вместо них два цинковых гроба!

– Не теряйте понапрасну время! И чтобы через двадцать минут у меня на столе лежали планы мероприятий на…

Так и не дослушав его гневной тирады, Маша, хлопнув дверью, выбежала вон.

– Вернитесь и выйдите, как положено! – потребовал вслед замполит, но бунтарка лишь отмахнулась.

Спустившись этажом ниже, Маша фактически ворвалась в приемную начальника космодрома. Адъютант бросился на дверь, словно на амбразуру, и стоически заслонил собой вход в генеральский кабинет. «У командира – важная встреча, – шепотом, словно речь идет о военной операции, сообщил он. – Ваша экскурсия только через полчаса».

Женщина украдкой осмотрелась, прикидывая, чем можно отвлечь внимание прапорщика. Отдышавшись, она села на стул возле генеральской двери, схватилась за сердце и с легким стоном запрокинула голову.

– Вам плохо? – испуганно вскочил адъютант.

Гостья кивнула, беспомощно глядя на графин с водой.

– Да-да, пожалуйста, – без слов внял ее просьбе прапорщик и трясущимися руками протянул стакан.

– А валидол есть? – чуть слышно уточнила притворщица.

– Момент, – собеседник исчез в комнатушке рядом.

Едва он скрылся, Маша вскочила и решительно распахнула заветную дверь. Генерал Митрофанов сидел за большим круглым столом в окружении деревенских стариков. В руках он держал кусок толстого поролона и огромную «цыганскую» иглу. Проткнув поролон, генерал протянул иглу первому из дедов: «Теперь ваша очередь». Старик повторил опыт. Командир предложил продолжить эксперимент его соседу.

– Ну, как, отцы? Заметно что-нибудь? – хитро поинтересовался он, когда практические занятия были завершены.

– Нет, – хмуря лоб, качнул головой самый бойкий. – А что мы должны были разглядеть?

– След от иглы.

– Нешто его увидишь? – усмехнулся в бороду старик.

– Усложняем задачу и берем прут, – Илья взял толстую стальную проволоку. – Протыкаем – а дырки как не было, так и нет, – он прищурился и хитро посмотрел на гостей. – Можете сами убедиться.

– И что с того? – напрягся бородач.

– Так и с нашими ракетами. Не делают они дырок в небе, – Митрофанов сел. – Не от этого ваша картошка желтеет, отцы. Клянусь матерью, – для убедительности вставил он.

– Она, кстати, велит тебе кланяться, – вспомнил гость. – Но ты, Илюха, все же растолкуй, почему раньше ботва не желтела.

– Удобрения были натуральными! Сейчас одна химия.

Командир рассмеялся и заметил взволнованную Машу.

– Вы ко мне?

– Да, – только и смогла выдохнуть журналистка.

– Срочно?

– Очень!

Митрофанов извинился перед делегацией, встал, выглянул в приемную и поручил: «Николай! Сделай-ка нам всем чаю, да покрепче!»

Генерал подмигнул прапорщику и обернулся к старикам.

– Прошу вас в комнату отдыха, – незаметно он распахнул дверь позади своего кресла. – А я пока поговорю с дамой. Очень скоро она проведет для вас прекрасную экскурсию.

Командир жестом пригласил вошедшую сесть, внимательно выслушал, снял телефонную трубку и коротко приказал: «Солопова!» Услыхав в ответ голос подчиненного, начал без подготовки:

– Дело есть по твоему столу, Николай Викторович. Говорят, в городе живет мать солдата-героя… – слушая ответ, командир одобрительно кивал головой. – Правильно делаешь. А как ты догадался? – он что-то черкнул на календаре и с удовольствием пояснил Маше: – Даже привез ей землю с места взрыва. Что касается продуктов, молодец, – это ей кстати. И ремонт тоже. А мне вот советуют привезти ее в часть, пусть походит возле старта, побудет на месте взрыва. Знаю, что не положено, но она мать. Кто накажет? Любые органы войдут в наше положение. Ей до наших секретов нет никаких дел. И еще. Ее второй сын погиб в Афгане и похоронен на родине. Надо бы организовать проездные документы, отвезти на вокзал, потом встретить. Никакого финансового нарушения не будет. Как это, кто? Это я тебе говорю. Причем здесь ревизия? Там тоже люди. У них что, матерей нет? Она не на курорт едет, – он нервно закурил. – А вот это выход. Включайте посмертно в списки части: появится легальная возможность выписывать ей проездные документы и паек. Лады, – Митрофанов положил трубку и с довольным видом пояснил: – Солопов берет ситуацию под личный контроль.

