Капали слёзы. Сборник стихотворений

 Дождь перестал. В огнях дрожит Московский.

 Через пустырь, Победы на квартал.

 И мнится сердцу, что там Паустовский,

 Такого и Толстой не описал.

 Во тьме другой, кресты нахохлив, остов

 На фоне сопок православно спит.

 Вот и подъезд и остаётся просто

 Сойти устало с утонувших плит.

2017г.

Месяц утонул

Детский смех по речке льётся.

Звон щекочет берега.

У воды недолгий оттиск

Отпечатала нога.

Солнце за гору.  Утихло.

Гомон глуше зазвучал.

Засияв над зыбью рыхлой

Месяц церковь увенчал.

Сбросил тонкую дорожку

От надглавного креста

По стремнине и немножко

В тень просевшего моста.

Послонялся в огородах,

Облизал душистый стог.

Оступившись, ткнулся в дроги,

На скамье оставив клок.

Пошатнулся и с разбегу,

Где дремавшие буйки,

Тихо шлепнулся об реку,

Расколовшись на куски.

Ребятня дрожит с испугу.

Потемнел на церкви лик.

Иподиаконово ухо

Резанул трусливый крик

Дети в бег водою брызжа,

Будто кто с реки их сдул.

Вылупя вовсю глазищи:

– Тятя, месяц утонул!

2017г.

Лермонтову

Гроза; льет дождь; мундир распахнут;

Прищур холодных и надменных глаз.

В фуражке снятой горка вишен красных

И в облака тень коршуна взвилась.

Барьер. Полынью воздух пахнет.

Противники расходятся стремглав…

И упадет поэт, и секунданты ахнут:

Он выстрел сделал в небо, проиграв!

И вишни, перемешанные с кровью,

Уснут с поэтом в горьком ложе трав;

Он, Русь любивший невозможной болью,

Они, ростки прекрасные не дав.

А лицемер, продажный и никчемный, 

Как червь, могильный склеп себе избрав,

Зачахнет где-то, обществу враждебный,

Однажды на дуэли честь поправ.

Гроза. Льет дождь. Мундир его распахнут.

Тускнеет скучно медный аксельбант…

И не полынью, спелой вишней пахнет

У Машука,  где русский спит  талант.

2014г.

Ссылка

Прохладной рощи тихий шепот,

 Туман над спящею рекой,

Коней казачьих гулкий топот

И буйный летний травостой.

Вершин крутых ледник искристый,

Кудрявый лес по склонам гор.

На мой ответ прошу: – Не злись ты,

Назначен свыше приговор. 

Не мною принято решенье

Кавказ обрадовать собой.

Дано нам Богом назначенье

Быть порознь, милый друг, с тобой.

Но обещаю: – В снах волшебных

Не лить на лапотную Русь

Обид души и сердца гневных.

Я от былого отрекусь.

Закрою кованым засовом

Проем, что в прошлое ведет.

Увы, но вновь я околдован,

На новый сердце лад поет.

Кто знал, что диких гор причуда

Восточной ранит красотой,

Но и добру не жить без худа,

Как драке не обресть покой.

И все же не могу забвеньем

Укрыть цвет тела твоего

И нежных губ прикосновенье.

Всё это там, здесь ничего.

Здесь нет любви реки равнинной,

Здесь чувства – горная река.

Они мне кажутся чужими

И разными, как облака.

Одни, что облако в день ясный,

Другие будто бы в грозу.

Любил ли я? – вопрос напрасный,

Как: – Пил ли горскую бузу?

Но между красочных утесов

Под гомон непокорных рек

Увянут прежней страсти розы,

Любовь к тебе окончит бег.

Не мною принято решенье

Кавказ обрадовать собой.

То, видно, Бога назначенье -

Быть порознь, милый друг, с тобой.

2015г.

Невиновный

В местах, где худо человеку,

 В плену замшелых голышей

 Годами в каторжную реку

 Плач талых вод несёт ручей.

 В том плаче; горьких дум томленье,

 Страдания телесных ран,

 Гордыни дремлющей смиренье

 И вера с тайной пополам…

 Здесь глазу выпадет нечасто

 Узреть в снегу звериный след,

 Когда старание напрасно

 Скрыть непогодой лунный плед.

 Но странное там есть творенье…

 Где дарена ветрам гряда,

 Что повторяет звон ручейный,

 В отвесном камне есть дыра.

 Внутри обитель человека;

 Стол, ложе, брошенный очаг.

 Всё черной плесенью одето,

 И всё погружено во мрак.

