Сатанизм настоящий
- -
- 100%
- +
ПРОЛОГ
Эта книга не про дьявола.
И не про религию.
И не про ад, демонов, ритуалы, печати и кровавые подписи.
Эта книга – про то место в тебе,
где ты каждый день сдаёшь себя в аренду страху
и называешь это «жизнью».
1. Если ты ищешь сказку – это не сюда
Сразу честно.
Если ты хочешь:
что всё объяснили красиво и успокоили,
что тебе подтвердили: «ты хороший, виноваты другие»,
что тебе дали практику на 15 минут в день, после которой «станет легче»,
– эта книга не для тебя.
Здесь не будет:
обещания «счастливого конца»;
духовного гламура;
мягких формулировок;
сказок про «свет победит тьму, просто верь».
Здесь будет другое:
места, где ты сам себе изменил;
моменты, когда ты видел правду – и отвернулся;
ситуации, где ты выбирал страх, а потом называл это «нет выбора»;
твоя собственная тьма – без макияжа.
Если ты продолжишь читать – тебе будет некомфортно.
Не потому что текст «жёсткий»,
а потому что он будет называть вещи по имени там,
где ты привык жить намёками, отговорками и полутоном.
2. Это не книга против религии
Я не буду спорить с богословами.
Не буду доказывать, есть ли Бог, есть ли сатана, есть ли ангелы, рай и прочие этажи невидимого.
Потому что есть другая, более простая и страшная правда:
Ты и так живёшь так,
как будто сатана есть.
Не в подземном мире, а в твоём способе выбирать, думать, бояться, любить, ненавидеть, работать, молчать.
Ты и так веришь в ад – просто называешь его «нормальная жизнь».
Ты и так заключаешь сделки – просто не видишь, где именно ты подписываешься.
Эта книга не отнимает у тебя Бога и не возвращает.
Она делает другое:
она показывает, что то, что ты всю жизнь переписывал на «внешнее зло»,
всегда было твоим собственным сознанием, отданным дуальности и страху.
3. Почему я называю её «последней»
«Последняя» – не по хронологии.
Ты, может быть, прочитаешь ещё сотню книг после неё.
«Последняя» – по функции.
Потому что если ты действительно войдёшь в неё, а не пробежишь глазами,
у тебя больше не останется честной возможности вернуться к старой игре:
«меня сломали»,
«мне не дали»,
«со мной так поступили»,
«мир такой»,
«система виновата»,
«это всё одно большое зло, снаружи».
У тебя останется только два положения:
Я продолжаю жить, отдавая себя страху.
Я перестаю это делать.
Не из героизма.
Не из святости.
Не из просветления.
А просто потому, что дальше так – невозможно.
Эта книга не оставит тебе третьего варианта «понимать, но ничего не менять»
и чувствовать себя при этом духовным.
Именно поэтому она – последняя.
После неё либо ты начнёшь медленно возвращаться в себя,
либо честно признаешь: «я выбираю оставаться в аду, который знаю».
Оба выбора – твои.
И оба – честные.
4. Кому сюда можно
У этой книги есть входные условия.
Это не эзотерический клуб «для избранных».
Это трезвый фильтр.
Тебе сюда, если:
ты хотя бы раз в жизни ловил себя на фразе:
«я не понимаю, почему я так живу, это как будто не я»;
ты хотя бы раз чувствовал:
«я всё контролирую, а живым себя не чувствую»;
ты хотя бы раз видел:
«моими решениями управляет страх – потерять, не успеть, не быть, не заслужить»;
ты честно признавал:
«я не хозяин в собственном доме. Во мне что-то командует мной, а я только отрабатываю».
Неважно, кто ты по паспорту и по мировоззрению:
верующий, атеист, агностик, мистик, прагматик, психотерапевт, таксист или программист.
Важно одно: в тебе уже есть трещина привычного мира,
через которую светит вопрос:
«А всё ли то, что я считаю “я”, на самом деле – я?
Или мной живёт что-то, что пользуется моим страхом, моим телом, моей жизнью?»
Если этого вопроса нет – ты вправе закрыть книгу.
Она не для убедительных.
Она для тех, у кого внутри уже началось смещение.
5. Простые слова, от которых всё меняется местами
Я буду пользоваться словами, которые тебе знакомы с детства:
«сатанизм», «дьявол», «ад», «грех», «Бог», «троица».
Но я разверну их так, как ты, возможно, никогда не слышал.
Не для эпатажа.
Не чтобы «переделать религию».