– Спасибо вам огромное, Илья Федорович, за помощь и понимание, – стремительно поднялась со стула Маша.

Генералу это не понравилось. Он нахмурил брови:

– А кто вам позволил встать? – сурово оборвал он.

– Просто пора в музей, – натянуто улыбнулась просительница, направляясь к двери, и, чтобы не гневить начальника космодрома, тактично напомнила. – Да и вас гости заждались.

– Ну-ну, – усмехнулся Митрофанов, брови которого удивленно поползли вверх. – Вы у нас женщина Онищенко? – уточнил он.

Эти слова обидно задели Машу. Ее щеки вспыхнули.

– Я подчиненная полковника Онищенко, и только! – глядя в глаза командиру, возразила она, всем видом выражая протест.

– Идите! – Илья резко встал и сухо пояснил: – А старики – совсем не гости. Это что ни на есть ответственная работа! Политика!

От повышенного тона Маша вздрогнула, но промолчала. Едва она покинула кабинет, генерал снял телефонную трубку.

– Слушаю, – раздался в ответ фальцет Онищенко.

– Научите свою подчиненную соблюдать субординацию и лично примите у нее зачет на знание Устава, а то идут, понимаешь ли, напрямую к командиру все, кому не лень!

Через несколько дней весь город бурлил, обсуждая Машину статью «Чужого горя не бывает». Днем позже в эфире местного телеканала вышла ее авторская программа, рассказывающая о трудной судьбе обездоленной матери. Уже утром к женщине прямо на улице стали подходить люди, предлагая искреннюю помощь. Директор школы вошла в класс прямо во время урока и вручила коллеге огромный букет цветов, предложив педагогам взять шефство над одиноким человеком. В срочном порядке был составлен график дежурств и расписаны дни посещений.

Не менее оперативно действовал и городской совет депутатов. На внеплановом заседании спешно утвердили список мер по поддержке матери героя. Почувствовав внимание и заботу, женщина ожила. Вскоре она разыскала Машу. Не глядя на разницу в возрасте, они нашли общий язык и подружились. Отъезд Маши стал для учительницы непоправимой бедой. Она всем сердцем прикипела к молодой приятельнице, став близким человеком и для ее сына.

Спустя время забота городских властей сошла на нет, но военные до самой смерти навещали старушку и выполняли ее редкие просьбы…

Никита изумленно наблюдал за замершей на полуслове коллегой. Заметив его растерянность, Маша смущенно улыбнулась.

– Походу, ракета может жахнуть? – оторопело уточнил приятель.

– Может, – отгоняя неприятные воспоминания, призналась журналистка. – Как-нибудь расскажу, чтоб не под руку.

Появившаяся из-за спины молодая женщина с папкой в руках протянула разрешение на съемку. Маша задумчиво оглянулась.

– Настя? А ведь это ты!

– Я, – та с готовностью шагнула навстречу. – Оформляла пропуска и решила, что ты посоветуешь снять ракету сквозь ели, – улыбнулась она. – Тебе всегда нравился этот ракурс.

– Как жизнь? Как дела? Помощь не требуется?

– Спасибо. Неплохо управляюсь сама.

– Замужем?

– Ращу сына, – стушевалась Настя.

– Как наши? Наверное, многие уже разъехались?

– Почти все. А вот Полунины еще здесь. Андрей стал начальником группы и женился на Алене. У них тоже сын.

– Андрей? На Алене? Не может быть! Он же…

– Да, да, да, – криво усмехнулась собеседница. – Хотел сместить начальника революционно, а сделал это эволюционно. Ты была права: тесть уступил ему свое место без боя, – она нахмурилась и сменила тему. – Хорошо выглядишь.

– Ты тоже молодец.

– Маша! – подал голос оператор. – Я закруглился! Айда на НД!

– На НП, – смеясь, поправила напарница.

– Не стану вам мешать, – ретировалась Настя.

– Может, все же могу чем-то помочь?