 Кто узник тягостного плена,

 Что душу спеленал свою

 Несущейся в ненастье пеной

 По скрытому от глаз ручью?

 Ступив усталою ногою

 В упрятанный от взора склеп

 По жуткой надписи изгоя

 Поймёшь, кто был здесь обогрет;

 Шагах в пяти, напротив входа

 В неровных знаков полосу

 Вкрапил несчастный скорбь и злобу:

 – «За грех чужой я крест несу»…

2017г.

Вор

В густых туманах диких гор,

Где лишь намёк тропы забытой,

Спит под холодным камнем вор

Товарищем во мрак зарытый

Неровный в кремне выбит крест,

Бока облапил мох пушистый,

След трещины глубокой есть,

Что на морозах долгих выстыл.

Истлевший и забытый прах

В тот след водою дождевою,

Как ночь молитвою монах,

Ненастье благосклонно поит

Блатная жизнь, что камень тот

Была опутана туманом,

Лишь в трещины незримый свод

Поил свою рабу обманом.

И яд, как сладостный нектар

Она без меры принимала.

И, что свирепый ягуар,

Давила дичь… Всё было мало.

Но пробил час. Свершилась месть.

Не уберёг побег от смерти.

И почиет прах грешный днесь

Где лишь туман сырой да черти.

2016г.

Опалила спелостью малина

Опалила спелостью малина

Ветви в середине сентября,

Будто по безликой желтой глине

Тлеющего бросили угля.

Отчего не вызрела июлем,

Что заставило тебя отстать?

Может негодяй на цвет твой плюнул,

Иль посмел незрелой оборвать?

Не жалей былое, не томися.

В свете есть и божья благодать.

Коли привелось кому сломиться,

То Господь поможет спелость дать.

Вот и ты, надеждой ненапрасной

Отсылая слезные мольбы,

Всё же налилась  и стала красной

Супротив надломленной судьбы.

А теперь, когда всё стало серо,

Ягодой душистою манишь.

На обидчика взирая смело,

Под росой холодною искришь.

И на зависть всем, кто вызрел рано,

Чтобы иней не побил плоды,

Пьяные по-девичьи румяна

Поцелуем жарким даришь ты…

Опалила спелостью малина

Ветви в середине сентября,

И, как губы горечью калины,

Обожгла нечаянно меня.

2014г.

Отгорела луговая бязь

Где кряхтит осина, надломясь,

Лепестками маков облетелых

Отгорела луговая бязь,

В буре полиняв осатанелой.

Каждому на свете времена,

И нутро меняется любого.

Не минул распятия и я

Под прохладой дуба векового.

Здесь, из те'ни наблюдая луг,

В мареве июля жёлто-белом

Озарение пронзило вдруг,

Будто суждено мне стать поэтом.

Заприметя, что роняя цвет,

Луговая роспись обрыжела,

За бесценок о'тдав много лет,

Сердце обрело иное дело.

Обрело, в удачу медный грош

Предложив за новое значенье.

Про себя сказалось: – Малый, что ж…

Время показать своё уменье.

И макнув перо в чернильный плен,

Замахнулся разом на святое,

Ради лишь признания взамен

В лепестках пропащего покоя.

И сгорел, как  луговая бязь

Отгорела маком облетелым,

И, как та осина надломясь

На ветру, лишь взвыл осатанело.

Не завлёк удачи жалкий грош

(На бесценок не сменять богатства).

Погорюнился чуток, и молвил: – Что ж,

Может быть не стоило и браться?

2015г.

Я – поэт

Я – поэт! Ни многое ни малость

 В злую прихоть чувственный поэт.

Всё моё величие и жалость –

В чистых душах неприметный след.

А глубокий, что водою талой

В мартах режет панцирь ледяной,

Лишь в душе пропащей и усталой

Обретает долгий непокой.

В той, что раз заблудшею овцою

Угодила в искуса дурман,

Самой невозможною ценою

Оплативши пагубный обман.

Я пишу не тень переживаний,

А саднящих ран и сердца боль.

Потому так и не понят вами.

Потому и след невидим мой.

Но, беря перо для той, заблудшей,

Говорю с тревогой: – Не порань

Эту покалеченную душу,

А подай спасительную длань.

Ухватись ладонью, сжав до хруста.

Вызволи из цепких лап её,

Отдалив желание Прокруста

Напоить прощальным мумиём.

И когда излеченную душу

Встретишь в божьем храме у икон

Попроси прощения, а лучше

Сделай, чтоб тебя не видел он…

Я – поэт, и мне идти досталось

С ношею чужих душевных бед

За своё величие и жалость -

Исцелять порой печальный свет.

