Шаманка
- -
- 100%
- +
– Смотрите, генерал, – Жанен развернул перед Сыровы карту Прибайкалья с черной линией Транссибирской магистрали, – дорога на расстоянии около ста километров очень уязвима: десятки тоннелей, мостов, скалы и полное отсутствие другой альтернативной дороги.
– Ситуация скверная. Что предлагаете, генерал? – отозвался генерал Сыровы, оглядев карту с железной дорогой вдоль Байкала и подробными сведениями о тоннелях.
– Наш план прибрать золото и выйти вместе с ним на восток, видимо, не состоятелен: мы упустили время, а этому способствовал Колчак, – продолжил Жанен, скривившись, как от зубной боли, вспомнив последнюю встречу с адмиралом.
– Колчак многое предопределил, долго задержавшись с отъездом из Омска. Я предлагал ему взять золото под нашу охрану, когда еще в октябре уезжал из города. Оставаться там было уже небезопасно. Но Верховный отказался и был крайне решителен. Все мои доводы он исключил и даже высказался о том, что скорее передаст золото большевикам, чем нам, его союзникам. Я впервые от него слышал столь резкую брань в отношении союзнических сил. Назвал нас «дешевой мыльной опереткой в стиле Мулен-Руж», – Жанен криво усмехнулся и продолжил:
– Теперь власть в Иркутске переходит в руки большевиков, и убедить их пропустить поезд с золотым запасом, конечно, невозможно. Нужно учитывать, что часть дороги вдоль Байкала ими прочно контролируется.
– Похоже, Колчак вел дело именно к этому, учитывая его позицию еще в Омске, – высказался Сыровы и подумал, что Колчак прав про театр, если учитывать, что многие в этом представлении играют часто не свои роли, а реплики их сплошь фальшивы.
– Я этого не то что не допускаю, но понять это невозможно. Ведь в этом случае Колчак обречен. Теперь он не сможет вырваться, и мы будем вынуждены его выдать. В противном случае железная дорога для нас будет закрыта.
– Насколько я знаю, адмиралу были даны заверения союзников о его безопасности, и нам следует подумать о сохранении лица, – ответил Сыровы.
– «A la guerre comme, a la guerre… – на войне, как на войне», – так, кажется, будет по-русски, прикуривая сигару и пуская дым, ответил Жанен. – Приходится чем-то жертвовать, чтобы добиться генеральной победы или, по крайней мере, выйти сухими из этого болота. И потом, насколько теперь сам Колчак нужен нам как политическая фигура? Золотой запас практически в руках большевиков, каких-либо уступок по территориям он нам не подтвердил. И какова цена этих уступок, когда его Сибирская армия бежит на восток со скоростью напуганного, израненного оленя.
– Да, Вы правы, генерал, выбор у нас только тот, что нужно или передавать Колчака Советам, или вступать в бой с большевиками и потерять на время железную дорогу. Ведь генерал Каппель со своей армией на подходе. Он наверняка возьмет Иркутск, а с его помощью мы пробьемся на восток, – продолжал размышлять Сыровы о вариантах решения проблемы.
– Вы ошалели, Сыровы? – гневно отмел последний вариант Жанен. – Я Вам твержу, что тоннели у Байкала и мосты заминированы. Или вы хотите провернуть войсковую операцию и захватить все тоннели и мосты раньше, чем они превратятся в груды камней?
– Посмотрите, – Жанен ткнул пальцем в карту, – их там десятки, а вся дорога протяженностью в сто километров идет вдоль скал, которые можно просто обрушить нам на головы умелым взрывом.
– Да, я понимаю – наши возможности в противостоянии крайне ограничены, – сжав губы, ответил Сыровы. – Кстати, о Каппеле. Этот идеалист прислал мне депешу с вызовом на дуэль! Каково!? Это он в отместку за задержку поезда Колчака в Нижнеудинске. Узнаю Каппеля. Человеку под сорок, а он еще полон благородных юношеских порывов. Смешно.
Жанен, потягивая сигару, задумался, очевидно, что-то припомнив:
– Странные они, эти русские офицеры старой закалки. В них столько чести и колкости, что из них можно плести бесконечной длины колючую проволоку. Вот новая формация офицеров, что пришли уже после войны в армию, намного практичнее и все сплошь циники.