– Ни в коем разе, – возразила приятельница, конфузясь под прицелом камеры. – Ой, не надо меня снимать!

– Интересная женщина, к тому же в форме – писк сезона, – нахохлился и пошел в атаку Никита, откровенно демонстрируя желание. – Хороший кадр – моя фишка!

– Я нефотогеничная.

– А вот это зависит исключительно от моего профессионализма! Сниму так, что все ахнут.

– Не сомневайся, так и будет, – поддержала товарища Маша, переместив Настю правее. – На фоне ракеты дама будет выглядеть эффектнее, – порекомендовала она.

– Смотрите вечером новости нашего канала! – распушив хвост, подмигнул оператор.

Видя блеск в его глазах, Маша строго посмотрела на часы и буквально потребовала:

– Казанова, нам пора!

Настя грустно улыбнулась и поспешила удалиться.

– А женщина, к слову, с изюминкой, – с явным сожалением оглянулся волокита. – Тополевская, не компрометируй меня! Тоже мне полиция нравов. Зачем только ты свалилась на мою грешную голову? Все планы коту под хвост! В который раз страдаю из-за твоей бдительности!

– На всякий случай напоминаю, что ты на работе!

– Одно другому не помеха! Вот скажи, твоя ракета без горючего полетит? То-то! А я – живой человек. И без дозаправки – ни на шаг!

– Будь добр, вычеркни Настю из своего списка!

– Никак ревнуешь? – игриво поддел дамский угодник. – Вот что я тебе скажу, Мария, – темная ты женщина! Да будет тебе известно: приятный вечер в компании интересного мужчины элементарно заменяет сеанс высококлассной терапии. Заметь – даром и без всякой очереди! Мечта любой пекущейся о своем здоровье дамы. Кстати, роман на стороне – отличное лекарственное средство. Даже медики рекомендуют время от времени прием этого допинга. Для профилактики семейных отношений, так сказать. Фитнес просто отдыхает!

– Шел бы ты, знахарь, куда подальше! Поищи для своих любовных утех кого-нибудь другого, а Настю оставь в покое.

– Маня, не нервируй меня! – шутливо потребовал оператор и, снова оглянувшись, послал Насте воздушный поцелуй. – Учти, она тебе этого не простит! – пригрозил он. – Хотел оказать гуманитарную помощь одинокой женщине. Безвозмездно и абсолютно бескорыстно.

– А с чего это ты взял, что она одинокая? У нее семья, сын.

– Сын? Возможно. А вот мужа нет! И мужика, кстати, тоже!

– Кто это тебе сказал?

– А я и без слов вижу. У нее в глазах все написано.

– Тоже мне Фрейд! – уколола Маша. – Половой альтруист!

Остаток дня коллеги беззлобно шутили и пикировались.

Заехав после пуска на местную телестудию и перегнав материал в Москву, телевизионщики вернулись в гостиницу. Оператор в ней не задержался и почти мгновенно ускользнул. Маша посетила магазин и, устроившись в кресле, включила телевизор. Приближалось время новостей. Не отрываясь от приготовления ужина, она просмотрела сюжет и с удовлетворением отметила качественный видеоряд. Коллеги были правы – у Никиты действительно оказалась очень легкая рука. Кроме того, он обладал ярко выраженным художественным мышлением. Лучший ракурс, чем он, не выбрал бы никто. За те пять лет, что Маша провела в стенах Останкино, так легко ей ни с кем не работалось.

Сам пуск прошел без видимых осложнений, в светлое время суток и ясную погоду, что случалось крайне редко. Удалось даже отснять так называемое «зависание», когда тело ракеты какое-то мгновение как бы парит над землей, словно та не желает выпускать его из дружеских объятий, а потом вдруг уступает напору безудержной мощи и без сожаления выталкивает строптивое дитя в свободный полет. Ажурный шлейф, который оставила ракета сегодня, с подачи Никиты превратился в пышную фату новобрачной и очень удачно был увенчан крестообразной диадемой ее прощальных огней. «Шеф останется доволен», – отметила Маша, снимая трубку звонившего за ее спиной телефона. На том конце провода звучала громкая музыка.

– Маня, как тебе картинка? – явно набивался на комплимент слегка хмельной оператор.