А потому что в этих словах изначально был код,
который слишком долго читали буквально.
Скажу сразу:
сатанизм здесь – не религия и не культ,
а режим сознания, в котором ты живёшь, когда страх и дуальность управляют твоими решениями;
сатана – не «существо с вилкой»,
а образ человека, в котором хозяин отсутствует, а домом правят инстинкты и страхи;
ад – не география после смерти,
а состояние внутреннего бытия, в котором боль не проживается, а консервируется и гниёт;
божественность – не образ «идеального святого»,
а тот момент, когда в доме снова появляется хозяин, который не убегает от правды и не продаёт себя страху;
троица – не догмат, а структура сознания: два полюса и третья точка, которая не принадлежит ни одному, но вмещает оба.
Я не прошу тебя в это верить.
Я прошу тебя это проверить.
Своей жизнью.
Своими телом и чувствами.
Своими выборами.
6. Одна формула, к которой мы будем возвращаться
Всё, что будет дальше, строится на двух предложениях:
Сатанизм – это сознание в плену дуальности и страха.
Божественность – это сознание, вышедшее из подчинения дуальности и ставшее троичным.
Это звучит почти безобидно.
Похоже на философию.
Но если ты вчитаешься,
ты увидишь: здесь – приговор всему тому, как живёт большинство людей.
Что значит «в плену дуальности»?
Это значит:
тебе постоянно нужно выбрать сторону;
ты всё время делишь мир на своих и чужих, правых и неправых, спасённых и обречённых;
ты всё время ощущаешь, что мир – против тебя или должен быть за тебя;
внутри у тебя нет пространства, где всё это может быть,
и при этом ты не разваливаешься.
Что значит «подчинён страху»?
Это значит:
ты не идёшь туда, где тебе важно, потому что «вдруг не получится»;
ты выбираешь безопасное вместо честного;
ты молчишь там, где тебе больно, потому что так «меньше проблем»;
ты работаешь за то, что ненавидишь, потому что страшно остаться без денег;
ты держишь рядом людей, с которыми давно умер, потому что страшно остаться одному;
ты притворяешься, что тебе «нормально», потому что страшно признать, что тебе плохо.
И всё это ты накрываешь: «я реалист», «так устроен мир», «у меня нет выбора».
Это и есть сатанизм:
не рога, не костры, не чёрные мессы.
А обычная жизнь, где страх и дуальность управляют твоим сознанием, а ты просто подписываешь бумаги.
7. Почему это будет больно
Потому что эта книга не даёт тебе привычного выхода:
«на меня воздействовали силы»,
«это карма»,
«это испытание»,
«это инфернальные сущности».
Я не отрицаю, что есть невидимое.
Я не отрицаю, что есть поле, дух, тьма, свет, сущности, уровни, измерения.
Я просто делаю ход, от которого уже нельзя сбежать:
Даже если всё это есть,
в конечной точке всегда есть ты,
который либо отдаёт своё сознание на управление страху,
либо перестаёт это делать.
Эта книга будет снова и снова возвращать тебя к этому месту.
Не к прошлому.
Не к судьбе.
Не к «тем силам».
А к простому вопросу:
Сейчас, в этой ситуации, я выбираю из страха или из глубины?
И каждый раз, когда ты будешь видеть, что – из страха,
и всё равно делать вид, что «иначе нельзя»,
ты будешь чувствовать, как внутри что-то рвётся.
Потому что одна часть тебя всегда знала:
ты живёшь не тем, чем мог бы.
Ты сдаёшь свою жизнь в аренду тому, что тебя убивает.
Эта книга не сможет больше позволить тебе это не видеть.
8. Почему она написана простым языком
Эту тему можно описать языком богословия, философии, психоанализа, мистики.
Но тогда она останется там же, где почти вся «высокая мысль»:
в головах тех, кто умеет красиво говорить и хуже всего – честно жить.
Поэтому здесь будут:
простые слова;
прямые образы;
понятные каждому сцены;
минимум терминов.
Это не потому, что люди «не поймут сложное».
Это потому, что сложное часто служит защитой.
Когда можно часами обсуждать, как всё устроено,
но ни на миллиметр не двигаться в самом главном:
в честности с собой.
Я хочу, чтобы эту книгу мог понять любой,
кто умеет чувствовать боль
и хотя бы иногда задаёт себе вопрос:
«что я делаю со своей жизнью?»
9. О чём будем говорить по-настоящему
Формально – о сатанизме, дьяволе, аду, троице.