2016г.

Ты не моя

Ты не моя – такая свыше прихоть.

 И, в стельку пьян, букет дарю не той,

 Которая во снах приходит тихо

 И душу трогает прохладною рукой.

 Ах,  эти редкие, недолгие касанья…

 Как будто  в сердце раскалённый прут

 Исподтишка вонзает некто тайный,

 Как в спину Цезаря клинок продажный Брут.

 Несносна боль. За что такая мука?

 Чем тяжек мой неотмолимый грех?

 Ведь невиновного казнить довольно глупо,

 В костре сжигая на глазах у всех.

 Чем вызван гнев небес, не понимаю,

 К чему несбыточным увенчано чело;

 Не от того ли, что летаю я без стаи,

 И что поэтом стать не повезло.

 Ты не моя – наверное, я проклят.

 В глазах давно освоилась зима.

 Как жадно нищий подбирает с пола крохи,

 Так я дурею голову сломя.

 Придёт пора – послы иного мира

 Сведут на исповедь к святому алтарю,

 Где, в образа уставя взор остылый,

 За чистый гнев скажу Творцу: – Благодарю.

2017г.

Снова

Пятнадцать лет растаяли,  истлели:

Пятнадцать вёсен и пятнадцать зим…

У высохшей березы звонкой трелью

Я птахой был в больное уносим.

Больное так, что долгими часами

Неизлечимо  думал о тебе,

Напраслину послушными устами

Шепча  притихшей у ствола воде.

Давно на месте умершей березы

Покоится во мху безмолвный прах,

И льёт роса под утро тихо слёзы,

Собравшись на задумчивых кустах.

И, падая в берестяные  чаши,

Рожают капли поминальный звук

По соловью, поющему тут раньше

На пальцах голых, сучковатых рук.

Пятнадцать лет березовых свиданий,

Безликих вёсен, одиноких зим,

Где не было ни встреч, ни расставаний,

И жил во снах несбыточным одним.

И вот они растаяли, истлели:

Все эти вёсны, все пятнадцать зим.

На том же месте грустною капелью

Я в то больное снова уносим…

2017г.

Обманула осень

Загорелся березняк на взгорке,

 Отжигая плачущую синь.

 Разлился полыни цвет прогорклый

 Под тоскливый вой дворовых псин.

 Тощий бок покажет редко месяц,

 Пьяно шляясь в чахлых облаках.

 Словно бисером струя из-под навеса,

 Легкий след оставит в далеках.

 Обманула… Обманула осень…

 Пламенью не тронула лица.

 Бесшабашный ветер с кленов сносит

 Шапки золотого колдовства.

 Обманула, обманула, обманула…

 Сердце пеленой обволокла…

 Отцвела, видать, любовь…  Минула…

 И печаль у сердца прилегла.

 Сыплет брызги лжи костер обмана.

 Лижут небо языки осин.

 Мы с тобой расстались, как ни странно,

 А, пожалуй, не было причин.

 Значит, виновата только осень

 И ее бездушное враньё.

 Траура печать на очи бросив,

 Над душою кружит вороньё.

 Ты ушла… И я тебя оставил…

 Молча… Молча, будто никогда

 Ангел нам сердца огнём не плавил,

 Не сжигал ночами нас дотла.

 Обманула… Обманула осень…

 Всё зажгла.  Не тронула лица,

 От того, что ветер с кленов сбросил

 Шапки  золотого плутовства.

2016г.

Другу

Знаешь, я пишу, хоть нет призванья…

 Быть поэтом суждено лишь тем,

 Кто благословен. А я случайно

 Затащился сердцем в бражный плен.

 В плен такой, что русским охмелевши

 Растревожил чувства невзначай.

 Вот такое дело, друг сердечный.

 Осуждай за то, не осуждай.

 Знаешь, то нерадостное дело

 У поэтов русских равным быть.

 Равным так, чтоб и моё пропело

 В душах тех, кому случилось жить.

 Но не так, что прикоснулось вроде,

 А давило горло до слезин,

 И неслось в прокуренном народе

 Беспокойным шелестом осин.

 Не боюсь, чтоб как-то осмеяли.

 Каждый ведь, проникнувшись нутром

 Всей моей о Родине печали,

 Не пойдёт на это ни по чём.

 Я нарочно в строки высшей пробы

 Душу поселил навечно жить,

 И поэтом стал случайно, чтобы

 В русских света чистого пролить.

 Света от речушки захудалой,

 Что искрит у скрюченной ольхи,

 И от лошади, вздымающей бок впалый,

 Подле истлевающей трухи.

