Нашу память не выжечь!

Глава 1. Без вымысла

В 2022 году в Ростове-на-Дону произошло очень важное событие. В Ростовском областном суде рассматривались материалы об убийстве жителей региона и военнопленных фашистскими оккупантами в годы Великой Отечественной войны. Были озвучены факты массовых убийств в Ростове, Сальске, Новошахтинске, Новочеркасске, а также Целинском, Цимлянском и Чертковском районах. Огромную ценность имели для суда показания очевидцев событий.

На заседание суда я, Евгений Васильевич Моисеев, узник трех фашистских лагерей смерти, приехал в сопровождении моей жены Ларисы Ивановны. В последние годы чувствую себя неважно, ведь мне уже девяноста четыре года. К тому же ослеп, но был убежден, что не могу не дать показания на суде. Ведь уже почти не осталось людей, которые могут рассказать о тех событиях, а, значит, на меня возложена особая миссия.

В ноябре 1941 года мне было четырнадцать лет, я видел массовые расстрелы людей в Ростове во время первой фашистской оккупации. Потом меня угнали на принудительные работы в Германию, а затем отправили в концлагерь смерти на уничтожение. Всего я прошел три концлагеря: Штуттгоф, Маутхаузен и Гузен-1. Видел, как людей травили газом, уродовали, сжигали в печах крематория. Чудом остался жив.

Уголовное дело рассматривалось в феврале и марте 2022 года, и 15 марта было вынесено решение: «Признать установленные преступления, совершенные в годы Великой Отечественной войны на территории Ростовской области фашистами и их пособниками в отношении ста восьмидесяти тысяч советских граждан из числа мирного населения и двухсот тысяч военнопленных, военными преступлениями против человечества, геноцидом славян и других национальных групп, входящих в состав населения СССР». В приговоре суда отмечен тот факт, что истребление советского народа было частью плана фашистской Германии на территории Ростовской области и всей оккупированной территории Советского Союза. Нацисты намеревались полностью избавиться от всего местного населения для того, чтобы в дальнейшем колонизировать немцами всю территорию Ростовской области.

Я рассказал многое из того, чему стал свидетелем во время войны, но рассказать хотелось ещё больше: о первых часах после входа фашистов в Ростов, ведь зверства в городе начались практически сразу. Хочу подчеркнуть, что преступления в отношении мирного населения совершали не только немцы-фашисты. Итальянцы и румыны, поддержавшие фашизм, тоже участвовали в захвате города и убийствах мирных граждан.

Самые страшные воспоминания о моем любимом городе Ростове-на-Дону связаны у меня с войной. Они больно отзываются в моем сердце. Недалеко от Театральной площади, напротив парка имени Вити Черевичкина, на улице 1-й Советской я стал свидетелем массового расстрела мирных жителей. В наши дни на стене, у которой были казнены ни в чем не повинные люди, установлена мемориальная доска. Это было в первую оккупацию нашего города, и сам я чудом избежал расстрела. А во вторую оккупацию Ростова именно в этом месте я попал в облаву, был схвачен нацистами и угнан в фашистское рабство…

Стоит мне хоть на минуту задуматься, закрыть глаза, как встают перед мысленным взором мои товарищи по совместной антифашистской борьбе в подполье во время оккупации Ростова, те, с кем испытал муки ада в концлагерях смерти, видел смерть, заглядывая в ее бездны. Их нет уже давно среди нас, но они для меня вечно живые и будут со мной, пока бьется мое сердце.

Вновь оживают в памяти радостные и счастливые дни детства. В парках имени Октябрьской революции и Александровском (ныне парк имени Вити Черевичкина) часто проводились пионерские и комсомольские праздники, устраивались концерты. И я тоже принимал в них активное участие.

Мы ходили на дневные спектакли в театр имени Горького, читали книги и пересказывали друг другу их содержание, делились впечатлениями, мечтами о будущем, строили планы. Все это было в советское время – радостное, интересное и счастливое. Мы с ребятами играли в мальчишеские игры: лапту, чехарду, айданы и многие другие. Нынешнему поколению большинство из них даже не знакомо. Здесь же, недалеко, – школа, где мы учились, наши дома, дворы и, конечно, стадион имени Сталина, позже переименованный в «Трудовые резервы». Расскажу о нашем поколении подростков 40-х годов и о страшной войне все как есть, без вымысла.

