Проклятие Гийома Завоевателя

– Мессир. Один из этих документов не наш.

– Ладно. Пора выходить из замка. А что мы будем делать с ними и женщиной? – Спросил де Леви.

– Не ваше дело. Мы сами позаботимся о них…

– Но, они смогут опознать нас…

– Нет. Они уже ничего не смогут… – ответил слуга Сугерия и показал красноречивый жест по горлу.

– Нет! Они же пленные! Они же сдались на милость…

– Уходите, мессир де Леви. Мы окажем им «милость»…

Годфруа де Леви спустился вниз и приказал рыцарям покидать замок, захватив тела погибших товарищей.

Они взяли коней, которых нашли в конюшне замка, открыли ворота и выехали навстречу занимающейся заре нового дня.

Проехав мост, Годфруа обернулся, услышав жуткий крик женщины…

«Прости меня, Господи…» – прошептал он, пришпоривая коня.

Рыцари въехали в лагерь, везя с собой тела двух убитых друзей и одного раненого. Оруженосцы были просто поражены, когда услышали рассказ о быстром и решительном захвате замка…

– После обеда сворачиваемся и двигаем к Парижу! – коротко бросил де Леви и пошел в палатку спать. Он обернулся и сказал Анри-Лотарингцу. – Охраняй меня. Никого не пропускай ко мне. Когда придут из замка два монаха, аккуратно обезоружь их и свяжи покрепче…

В это время монахи «занялись своим делом». Один из них спустился вниз и спокойно, словно он резал хлеб, заколол всех пленных, которые сдались и сидели связанными по рукам и ногам рыцарями отряда де Леви. Он поднялся наверх, зашел на второй этаж, где лежали и сидели связанные слуги и жена шателена, закрыв за собой тяжелую дверь. Слуги слышали жуткие крики снизу, которые затихли. Теперь, они увидели перед собой жуткую картину, словно пришедшую к ним из кошмарного сна или из ада.

Монах в окровавленной сутане приближался к ним. В его руках, запачканных до самых локтей кровью убитых воинов, поблескивали тусклым светом кинжалы. Слуги закричали и попытались отползти в дальний угол, в тщетной надежде спастись. Монах быстро прикончил их одного за другим, схватил за волосы связанную женщину, которая в беспамятстве лежала на полу, и поволок ее наверх, где Жиль собирался начать пытать ее мужа.

Монах, тяжело отдуваясь, втащил женщину и бросил ее на пол.

– Как там? – Спросил его Жиль, не отрывая взгляда от связанных воинов и кастеляна.

– Готово. Быстро и спокойно… – ответил монах, вытирая о рукав сутаны кинжалы.

– Давай, принимайся за этих… – Жиль кивнул ему на связанных воинов.

– Ладно… – невозмутимо ответил лже-монах и стал приканчивать связанных воинов замка.

Скоро в живых остался только шателен и его жена. Жиль тряхнул его, приводя в чувство, и спросил:

– Где пергамент? Где один документ?..

Тот, шокированный увиденным убийством своих солдат, не мог ничего ответить. Он только плакал, качал головой и мычал, издавая нечленораздельные звуки.

– Он, что, с ума сошел?.. – спросил Жиля лже-монах.

– Не уверен. Просто, он подавлен… – тихо и спокойно ответил Жиль. Он нагнулся к шателену. – Или, ты расскажешь нам всю правду, или…

Он повернулся к лже-монаху и сказал:

– Аккуратно, прошу тебя, подрежь связки на ногах у его женушки…

Женщина закричала, стала судорожно биться телом о плиты пола башни. Шарль закричал:

– Не трогайте! Я все расскажу! Мне привезли эти бумаги! Я ни одной не брал! Но, я слышал, как граф Робер говорил какому-то человеку, что привезет все эти бумаги к нему в Руан…

– Вот, видишь, как все просто… – усмехнулся Жиль. – Как выглядел этот человек? Опиши его…

Кастелян испуганно озирался на них:

– А, вы не убьете меня и супругу?..

– Нет, мы не убьем вас кинжалами. Мы, вообще, даже пальцем вас не тронем. Оставим здесь и уйдем…

Шарль вздохнул и заговорил:

– Молодой рыцарь. Волосы светлые, длинные. Носит длинные одежды, как норманны. Говорит с небольшим английским говором. Граф звал его, если память не подводит, «мессир Гуго»…. Да! Точно! Гуго!..

– Молодец… – похлопал его по щеке Жиль. – Можешь, если захочешь…

– Вы не зарежете нас с женой? Вы же обещали…

Жиль засмеялся, он повернулся к своему спутнику:

– Мы ведь не зарежем их? Мы же обещали?..

– Да, резать их мы не будем… – кивнул в ответ другой.

Шателен радостно обратился к жене:

– Дорогая! Нас не тронут. Успокойся…

Жиль махнул рукой спутнику:

– Пошли, нам пора в лагерь к рыцарям…

Они вышли из комнаты. Шарль и его жена плакали от радости, когда Жиль обернулся и сказал:

– Правильно делаете, что плачете. Чем сильнее будете плакать, тем больше сырости разведете…

Шарль испуганно посмотрел на жену, потом на Жиля.