По факту – о другом:
о том, как сознание превращается в поле войны;
о том, как страх, однажды попав внутрь, становится богом;
о том, как из живого ребёнка вырастает взрослый, который живёт по инстинкту, но считает себя свободным;
о том, как дома исчезает хозяин, и в нём начинают править две силы: страх и желание;
о том, как под видом «света» и «духовности» можно всю жизнь бежать от боли;
о том, что такое настоящая глубина – не как концепция, а как место внутри, где ты больше не сдаёшь себя в аренду страху.
И да, эта книга – про смерть.
Не про биологическую, а про ту,
после которой прежнее «я» уже не может управлять твоей жизнью.
Через это будет проходить только живое.
Мёртвое будет сопротивляться, смеяться, отвергать, отвернуться, объявлять это «бредом», «слишком жёстким», «слишком простым», «слишком сложным».
Это нормально.
Эта книга не для мёртвого в тебе.
Она для того остатка живого, который ещё способен плакать от правды.
10. Что я прошу у тебя на входе
Я не прошу веры.
Я не прошу согласия.
Я не прошу почитать этот текст как истину.
Я прошу другого:
Не защищайся сразу.
Дай словам войти и потрогать то, что ты обычно прячешь.
Не спеши оправдываться.
Там, где тебе захочется сказать: «у меня особый случай», – задержись и посмотри, что болит.
Не делай из этой книги культ.
Она не нуждается в поклонении. Если она сработает, то лишь как зеркало, которое ты однажды разобьёшь, потому что больше не нужно.
Не читай её как ещё одну «интересную концепцию».
Если ты читаешь и ничего в тебе не шевелится – лучше остановись.
Слова без соприкосновения с болью – это просто корм для ума.
Я прошу тебя только об одном:
Позволь себе хотя бы на время чтения
рассмотреть возможность,
что «дьявол» – это не он.
Это ты, в тот момент, когда боишься быть собой до конца.
ЧАСТЬ
I
. КАРТА: ЧТО Я НАЗЫВАЮ САТАНИЗМОМ
Человек между зверем и богом
Ты родился не чистым листом.
Ты родился на перекрёстке.
С одной стороны в тебе – зверь.
С другой – то, что называют Богом.
И всё, что называется «твоей жизнью», происходит между.
1. Зверь в тебе проще, чем ты думаешь
Начнём с самого грубого.
Зверь – это не чёрный волк из сказки,
не демон из сна,
не «темная энергия».
Зверь – это:
твой инстинкт самосохранения,
твой животный страх боли и смерти,
твоя тяга к удовольствию и избеганию дискомфорта,
твоя реакция «бей / беги / замри».
Зверь живёт очень честно:
опасно → сжаться, спрятаться, укусить, убежать;
приятно → взять, схватить, удержать.
Зверь не думает о смысле.
Его не интересует истина, справедливость, красота.
Ему нужен выжить и получить.
В теле зверь говорит через:
спазм в животе, когда страшно;
жар и дрожь, когда ты в ярости;
липкую усталость, когда «нет сил ни на что»;
сладкую вялость после того, как ты переел, перележал, переусладился.
Если убрать из тебя всё, кроме зверя,
останется очень простой организм:
есть, спать, размножаться, защищать своё.
Никакого «добра» и «зла» в звере нет.
Только реакция.
Это важно увидеть:
зверь не виноват.
Он делает то, что должен – охраняет жизнь на самом грубом уровне.
Он нужен.
Без него ты бы умер в первые же дни,
и все высокие разговоры о смысле подошли бы к концу, не успев начаться.
2. Бог в тебе не про религию
Теперь другая крайность.
Когда говорят «Бог», каждый слышит своё:
у кого-то в голове всплывает строгий старик на облаке,
у кого-то – свет, тишина и любовь,
у кого-то – детские страхи и наказания.
Здесь нам не нужен ни один из этих образов.
Под словом «Бог» мы будем иметь в виду то,
что умеет:
видеть всё целиком,
не делить мир на друзей и врагов,
держать боль так, чтобы она не превращалась в ненависть,
быть живым источником, а не набором реакций.
Назови это как хочешь:
глубина,
исток,
тишина,
сердце,
дух,
третья точка,
центр,
хозяин.
Важно одно:
эта часть не живёт по схеме «нравится / не нравится»,
«выгодно / невыгодно».
Она живёт по другому закону:
«это правда / это ложь по отношению ко мне».