– Так и есть, генерал, – ответил Сыровы, – а еще пьянь несусветная. Этих можно купить за ломаный полтинник или за литр хорошего коньяка.
– Так, что? Решено? Колчака сдаем Политцентру в обмен на гарантии нашего беспрепятственного прохода по железной дороге? – стал подводить итог разговора Жанен.
– Да. Я думаю, это единственный для нас приемлемый вариант. Опять же, встретиться с Каппелем тоже не хотелось бы. А то учинит разборку, потребует реляции от нас. Он зол, решителен, – будет это неловко. Хотя, если поразмыслить, приказ о задержании Колчака на станции в Нижнеудинске отдали вы, Жанен. Может, предложить Каппелю стреляться с вами, – усмехнулся Сыровы, потягивая сигару.
– Нет, уж увольте, Сыровы. В эти ребяческие затеи я играть не намерен. В молодые годы юнкерства выполнил отведенный лимит на дуэли.
Так свершилось предательство союзников во имя собственных интересов. Чехословацкие легионеры, любой ценой желающие обеспечить свой проезд через опасный прибайкальский район, не раздумывая, согласились с требованиями представителей власти большевиков в Иркутске. Сделка между Политцентром, большевиками и чехословацкими легионерами состоялась в штабном вагоне генерала Жанена при участии генерала Яна Сыровы.
Двадцать первого января Политцентр в Иркутске прекратил свое существование, а власть в городе полностью перешла в руки Иркутского военно-революционного комитета большевиков.
В начале февраля председатель Иркутского ревкома Ширямов подписал с чешскими легионерами соглашение о беспрепятственном движении поездов через Иркутск и по Кругобайкальской железной дороге.
Золотой запас был также отправлен под охрану большевистского конвоя после ареста адмирала, и хотя бы в этой части намерения Колчака сбылись. Возможно, в этом и был смысл жертвы адмирала Колчака – исключить разграбление золотого запаса России союзниками и передать его тем, кто входил во власть страны основательно и надолго.
Конечно, с трудом представляется, что Колчак все это просчитал и предвидел. Но, как известно, мощный внутренний интеллектуальный посыл имеет свойства материализоваться, и нельзя исключить того, что мозг на подсознательном уровне просчитывает варианты и выстраивает планируемый результат, определяя наши, не всегда до конца осознанные, действия.
Ведь мог поступить адмирал Колчак иначе, если бы думал лишь о своем спасении. Например, двинуться навстречу верным ему войскам Каппеля со своим мощным конвоем, бросив золотой запас на произвол и волю случая. Мог, соединившись с армией, направиться на восток в сторону атамана Семенова, думая только о собственном спасении. Золотой запас воистину погубил его.
Войска генерала Каппеля, вынужденные пробиваться через заснеженные просторы сибирской тайги, не только не успели спасти своего идейного предводителя и воинского начальника, но и ускорили его гибель, напугав новую власть в городе стремительным броском на Иркутск.
Тридцатого января армия Каппеля разбила высланные навстречу красные отряды у станции Зима и, двигаясь на Иркутск, с ходу взяла Черемхово. В городе казаки разогнали шашками шахтерские дружины и расстреляли местный ревком, выстроив в исподнем на морозе у каменной стены городского сада. При этом дела в армии с вооружением и боеспособным личным составом были крайне плачевными, но присутствовала решимость взять город и освободить Колчака. Через неделю Сибирская армия вошла в пригород Иркутска.
Генерал Войцеховский выдвинул ультиматум с требованием освободить адмирала и арестованных с ним лиц, выделения фуража и выплаты контрибуции. В этом случае были даны заверения город не трогать.
В эти дни, когда Сибирская армия уже толкалась на окраинах Иркутска, выбирая последний фураж в скудных закромах сельчан окрестных деревень, в тюрьме состоялся последний допрос адмирала Колчака, а вечером было принято поспешное постановление Иркутского Военно-революционного комитета о его расстреле.
Из Москвы от Ленина, как отклик на известие о задержании Колчака, пришла директива с зашифрованной подписью и с характерным стилем Ильича о необходимости сделать все «архинадежно… при угрозе Каппеля».
