Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Он низко и подобострастно поклонился знатному сеньору, придержал стремя его седла.

– Смотри у меня! – Грозно прикрикнул на него Ги де Леви. – Не дай Бог, мессир де Клэр пожалуется на твое гостеприимство!..

– Ой, да что вы такое изволите говорить, сеньор! Я даже и не думал обижать английских гостей… – залопотал перепуганный хозяин. – Ни в коем случае!..

– Молодец! Так и поступай дальше! Бог вознаградит тебя за щедрость и доброту…

Королевский дворец. Остров Сите. Вечер того же дня.

– Однако! – Филипп развел руками, изображая крайнее удивление. – Маршал всерьез взялся за дело!

– Истинно так, ваше величество. – Ответил его постельничий Готье не Немур. – Маршал де Ла Фо сумел-таки уговорить английских сеньоров поехать с ним в Каркассон, просто поразительно…. Правда, сир, он позволил, на мой взгляд, лишнее…

– Что именно?

– Он пообещал возможность выделения ленов для англичан… – ответил Готье.

– Ну и что! Если рыцари заслужат, пусть выделяет! Они, все равно, будут приносить оммаж мне, а не турецкому султану!

– Но, тем не менее, сир. Этими словами и обещаниями сеньор маршал нарушает ваши права…

– Замолчи, если ничего не понимаешь в делах! Сеньор де Леви, как королевский сенешаль, имеет полное право на такие деяния! Не тебе судить храброго и преданного рыцаря…

– Клянусь Господом, сир, я и не подумывал об этом… – замялся Готье.

– Вот, учись, как надо быстро дела решать… – усмехнулся Филипп, зевнул и потянулся, расправляя плечи. – Ладно. Утро вечера мудренее…

– Спокойно ночи, сир… – поклонился постельничий, собираясь потушить свечи.

– Оставь… – небрежно бросил король. – Я, пожалуй, почитаю что-нибудь, на сон, грядущий…

Готье поклонился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь в королевскую опочивальню.

«Молодец, маршал. – Подумал Филипп. – Ей Богу, молодец…»

V ГЛАВА.

Бушар де Марли.

Замок Марли – владение Бушара де Марли. 28 апреля 1221 года.

Ги де Леви рассказал королю Филиппу о беседе с мессиром де Клэр и его английскими рыцарями, разыскал своего сына и отправил его спешно собирать рыцарей из замков родового лена, а сам направился на юго-запад от Парижа, почти по дороге домой, где возле огромного и дремучего в те времена Шеврезского леса, но с его восточной окраины, располагались владения семейства де Марли.

Маршал ехал только со своим оруженосцем. Приятная весенняя погода сглаживала этот путь и позволяла ехать налегке, не утруждая себя надеванием теплых меховых одежд. По дороге, маршал частенько останавливался в придорожных тавернах, гостиницах и постоялых дворах, заезжал, если замки были по пути его следования, в гости к своим старым знакомым рыцарям, многих он знал еще со времен войны против короля Ришара Кёрдельон. Тихими вечерами, Ги де Леви беседовал с ними, сидя возле жаркого камина, неспешно потягивал вино и вскользь говорил, что уезжает, скуки ради, снова на Юг Франции.

Так, от замка к замку, от городка к монастырю, маршал добрался до главного замка мессира Бушара, построенного еще грозным баронами из рода Монморанси и неоднократно усовершенствованный его не менее боевитыми и буйными потомками.

– Вот это да!.. – восхищенно произнес Ги, увидев с вершины небольшого холма, замок, господствовавший над всей округой. – Надо же, ума не приложу, как мой предок Годфруа, царствие ему небесное, вместе с королем Людовиком осаждали его?..