– Мастерство, как известно…

– …не пропьешь, – хвастливо промурчал он. – Официально сообщаю: я вне зоны досягаемости. Вполне возможно, дружественный визит затянется до утра. Какие есть пожелания?

– Не теряй лицо!

– И тебе не кашлять.

Никита был неисправим, что, впрочем, никак не сказывалось на результатах его работы: он ни разу не опоздал и не сорвал съемку.

Маша улыбнулась, вернула трубку на место и посмотрела на часы. Было поздно, а от мужа так и не появилось ни единой весточки. Андрей собирался прилететь еще утром, но за весь день они почему-то ни разу не пересеклись. Досаждать мужу звонками она не привыкла. С давних пор у них существовал уговор, что при деловом визите супруг выходит на связь только в случае крайней необходимости. Как офицерская жена со стажем, Маша научилась терпеливо ждать своего часа. Переживая, она тревожно металась по комнате, меряя шагами пространство от окна к двери и обратно, поочередно прислушиваясь то к звукам на улице, то к шуму в коридоре.

Андрей появился, как обычно, внезапно. Жена обняла его и прослезилась. Тополевский устало улыбнулся: «Все уже позади, просто было много работы. Ты же знаешь, как далеко площадка и сколько прибыло гостей. Вырваться невозможно. Кстати, тебе давно пора перестать волноваться: я умею за нас постоять».

Муж переоделся и направился в душ. Маша прислонилась к дверному косяку и проводила его нежным взглядом: уверенность Андрея действовала на нее убаюкивающе.

– Есть хочу! – выйдя из ванной, шутливо потребовал он.

– Все готово.

– Надеюсь, чай с «курарой»?

– Как обычно. С чего начнем?

– Стыдно признаться, – лукаво подмигнул Тополевский и, обхватив жену огромным полотенцем, притянул ее к себе. – С тебя!

– Сначала подкрепись, – смутилась недотрога.

– Звучит многообещающе, – игриво прищурился Андрей. – Не помню, говорил ли я сегодня…

– …как сильно люблю тебя, – выдохнули они разом.

– Мне нравится ход твоей мысли, – нежно шепнул муж и передвинулся ближе. – Может, а ну его, этот ужин?

– Не спеши… – многозначительно улыбнулась Маша.

Тополевский радостно потер ладони.

– Кстати, почему мы не встретились на НП?

– Никите захотелось снять с крыши МИКа – картинка колоритнее. А я была на подхвате – мало ли что. Он же у нас парень неопытный.

– В который раз крыша! – нахмурился Андрей. – Ты же обещала!

Он не на шутку рассердился. Видя это, Маша, угостила его конфетой. Тополевский обхватил ее ладонь, нежно поцеловал в запястье и укоризненно посмотрел в глаза: «Не подлизывайся! Ты ведь уже не раз обещала обходить крышу МИКа стороной. Это не место для променада. Работать там крайне опасно!» Жена виновато опустила глаза:

– Все позади. Забудем. Следующий раз сдержу слово.

– Следующий раз? – нервно переспросил супруг. – Значит, будет и следующий раз! – он швырнул чайную ложечку на стол. – Ты так и не научилась отличать прогулку по площадке от реальной опасности, которая исходит от стартующей ракеты! Ради красного словца готова рисковать своей и чужой жизнью! С Никиты какой спрос? Мальчишка, новичок! Но ты же дока в подобных делах. Неужели забыла, чем может обернуться подобная беспечность?

Маша смутилась, но по привычке тихо возразила:

– Но ведь ракета летит в противоположную сторону.

– В большинстве случаев, да. Но были и аварийные пуски, когда еще при запуске двигателей отваливался один из ее боковых блоков, и «раненая» ракета падала как раз в сторону МИКа. И горе тем, кто самовольно оказывался рядом! – Андрей встал и нервно прошелся по комнате. – Справедливости ради стоит признаться, – он, наконец, улыбнулся, – что никто из наших «партизан» ни разу не пострадал. Удивительный факт: от страха они умудрялись проскакивать в крошечные щели, будучи одетыми по-зимнему, а в нормальных условиях не могли протиснуться туда даже нагишом.

Маша незаметно подняла полотенце и обняла мужа сзади.

– Ты Головина имеешь ввиду?

