Амулеты

ЧУТЬ не забыла! Видишь красный амулет, который лежит в шкатулке? Ты должен его взять с собой. Без него вам просто не найти Иллюзион. Это ваш своеобразный компас. Как он работаете, вы быстро поймете.

Вот теперь точно все!

Желаю вам удачи. Это будет незабываемое путешествие в вашей жизни. Целую. Пока. Ваша бабуля».

Дочитав до конца бабушкино послание, я заплакал.

Успокоившись, я перевернул страницу и увидел на ней нарисованную карту с точными координатами место нахождения определенных таинственных объектов. Наверху карты было написано, что нужно искать Иллюзион в живописных Емеленских лесах.

Отмеченные бабушкой места крестиками, мне были не знакомы, они уходили глубоко в Емеленские леса. Первая остановка была у большого камня Габбро – это огромный камень или магматическая горная порода, где мы должны будем найти важную информацию. Вторая, у какого-то Старика-камня. И все…

Надеюсь, папа знает куда идти! – подумал я.

Я закрыл входные двери и быстро спустился: бабуля жила на второй этаже. Выбежав из подъезда, я обрадовался, что Вова не убежал домой. Он боялся заходить со мной в бабушкину комнату. Причину своего поступка он мне так не объяснил, а я не стал спрашивать.

– Ну, что Дима!? Говори, не темни! Нашел что-то стоящее в шкатулке? Или ты уже из иного мира вернулся? – спросил взволнованным голосом Владимир, глядя на меня голубыми глазами, в которых отражалось мое очертание и чистое голубое небо.

– Да. Мы отправляемся в поход, в дебри Емеленских лесов, на поиски Иллюзиона! У меня есть карта! – вдохновенно и гордо сказал я, словно капитан, нашедший на золотистом песчаном берегу острова, обрамленного высокими пальмами – карту, показывающую направление к бессметным богатствам. – Ты со мной?

– Ты еще спрашиваешь? Конечно, я с тобой! Хоть на край света, – ответил Вовка и обнял меня за плечо.

Глава 5

– Как ты думаешь, Димка, мы найдем эту волшебную страну? – спросил Вова, положив во внутренний карман походной сумке два коробка спичек.

– Мне кажется, он существует. И мы должны обязательно его найти! – не уверенно сказал я.

В тот момент моя голова было занята совершенно другими мыслями. Как же сообщить папе, когда мы будем в лесу, о волшебной стране? Что, если он посмеется или хуже всего рассердиться на меня за буйно разыгравшуюся детскую фантазию и свернет нашу экспедицию? Может лучше без него удрать? Но ведь бабушка велела взять его с собой. Тем более я не знаю местности, как и Вовка. Да и с папой будет спокойно, но в тоже время не так весело, как с лучшим другом.

– Дима, ты что уснул? Передай мне баллончик против комаров и оводов, – сердито сказал Вова.

– Что?

– Передай баллончик, куриная башка! О чем задумался? Выкладывай!

– Прости, дружище. Думал об отце. – Я взял в руки баллончик и передал его в руки другу; на зеленом баллончике был нарисован кровожадный, действительно, пугающий комар. – Может, мы отправимся одни в поход? Без отца. Возьмем еще кого-нибудь собой!

– Возьмите меня, – раздался звонкий, мелодичный голос Тани. – Я хочу с вами отправиться на поиски волшебной страны, в которой я буду принцессой! А вы моими принцами! Дима, ты мне обещал!

– Ты опять подслушивала взрослые разговоры, маленькая козявка! Как же ты мне надоела! Придется тебя сдать родителям за эту провинность, – пригрозил указательным пальцем Вова.

– Не рассказывай, Вова. Я больше не буду. Честно-причестно. Я обещаю.

– Глупости это все. Ты с нами все равно не пойдешь. Ты слишком маленькая, – сказал Вова и посмотрел на меня. – Без твоего отца мы не справимся. Точно! Мы плохо разбираемся в местности. Ты говорил, он знает Емеленские леса лучше всех путеводителей. Так?

– Говорил. Это правда, – отчеканил я, глядя на него внимательными и серьезными глазами. Глазами взрослого человека.