– Ну и громадина! – Поддакнул ему оруженосец, удивленно всплеснув руками. – Словно шато Крак-де-Шевалье или Аскалон в Святой земле…

Ги усмехнулся яркости сравнения, весело шлепнул оруженосца по плечу:

– Ой, ты, ей Богу, когда-нибудь насмешишь меня до смерти, Шарль! Да! Ничего не скажешь, замок отменный, но, прости меня, на Аскалон он, все-таки, не похож! К твоему сведению, я лично бывал в том замке и видел его, мало сказать, щупал каждый камень! А, вот, на Керак-ле-Шато, в коем изволил одно время проживать мессир Рено де Шатильон, прозванный сарацинами «франкским сатаной», замок мессира Бушара действительно похож!..

– Неужели?.. – удивленно покачал головой оруженосец. – Значит, я все-таки угадал!..

– Ага! Только ты, Шарль, и не догадываешься, почему они так похожи… – хитро посмотрел на оруженосца маршал. – Нипочем не догадаешься…

Оруженосец почесал затылок и сдался:

– Ей богу, не знаю, хозяин…

– Вот, то-то и оно, Шарль! – Покачал головой де Леви. – Ладно, так уж и быть, скажу…

Они въехали на вершину холма, немного постояли и стали плавно спускаться к его подножию, где, как раз начиналась дорога, мощеная камнем, которая вела к замковому мосту и воротам.

– Все просто, Шарль, – ответил Ги. – Переделку и усовершенствование замка Крак-де-Шевалье придумал сам покойный мессир Монморанси, только и всего. А, уже потом, спустя лет десять-двадцать, его отстроили крестоносцы короля Бодуэна Иерусалимского! Видишь, вон, стоит большой кубический донжон в четыре этажа!

Ги показал рукой, Шарль посмотрел и кивнул головой.

– Его начал строить первый сеньор рода. Сначала, он был наполовину каменный, а два верхних этажа были сложены из дубовых бревен. Только году, этак, в 1130, старый барон закончил выкладывать камнем верхние этажи донжона, да вон те куртины с тремя башнями и прорезными бойницами, но без машикулей и стрелковых крытых галерей. Именно такой замок и осаждал мой первый предок…

– Удивительная, все-таки, штука, эта жизнь! – восхитился оруженосец. – Предок воюет, а потомок дружит…. Поразительно!..

Вообще-то, стоит подробнее рассказать об этом грозном замке. Монморанси вернулся из первого крестового похода, где заслужил славу храбреца и бесстрашного рубаки. Вдоволь насмотревшись византийских крепостей и сарацинских каменных твердынь, он загорелся идеей создать нечто подобное и на своих владениях.

Хитрости барону было не занимать и, первым делом, он, как и подобало покаявшемуся грешнику, основал монастырь и аббатство на своих землях. Все в округе и королевстве славили де Монморанси и пели осанну его благочестию. Одного только они не поняли! Он получил возможность использовать труд монахов и паломников в своих целях. Но это еще не все! Он мог получать доходы с монастыря и аббатства, когда у тех не было настоятелей. За три года, он создал первый контур замка, который включал в себя донжон, куртину и три каменные башни. Конечно, наполовину донжон был еще деревянным, куртины низкие, да и подъемного моста еще не было. Но, лиха беда началу! Распоясавшись, отчаянный барон так измучил своими поборами монахов, что, в конце концов, короля Людовика вынудили, скрепя сердцем, атаковать «тирана» и безбожника. Но, замок выдержал двухлетнюю осаду и сдался только тогда, когда его хозяин понял, что тянуть больше нельзя. Король мог окончательно рассердиться на своего вассала и, чего доброго, убить в пылу сражения!

Мессир де Монморанси покорился, выдал замок, который, кстати, осаждал после ранения короля Людовика никто иной, как Годфруа де Леви, предок маршала.

Тома да Марли, для вида, покаялся, выплатил штрафы королю и тем сеньорам, которых он «нечаянно» и по ошибке пограбил… и принялся за улучшение обороны замка.