Одним из скрытых мотивов советских руководителей в Москве было желание уничтожить, может быть, одного из главных свидетелей страшного убийства царской семьи и близких к ним людей в подвале дома Ипатьева в Екатеринбурге. Ведь именно Колчак приказал создать следственную группу и направил ее для расследования страшного по форме убийства, исполнив то, что не могли сделать с толком с июля 1918 года.
В январе 1919 года адмирал Колчак возложил на генерала Дитерихса общее руководство по расследованию дела об убийстве семьи бывшего императора Николая Романова:
«Настоящим повелеваю всем местам и лицам исполнять беспрекословно и точно все законные требования Судебного следователя по особо важным делам Н.А. Соколова и оказывать ему содействие при выполнении возложенных на него по моей воле обязанностей по производству предварительных следствий об убийстве бывшего Императора, его семьи и Великих Князей».
На основании проведенного длительного и тщательного расследования Соколовым был составлен отчет, в котором убедительно было доказано, что императорская семья убита, трупы расчленены и сожжены, а обезображенные серной кислотой останки частью брошены в шахту, а частью погребены в полотне дороги.
Выходило, что злодеяние было совершено не единожды, а как бы четырежды, но если математические вычисления способны оценить степень жестокости содеянного, то знак сложения лишь отчасти отражает точную оценку. В данном случае процесс физического уничтожения известнейших и значимых для всей России людей, в том числе детей, не повинных в той катастрофе, в которой оказалась страна, переходит в плоскость морали и нравственности, веры и совести.
Через несколько месяцев после январского распоряжения Верховного увесистый том приобщенных к расследованию документов, собранных Соколовым, был на столе Колчака. Несколько дней документы изучались комиссией, и стала понятна ужасающая картина страшного убийства.
Генерал Дитерихс, ознакомившись с делом и докладывая Колчаку, охарактеризовал эти убийства как «особо исключительными по зверству, полными великого значения, характера и смысла для будущей истории русского народа».
3. В начале поиска золотого клада
После изучения статьи в газете покой покинул Евгения. Время еще было свободное от занятий и, хотя многое нужно было сделать по оформлению отчета о практике, которую он прошел в местной геолого-съемочной экспедиции, увлекшись, молодой человек эти дела отложил. Евгения захватили поиски таинственного ящика, что тащили и наверняка спрятали белоказаки у реки, отступая под пулями, отстреливаясь от наседавших на них красных бойцов.
Вернувшись в университет, Женька решил зайти в деканат, где обычно, несмотря на каникулы, просиживал заместитель декана Петр Наумович.
Петр Наумович был уже человек почтенных лет, многие годы работал именно в деканате и снискал известность среди студентов своим добрейшим к ним отношением и отеческой простотой общения. Свои дети у Петра Наумовича выросли и разъехались по всему свету. Жена, к несчастью, скончалась, и оставались в жизни старого преподавателя только его работа и многочисленная студенческая братия, что заменяла и детей, и внуков, питала энергией и задором.
Петр Наумович не уставал наставлять молодых шалопаев, разменивающих время, отпущенное на образование и саморазвитие, на самые разнообразные и извращенные методы прожигания бесценного ресурса жизни и данных им взаймы возможностей. Нередко можно было наблюдать сценку по воспитанию очередного проходимца неравнодушного к его судьбе Петра Наумовича. Не стесняясь подбирать выражения, старый преподаватель отчитывал:
– Ты мне скажи, чем занята твоя садовая голова? Оболтус! Ты почему опять взялся пропускать занятия? Ты знаешь, обалдуй, моему терпению скоро придет конец, а потом ой как пожалеешь! Будешь, проходимец, мерить солдатские сапоги, а когда очередной раз начнешь мотать свои вонючие портянки, вспомнишь меня!
Студенты не обижались, а даже с гордостью рассказывали, что нынче опять Наумович вправлял мозги: понимали, что замдекана страшно не любит лентяев, но всегда на стороне студентов, стараясь хоть как-то направить на верный путь.
Петр Наумович, в летней светлой рубахе, кремовых брюках и сандалиях выглядел совершенно по-летнему.
