Капали слёзы. Сборник стихотворений

 И теперь отступить не вправе.

 Мне без лекаря только смерть.

 Я твоими глазами ранен

 В поздней осени круговерть.

2015г.

Губы в маковую резь

Годы съедены, означена черта.

 Всё теперь сияет по-другому.

 Проявились трещины в холстах,

 Что писались сердцу молодому.

 Уж за ними маковую резь

 Божьей не зажечь в губах палитре

 В тех, что напоили мёдом здесь

 Под заветным пологом ракиты.

  Тем губам наверно невдомёк,

 Кто теперь тот опьяневший малый,

 Что забыть их цвет так и не смог -

 Непорочный цвет в улыбке алой.

 Прежнего не усмотреть ничуть,

 Я довольно сердцем поменялся.

 Волею немыслимых причуд,

 Так случилось, что поэтом стался.

 И пою я Русь, и ею плачу.

 Русское в крови саднит занозой.

 Это хоть чего-то, да и значит -

 Душу обронить в тени берёзы.

 Так что, если в маковую резь

 Губы будут у ракиты где-то,

 Пусть припомнят, как поили здесь

 Пьяным мёдом русского поэта.

2014г.

Ах, какое вчера приснилось

Ах, какое вчера приснилось!

 Как в горячечном был бреду.

 Сердце тихое колотилось,

 Что казалось, вот-вот умру.

 Не помада, не мокрый локон

 Ночь безумную запрягли,

 А берёзы весенним соком

 В душу спящую натекли.

 Оборачивал тело саван

 В изъедающий росный плен

 И, казалось, зудит от ссадин

 Кожа сбитых в борьбе колен.

 Так простите, кого обидел.

 Чьих обманом отведал ласк.

 Я помногу во снах вас видел,

 Но в другой с головой увяз;

 Топь болотная, пень замшелый,

 И задумчивая луна

 На макушках погибших елей -

 Нареченная мне жена.

 Болен я не вином, а Русью:

 Синью рек, теплотой долин,

 И озёр непонятной грустью,

 И немым колдовством осин.

 Потому, умереть любовью

 В беспокойном губительном сне,

 Усадив Русь у изголовья,

 Я согласен теперь вполне.

 И не плакать по мне, не охать…

 Впрочем, жизнь всё одно пустяк;

 Коль минул от болезни сдохнуть,

 Так загубит вином кабак.

 Потому, кто на слёзы падок,

 Грех не выплакаться и по мне,

 Что горел женским кудрям радый,

 А угасну без них во сне.

2016г.

Не обижайся

Не обижайся, женщина, не обижайся.

Мы, каждый, очень разное несём…

И в осень на ветвях листам дрожащим

Не повторить друг друга нипочём.

Не думай… Прошлым ныне не забыться.

Другие сны терзают душу мне.

От этой напасти, поверь, недолго спиться,

На горе ангелам и радость сатане.

Как ночь, так сердце, обручем сжимает.

Хмель выдувает нити на висках.

И мниться, словно тайный подступает

И будто кара за грехи близка.

Но новь есть новь. И с этим не поспоришь.

А если так, так надобно идти.

Чего в сердцах порою не напорешь

На отведённом жизненном пути…

И, пережив дурное сновиденье,

Ведомый бесшабашностью пойду

Уже с зари, наполненный волненьем,

Чтоб заживо изжариться в аду.

Пойду к другой… Не стоит обижаться,

Любая нам на этом свете ад.

Ведь и ветвям дано переплетаться

Да так, что сунься, будешь и не рад.

Спрячь слёзы женские, не плачь, не обижайся.

В другом отыщется и ласка и тепло.

А я, как лист, беспомощно кружася,

Согреюсь тем, что с ветки сорвало.

2016г.

Колдун

Где бурелом как верный пес

Охрану тайн чудесных нес,

И безымянной речки плес

В дожди шипит от мутных слез,

Да солнцу радуясь, утес

В улыбке скалит желтый лесс,

Средь искоряженных берез

Дом, почерневший, в землю врос.

Здесь вход от странника стерёг,

С времен древнейших оберёг;

Медвежий выбеленный череп,

Страша, вступившего на берег

Нечистых сил и колдовства,

Висел над дверью в этот склеп.

Был взор его глазниц нелеп,

Как в пустоши румяный хлеб,

Иль копьеносец, если слеп.

Уж спал по полуденный зной,

И солнце скрылось за горой.

Вот старый филин ухнул жутко,

А ворон огрызнулся будто.

В смятенье, к дому сам не свой,

Нарушив дьявольский покой,

Давно нехоженой тропой

Прибрел охотник молодой.

И дверь скрыпучую открыв,

Одной рукой чело прикрыв,

В другую верный нож вложив,

Не ведая, что будет дале,

Но в любопытственном запале,

Страшась внезапности все пуще,

Вступил под полог жуткой кущи.

И вырвался внезапный крик

Увиденному в этот миг:

В глаза охотнику смотрел

Обросший, сказочный старик.

В мерцании одной лучины

Над переносицей морщины

Свились как нити паутины.

Блестели серебром седины,

Сплетясь в змеиные пружины.

Медово-желтый страшный взор

Был проницателен и скор.

Всевластием лучился лик,

Настолько старец был велик.

Вдруг расступилась злая темень.

В цвету привиделись холмы

Напоминающие пламень,

Но, полыхнув, распались в камень.

Степь, прежде бархатная ткань,

Вмиг разлохматилась во рвань.

Вот дева мчится словно лань.

Глаза ее грехом полны,

А формы девицы хмельны.