Почти через сто лет, замок Марли, его так назвали, потому что он располагался неподалеку от аббатства, которое было неподалеку от крупного селения Марли, приобрел окончательный и грозный вид. Семейство окружило замок глубоким и широким рвом, куда постоянно поступала вода из соседней речки. Марли сделали два каменных моста, усилили надвратные башни подъемными механизмами и решетками. Всё это было еще новшеством в те времена, построили второй контур куртин и шесть башен, господский дом, больше смахивающий на дворец знатного вельможи, кузницы, амбары, большую замковую церковь и несколько водяных и ветряных мельниц, которые скопировали у сарацин.

Возле замка разрослась деревня, превратившаяся со временем в небольшой бург, окруженный каменной стеной и воротами, даже ярмарка проводилась возле замка по окончанию жатвы.

Ги де Леви проехал бург и ступил на каменные плиты моста. Навстречу ему вышел шателен замка, поклонился и спросил:

– Что угодно вашей милости?..

– Маршал де Ла Фо приехал в гости к своему старому другу, мессиру Бушару де Марли… – спокойно ответил Ги, осматривая стражников, зашевелившихся в тени арки ворот.

Шателен еще раз поклонился, заулыбался и ответил:

– Боже мой! Какая несказанная радость! Мессир де Леви, мой хозяин так много рассказывал о вас и ваших подвигах в Окситании!..

– Очень рад… – кивнул ему Ги, – скажите, а мессир Бушар в замке?..

– Да, конечно, естественно, сеньор маршал де Ла Фо! Их милость сейчас изволит рыбку удить с тыльной стороны замковой стены!..

– Что? Рыбку удить?! – Раскрыл рот от изумления Ги де Леви. – Бедный Бушар! Это же надо, до чего он докатился со скуки!..

Шателен перекрестился и украдкой посмотрел за спину, опасаясь своего хозяина, вздохнул и произнес:

– Слава Богу, пусть удит. А то, прости Господи, совсем загонял ребят из замка своими штурмами, атаками и прочими премудростями. А, ежели он вынет свой огромный меч-бастард, всё пропало, хоть караул кричи и в Палестину беги!..

Маршал весело засмеялся, вытер перчаткой слезы, выступившие у него из глаз, и сказал:

– Если можно, не извещайте моего друга. Я желаю сам поприветствовать его и посмотреть, как его милость Бушар удит рыбку!

Ги де Леви засмеялся так, что чуть не упал с коня. Стражники невесело усмехнулись, перекрестились и отошли снова в тень ворот. Маршал въехал во двор замка, слез с коня, бросил поводья оруженосцу и пошел к большой дверце, которую указал ему шателен. Стражник, покосившись на гостя, открыл дубовую дверь и пропустил Ги ко рву.

Бушар де Марли сидел с удочками на склоне рва, поросшего травой и бурьяном, и весело насвистывал какую-то песенку. Рядом с ним стоял кувшин с вином и до краев наполненный кубок, на большом ломте белого хлеба лежала холодная говядина, а на скатерти лежал широкий кинжал.

Мессир де Марли взял в руку кубок и поднес его, уже было, ко рту, когда Ги громко сказал:

– Ну, здравствуй, мой друг Бушар! Да! Вижу, ты, брат, дошел до ручки! Рыбку, что ли, удим?!..

Бушар поперхнулся вином, выронил кубок и вскочил.

– Слава Богу! Хоть одна родная душа в этой глухомани! – Он обхватил маршала и оторвал его от земли, сжав в своих объятьях. – Ги, родной мой, как я счастлив, что вижу тебя! Думал, грешным делом, что ты совсем позабыл меня!..

– Брось ты, Бушар! Отпусти, совсем задушишь меня! – Засмеялся Ги и попытался высвободиться из крепких объятий де Марли. – Годы не властны над тобой, мой храбрый де Марли! Отпусти, задушишь!..