Парк имени Вити Черевичкина в наши дни

Огромное спасибо моей жене Ларисе – верной спутнице и помощнице во всех делах, по сути ставшей моим соавтором. Она вложила большие силы в то, чтобы систематизировать мои записи и архив фото. Без ее помощи издание моих книг не состоялось бы.

Мемориальный комплекс «Павшим воинам» с Вечным огнем на пл. Карла Маркса в Ростове

Глава 2. Как начиналась война

Погода в июне была солнечной, стояла теплынь. В школах заканчивались выпускные экзамены. Беззаботно играли дети, взрослые занимались своими обычными делами. Казалось, ничто не предвещало беду. День 22 июня 1941 года я помню во всех подробностях.

Рано утром я, Леня Ниретин, Жора Поталов и Петя Фурсов отправились на стадион. О таких говорят: «Отчаянные дворовые ребята». Мы и были отчаянными, но свою бурную энергию отдавали спорту. Все свободное время проводили на стадионе. По утрам бегали на зарядку, занимались легкой атлетикой, борьбой, увлекались футболом, теннисом. Не пропускали ни одного соревнования и часто сами участвовали в них. Очень любили ходить на Дон купаться, плавать. Зимой катались на коньках и на лыжах, мчались на санках с горки. Зимы перед войной были морозные, снегу выпадало много.

До войны занятиям физкультурой и спортом придавалось большое значение. Юноши и девушки сдавали нормы на значок ГТО. Действовали клубы гимнастики, легкой атлетики, борьбы, тяжелой атлетики, проводились футбольные матчи, соревнования. Мы входили в состав юношеской сборной команды общества «Динамо». Как раз в эти дни шла подготовка к соревнованию по футболу.

Занятия спортом сплачивали нас, делали сильнее, крепче физически. Постоянные тренировки выработали во мне самодисциплину, воспитали волю к жизни. У нас были хорошие наставники, опытные тренеры. Они учили нас не только достижению спортивных успехов, но и большое значение придавали дружбе в команде, вселяли в нас веру в себя. Как нам пригодились эти качества в суровые годы войны!

В немецком плену я часто вспоминал о тех счастливых днях и уверен, что моя спортивная закалка, воля к жизни, любовь к Родине помогли мне выжить, не сломиться, справиться с теми ужасами, которые ежедневно, ежеминутно испытывали узники концлагерей смерти.

Итак, когда мы пришли на стадион, то увидели много ребят из разных спортивных секций. Они готовились к предстоящим соревнованиям, отрабатывая технические приемы в своем виде спорта. В этот день мы тренировались дольше обычного. Занятия в школе уже закончились, поэтому мы не спешили покидать футбольное поле, хотелось подольше пообщаться с друзьями. Никто из нас и предположить не мог, что это была наша последняя совместная тренировка.

Домой мы возвращались через парк имени Октябрьской революции. Он еще дышал ночной прохладой. Стояла какая-то особенная тишина, только птички щебетали, перескакивая с ветки на ветку. Немного уставшие, мы шли не спеша, вдыхая аромат свежей, сочной зелени, ярких цветов на клумбах. Конечно, на земле много уникальных красивых мест, но здесь, в этих родных для нас местах, были наши дома, стадион, школа, любимый парк, и мы чувствовали себя дома. Здесь нас окружало все самое дорогое, согревающее наши души.

Мы мирно беседовали, обсуждали, как проведем лето. «А не поехать ли нам за Дон на несколько дней? – предложил Леня Ниретин. – Возьмем палатки, будем купаться, плавать, кататься на лодке, вечером сидеть у костра». Мы с удовольствием согласились. Вся дальнейшая жизнь нам казалась прекрасной. Никто из нас не знал, что в те минуты на советскую землю уже падали бомбы с фашистских самолетов.

Выйдя из парка, мы увидели, что у наших домов, вдоль парка Революции, на травяной поляне, где проводились собрания жильцов, где обычно играли дети, собралось много людей. Кто-то вытирал слезы. Среди них находилась и моя мама. Я подошел к ней. Она обняла меня за плечи и на мой немой вопрос ответила: «Сынок, началась война».