– Нет, Федор у нас, по выражению командующего, победитель в номинации «псевдорепортаж». Находясь после запуска в пультовой бункера, он монотонно бубнил в микрофон: «Двадцать секунд – полет нормальный. Тридцать секунд – полет нормальный». А ракета тем временем пикировала к земле.

– Помню, как отреагировал Петров, – рассмеялась Маша.

– Стало неловко перед гостями. Вот и не сдержался.

– Победил в номинации «самый хлесткий комментарий». Выхватил у связиста микрофон и заорал что есть мочи: «Головин, прекращай отсчет, твою мать! Пуск аварийный!»

Андрей обнял ее и посмотрел в глаза:

– Давай не будем сводить серьезный разговор к шутке. Я хочу, чтобы ты помнила, что каждый пуск таит в себе опасность. Каждый! – акцентировал он.

– Но ведь сегодня все прошло в штатном режиме.

– Только на первый взгляд.

– Выходит, зря мы так оптимистично рапортовали об успехах? – опешила Маша. – На пуске я опять что-то упустила?

– В процессе его подготовки, – успокоил супруг.

– Опять спишут на присутствие женщин!

– Ты же знаешь, я в эти приметы не верю, – Тополевский нежно щелкнул жену по носу. – Просто в очередной раз проявился «визит-эффект». Не зря же Митрофанов любил повторять: раз гости в дом – огрехи все наружу. И действительно, пока официальные лица не прибыли на старт, все шло строго по плану. А потом…

– …ракету все же сглазили, – нахмурилась Маша.

– Я привык оперировать только фактами: в дренажном клапане верхней ступени образовалась внушительная течь.

– Жидкий кислород?!

Андрей кивнул, возвращаясь мыслями на три часа назад.

…Ракета возвышалась над стартом в белоснежных клубах испаряющегося жидкого кислорода. Высокопоставленные гости откровенно любовались завораживающим зрелищем. Они были очарованы грандиозностью происходящего и с удовольствием фотографировались на память.

Тополевский, стоя чуть поодаль, с тревогой наблюдал за хорошо заметной течью. Командующий приветливо улыбнулся ему и сообщил делегации, что в недавнем прошлом полковник Тополевский успешно руководил научной и испытательной работой космодрома, был участником не одной сотни пусков. «А во главе этого сложнейшего хозяйства стоял генерал-полковник Уральцев», – добавил Андрей, настороженно глядя в глаза бывшему командиру. «Да, нам здесь каждый винтик знаком», – согласился тот. Краем глаза он, профессионал, уловил немой вопрос, перевел взгляд на ракету и тоже заметил течь. Проработав вместе много лет, они поняли друг друга без слов. Стараясь не привлекать внимания, Андрей поспешил к бункеру управления. «Друзья мои, до начала пуска осталось чуть более получаса. Предлагаю переместиться на наблюдательный пункт», – прозвучал за его спиной шутливый голос командующего. Уральцев даже в минуты опасности не терял самообладания, заражая своим оптимизмом окружающих.

Тополевский старался идти как можно быстрее. «Спокойно, – уверенно стучало в висках. – Нельзя привлекать внимание, потому что бегущий полковник, даже бывший, в мирное время вызывает смех, а в военное – панику. Именно на этом старте произошла катастрофа, а потому вслед за первым бегущим бросятся все остальные. Таков негласный закон стартовиков».

– Здорово, Андрей! – окликнул кто-то сзади. – Есть дело, задержись.

– Привет, Володя! Давай не сейчас. Я обязательно найду тебя после пуска, обещаю, – не замедляя хода, пообещал он.

– «Узок круг этих людей, слишком далеки они от народа», – недоверчиво усмехнулся вслед приятель.

В пультовой заправки было тихо. На лицах присутствующих читалось недоумение. Офицеры обнаружили течь, но не могли установить ее причину и, главное, не знали, как обеспечить безопасность пуска, до которого оставались считанные минуты. Андрей поздоровался нарочито громко, выводя людей из ступора своей уверенностью.

– Вручную можно закрыть подпиточный клапан? – сухо уточнил он.

– Да, – оживился начальник команды. – А что это даст?

– За время, оставшееся до пуска, излишки кислорода должны испариться, и его уровень в баке ракеты придет в норму, что позволит набрать команду на пуск.

– А если не успеет испариться?

– Давай считать вместе. Возьми из журнала статистики среднюю скорость испарения кислорода и объем гарантийных запасов топлива в этом баке.