– Вот. Без твоего отца мы просто зря потеряем время. Походим вокруг да около и повернем обратно, так и не узнав об Иллюзионе. Так что даже не думай об этом. – Он по-дружески похлопал меня по плечу. – Или ты переживаешь, что он не согласиться искать Иллюзион?

– Да, – ответил я. – Ты представляешь, какой для него будет шок, когда он узнает, для чего я его затащил в поход. – Я достал из кармана шоколадную конфетку и отдал ее обиженной Танечке. – Не расстраивайся, Танечка. Лучше держи вкусную конфетку. Если папа не будет против, взять еще одного туриста, а твоя мама отпустит тебя в лес, то мы обязательно тебя возьмем с собой? Тем более я обещал.

– Ах ты, предатель, хренов любовничек! – крикнул Вова, ударив меня кулаком по плечу. – Ты что делаешь!? Совсем обнаглел! Я ему тут драгоценные советы даю, а он, не посовещавшись со мной, между прочим, со своим лучшим другом, берет в поход мою маленькую и очень надоедливую сестру.

– Я не надоедливая! – обиженно сказала Таня.

Она посмотрела на меня и сказала:

– Спасибо, Дима! Ты лучший друг!

– Да не за что, Танечка. – Я посмотрел на Вову, который всем видом показывал, что он сильно обижен, прилюдно оскорблен и сказал. – Спасибо тебе за советы, Вован. Они всегда ценны для меня. В нашей ситуации лучшее всего – и правильней – будет взять с собой моего папу. Без него мы не доберемся, ты прав. – Я перевел дыхания и продолжил. – А что тут такого, если мы еще возьмет твою сестру с собой? Не понимаю? Ведь всем хочется увидеть Иллюзион. Не только тебе!

– Вот именно, – поддакивала Таня, улыбаясь своей широкой улыбкой, в уголках которой появились коричные пятнышки от конфетки.

– Тебя не спросили! – мгновенно парировал Владимир. – Мама ее все равно не отпустит.

– А вот и отпустит. Я уже спросила у нее. Она меня отпустит в лес, только при одном условии, если с нами пойдет дядя Андрей, – сказала она и показала Вове коричнево-красный язык.

– Ты все еще ее хочешь взять в поход, это маленькое зло? – сказал расстроенным голосом Вова.

– Вместе – веселее!

– Ага! Как же…Веселья будет выше крыши! – пробубнил он.

– Ладно тебе – не зуди. Хоть в походе с сестренкой помиришься.

– Да, щас! Надо больно с ней мириться. Брат и сестра на веки враги, – громко, чуть ли не припеваючи, сказал Вова. Он, наконец, улыбнулся.

– ДА! – подхватила Танечка.

– Мне вас никогда не понять. Надо радоваться, что вас хоть двое. Я вот совсем один. Иногда так грустно, что не с кем поговорить.

– Да, лучше бы я жил один…

– Я тоже, – подхватила Таня.

– Ладно, мне пора домой, – сказал я, не став больше спорить с братом и сестрой. – Мы еще не собрали с отцом сумки. Я позвоню вечером.

Глава 6

Через полчаса я был дома.

Мама с заплаканными глазами варила суп на кухни; доносились слабые звуки режущего ножа. Отец в соседней комнате с мрачным лицом собирал сумки, что-то бормоча себе под нос. Все были во власти шока и глубокого потрясения от потери дорого и близкого человека.

Помню хорошо, что мама после смерти бабушки стала замкнутой и какой-то отстраненной от мира сего до конца своих дней. Впервые дни после похорон, мне казалось, она сходила с ума, ее рациональный рассудок вступил на опасную, невидимую грань тихого безумия. Она не плакала на похоронах, затаив жгучую боль утраты внутри себя, не выплескивая ее наружу, как мы с отцом.

Частичка бабушкиной души навсегда осталась в мамином великодушном сердце (она всегда за кого-то переживала, даже за незнакомого человека, это была черта ее характера).

– Мам? Пап? Я дома? – громко сказал я, положив ключи на комод.

– Привет, дорогой! – крикнула мама с кухни. Она встала и пошла ко мне.

– Привет, Дима. Тебя не дождешься. Давай быстрее, шевели помидорами, – сказал отец, войдя в коридор. Он крепко пожал мне руку. – Снова каши мало ел! Где твоя сила, сынок? Руки, как у девчонки.