Мы поспешили к нашей школе. В школьном дворе уже собрались ученики, учителя. Известие о внезапном, вероломном нападении гитлеровской Германии на нашу страну больно отозвалось в сердцах и душах взрослых и детей. Учителя успокаивали школьников и говорили, что наше дело правое, враг будет разбит – Победа будет за нами!

Здесь я хочу сделать отступление и рассказать о школе, в которой учились мы с товарищами.

На Верхненольной улице, рядом с парком Революции, стоял красивый православный храм во имя иконы «София Премудрости Божией». В 1934 году его закрыли, а в 1935 году сначала разрушили стены и купола, а потом взорвали. Мне было тогда восемь лет, и я хорошо запомнил этот день. Вокруг собралось много людей, которые плакали, крестились, глядя на происходившее варварство и кощунство. И еще я запомнил, как какой-то мальчишка лет тринадцати забрался на крышу разрушенного храма и стал кривляться, приплясывать, размахивать руками. Стоявшие внизу люди ругали его, кричали, требуя, чтобы он слез, грозили кулаками, но он не унимался. Через какое-то время по нашей улице прошел слух, что этого парнишку парализовало, и люди между собой говорили: «Вот тебе и божье наказание». В годы войны я часто вспоминал об этом ужасном случае.

Позже, в 1937 году, метрах в пяти-семи от разрушенного храма построили школу № 90, ныне это лицей № 11. Я стал учиться в ней, а до этого ходил в школу № 8 (довоенный номер). Вскоре на базе школы № 90 (довоенный номер) была открыта артиллерийская школа. В нее принимали только тех ребят, которые учились на «хорошо» и «отлично». Туда приняли меня и некоторых моих друзей. Наряду с общеобразовательными дисциплинами мы изучали военное дело. В парке военкомат проводил занятия: нас учили разбирать и собирать пулемет «Максим». В конце парка был установлен большой деревянный щит, укрепленный на бревнах. Здесь мы соревновались в стрельбе из боевых винтовок, пулемета.

Проходили подготовку в системе ГТО. У многих из нас уже были значки «Ворошиловский стрелок» и «Готов к труду и обороне». Помню, как мы играли в войну – «красные» против «белых». Нас привезли в район Ботанического сада. Расположились мы у железной дороги и водопада. Игра началась вечером, а закончилась ранним утром. Уставшие, но радостные, с песнями мы возвращались домой. Это было летом 1941 года, а через несколько дней началась война.

У нас были замечательные учителя. Они прививали нам любовь к Родине. Не могу не рассказать об одном любимом всеми учениками преподавателе биологии, естествознания и зоологии Михаиле Ивановиче Шоя. Наш учитель жил один. Жена у него умерла, детей не было. Все свободное время он проводил с учениками, любил как родных, и они все, от мала до велика, отвечали этому доброму и отзывчивому человеку взаимностью. Михаил Иванович постоянно ездил с учениками в Ботанический сад, зоопарк, рассказывал много о растительном и животном мире, одновременно обучал ребят фотоделу и сам не расставался с фотоаппаратом, поэтому у него были целые фотоальбомы.

Как только началась война, мы проводили его на фронт. Он прошел всю войну от Сталинграда до Вены в качестве фотокорреспондента. Воевал в 13-й гвардейской дивизии, которой командовал генерал-майор А. И. Родимцев, ставший за годы войны дважды Героем Советского Союза. Во время тяжелых боев, под жесточайшим обстрелом противника, он запечатлевал на пленку эпизоды сражений, беспримерный героизм советских солдат, землю, почерневшую от огня и изуродованную фашистскими снарядами.

А зимой 1942 года, когда лавины немецких дивизий были остановлены под Сталинградом, окружены и зажаты в железных тисках Красной армии, когда длинные колонны военнопленных шли нескончаемым потоком по разрушенной и залитой кровью сталинградской земле, Михаил Иванович фотографировал сдающихся фашистов, которые еще год назад представляли собой непобедимую армию Паулюса.

Затем наступление, освобождение родной земли от немцев. И вновь Михаил Иванович со своим фотоаппаратом в солдатских сапогах отмерял сотни километров: под свист пуль и осколков снарядов увековечивал подвиги советских солдат. Он был награжден орденом Красной Звезды, несколькими медалями.

