Бизнес-тренер

Вне времени, вне расстояния

Если вы работаете тренером в крупной компании, то забудьте про дни недели. Через полгода бесконечных командировок вы потеряете чувство времени. Вам станет абсолютно безразлично, какой сейчас день недели. Вероятнее всего, по понедельникам вы будете в отгулах, а пятницы, субботы и воскресенья будете проводить у доски. Причем не просто у доски, а у досок различных учебных помещений в разных городах нашей великой России. Если компания окажется очень большой, то вы познаете, что такое страны СНГ. Мое любимое место дислокации – это Киев. Только представьте, как вы выходите на балкон гостиницы. Под балконом простирается Крещатик, чуть наискосок видна площадь Европы, по которой толпами ходят оранжевые и голубые. Чувствуешь себя настоящим Пиночетом. Романтика!

Приятно прокатиться на самолете. Летишь, под тобой простирается Сибирь. Если летишь летом, то ясно видишь тайгу, бесконечную тайгу с её лесными пожарами. Бесконечная Россия… Это вам не Европа, здесь есть куда полететь и где затеряться. Тайга настолько велика, что глаз не может охватить эти просторы. В жаркое лето в тайге возникают пожары. Мне кажется, что они происходят не из-за окурка пьяного старателя, а из-за гроз. Где в тайге найдешь старателя-то? Сомневаетесь? Так слетайте и посмотрите сами. Сотни километров и ни одной живой души. Только столбы дыма от пожарищ простираются до самого космоса. Никто не тушит, да и тушить не надо. Пожар сам осенью погаснет, дождями его зальет. Через год на месте пожарища вырастет новый лес.

А самолеты? Наши советские родные ТУ 154. Это же верх совершенства. Самолету уже тридцать лет, а он все летает, бороздит просторы воздушного океана. Бывало, сидишь в самолете, ждешь взлета, а он задерживается. По крылу самолета бегает механик с отверткой, какие-то там тросики подтягивает и какие-то винтики подкручивает. Мимо по салону носится седой пилот и всех успокаивает: «Не волнуйтесь, сейчас, все исправим, вот только с соседнего самолета подкрылки снимут и на наш поставят…». Через три часа самолет взлетает, но рычит как-то подозрительно. Отгонишь от себя черные мысли, достанешь из авоськи тетрадь тренера и начнешь думать о предстоящей работе. Листочки листаешь, слова вспоминаешь. Где еще готовиться к тренингу, как не в самолете? Бывает, что и сон сморит уставшего бизнес-тренера. Тут уж главное, свою остановку не пролететь :). Мой опыт налета таков, что могу работать летчиком-истребителем. По моим расчетам я уже пару недель прожил в воздухе, земной шар облетел неоднократно.

Порой стоишь на земле, глядя раненым журавлем в небо на пролетающие мимо лайнеры, сердце замирает, хочется расправить крылья, тьфу, руки и воспарить. Такая вот романтика!

Расписание работы тренера дает ему массу преимуществ. Пока все родственники и друзья отдыхают, он работает. Зато в понедельник можно спать и ходить по местам соцобеспечения. Например, в ЖЭКе можно справку получить и для этого даже с работы не нужно отпрашиваться.

Аааааа!!!! Хочу в тренеры! Я уже два месяца не сидел в самолете.

Подавай сюда романтику!!!

Кожа индюка

Никогда не ешьте в аэропорту! Никогда!!! Вы, в конце концов, тренеры или кто? Если тренеры, то уж точно должны быть похожи на верблюдов. У вас же горбы должны быть с запасами пищи и воды. Вас же можно поить раз в три дня, а кормить раз в неделю. Это надо же додуматься до того, чтобы в аэропорту съесть кусок индейки и затем кусок пирога, покрытого сливками! Вы так поступаете? А вот одна моя коллега поступила.