– Неправда, – ответил я, снимая белые кроссовки «Адидас», не развязывая шнурки.

– Андрей, перестань! Что ты, как ребенок! Снова сейчас поругаетесь из-за пустяка. А еще в поход собрались идти. Вдвоем. Ужас! – сказала мама и поцеловала меня в щечку (ах, этот поцелуй ни за что не забудешь, как его не хватает девяносто девятилетнему старику).

– Ну, мам!? – Я пытался увернуться от материнской ласки и заботы, как и любой двенадцатилетний – ВЗРОСЛЫЙ – парень, который не нуждается в этом. – Мы же идем не вдвоем, а в … Пап, а можно с нами пойдет сестра Владимира? Ее мама отпускает, если ты разрешишь. Ей очень хочется с нами посмотреть на новую… – чуть не проболтался я.

– На что? – спросил папа Андрей.

– Она ни разу не ходила в лес. Для нее этот поход будут походом в новый, ранее не изведанный, живописный мир, – быстро выкрутился я. – Так,пап, можно?

– Еще больше ответственности. Но если вам нужно в мужскую компанию юную леди, то я не против, – ответил он. – Как это она не была в лесу?

– Спасибо, пап. Я сейчас позвоню и обрадую Таню, – сказал я. – Не знаю. Так получилось. Вова сестру никуда с собой не берет. Они враждуют.

Когда я пошел в свою комнату, чтобы звонить Вове, я услышал, как мама отчитывала папу за то, что он берет в лес трех несовершеннолетних детей. Для нее это было немыслимо (слишком ответственно!) брать собственного ребенка и еще двух чужих детей в дальний поход, в потаенные глубины лесных чащ, в который можно заблудиться, пораниться, удариться… Конечно, она приукрашивала. Но мама, есть мама. Отец отвечал ей, что не зачем ей так переживать. Он говорил спокойным голосом, который всегда ее успокаивал.

– Дим. Так почему ты вдруг захотел сходить в Емеленский лес? Раньше палкой не вытащишь в лес. Давай колись? – улыбаясь, спросил папа, положа в сумку компас.

– Захотелось отдохнуть на природе, – ответил я.

– Неужели мой сынок растет!? – восторженно сказал отец. – Молодец. На природе отдыхать лучшее и полезней, чем шататься по улицам и пиво пить!

– Я не пью пиво! – ответил я.

Я и сейчас его не пью, может из-за этого и прожил так долго!

– Еще бы ты пиво пил! Если увижу тебя с бутылкой – руку оторву! Понял? – грозным голосом сказал отец, сморщив брови.

– Да, пап! Пап?

– Что, сын?

– А ты веришь в другие миры?

– И да, и нет, – неопределенно ответил отец. – А что? Нашел фантастические миры Толкиена?

– Нет. Просто интересно. Я вот – верю.

– Я тоже верил, когда мне было двенадцать. И знаешь почему?

– Почему?

– Потому что, когда ты маленький ребенок ты не боишься верить в волшебство. Это естественно и нормально. Что за ребенок без фантазий? Я раньше верил, что мир – это лишь иллюзия, прах утраченного мифа. Я верил в космические неземные расы, в волшебных эльфов в моем дворе, в красивый мир в глубоких лесах, куда не ступала нога человека. Во много чего верил, если честно. Жаль, что детство молниеносно пролетело, а детские фантазий быстро превратились в прах утраченных надежд, которые разлетелась и потерялись яркими огоньками в бездонном небе.

– Я не верю, что ты сейчас ни во что не веришь! – сказал я.

– И правильно, что не веришь! Сейчас я верю в свои силы. В свои возможности. Верю в нашу семью. Верю в твое благополучное будущее.

– А знаешь, во что я верю? – спросил я.

– Во что?

– Я верю, что бабушка сейчас на небесах и там счастлива с дедушкой. Ты в это веришь?

– Я хочу в это верить. А вообще неважно, во что верит человек. Главное, верить. Ты молодец, Сын, – ответил отец, обнимая меня.

В его глазах стояли слезы. Но в силу своей безграничной мужской гордости и солидарности, он их мне не показал, мгновенно убежав из комнаты на балкон, где закурил очередную сигарету. Именно в этот момент я поверил, что наш поход состоится. И вместо сбора грибов мы будем искать затерянный мир в Емеленских лесах.