После войны Михаил Иванович работал в школе № 58 и в спецшколе авиации. Учеников поражала многочисленность наглядных пособий, используемых им при объяснении материала. Здесь были и гербарии, и всевозможные археологические находки, и полезные ископаемые, чучела птиц… Многие из этих экспонатов могли бы по праву занять место в краеведческом музее.

Учитель Михаил Иванович Шоя

Михаил Иванович вместе с накопленными знаниями отдавал своим ученикам частицу своей души, щедрой бескорыстной любви. Для нас Михаил Иванович был больше чем учитель, к нему шли как к дорогому и близкому человеку.

Глава 3. И ушли за солдатом солдат…

Всеобщая мобилизация на фронт в Ростове-на-Дону началась с первых дней войны – в июне 1941 года. Мужчины и молодые ребята из наших домов с Верхненольной улицы уходили на фронт. В газетах писали: «Бить и уничтожать зверье фашистское беспощадно. Метко разить врага без промаху. Быть храбрым в бою…».

У военкоматов стояли огромные очереди добровольцев. Те, кого в армию не брали, вступали в народное ополчение. Фашистская Германия, сумевшая захватить к лету 1941 года половину стран Европы, не ожидала такого мощного сопротивления и начала народной войны. На защиту Отечества поднялся весь народ. В первые дни войны ушли на фронт мой дядя, Григорий Дорошенко, мои двоюродные братья Александр Дорошенко, Петр Дорошенко, Виктор Трудненко, Илья Дорошенко, Валентин Серпов, четверо из них погибли.

Перед уходом они зашли к нам домой проститься. Мама поставила угощение на стол. Мой отец, Василий Петрович Моисеев, поднял рюмку и сказал: «Дорогие сыночки! За Победу над врагом!» и добавил: «Вспомните мои слова, кто останется из нас жив, фашистская Германия войну проиграет». И тоже вскоре ушел на фронт. Сражался в 56-й армии. Дважды освобождал Ростов, трижды был контужен, участвовал в боях за Будапешт, освобождал город Грац в Австрии.

Мой отец Василий Петрович Моисеев, сражавшийся в 56-й армии, освобождавший Будапешт

Вечером 22 июня город был погружен во тьму: начала действовать светомаскировка. В жилых домах и служебных помещениях на окнах появились светозащитные шторы. У репродукторов собиралось много людей. С замиранием сердца они ожидали сообщения Совинформбюро в надежде услышать что-то утешительное.

С первых же дней объявления о вероломном нападении гитлеровской армии на нашу страну жители Ростова включились в подготовку к войне. В конце июня на городских площадках Ростова начали проводить учебно-показательные занятия по тушению зажигательных авиабомб, учили, как действовать в условиях воздушных нападений. Были организованы ночные дежурства населения в домах, на улицах. Мы с друзьями тоже принимали в этом участие. По два-три человека вечером выходили на дежурство, следили за окнами, чтобы нигде не светился огонек. На крыши домов нам приходилось поднимать бочки, там их наполняли водой, затаскивали ящики с песком и пожарный инвентарь: лопаты, кирки, ведра, клещи.

Вскоре мы с братом, Георгием Трудненко, обратились в Пролетарский военкомат с просьбой направить нас добровольцами на фронт. Он был старше меня, и его зачислили в армию, а мне отказали.

– Возьмите меня на фронт, – умолял я майора.

– Ты еще маловат, – отмахнулся он.

– Я умею стрелять, – настойчиво сказал я и показал значок и удостоверение «Ворошиловского стрелка».

Майор что-то тихо сказал старшему лейтенанту и, повернувшись ко мне, сказал:

– Будешь строить оборонительные укрепления, помогать военкомату.

В начале июля в Ростов и область стали прибывать беженцы. Они рассказывали, как их беспощадно расстреливали немцы с самолетов, очень много людей погибло в пути.