Бушар отпустил маршала и виновато пожал плечами:

– А, что делать-то, скука заела, сил больше нет! Соседи воевать не хотят, боятся гнева короля и моего меча-бастарда! Молодых и дерзких рыцарей сейчас толком не увидишь, их мамаши прячут, словно они реликвии какие-то!..

– А, ты не пробовал подумать о наследниках, Бушар? Или, может, ты, случаем, подхватил «арабские склонности» и стал содомитом?..

– Издеваешься? Да? Ну, спасибо тебе, Ги де Леви! А, еще другом называешься… – махнул рукой Бушар. – Я бы, конечно, не прочь обзавестись наследником, даже стал бы примерным отцом и воспитателем, но, как я ни стараюсь, моя благоверная умудряется рожать только девок! Вот, незадача! – Он хлопнул себя по колену. – А все из-за того, что мои родители, царствие им Небесное, договорились о нашей свадьбе еще до ее рождения! И теперь вот я пожинаю плоды. А что тут жаловаться, когда я даже ни разу не видел ее лица, фигуры, ножек, в конце концов до самого момента венчания! А, вдруг, она кривая, косая или, не приведи Господь, горбатая или хромоногая будет? Жаль, что у тебя нет дочки на выданье! Ей Богу, развелся бы с ней, да женился бы и не раздумывал!..

Маршал понял, что попал в точку. Скука и серость сельских будней в замке практически доконала Бушара де Марли.

– Знаешь, друг мой, – заговорил Ги, – а я, ведь, снова на службе у короля Филиппа…

– Все мы на службе… – вздохнул Бушар. – Только, тебя уже призвали, а я пока прохлаждаюсь в глуши…

– Скучаешь, наверное, по былым временам, а? – Подмигнул ему Ги де Леви.

Бушар часто закивал головой и почти прослезился, вздохнул и ответил:

– Не то слово, как скучаю – по ночам снится!..

– Так, и до греха недалеко! – перекрестился маршал и произнес. – Я снова назначен сенешалем Каркассона…

Бушар вскинул голову, его глаза были широко раскрыты, ноздри раздувались, как у буйвола:

– Ой, счастье-то, какое! Возьми меня с собой! Я тут сойду с ума от скуки или, чего страшного, атакую кого из соседей, да сожгу его замок…

– Сам понимаешь, ты можешь поехать со мной, только как частное лицо…

– Любым лицом поеду, только возьми! – Закричал Бушар и с силой пнул ногой удочки, стоявшие над водой рва. – Видеть их больше не могу!..

– А я, если честно, за этим и приехал к тебе… – обнял его маршал. – Спасибо, мой верный друг. Знаешь, Бушар, я и сына с собой беру!..

– Ги-младшего? – Обрадовался Бушар. – Малец любит байки травить или послушать больше мастак?

– Нет, он молчун у меня… – пожал плечами Ги.

– Когда выезжаем? – спросил Бушар, засовывая свой кинжал за пояс.

– Шестнадцатого мая мы с тобой и нашими людьми должны забрать рыцарей мессира Жильбера де Клэр возле южных ворот Буржа… – спокойно ответил маршал.

– Великолепно! – Обрадовался Бушар, потирая руки от удовольствия. – А ты, мой дорогой, до этого дня ты будешь самым желанным гостем! Ох! И погуляем же мы! А англичанина-то, зачем ты с нами берешь?

– Знаешь, мой друг, кучкой-то оно веселее, да и спокойнее будет…

Он повернулся к чистому полю, раскинувшемуся напротив замка и громко крикнул:

– Эй, соседи! Берегитесь! Я проснулся!!..