Майор начал лихорадочно листать журнал, что-то выписывая.

– А теперь раздели вторую цифру на первую: получишь время, за которое должен испариться лишний кислород.

Офицер считал шепотом, волнуясь и сбиваясь. Зачеркнув столбик цифр, нервно начал заново. Наконец, поднял глаза и радостно сообщил:

– Времени хватит! Но кто возьмет ответственность на себя?

– Оформляй техническое решение, – Андрей оглянулся. – А я свяжусь с командующим, – он выразительно посмотрел на стоящего рядом связиста. Тот все понял.

– Слушаю: Уральцев, – прозвучал в трубке подчеркнуто твердый голос генерала. Он был спокоен и выдержан в любой обстановке.

Тополевский доложил, что все необходимые меры уже приняты и попросил утвердить решение на проведение пуска.

– Вы уверены? – уточнил генерал.

– Расчеты показывают: излишки кислорода испарятся до пуска.

– Спасибо. Идем на пуск. Жду вас с подробностями на НП.

В оставшиеся до расчетного времени минуты на стартовом комплексе царило оживление. Убедившись, что все в порядке, офицеры и солдаты по команде направились в укрытие.

На одной из площадок колонны обслуживания сержант стряхнул с рукавицы иней и посмотрел вниз. С высоты птичьего полета разноцветные кроны деревьев, сливаясь воедино, напоминали замысловатый узор домотканого ковра. «Лепота!» – восхитился молодой человек, но, видя напряженное ожидание в глазах товарища, посмотрел на часы и дал отмашку. Солдат, сияя от гордости и значимости, четко вывел поверх снежной изморози на борту ракеты четыре ровные буквы: НАДЯ.

Летописцы истории космодрома разошлись во мнении по поводу возникновения этой традиции. Одни убеждены, что своим именем ракета наречена по фамилии первого командира части полковника Надеждина. Другие придерживаются романтической версии. Мол, в день первого запуска солдат получил письмо от своей девушки и от полноты чувств начертил имя любимой поверх кислородной «шубы». Как бы то ни было, но уже более полувека эти четыре заглавные буквы считаются талисманом удачи. Боевой расчет может закрыть глаза на факт присутствия на старте женщины, но после заправки обязательно проверит, появился ли на борту ракеты символ успешного пуска. В тот трагический день, когда прогремел взрыв, написать НАДЯ попросту не успели…

На наблюдательном пункте было многолюдно. Гости старались держаться подчеркнуто степенно, но во взгляде новичков читалось предчувствие чего-то необыкновенно значимого. Иностранные специалисты, чья аппаратура была установлена на спутнике, коротая время, оживленно переговаривались, отчаянно жестикулируя.

Уральцев, военные и промышленники внимательно вслушивались в каждое слово, транслируемое по громкой связи. Как такты метронома, над затихшей тайгой мелодично звучали емкие команды: «Ключ на старт», «Ключ на дренаж», «Протяжка»… Ежась от неприятного вечернего холодка, собравшиеся на НП с напряжением ждали развязки сюжета. Затаив дыхание, они следили за колебанием воздуха. Плавной стрелой поплыла непривычно длинная тень отошедшей от ракеты заправочной мачты. После наддува баков с ракеты, искрясь и обгоняя друг друга, посыпались крупинки намерзшей во время заправки жидким кислородом «шубы», тая на лету. В тишине отчетливо прозвучало: «Пуск». В это же мгновение воздух сотряс мощный хлопок. Из-под ракеты вырвались огненные языки ярко-рыжего пламени, провалившиеся в белоснежное облако клубящегося газа. Пространство на много километров вокруг озарилось ярчайшим светом. Выглянувшая из-за облаков круглолицая луна «померкла» на фоне разыгравшейся феерии. Ракета на мгновение зависла, словно прикидывая, стоит ли ей расставаться с землянами, в руках которых она какое-то время была тихой и послушной, затем напряглась, вздрогнула и, плавно раскачиваясь, медленно поползла вверх. Казалось, сама природа аплодировала всепобеждающей симфонии человеческого разума. Бескрайний массив тайги на мгновение стал частью и продолжением огненной стихии. Торжественно и вместе с тем трогательно ракета простилась с Землей, устремившись в заоблачные дали.