Женя вошел, поздоровался с замдекана. Петр Наумович приподнял очки и, сощурившись, оглядел вошедшего и, узнав своего студента, воскликнул:
– Зимин, ты никак практику уже прошел? И что, заявился? Каникулы, брат, для студента – время золотое! Что не на пляже? На Байкале сейчас, на Малом море – край как хорошо, – шумно-весело, вода теплая, девушки в бикини, рыбку местные рыбаки продают.
– У меня, Петр Наумович, дело есть. Вот хочу Вас спросить о некоторых исторических, так сказать, процессах на земле нашей сибирской. Такая, знаете ли, иркутская история. Вы же коренной иркутянин, я слышал.
– Вот как? И что это за новая «Иркутская история» могла тебя так потрясти? – ответил замдекана, опустил на нос очки и отметил строку линейкой в большом журнале ведомостей, который он внимательно изучал.
– Меня интересует Гражданская война в наших краях: Колчак, большевики и все такое с этим связанное. В частности, золото империи, что затырили, сказывают, где-то здесь, у нас.
– Ну, брат! Тебя понесло! Из геологов в краеведы подался. Так и бросишь факультет! – шутливо ответил Петр Наумович, снова приподнял очки на лоб и потер переносицу.
– Знаешь, что я тебе скажу. История эта сильно пропиарена, конечно. Но понять, отчего так – это можно. Все же золота тогда было очень много у Колчака. Правда, умные люди говорят, – а я им верю, что никуда он это золото не прятал и схронов не копал. Было не до этого ему. А, судя по его характеру и настрою, что-то прятать и выгадывать не в его правилах было. Прямой был, как оглобля, резкий, как сквозняк, вспыльчивый и до крайности честный.
Задумавшись и потирая уставшие глаза, Петр Наумович продолжил:
– Как рассказывают знатоки, в частности университетские историки, часть золота, примерно четверть запаса, ушла на оплату поставок оружия и обмундирования, часть потеряна при передаче золота от Колчака через чехословацких легионеров большевикам, захватившим тогда и Колчака, и власть в Иркутске. Часть золота была передана атаману Семенову в Верхнеудинск, Улан-Удэ нынешний, а тот разместил золото в японские банки и даже перво-наперво имел к этому золоту доступ.
Из всей этой арифметики выходит, что потрачено Колчаком было не более ста пятидесяти миллионов золотых рублей, переправленных в зарубежные банки в счет поставок вооружения и амуниции. Эта цифра вполне подтверждается бухгалтерией, которую вели в Сибирском правительстве Колчака. Только вот известно также, что на ту сумму, что была вывезена в США, Японию, поставок вооружений практически сделано не было, и колчаковцы, призывая новобранцев в армию, не могли даже их одеть, обуть и дать винтовку. Так по большей части это золото пропало за границей. Однозначно можно сказать, что чехи и словаки, поставленные охранять золотой запас, тогда крепко поживились, – хапнули в России не менее шестидесяти миллионов золотом, не считая другое вывезенное добро и ценности.
Но все же, как известно из документов, основная оставшаяся часть золотого запаса была передана представителям советской власти в Иркутске и достаточно скоро отправилась в Казань. Это, дай бог памяти, – четыреста десять миллионов золотых рублей. Правда, писали, что, когда потом подсчитывали золото уже в Казани, в хранилище банка, в некоторых ящиках наряду с золотыми слитками были просто кирпичи и камни. Кто их туда складывал, следствию осталось неизвестно. Пишут, что миллионов тридцать – сорок при перевозке куда-то подевалось. Это уже провернули прибыльное дельце нечестные на руку люди из большевистского окружения, – тоже ведь далеко не святые были граждане, как показала история государства рабочих и крестьян.
Вот, в частности, мой приятель историк рассказал, что стали известны уже сейчас детали операции, при которой золото в объеме двести сорок миллионов золотых рублей большевики по решению Совнаркома отправили за рубеж. Это случилось еще во время войны осенью того же 1920 года. Золото вывезли якобы для закупки паровозов в Швеции и Англии. Все это странно, поскольку все же следовало вкладывать средства в развитие собственных заводов. Ведь Россия сама производила паровозы, а заводы стояли и ждали заказов, в том числе и для ремонта имевшихся уже паровозов, которых по стране было тогда огромное число.