Звонит мне однажды жертва путевого голода из аэропорта и жалуется, что у неё бурлит, значит, там, в животе. Но лететь-то надо! Учащиеся ждут. У них тренинг намечен на субботу и воскресенье. Они готовились к прилету московского тренера целых десять дней. Они же от дачи и рыбалки отказались, чтобы в свой выходной прийти и посмотреть на мастера профессиональных продаж. А тут на тебе, бурлит…

Конечно, знакомая не может подвести людей. Конечно, тренер – это машина, это робот по производству шоу для народа. Конечно, она стойко держится, лезет в самолет и летит. Пока она сидит в самолете, её огроменный чемодан с раздаткой на тридцать персон и весом в тридцать килограмм пакуют в багаж. Доблестно тренерша сжимает руками казенную видеокамеру, ноутбук и проектор. Их же в багаж не сдашь – разобьют. Бурлит живот, но она терпит.

Самолет взлетает, и содержимое желудка желает узнать, кто пилот и кто сидит справа и слева.

Тренер – стойкий человек, он не может показать слабости. Вот и моя знакомая молча мчится в туалет.

Так и пролетают незаметно для тренера 10000 километров полета. Жуль Верн написал роман «80000 лье под водой», а у нас получилось «10000 километров над планетой в обнимку с унитазом».

Тренинг тоже прошел по экспериментальному расписанию, сорок минут занятий, двадцать минут беседа в туалете с фарфоровым другом.

Тренеры, не ешьте вы кожу индюка в аэропорте! Вообще ничего не ешьте. Вы же, как верблюды, должны еду складировать в горбиках, а свои чемоданчики на горбики закидывать и лезть в самолет. Это не беда, что коленки упираются в переднее сидение и что вас два алкаша подпирают с двух сторон. Втяните животик, коленочки в обратную сторону выгните и летите себе хоть в Новосибирск, хоть в Иркутск.

Романтика!!!

«Что-то тренер статичен»

Однажды я стал стареть. Стерся, значит, на нелегкой тренерской ниве.

Позвоночник мой стал похрустывать и постанывать. Потаскал я чемоданчики, проекторы и прочие элементы тренерского обихода. Прогнула и расплющила меня нелегкая жизнь. Потрескались межпозвонковые диски. Так и попал я к врачу-мануальщику. Уж он-то мои косточки покрутил, уж он-то меня повращал и на аппаратике испанском порастягивал, пиявочек поприкладывал. Вылечил. Грыжу межпозвонкового диска обратно не вправишь, но надежда есть. Мне он сказал, что это однажды пройдет. Годам к шестидесяти позвонки должны покрыться известковыми отложениями, так сказать, зацементироваться. Тогда уже ничего болеть не будет, так как я даже гнуться уже не смогу. Все равно спасибо мануальщику Алексею. Поставил меня на ноги и утешил. Дал надежду, а это главное.

Но надо лететь. Прошло не так уж и много времени, и опять я взвалил на свой горбик очередной чемодан с раздаткой и направился в Екатеринбург. Только спина моя опять выдала бесконечную вереницу болевых импульсов. Скрючило меня не на шутку.

Вывалился я из самолета в Екатеринбурге, дополз до гостиницы.

Это приятно быть тренером. Обычно в аэропорту назначения меня встречал водитель местного филиала компании и вез, как белого человека в центральную гостиницу. Наверное, надо было заказать массажистку в номер, пусть массирует. Во всех провинциальных городах сервис на высшем уровне. Сидите вы в номере и смотрите телевизор, а вам звонят девочки и предлагают скрасить вашу тоску, например, массаж сделать. Но это сейчас понятно, что надо было делать и как себя лечить. Когда спина болит так сильно, что с кровати приходится не вставать, а сползать на четвереньки, то думать сложно. Я массаж делать отказался. Дурак, однако.