27 июня 1941 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление «Об эвакуации населения, промышленных объектов и материальных ценностей из прифронтовой полосы». Некоторые стали семьями уезжать из города. Началась подготовка к эвакуации промышленного оборудования. В конце сентября – начале октября началась организованная эвакуация городских предприятий, таких как «Ростсельмаш», завод № 458, завод № 513, Ростовский паровозоремонтный завод, завод «Красный Аксай», Донская государственная табачная фабрика, фабрика им. Микояна, завод «Пролетарский молот», крупозавод № 1, завод им. Ворошилова, конезавод им. В. И. Ленина. Эвакуировались и высшие учебные заведения, такие как Ростовский институт инженеров железнодорожного транспорта, Ростовский государственный педагогический институт.

Сигналы воздушной тревоги участились. По радио диктор бесконечно объявлял: «Воздушная тревога! Воздушная тревога!». Тревожно и протяжно гудели заводские трубы, сирены.

К концу октября были эвакуированы почти все крупные предприятия и учреждения. С начала войны многие школьные здания были переоборудованы под госпитали. Учеников распределяли по другим школам. Через полтора-два месяца в госпитали стали поступать раненые. От них люди узнавали последние новости о положении на фронтах.

Обстановка в городе усложнилась, новости с фронта были неутешительные. Наши войска отходили на восток, в городах и селах зверствовали немецкие оккупанты.

В конце первой декады октября во всех районах города было дано распоряжение уничтожать склады с продовольствием. В июле по радио объявили указание Иосифа Виссарионовича Сталина: «Ничего не оставлять врагу на временно оккупированных территориях».

На заводе шампанских вин разбивали бочки с вином и содержимое потоками выливали в Дон. От комбината «Рабочий» рекой текло подсолнечное масло. Люди кружками черпали и наполняли ведра, кастрюли драгоценными жидкостями. Сахар, мука, крупы, мыло были сброшены в Дон. Люди с недоумением наблюдали, как по реке плыли печенье, сушки.

На 13-й Линии бушевало пламя, горела нефтебаза. Отступая, наши взрывали заводы, фабрики, поджигали зерно. Выполнялось распоряжение Сталина.

Глава 4. История Священной войны

В книге «Великая Отечественная война Советского Союза. 1941–1945. Краткая история» рассказывается о грандиозных гитлеровских замыслах – и о том, что им помешало.

«В декабре 1940 года Гитлер утвердил тщательно разработанный германским генеральным штабом стратегический план войны против СССР под кодовым названием «Барбаросса».

На основе его был разработан план «Ост». Он был программой подавления огнем и мечом славянских народов, в первую очередь народов Советского Союза. Согласно плану, восемьдесят-восемьдесят пять процентов поляков, шестьдесят пять процентов украинцев, семьдесят пять процентов белорусов подлежали «выселению», то есть уничтожению. Захватчики ставили своей целью «разгромить русских как народ, разобщить их». Всего в европейской части СССР и Польше гитлеровцы намеревались уничтожить не менее ста двадцати-ста сорока миллионов человек. Для массового истребления мирных жителей создавались специальные команды, готовилась соответствующая «техника». Наставляя на это черное дело своих единомышленников, Гитлер говорил: «Мы обязаны истреблять население, это входит в нашу миссию охраны германского населения. Нам придется развить технику истребления населения… Я имею право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются, как черви». Оставшихся в живых советских людей гитлеровцы хотели превратить в рабов, в «неполноценное» население.

Выполнить эти зверские замыслы планировалось методом «молниеносной войны», который принес фашистским полчищам успех на Западе и вскружил голову гитлеровскому генералитету.

Конечно, это был несбыточный, авантюристический план, который исходил из недооценки сил Советского Союза. Однако фашистское руководство тщательно готовилось к войне на Востоке. Особые надежды оно возлагало на ударную мощь крупных танковых группировок, их поддержку массированным применением авиации. К моменту нападения на СССР вооруженные силы фашистской Германии являлись самыми мощными в капиталистическом мире по своей численности, вооружению и боевому опыту. История войн не знала таких громадных полчищ, созданных одним государством…

К нападению на СССР вместе с Германией готовились все страны фашистского блока: Италия, Финляндия, Румыния, Венгрия. На определенном этапе в войну против СССР намеревалась вступить и милитаристская Япония, сухопутные войска которой в количестве пятидесяти дивизий находились вблизи советской дальневосточной границы…

Непосредственную охрану нашей границы несли части пограничных и внутренних войск в количестве ста тысяч человек. На многих направлениях фашистские полчища превосходили советские войска в три-четыре раза…