Но самое забавное в том, что эти заказанные за границей паровозы стали воистину «золотыми», так как документы показали, что контракты не были выполнены и на десятую долю, а потому огромные средства просто остались в заграничных банках. Авторы исследования делают вывод о том, что так большевики формировали партийную казну для своих нужд, на так называемую мировую революцию. Золото использовалось, в частности, для слежки и репрессий за неугодными людьми за рубежом, поддержки террористов, коммунистов в Европе и им сочувствующих. Выходит так, что покупка паровозов – это всего лишь операция прикрытия.
Поэтому вполне понятно стремление советских властей свалить потерю золотого запаса на погибшего Верховного правителя России Колчака, прикрывая собственные антинародные аферы. Как известно: «На воре и шапка горит!». А золотой запас России – это афера века, о которой до сих пор мало что известно и по прошествии ста лет! Ограбили тогда Россию так, что этому только можно подивиться, а сделать уже в защиту Отечества ничего нельзя.
– Интересно. Но, рассказанное Вами, Петр Наумович, не исключает, что часть золота была кем-то и где-то припрятана. Соблазн-то велик.
– Согласен, Женя. Человек слаб, а от золота вообще теряет рассудок. Вот хотя бы эти чехословацкие легионеры, что оказались в Сибири и, как считается, крепко поживились российским золотом. После возвращения из России открыли банк, который так и назвали «Легион», и успешно пользовались этим бизнесом. Банк этот существует и поныне.
– А как же им позволили вывести эти богатства из страны, Петр Наумович! – продолжил выпытывать у преподавателя Женя.
– Известно как. Большевистское правительство направило на запрос начальнику таможни Владивостока телеграмму за подписью Троцкого о том, что разрешают выезд чехам без таможенного досмотра и позволяют вывести все, что они захотят в качестве награды за службу. Вот так! И это распоряжение было дано в противовес указанию Колчака о тщательной ревизии багажа чехов таможней Владивостока, которое он дал незадолго до отречения и казни. Но Колчака не стало, и его приказ стал неактуален.
Вот и посуди, Евгений, кто радел за сохранение достояния России, а кто им воспользовался для своих целей. Но примечателен еще один факт: распоряжение о беспрепятственном пропуске таможней багажа чехов дал Троцкий, который своим приказом о разоружении чехословацкого легиона в 1918 году практически спровоцировал восстание легионеров и начало активных действий, прежде всего против большевиков. Вот такая сложная история с этой войной. А слова Троцкого о награде за службу вражескому боевому подразделению только добавляют густоты красок тем событиям.
Легионеры тогда были перегружены золотом, драгоценностями и предметами искусства, не поддающимися описанию, и вернулись домой богатыми героями. В России же они оставили о себе самую дурную славу. Ущерб для России от «помощи» чехословацких легионеров оценивают во многие сотни миллионов рублей золотом: известно, что только из Владивостока было отправлено тридцать восемь пароходов с добром.
– Но получается так, что грабили Россию сто лет назад не только вооруженные иностранцы, но и советское руководство, дорвавшееся до власти.
– Есть такие сведения, что перед отплытием из России к чешскому генералу Сыровы явился курьер и вручил тридцать серебряных монет. Прилагаемое письмо гласило, что это офицеры и солдаты Ижевского и Воткинского полков из армии погибшего генерала Каппеля посылают генералу тридцать серебреников, как цену за измену и гибель многих тысяч русских людей. Знаешь историю про Иуду Искариота и о заработанных им на предательстве тридцати серебряных монетах? Вот это об этом.
Есть мнение, что, если бы не роль чехословацких легионов, которые два года фактически грабили страну, удерживая под контролем железную дорогу, и оказывали этим поддержку красным войскам, то с большевиками удалось бы справиться. Вероятно, это так и есть, коли последовали такие от большевиков благодарности за службу. И что примечательно, ушли из страны эти легионы только тогда, когда белые силы контрреволюции были в основном подавлены. Напрашивается вывод, а кому было это выгодно, и нет ли в этом сговора по интересам.
Вообще вся эта история показывает, что интересы иностранных держав и правительства большевиков в России в период Гражданской войны совпадали. Одни боролись за власть любыми методами, ослабляя страну, а другие пользовались слабостью страны и грабили ее.