Утречком я достал из своего чемоданчика специальный анатомический поясок. Мне его мануальщик на прощание выдал. Застегнул его на брюхе – талии. Полегчало. Пояс напоминает корсет. В него металлические пружинки вставлены. Эти пружинки впиваются в таз и нижние ребра, так что не согнуться и не разогнуться. Корсет специально сделан так, что ограничивает нашу подвижность по максимуму. Это частично снижает болевые ощущения.

В такой ситуации у человека есть три позиции: лежать, сидеть, стоять. Лежа тренинг не провести, никак не провести, даже дистанционное обучение плохо получается, а уж очная встреча с народом совсем никак. Сидеть на тренинге можно, стоять тоже. Самое сложное – это менять позицию. Если уж встал, так лучше не садиться. Если сел – лучше не вставать.

Добрался я до аудитории со слушателями. Стал думать, какую позу лучше принять, сидеть или стоять? Решил, что стоять лучше, так как тренер обычно возвышается над массами. Сверху доносит до народа свои и чужие гениальные мысли. Парит, так сказать, в небе, как гордый буревестник.

Ок, решено, буду стоять. День я простоял, второй простоял. Во время тренинга ноженьки мои устали, да мышечный корсет совсем свело. На второй день облокотился я спиной на стену. На флипчарт облокотиться не могу, хлипкий он. Помню, как Лидка однажды даже свалилась вместе с флипчартом. Стою я у стены, как атлант, подпирающий небосвод, вещаю священные и тайные откровения массам. Так тренинг и прошел. Вот такой я профессионал, ни что нас не может вышибить из седла!

На обратной дороге глава филиала повез меня в аэропорт. Предполагаю я, что машин в филиале мало, вот и пришлось ему высокого гостя из Москвы лично везти, дабы домой на блины не опоздать, не ждать же возвращения машины из аэропорта? В дороге мы разговорились. Душевным человеком оказался, однако. Я ему, конечно, про позвоночник-то сказал. А он: «Я-то думаю, какой-то тренер статичный попался. Думаю, что же он не шевелится, а к стене прижимается? Теперь понятно». Вошел в положение, понял, пустячок, а приятно.

«Задание выполнено. Пятнадцать человек обучено. Семьсот бюджетных долларов истрачено!» – это я отчитался начальнице за выполненную работу. Завтра понедельник. Выходной. Завтра залижу раны – и опять в самолет, надо нести свет знаний людям.

Ночной Красноярск

Перед полетом в регионы необходимо решить ряд процедурных вопросов. А именно: заказать билеты, забронировать гостиницу, договориться о доставке тела к самолету и от самолета. Еще материалы размножить, сброшюровать и сложить. Так сказать, рутинные трудовые будни бизнес-тренера. На третий год бесконечных командировок вы все это уже можете делать на автомате. Все под контролем. Волнений ноль, уверенности в себе достаточно.

Психологи говорят, что на третий год в семье начинается кризис. У тренера, подозреваю, тоже. Расслабился я, автомат автоматом, а готовиться надо. Все я собрал, только вот встречу в Красноярске себе организовал плохо. Местный менеджер по персоналу оказалась новым молодым сотрудником, которая не прониклась достаточным уважением к моей персоне. Решила – не барское это дело москалем заниматься. Машину она мне организовала, но только в виде заказного такси.

Рейс мой по расписанию прилетает в Красноярск в 23.00. Он и прилетел, как обещано. Затем последовала рулежка самолета на стоянку, затем пятнадцать минут ожидание трапа, затем автобус привез нас к избушке в поле. На дворе январь, в Красноярске снег и ночь. Темно. За избушкой – выходом с летного поля столпились таксисты и частники. Кто мог из прилетевших, сразу уехал, я же остался ждать багаж – мой родной и потрепанный чемодан. Так что жду я, жду, жду… Пошел посмотреть, где стоит встречающий меня таксист. Нашел. Таксист – обычный мужик. Он меня опознал по приметам из бланка заказа и предложил ехать. А как тут ехать, если багаж уже минут двадцать как не везут. Я попросил его подождать и стал прыгать под дверью избушки вместе с другими ожидающими. Прыгал, так как при минус тридцать, много не простоишь на улице. Внутрь избушки не пускали, двери-то закрыты.