Десять дней, которые маршал гостил у Бушара де Марли, превратились в одну сплошную попойку, чередуемую «скромными» выходками и проказами «пробудившегося» товарища. За это время, пока они «готовились» к поездке, несчастный бург возле замка горел три раза, но это были только цветочки. Ягодки пошли потом, когда пьяный Бушар, к ужасу Ги де Леви, ночью поднял гарнизон и рыцарей своего замка и атаковал своего соседа, который, к своему великому неведению и несчастью, оказался практически забытым фамильным врагом…

Когда Ги стал расспрашивать протрезвевшего Бушара де Марли о причинах столь неожиданного нападения на замок соседа, тот почесал затылок, залпом выпил порядочный кувшин вина – промочил горло, и спокойно, как ни в чем не бывало, ответил:

– А он, подлец разэтакий (Бушар любил сдабривать свою речь хлесткими непечатными выражениями, когда не находилось нормальных слов, чтобы объяснить) участвовал в первой осаде вот этого самого замка! Вот, я и отомстил за дедушку…

Ги с ужасом посмотрел на него. Бушар спокойно сидел и ковырял кинжалом под ногтями, бормоча под нос что-то.

– Бушар! Дорогой мой! Сейчас же не прошлый век! Мы все стали гораздо спокойнее, добрее и терпимее! К тому же, ты должен помнить, что и мой предок осаждал твой замок! Возьми и поколоти меня, что ли, раз ты взялся мстить обидчикам твоего рода…

От этих слов Бушар выронил кинжал, поднял голову и взглянул на маршала:

– И не стыдно тебе, Ги, сравнивать своего деда с этими тварями?! – Грозным, но достаточно миролюбивым тоном, словно Бушар извинялся за свои шалости и выходки, ответил он. – Ты, мой друг. Это – раз. Два, это совсем другое дело. Твой предок исполнял приказ сюзерена, короля Франции! А это, поверь мне, совсем другое дело! Ну, малость разломал его барбакан. Ну, немного покосились ворота! Только и всего…. Ругаться-то, зачем? Я, что, похож на злодея и хулигана из подворотни? Нет! Ну, с кем, в конце концов, не приключается подобная оказия! Тем более, по пьяной лавочке! Неужели, после этого, все только и будут, что пенять мне и тыкать в глаза, приговаривая: «Ай, ай, мессир Бушар, как не стыдно…». Мне эта фразочка поперек горла еще с раннего детства…

– Хорошо. Завтра же нам надо уезжать. Я сейчас пошлю своего оруженосца с письмом к прево и главному бальи домена, где объясню причины твоего недавнего, так сказать, проступка. – Маршал налил вино и протянул кубок Бушару. – На, выпей и охладись! Полагаю, что письмо маршала крестоносной армии возымеют действие и немного утихомирят страсти. Напишу, что налагаю на тебя очередную епитимью и увожу в крестовый поход против еретиков и мавров!

– Да? А мы, что, и против мавров пойдем? – Восхитился Бушар де Марли. – Это, совсем другое дело! Мне рассказывали, что там полно золота, шелков и женщины там ходят полуголые! А еще, там есть такие дома, где одни молодые и красивые девушки! Они и сидят, и лежат, и в бассейнах с розовой водой купаются! Красота! Ух! Аж дух захватывает!..

Ги уронил голову на грудь и громко засмеялся.

– Ты чего, Ги? – Спросил его де Марли, тряся за плечо. – Плохо, что ли, тебе?..

Ги поднял голову и со смехом ответил:

– Боже правый! Какой же ты, в сущности, дитя! Какие, к черту, мавры! Нас ждут, максимум, осады нескольких замков и городков, засады врагов и стрелы в спину! Ну, в качестве приза за храбрость, так уж и быть, могут отравить, подлив или подсыпав какую-нибудь гадость! Все, никаких мавров не будет…

– Ну, не будет, значит, не будет. – Кивнул де Марли. – Хотя, конечно, жаль…

VI ГЛАВА.

Дорога на Каркассон.

Южные, или Тулузские ворота Буржа. 16 мая 1221 года.