В тебе есть моменты, когда она просыпается:
когда ты молча стоишь над телом умершего и понимаешь, как хрупко всё,
когда смотришь в глаза ребёнку и вдруг ясно видишь, что он реально живой, не «объект воспитания»,
когда слышишь правду, от которой ломает, но внутри становится чище,
когда вдруг ясно: «так, как я живу, дальше нельзя», и это не истерика, а тихое знание.
В эти моменты зверь притихает.
Не исчезает – но отходит в сторону.
Он чувствует: здесь что-то сильнее его.
Это и есть божья часть в тебе:
не образ, не икона, не догма,
а способность быть выше реакции,
не ехать на первом же инстинкте,
не продавать себя за комфорт.
3. Человек – тот, кто разорван надвое
Вот здесь начинается самое болезненное.
Животное просто живёт.
Оно не мучается вопросами:
«зачем я родился?»
«правильно ли я поступил?»
«достаточно ли я реализовался?»
У него нет этого «я», которое спрашивает.
То, что мы называем адом сознания,
недоступно ни волку, ни кошке, ни птице.
Богу – в том смысле, в каком мы его чувствуем как абсолютную глубину —
тоже не знакома мука выбора.
Он целостен.
В нём нет разрывов.
А вот человек стоит между.
В тебе одновременно:
животная тяга к безопасности, удовольствию, выживанию,
и божественная тяга к правде, любви, смыслу, честности.
И эти две линии постоянно конфликтуют.
Человек – это не середина между зверем и Богом.
Это поле войны между ними.
Ты потянут в обе стороны:
одна часть хочет спрятаться, закрыться, сделать вид, что ничего не происходит;
другая часть не позволяет забыться полностью: она зовёт, она болит, она шепчет: «ты живёшь не тем».
И пока ты жив – этот разрыв в тебе будет.
4. Почему только человек может стать «дьяволом»
Сейчас – самый жёсткий поворот.
Зверь не может стать дьяволом.
У него нет для этого достаточной мощности.
Чтобы быть дьяволом, нужно:
иметь сознание,
чувствовать глубину,
знать, что ты нарушаешь что-то важное,
и всё равно выбирать против себя.
Зверь не предаёт – он просто ест.
Только человек способен на предательство себя.
Только человек может увидеть, что делает,
и всё равно продолжать – из страха.
Вот здесь и рождается то,
что ты называешь сатанизмом как явлением:
сознание:
уже поднялось над чистым инстинктом,
уже знает, что такое правда и глубина,
уже чувствует третий элемент, хозяина, центр,
но —
продолжает жить так, будто хозяина нет,
использует своё сознание, чтобы обслуживать страх и инстинкт, а не глубину,
оправдывает свои реакции, украшает их словами, идеями, концепциями.
Это и есть «дьявол» в человеческом измерении:
не зверь и не Бог,
а сознание, которое имеет шанс стать богоподобным,
но осознанно отдаёт себя страху.
Не просто животная жизнь,
и не божественная честность,
а третье: разрушительная ясность,
которая работает не на любовь, а на контроль, власть, месть, бегство от боли.
Поэтому только человек может быть одновременно:
прекрасным,
жестоким,
глубоко любящим,
и чудовищным.
Слишком много силы в твоей конструкции,
чтобы ты был «просто животным».
5. Почему только человек может быть образом Бога
Обратная сторона той же конструкции.
Только у человека есть всё, что нужно, чтобы:
испытывать животный страх – и не подчиниться ему до конца;
переживать боль – и не превращать её в ненависть;
видеть свою тьму – и не прятать её, а нести ответственность;
понимать свою слабость – и всё равно выбирать честность.
Богоподобие не в том,
чтобы не чувствовать инстинктов.
И не в том, чтобы никогда не бояться.
Богоподобие – в способности не делать страх своим хозяином.
У животного нет такого выбора.
У Бога нет такой борьбы.
У человека – есть и то, и другое.
И каждый раз, когда ты:
говоришь правду там, где можно было промолчать и «сохранить удобство»,
остался, когда можно было убежать,
признал свою вину, когда можно было переложить,
отказался от выгоды, которая идёт против тебя настоящего,
не стал мстить, хотя мог,
– в этот момент в тебе выходит вперед не зверь и не дьявол, а то, что выше их обоих.
Ты становишься тем,
через кого Бог смотрит глазами человека.
Это не пафосная фраза.
Это буквальная конструкция:
тело – зверь,
сознание – человек,
глубина – то, что ты называешь «Богом».
И когда сознание выбирает не страх, а глубину,
человек перестаёт быть только биологическим существом.