Где-то в 01.30 подали багаж. Полупьяный грузчик-электрик открыл дверь и народ ломанулся выбирать себе чемоданчики получше. Я внимательно смотрел в оба глаза, но своего на транспортере не приметил. Пока ждал, краем глаза увидел, как мое такси посадило первого попавшегося счастливчика, обладателя багажа, и отчалило. Бежать за такси смысла никакого не было. Не умею я так быстро бегать. Кроме этого, надо свой чемоданчик разыскать.

Самое печальное, что я не взял с собой номера личного мобильного телефона местных сотрудников. То есть звонить некому. Я даже название гостиницы не уточнил при вылете из Москвы. Но я не волновался, а стойко переносил тяготы и лишения тренерской жизни.

Постепенно народ рассосался, а чемодана, как не было, так и нет. Тю-тю чемоданчик! Бросился я к грузчику-электрику, говорю ему: «Братец, а как же я-то без багажа???». А он: «Не парься, парень, это не твой рейс разгрузили, твой скоро будет». И ушел.

Что будет? Я же один в избушке остался. Неужели это только мой чемодан был сдан в багаж? Стала закрадываться мысль, что я лох. Совсем не понятно, что происходит. Ночь, полтретьего. Людей – никого. Стоянка такси абсолютно пустая, даже «извозчики» ушли ночевать. Дверь в избушку открыта, только в ней эхо мерзнет в воздухе и под мои ноги осыпается снежинками.

Стойко и жизнерадостно я ждал багаж минут десять. Затем поплелся в здание аэровокзала. Это всего двести метров по прямой. Иду, головой кручу. Переживаю, не привезут ли мой багаж, пока я тут в своих ботиночках лыжню прокладываю. Добежал до окна с надписью: «Информация» и давай так строго спрашивать голосом интеллигента: «Скажите, пожалуйста, когда я багаж получу?» За стойкой дама, килограммов под сто пятьдесят, отвечает: «Ждите!» – и отворачивается от меня.

Сбегал я к избушке и еще минут пятнадцать подождал. А затем опять двести метров на «ботинках-лыжах» к зданию аэропорта прокатился. Пока ждал, взыграли во мне животные инстинкты, захотелось наорать на персонал и строго потребовать своё.

Стучусь я в то же окно «информация» и уже грозно так заявляю даме: «Выдайте багаж!». А она мне опять: «Ждите!». Тут я совсем рассвирепел, начал ей объяснять, что уже три ночи, что в её избушке никого нет, что я не понимаю, почему один чемодан надо выдавать два часа. Еще помянул, что я клиент и она должна меня любить.

Дама выслушала, особенно её заинтересовало последнее высказывание. Затем заявила, что все Москвичи наглые, что это у нас в Москве сервис нулевой, а у неё все по инструкции.

После этого дама развернулась в сторону служебного помещение и проорала: «Коля, тут пассажир возмущается, багаж просит, посмотри, может, найдешь где». Проорала и удалилась. Через пять минут одна из панелей в стене открылась, и нога в грязном кирзовом ботинке выпихнула мой чемодан. Вот оно, умение тренера решать конфликтные ситуации.

Однако это еще не все.

Три часа ночи, пустой аэропорт и я с чемоданом. Мимо бежит мужик, на пальце у него звенят ключи от машины. Понял я, что это «таксист», Таксиста я признал, так как мой тренерский глаз, наметанный, способен отличить таксиста в толпе, и метод дедукции я применять умею. Конечно же, я хватаю его и начинаю второй раунд переговоров с местным населением. Теперь речь о цене. Ситуация осложняется тем, что я не знаю, сколько берут местные до города, не знаю, куда меня везти, и вообще, может это и не таксист, а маньяк-кровопийца.