Хватает юношу за длань

И тащит, тащит в глухомань.

И помыслы ее дурны.

Тяжелый давит плечи груз.

Охотник молод, но не трус,

И страхом не затронув струн

Души младой, Испуг-певун

Понять охотнику дал, лгун:

Над ним бесчинствует колдун.

Свеча беснуется как шельма,

Перед глазами чьи-то бельма…

И тут в него вцепилась ведьма.

Сгустилась снова полутьма.

Но распахнулась дверь сама

И… стаяла как дым тюрьма.

А в лунных отблесках тропа

К опушке прежней увела.

Охотник выбрался из леса,

Над памятью парит завеса,

Лишь воспаленный дивом ум

Печатает: – Колдун… Колдун…

2013г.

Одинокий курган

Здесь нет села и нет поселка

Лишь слышен вой степного волка,

Здесь коршун вьется над убитым,

Легко здесь сгинуть, быть забытым.

Полынью степь в полон взята,

Ковыль как будто клочья шерсти.

Пропавший проклял здесь места,

Здесь дух гуляет черной смерти.

Здесь, где маслины обозначив

Лагутника извив крутой,

Луч солнца ласков, но обманчив,

Роднится с траурной чертой.

Здесь у землицы нет осколка

Где горизонт степи Донской

Шалфей, тысячелистник, смолка

Бы не украсили собой.

Здесь шампиньоны встанут вдруг

В октябрь месяц непогодный

В манящий, жуткий ведьмин круг

И танец водят хороводный.

Здесь в половодье Дон широкий

Питает пресною водой

Курган могильный одинокий

Под путеводной звездой.

А в том загадочном кургане,

Упрятанном от глаз людских,

Прах Князя в каменном кармане

Давно здесь на века утих.

Он, за сожженные деревни

И за пленение селян,

Из Лыбедь-града в эти плавни

Рать славную привел славян.

И растворился ворог в степи,

Не устояв пред силой той,

Но подлые сготовил крепи

Враг хитрый с черною душой.

В честь силы Князя богатырской

На откуп шлет ему дары,

Средь них восточная девица

Необычайной красоты.

Глаза, что уголь, волос – смоль

Во взгляде слезы, даже боль…

Уста как сахар, гибкий стан,

Не устоять, коль славой пьян!

Объятия с девицей хмельны,

Князь русский в своих ласках рьян

И руки воина сильны,

Но в сердце девицы изъян.

Душа ее как ночь в ненастье,

А девичья рука тверда.

Беда тому, кто с ней! Несчастье.

Она воинственна, горда.

Ее любовь не мед – кинжал,

Смертельный яд налит  в бокал.

Вино, в нем вех и чемерица

И перестало сердце биться.

Так сгинул славный победитель,

Найдя в земле свою обитель.

Так ум встревожил тот далекий,

Курган могильный, одинокий.

2013г.

В монастыре

Ночь. Захрипела надсадно сипуха…

В келье колышется свет приглушенный.

Пала к иконе послушница жабой;

Кается дева, а месяц – кривуха,

Пастырь, свидетель утех потаённый

В исповедь брызжет немую отраву.

Ветер, внимая молитве вполуха,

Треплет рукой суке совокуплённой

Холку и бродит походкой вихлявой…

Ухнул удод: – Не шумите покуда!

А на горе, темнотой обрамлённой,

Сосны застыли во сне величаво.

Только бы слух дотянулся дотуда:

За облака, там, где месяц надменный

Слушает деву с ухмылкой лукавой,

Зная о тайне затворницы бедной.

Исповедь льется из уст обреченно,

Кается дева, а в чреве порочном

Плод бьёт под сердце монахине бледной.

Слезы текут. И текут ненарочно…

Смотрят с укором иконные лица;

Тянется сердце утешить блудницу…

2014г.

Рябина у окна

Не та пора и помыслы другие.

 Давно исчезла безмятежность сна.

 Свои совсем уже немолодые

 Рябина ветви греет у окна.

 Пустая гроздь слезою не намочит;

 Опавшего с ветвей не перечесть,

 Как будто перестала кровоточить

 Девичества поруганная честь.

 С любовью спор, но как всегда проспоришь;

 Любовь назло сменяет имена.

 И часом, вдруг, сквозь тюлевые шторы

 Настырно ждешь; должна пройти она.

 Пройти не та, с которою годами

 Сжав зубы чинишь тягостную нить,

 А та, что непорочными глазами

 Сумела сладким ядом опоить.

 И сердце бьёт упружистей, быстрее

 Взволнованное свежестью лица.

 Стирается, что много ты старее,

 Вполне годясь на роль её отца.

 Не удержать в груди толчки глухие,

 Не занавесишь наглухо окна…

 Не та пора. И помыслы другие.

 И лишь рябина греет ветви та…

2017г.

Не отвергай

Не отвергай сих слов пустое.

Взор чуждый утруди прочесть

Строк изложение простое,

Которым счастья не обресть.

Прости любовь мою смешную -

Забаву ложного стыда,

Вплетённого в нить голубую,

Что свесила во тьме звезда.

Прочти. На то немного надо.

Потом и выбросить не грех.

А мне достаточно награды

Над глупостью недолгой смех.

Придёт с годами исцеленье,

Растает эта пелена.

Но буду жить глазами теми,

В которых был застрелен я.

А слов моих забудь пустое.

Прости за глупую любовь;

В дверях цветы и  всё такое,

Что потревожит тайны снов.

Не отвергай сих слов пустое,

Далёкое не отвергай…

2016г.