– Да, такие факты нам малоизвестны, – гнусная история про «братьев-славян». А у нас в Сибири, здесь, под Иркутском, как считаете, могли спрятать что-то? – гнул свою линию Евгений.
– Э, брат! Да ты, похоже, заразился кладоискательством! Какие-такие сведения раздобыл? – засмеявшись, мелко тряся седой головой, спросил Петр Наумович.
– Да, есть идея, – замямлил Евгений.
– Ну, давай уж «колись», я точно тебе не конкурент, – снова рассмеялся старый преподаватель.
– Есть, Петр Наумович, старая газета, а в ней я нашел статью и схему, из которой ясно становится, что после ареста Колчака часть солдат из его охраны отступали вверх по Иркуту и тащили с собой тяжелый ящик, а потом он пропал. Казаков преследовали красные бойцы и почти всех перебили, а вот ящика так и не нашли. Вот думаю, а если поискать? Взять георадар, который нам показывали на практике, и с ним пройтись по берегу реки. Может, где и отыщем этот клад? А там точно золото спрятано. Мне мой дед рассказывал, что тогда большая была стрельба возле деревни и как будто нашли пару слитков на берегу уже летом.
– О, брат, да ты и вправду следопыт, – Петр Наумович одобрительно улыбнулся и покивал головой. – Этого я не знаю. Такие истории могли быть. Война, она много сумятицы и неразберихи создает. Думаю, что-то такое могло быть вполне. Правда, времени прошло много, и, конечно, трудно представить, что ящик этот где-то до сей поры лежит. Тем более, сам подумай, убегали под огнем эти казаки, времени спрятать, закопать что-то у них не было. Потом зима, – земля-то мерзлая, копать ее быстро не получится. Думаю, бросили они свой сундук, а нападающие его нашли и все забрали. Как вариант – могли утопить груз, дело-то на реке было. Под лед, в полынью спустили – и дело с концом.
Ты пойми, Женя, – продолжил, несколько задумавшись, Петр Наумович, – как правило, реализуется в жизни самый простой вариант в хитросплетениях любого сюжета. Почитай замечательные детективы – там так порой накручено-запутано, а преступник, как всегда, находится рядом, почти на виду. Так и в жизни – реализуется самое простое, логичное действие.
– Наверное, Вы правы, Петр Наумович, но хочется попробовать поискать. Что-то можно найти, я думаю. Вот по реке нашей ходил на днях, так нашел медаль старую. А там у нас и каторжники работали, и ссыльные из Прибалтики во время войны лес валили. Много чего происходило. Думаю поискать, походить. Каникулы хочу провести на реке. И потом, как бы ни звучало убедительно о том, что реализуется обычно самый простой вариант, – все же часто происходят и невероятные события в жизни.
– Согласен, Евгений, – мир полон чудес. Например, никто не верил в наличие древней Трои, а непрофессиональный археолог Шлиман внимательно прочел «Илиаду» Гомера, которой две тысячи лет, и, не сомневаясь в успехе, нашел древний город, полный дорогих артефактов, следуя описанию событий из данного литературного произведения. Иногда малая осведомленность о предмете помогает достигать цели, поскольку не ведаешь о возможных преградах, запретах и не понимаешь заранее, что все усилия обречены на провал.
Вот что я тебе посоветую, Евгений. Поговори с Коростылевым Вадимом Петровичем. Это профессор с исторического факультета – мой старый приятель. Вчера его видел на входе в университет. Он тоже к деканату на время приема студентов приписан. Вадим этим вопросом – про Гражданскую войну, – всю жизнь занимается серьезно. Книжка у него написана, может, в ней что-то найдешь. Поговори с ним, может, чего он тебе и подскажет. И информацию по ссыльным из Прибалтики ему сообщи. Он такие вещи собирает, переписывается со многими историками в разных странах и республиках бывшего Союза.
– Спасибо, Петр Наумович! Схожу, поговорю. А про ссыльных мало я знаю – ходил по реке и нашел остатки кладбища с крестами из камня и надписями на латинице. Даты смерти на крестах периода войны, имена в основном прибалтийские. Дедушка сказал, что был лагерь у деревни во время войны и люди из Прибалтики лес валили и сплавляли по реке.