6. Где ты живёшь большую часть времени
Если честно,
большую часть жизни ты не живёшь как зверь и не живёшь как Бог.
Ты болтаешься между:
поддаваться страху или нет,
сказать правду или промолчать,
пойти в боль или уйти в обход,
признаться себе или прикрыться концепцией.
И почти всегда решение принимается не глубиной, а инстинктом, умноженным на страх.
Но у тебя достаточно ума,
чтобы красиво это обосновать.
Ты не говоришь себе: «я трус».
Ты говоришь:
«я реалист»,
«надо быть мудрым»,
«так устроен мир»,
«у меня нет выбора»,
«так безопаснее».
Так рождается человек-система:
внешне цивилизованный,
внутри – тот же зверь,
только научившийся носить маску.
Это и есть поле, в котором сатанизм становится нормой:
когда звериное искажается сознательностью
и превращается в тонкую, умную, логичную сдачу себя страху.
7. Первое, что нужно признать
Самое трудное не в том, чтобы понять теорию.
Самое трудное – признать простую вещь:
«Да, во мне живёт зверь.
Да, во мне есть то, что зовёт выше.
И да, большую часть жизни мной рулит не глубина, а страх и инстинкт.
И я больше не хочу делать вид, что это не так».
Пока ты этого не скажешь хотя бы внутри себя —
ни одна книга, ни один учитель, ни один Бог не помогут.
Сатанизм, о котором здесь речь,
начинается с лжи себе.
Божественность, о которой здесь речь,
начинается с честности с собой.
Человек – это тот, кто стоит посреди этого поля
и каждое утро делает незаметный миру выбор:
сегодня я снова сдамся страху и назову это «разумностью»,
или
сегодня я хотя бы в одной точке не дам зверю принять решение за меня.
8. Ты – не середина. Ты – арена
Может быть, ты хотел бы быть «золотой серединой»
между зверем и Богом.
Тихой, безопасной зоной.
Но правды больше в другом образе:
Ты – арена, на которой встречаются обе силы.
И каждый раз, когда ты:
обесцениваешь свои чувства, чтобы быть удобным,
давишь другого, чтобы не почувствовать свою слабость,
соглашаешься на меньшее, чем знаешь, что тебе нужно,
притворяешься, что тебе «всё равно», хотя внутри всё ноет —
на этой арене побеждает зверь,
у которого в руках оказалась твоя голова.
И каждый раз, когда ты:
не сдаёшь друга, хотя выгодно было бы это сделать,
не отказываешься от правды, чтобы понравиться,
идёшь в разговор, которого боишься,
признаёшь: «мне больно», вместо того чтобы скрыться в сарказме или холоде, —
в этот момент через тебя проступает что-то,
что никогда не проявится через чистое животное.
В эти моменты ты перестаёшь быть только «продуктом среды»
и становишься тем, кто может отвечать за свою жизнь как за свой выбор.
9. Для чего нужна эта глава
Не для того, чтобы растоптать тебя рассказами о твоей «греховности».
И не для того, чтобы вознести, сказав: «в тебе есть искра» – и погладить по голове.
Эта глава нужна, чтобы ты ясно увидел:
ты не просто набор реакций;
ты не чистый свет;
ты – место встречи двух реальностей.
И именно потому, что в тебе есть оба измерения,
ты можешь:
опуститься ниже зверя – стать тем, кто сознательно разрушает, зная, что делает (это и будет человеческий «дьявол»),
подняться выше того образа Бога, который тебе навязали – стать тем, кто живёт честностью, даже когда страшно.
Животное не задаёт себе вопрос: «кем я становлюсь, когда делаю это?».
Бог не задаёт себе вопрос: «хватит ли мне смелости быть собой?».
Только человек способен стоять ночью у окна,
смотреть в тёмное стекло
и шёпотом спрашивать:
«Кто я на самом деле?
И что во мне сейчас сидит за штурвалом – зверь, дьявол или тот, кем я родился быть?»
Дальше мы будем разбирать,
как именно зверь и глубина борются за твоё сознание,
что такое плен дуальности,
как из человека делается «дьявол»
и как хозяин может вернуться в дом.
Но прежде чем идти,
останься на минуту в тишине после этой главы.
Не спеши обдумывать.
Просто почувствуй своим телом:
где в тебе сейчас зверь,
где – тот, кто точно знает, что ты живёшь не на всю глубину,
и кто именно в тебе читает эти строки.
Дуальность: сцена без злого умысла
Тебе с детства говорили, что мир жесток.
Что жизнь – борьба.