Мессир де Клэр не обманул ожиданий маршала. Его небольшой отряд из двадцати молодых английских рыцарей ожидал прибытие де Леви на большой поляне возле стен Буржа, как раз на том самом месте, где раньше проводились рыцарские турниры. Огромная и ровная поляна была создана матерью-природой, словно специально для проведения конных ристалищ. Именно на этой поляне первый предок маршала вместе с принцем Людовиком, будущим королем под прозванием «Толстый» или, куда больше и вернее сказать – «Воитель», скрещивали турнирные мечи и ломали копья о щиты поединщиков.

Прямо перед самым Буржем, Ги де Леви вместе с мессиром Бушаром де Марли встретили отряд рыцарей, которых молодой Ги вел из родовых замков. Каждый из дюжины прекрасно оснащенных конных рыцарей-вассалов маршала ехал вместе с оруженосцем и конюшим, ведя с собой вьючную лошадь для амуниции и мула для имущества и прочей поклажи. Хочу заметить, что маршал прекрасно учел опыты прошедших военных кампаний. Поэтому, все оруженосцы и конюшие, хотя и имели более плохое вооружение, чем у их рыцарей, были прекрасно подготовленными профессиональными бойцами-кутилье. Это позволяло увеличить ударную конную мощь в три раза, доведя ее, таким образом, почти до ста конных воинов «первой и второй волн атаки». Все рыцари были в кольчугах, шлемах-шишаках, при простых мечах, копьях и удлиненных мечах-бастардах, позволявших прорубаться сквозь строй пехоты, ощетинившейся копьями. Хотя, если заметить, все-таки сюркоты на них были значительно проще и беднее, чем на предводителях отряда – отце и сыне де Леви.

У оруженосцев и конюших были круглые щиты-рондаш, а вместо кольчуг надеты крепкие и добротные кожаные котты, набитые плотным войлоком и проклепанные металлическими или бронзовыми пластинками. Шлемы у всех были шапель, которые смахивали на перевернутую вверх дном глубокую металлическую тарелку. Мечи прислуги были короче, чем у рыцарей, но позволяли наравне биться при конной схватке с противником. Вся прислуга, как и шестьдесят конных арбалетчиков, были вооружены арбалетами с тремя колчанами для стрел-болтов, что составляло по сто пятьдесят стрел на каждого воина. Не стоит забывать, что каждый из воинов вел с собой вьючную лошадь, что придавало этому отряду грозный и солидный вид.

Отряд мессира де Марли был отнюдь не скромнее. С ним выехали сорок пять рыцарей, но, поверьте мне, все они были так вышколены и прекрасно вооружены своим грозным сюзереном, что стоили целой сотни конников, если не больше. Бушар был вынужден обойтись такими скромными силами не из жадности или скудости владений, а просто из опасений, чтобы его соседи, воспользовавшись отлучкой беспокойного соседа, не смогли атаковать его замки, владения и крестьян, чтобы отомстить или, хотя бы, немного возместить ущерб, нанесенный им постоянными хулиганскими выходками и вылазками мессира де Марли.

Мессир Жильбер де Клэр еще раз осмотрел своих рыцарей, высказал парочку критических замечаний по содержанию коней и вооружения, когда его окликнул один из рыцарей, указывая на ворота Буржа:

– Мессир де Клэр! Кажется, это вышел отряд маршала де Ла Фо!..

– Ну и что ты так кричишь, словно увидел целую армию короля Филиппа! – резко ответил де Клэр, повернул голову в сторону городских ворот и обомлел от удивления и изумления. Из больших Тулузских ворот колонной по три всадника вышла… целая армия, если судить по количеству лошадей и копий.

Жильбер потряс головой, полагая, что ему чудится столь внушительная армия, снова присмотрел и сказал:

– Однако! Мессир маршал, судя по всему, весьма обстоятельный сеньор…

Он подъехал к одному из своих рыцарей и спросил:

– Так, мессир Артур, прошу вас, посмотрите, чьи это вымпелы реют над этим воинством, вы у нас самый грамотный и образованный рыцарь в отряде.