– Я дал слово, что не зарежу вас. Я свое слово сдержу. Я вас… живьем сожгу…

Жиль вышел из комнаты, закрыл дверь и завалил ее поломанной мебель, подперев для уверенности копьями. Второй монах взял в руки факел и поджег мебель. Они спустились и прошлись по этажам донжона, поджигая его. Когда они вышли наружу, верхушка донжона запылала и стала похожа на огромный факел, озаряющий своим пламенем тьму ночи…

Два лже-монаха, неспешно и методично, словно это была обыденная работа, подожги все постройки замка и убедившись, что огонь занялся, сели на коней и поехали по направлению к лагерю отряда де Леви.

Жиль обернулся и посмотрел на горящий замок:

– Они не сбегут? Ты крепко закрыл дверь?

– Не сбегут… – ответил второй лже-монах, пришпоривая коня…

Годфруа плохо спал, ворочаясь на постели, сделанной из обрубленных еловых лап, только под самое утро, когда стало светло, сон свалил его. Он проснулся ближе к обеду, встал и вышел из палатки. Лагерь был уже свернут, оруженосцы деловито сновали между деревьями, загружая лошадей поклажей. Рыцари сидели неподалеку от палатки де Леви, охраняя двух связанных монахов.

Когда к ним подошел Годфруа, рыцари встали и поздоровались с ним. Де Леви тепло приветствовал воинов:

– Добрый день, друзья! Рад, что вы почти все остались живы…

Рыцари грустно опустили головы. Годфруа тяжело вздохнул, увидев два тела, завернутые в холщовые материи.

– Отвезем их в замок Монкруа и похороним, как героев! Пусть монахи, – де Леви покосился на связанных агентов Сугерия, – только настоящие, а не такие, отслужат панихиды по их душам.

Он подошел к рыцарям, обнял каждого из них, говоря:

– Спасибо, друзья, вам всем спасибо…

Рыцари мялись, не находя слов в ответ. Годфруа подошел к связанным лже-монахам и сказал рыцарям:

– Оставьте меня наедине с ними…

Рыцари ушли. Годфруа развязал их. Они сели, растирая затекшие от веревок руки.

– Да…. Не ожидал увидеть такое! Не ожидал, что стану свидетелем и участником такой подлой и мерзкой резни…

Жиль поднял голову и ответил:

– Мессир рыцарь! А чего вы ожидали, согласившись на подобный приказ…. Неужели, вы думали, что вам позволят вести войну по-рыцарски! Отпустить врага, чтобы он смог рассказать миру о злодеяниях и вероломстве короля Филиппа и его сына Людовика? Неужели, мессир, вы могли подумать, что мы можем дать повод врагам короны оскалить свои зубы и начать со всех сторон травлю наших повелителей? Кстати, мессир де Леви, они и ваши повелители! Именно им вы и принесли оммаж. Вы, случаем, не забыли, кто произвел вас в рыцари?..

Годфруа покраснел от стыда и гнева. Он замахнулся на Жиля, готовый убить его за эти слова. Но, Годфруа сдержался. Он знал, что эти слова были словами правды.

Жиль, чувствуя, что рыцарь замялся, сказал:

– Зато, мессир Годфруа, мы узнали, куда пропал последний документ…

Годфруа махнул рукой, повернулся и пошел к лошадям:

– Это ваше дело. Мне все равно, куда он пропал…

Жиль догнал его и, схватив за плечо, сказал:

– Он в Руане. Документ у какого-то англичанина по имени Гуго…

– Гуго?!..

– Да, мессир Годфруа. Гуго. Молодой, волосы светлые, родинка на щеке, английский говор…

Годфруа покачал головой.

– Вы знаете, о ком идет речь?.. – держа за рукав, спросил Жиль.

– Да. Я знаю его. – Ответил де Леви. – Этого сеньора зовут Гуго де Биго. Он младший сын великого коннетабля королевства Англии и графа Норфолка…

– А-а-а! Ваш старый знакомый! Это он, если не ошибаюсь, отпустил вас из Новой Рощи и сопроводил до корабля?..

Годфруа выхватил кинжал и поднес его к горлу опешившего Жиля:

– Откуда ты, тварь, знаешь о Новой Роще?..

Жиль, спокойно отвел руку с кинжалом и ответил:

– Наша служба, мессир де Леви, знает многое. Не надо смотреть на меня такими глазами! Вы, дав согласие на участие в английской акции, стали одним из нас! Да, мессир рыцарь! Вы – один из нас…

Годфруа молча засунул кинжал в ножны и пошел к коням. Жиль посмотрел ему вслед и сказал:

– Нам надо срочно ехать к монсеньору Сугерию! Он в Париже, где ждет нас всех. Вы едете?..

– Да!!! – громко ответил ему де Леви, проклиная себя и весь мир, который родил его и толкнул в бездну кошмара, убийств и предательств.

XIII ГЛАВА.

Точки расставлены.

Париж. Королевский дворец. 18 сентября 1100 года.

Отправив отряд в замок Монкруа, чтобы отдохнуть и похоронить своих товарищей, Годфруа вместе с оруженосцем Анри-Лотарингцем двумя лже-монахами поехал в Париж. Они ехали молча, даже не посмотрев ни разу, друг на друга. Монахи отстали немного от Годфруа и его оруженосца. Они весело переговаривались между собой, совершенно позабыв об ужасах и кровавых кошмарах недавней ночи. Группа въехала в Париж, быстро проскакала узкие улочки пригорода и въехала через Малый мост на остров Сите, держа путь к королевскому дворцу. Стража везде пропускала их, едва монахи показывали ей значки с изображением лилий.

Стуча копытами по каменным булыжникам внутреннего двора королевского дворца, они были встречены рыцарями личной охраны Филиппа.