 А ещё бесценно дорогое,

 Чем лучат глаза лишь матерей.

 И за это малое благое

 Буду чтим и свят в сердцах людей.

 Я пишу без меры захмелевший,

 От того, что чувства невзначай

 Растревожил. Так что, друг мой лепший,

 На невинный грех мой не серчай.

2016г.

Плачет груша

Мутными обвесившись слезами,

Груша под окном

На резные проливает ставни

Горе серебром.

Сыплет дева жемчуг непорочный

С каждого листа,

Почерневшие узоры мочит,

Ветви опустя.

Не по сроку желтыми листами

Устелила двор,

Еле-еле шевеля устами,

Напевает вздор.

Тешит сердце шепот, пой, старушка.

За меня страдай.

Все мои душой своею русской

Беды отрыдай.

Отрыдай сердечные  утери,

Мутной грустью плачь.

Лишь  одной, одной тебе доверю

Ворох неудач.

Что листы не к сроку обронила,

Шибко не горюй,

Жизнь, поверь, и мне не раз дарила

С ядом поцелуй.

Мутными наполнившись слезами,

За не всякую,

Уперевши лоб в резные ставни,

Также плакал я…

2017г.

Мой недуг

Мой недуг не так уж неизвестен,

 И не так, чтоб каждый им болел.

 Позабыто много русских песен

 И не счесть, кто даром отгорел.

 Я один из тех, кто из немногих

 Подхватил погибельную хворь,

 Чтобы петь просёлочной дорогой

 И хмелеть вином рассветных зорь.

 Не такой уж я и необычный,

 Просто сердце русское ношу.

 Дрыхнуть рад июлем медуничным,

 Влезши пьяным в брюхо шалашу.

 А ещё в соломенной утробе 

 Стога в ночь на звезды помечтать,

 Будто все мои враги у гроба

 Будут образа в руках держать.

 Болен. И не скроешь, не излечишь,

 Как не отмолить убийцам грех.

 Родники рождают русла речек,

 Чтобы блеск серебряный поблек.

 Вот и я, источником лучистым

 В глубине таёжной полыхнув,

 Растворюсь на синем небе чистом,

 Словно в тень пичугой упорхнув.

 Но душе беспутной, понамаясь,

 В тех краях не обрести покой.

 Всякий раз, по облакам шатаясь,

 Будет рваться, глупая, домой.

 Всё туда, где согнутая горем

 Церковь льёт с крестов незримый свет,

 Где однажды ангельскою волей

 Ею русский был рождён поэт…

 Мой недуг не так уж неизвестен,

 И не так, что каждый болен им.

 Дай же Бог, во веки русской песне

 Русь баюкать голосом святым.

2017г.

Укор

Ах, эта боль!  Такая горькая утеря…

Иначе не могло и быть.

Напрасно грезилось вам одомашнить зверя,

Ведь я привык запоем волю пить.

Хоть, как и тот,  который много раньше,

Я припадал к волнующей груди,

Всё с каждой лаской отдалялся дальше,

Как будто тайный дёргал: – Погоди.

И я исчез. Исчез из вашей жизни,

Чтоб не поддаться роковой любви.

И словно кот, нашкодив, тихо прыснул

Под сень спасенья Храма на Крови…

Не принесли душе  успокоенья

Ни исповедь, ни проповедей скорбь,

А мнилось, будто с грешным упоеньем

Святые стали розгами пороть.

Повинен, и покорно принял кару.

Во благо истязание принять

За кротких глаз укор бездонно карий,

Который ни на что не променять.

За лепестки пылающего мака

Губ в одуряюще пьянящий поцелуй,

И нежных  рук стеснение из страха

Не испугать по сердцу льющих струй.

Ах, эта боль безрадостной утраты…

Ни наказанью, ни мольбе не искупить

Предательства…  Но нет и в свете платы

За милый грех – запоем волю пить.

2017г.

Говори

Говори…  Говори без умо'лку.

Разбивай сердце чёрное в прах.

Много женщин я выслушал звонких,

А запутался в тихих словах.

Ластят слух переходы в шепот,

Разливая приятность в груди.

Рвётся кровь закипеть в клокот

Ожиданию впереди.

Будто рыбой запуталась в невод

Что невидимым шелком плетён

Отловил жертву Ситри-демон,

А с неё и хозяин пленён.

Говори… Пусть летит всё к чёрту!

Бог простит, раз огнём занялось.

Быть во всём калачом тёртым

Никому ещё не задалось.

И, что прошлое сзади оставил,

Не заставит уже заболеть.