Артур де Беллем взглянул на флаги, подумал, прищурив один глаз, и ответил:

– Судя по всему, этот отряд принадлежит только трем сеньорам – маршалу де Ла Фо, его старшему сыну и, если не ошибаюсь, мессиру де Марли из рода Монморанси. Да! Все правильно, это его черные орлы на золотых полях, разделенные красным крестом участника первого крестового похода…

Жильбер удовлетворенно покачал головой и ответил:

– Гм. Но, откуда у маршала столько рыцарей?..

Артур де Беллем присмотрел внимательнее и ответил:

– Все очень даже просто, мессир де Клэр! Сеньор де Леви применил самый последний и современный способ комплектования своего ленного отряда. – Артур указал рукой в середину строя первого отряда. – Смотрите, мессир Жильбер. У него и оруженосцы, и конюшие переведены в ранг «кутилье», а это увеличивает ударную мощь конницы почти в три раза. Лучше сказать, практически в два раза, так как маршал, скорее всего, применяет метод «первой и второй волны атаки», что дает ему больший маневр и фронт…

– Да, и верно мне говорили остальные рыцари, что ты – просто ходячая кладезь мудрости! – Восторженно похвалил своего рыцаря мессир Жильбер. – Ну, вот, скажи ты мне, старику полуграмотному, откуда в твоей голове столько всего набралось?!

– Так ведь, мессир Жильбер, почти все епископы Шрусбери – из рода де Беллем, который относится к дому Монтгомери! Еще великий король Гильом Завоеватель, раздавая лены, учредил, что средний сын из рода де Монтгомери-Беллем должен наследовать епископство Шрусбери, тогда как его старший брат должен становиться графом Шрусбери. Вот, нас постоянно и обучают, с самого раннего детства в монастырских школах… – ответил молодой Артур де Беллем.

В это время маршал де Ла Фо подъехал к мессиру Жильберу и поздоровался:

– Доброе утро, дорогой мессир де Клэр! Я несказанно рад видеть вас и ваших шевалье во здравии и бодром расположении духа! Надеюсь, что турнир в Шампани пришелся вам по нраву?..

– И вам, дорогой мой мессир де Леви, всего самого приятного. – Поклонился в седле де Клэр. – Спасибо, турнир, и в правду, оказался отличным! Вон, гляньте, как мои молодые рыцари потрудились…

И он показал рукой на пять рыцарей, ехавших без вооружения на мулах.

– Да, значит, попались они кому-то под горячую руку! – засмеялся Ги де Леви, осматривая горе-рыцарей, проигравших свои схватки и потерявших коней, и все вооружение.

– Что поделаешь… – развел руками Жильбер, – даже и не знаю, что с ними теперь и делать! Домой, что ли, отправить! Так, ведь, ей Богу, жалко их, горемычных…

– Это вещь поправимая. – Ответил Ги де Леви. – Никуда их отправлять не надо. Думаю, что я и мессир де Марли сможем, как-нибудь помочь их беде, и экипируем всех пятерых, как положено. Хотя, пусть носы не воротят, если их доспехи будут, скажем так, не первой молодости!..

– О чем вы говорите, дорогой друг! – Обрадовался де Клэр. – Я просто и не знаю, как вас благодарить…

– Не надо, это пустое… – Поклонился Ги де Леви. – Кстати, всем вам, как моим наемникам, будет положено жалование, размер которого утвержден самим королем Филиппом!

– Вообще, просто нет слов, дорогой маршал! – Поблагодарил от лица своих рыцарей Жильбер де Клэр. – И, сколько, если не секрет?..

– Каждый рыцарь вашего отряда будет получать ежедневное жалование в размере трех су и пяти денье серебром… – пожал плечам де Леви, отвечая на вопрос. – Это жалование будет выплачиваться при нахождении в замках или других укрепленных местах. А во время конных рейдов, жалование будет поднято до пяти су в день.