Договорились за триста рублей. После выяснилось, что обычно берут четыреста, но он уже не надеялся найти клиента и согласился, так как больше везти некого.

В машине я заявил, что надо ехать в центральную гостиницу. Это хорошо, что в Красноярске их всего две или три. Где бронь не ясно, но обычно я селюсь в центре, напротив памятника Ленину.

Повезло. В гостинице на ресепшене мою бронь нашли и согласились приютить. В четыре часа ночи я заполнил анкету. Затем полчаса менял номер, так как меня поселили в люкс после ремонта, но не учли, что запах лакированного паркета исчезает через две недели, а сейчас лишь второй день после окраски полов.

Ух. Пять часов ночи по-местному. Я в постели. Засыпаю.

Оооооо… ммм… хррр… уууу… Семь утра. Мой мобильник будит меня звонком в виде гимна Советского Союза. Это специальный звонок, он поднимает с постели даже мертвого. Как можно спать под гимн Родины?

Я встал. Это по местному времени семь часов, по московскому же всего три часа ночи.

Надел сюртук, взвалил на спину проектор, раздатку, блокноты для флипчарта, мешочки с реквизитом и пошел проводить тренинг.

Настоящий тренер должен быть активным, жизнерадостным, подвижным, эмоциональным, умным, смелым, решительным и так далее и тому подобное.

Романтика!!!

Утро после тренинга

Медленно поднимаемся с кровати. Медленно идем в ванну. Чистим зубы: плавные движения руки туда-сюда. Лезем под душ и пытаемся массировать конечности. Засовываем бутерброд в голову. Задумчиво смотрим в шкаф, изображая мыслительный процесс. Что надеть на себя сегодня? Так как тренинга нет, то можно натянуть все что угодно. Достаем джинсы и футболку. Конечно, по компании надо ходить в офисной одежде, но сегодня нам наплевать. Галстук так душит и так надоел, что не хочу его видеть.

Вся семья спит. Теща выползла на кухню, предложила заварить чай. Заботится, приятно! Какой чай? Я же его выпил с бутербродом минут пятнадцать назад. Сейчас я уже должен быть в пути. Уже полчаса, как я должен идти по тропе «дом – работа».

Ладно, за заботу спасибо.

Надо не забыть взять документы по командировке. Сегодня пишем отчет и подзаряжаемся.

В метро прислоняюсь лбом к металлическому поручню, прикрываю глаза и начинаю глубоко, халотропно дышать. Рядом освободилось место, падаю на него. Хорошо бы не проехать остановку.

На моей остановке выходит половина вагона, я просыпаюсь и иду в потоке. На улице молчаливые люди стоят в очереди на маршрутку, пристраиваюсь в хвост очереди и дышу в затылок впереди стоящему. Кто-то дышит в затылок мне. Бабка продает жареные в машинном масле пирожки. В такое раннее время есть пирожки с котятами – это преступление.

Вваливаюсь в тренерскую. Какая же тяжелая дверь, какой тугой доводчик! Опоздал на двадцать минут. Начальница располагается совершенно в другом конце Москвы, так что она не видит, как я депрессивно включаю компьютер, сдвигаю клавиатуру в сторону и кладу голову рядом с монитором. Иногда начальница приходит на работу вовремя, такое происходит один или два раза в год. Иногда в эти дни она звонит в тренерскую, затем вставляет за пренебрежение к трудовому распорядку.

Через пятнадцать минут приходит Лидка, садится напротив и мечтает. Я знаю, что она мысленно рисует в голове светлое завтра. Иногда мечтает о мелких радостях, в виде покупки платья или туристической путевки в Италию. Иногда представляет принца на белом коне, порой принц заменяется настоящим полковником, который ей не пишет. Заваривает чай и предлагает мне.

Еще через двадцать минут появляется Ульяна, и комната взрывается. Ульяна рассказывает, какая большая пробка на МКАДе.

Открывается дверь и втекает Наташка. Да уж, опоздать на час – это круто.