Бабушка не ошиблась. Более того, она была права. Мой папа оказался в душе мечтателем и фантазером. Сегодня его взрослая маска, скованная на эмоциях и чувствах, рассыпалась на миллион частичек. Мы стали сегодня еще ближе. Некогда отдалявшиеся половинки стали притягиваться друг к другу.

Глава 7

Как сейчас помню, встал я рано утром, задолго до колокольного звона будильника.

Я незаметно пробрался на кухню, старясь сильно не шуметь, чтобы сварить себе и отцу крепкий, бодрящий кофе. Я не хотел разбудить родителей, которые спали в соседней комнате: из нее доносилось мамино тихое сопение и папин храп.

Вдруг, я обнаружил на зеленом ковре, валяющийся бабушкин амулет. Он светился, словно дневное солнышко. Мне показалось, что амулет поднимался вверх и опускался вниз, словно он был таким же легким, как белое и мягкое перышко.

Я подошел ближе, удивленно глядя на огоньки внутри амулета. Теперь он поменял цвет и стал светиться всеми цветами радуги, освещая темную комнату ярким светом. Амулет поднимался все выше и выше, достигнув почти уровня кухонного стола, меняя цвет с красного на ярко-голубое сияние. Я коснулся пальчиком до святящего амулета и почувствовал теплоту горячего, почти раскаленного металла – внутреннюю энергию. Жизнь! Амулет от моего прикосновения отпрянул в воздухе назад, словно светлячок в саду. Внутренний свет заметно потускнел, он упал на ковер. Сияние прекратилось.

Около моих ног послышалось шуршание, словно маленькая птичка непрерывно порхала крылышками у моего уха. Я резко опустил глаза на пол, нагнулся и посмотрел под кухонный стол. Никого.

Я замер. Решив, что это наилучшая тактика стать незаметным для Иллаев. Я хотел перехитрить их, но ничего не вышло. Они были слишком умны (а может, их вообще не было?) и предприимчивы. Видимо, они понимали мысли людей и чувствовали их не самые хорошие намерения. Они умели быть скрытными.

– Дим, ты чего встал в такую рань? – спросил отец.

Я думал, мое сердце выпрыгнет наружу и разорвет грудную клетку.

Я вскрикнул от неожиданности.

– Пап! Ну и напугал же ты меня!

– Ты как будто другую вселенную увидел. Что случилось? Почему у тебя такой ошарашенный вид? – Отец увидел мое испуганное бледное лицо.

– Я варил кофе и наткнулся на бабушкин амулет, который она мне подарила. Я хорошо помню, что вчера перед сном одевал его на шею. А сегодня амулет валяется на полу, словно там и должен лежать. Потом ты зашел. И вот – я немного испугался.

– Я заметил, – улыбнулся папа. Он включил газовую плитку. – Может, он слетел с шеи, когда ты варил кофе. Может застежка слабая?

– Да вряд ли он сам спал. Крепления прочные – стальные! – ответил я.

– Не стальные, а серебряные. Сам он точно не улетел бы. – Он взял в руки остывший амулет и стал внимательно его рассматривать, словно древнегреческую находку, которой миллион лет.

« – Да как же, не улетел бы! Зайди бы ты на минутки пораньше и собственным глазами убедился в обратном умозаключении» – так хотелось мне ответить отцу, но решил, что будет лучше промолчать.

– Никогда не видел у бабушки этой красивой вещички. Это определенно редкий, драгоценный камень (как мы позже выяснили, это был действительно драгоценный камень, который величают Яшма). Посмотри, он кристально чист. Прозрачен. Мне кажется, я вижу в нем сияние. Красота! Дима, тебе он не напоминает красное сердце?

– Да. Я тоже подумал о сердце, когда впервые его увидел. Он и в правда светится, пап! Когда я зашел в темную комнату, он ярко светился.

– Волшебный камень, – пояснил папа и отдавал обратно мне амулет. – Носи его, раз бабушка подарила. Он будет тебя оберегать. Амулет на счастье. Когда она успела тебе его подарить?

– Незадолго до смерти, – ответил я. – Она отдала его. И… еще одно послание тебе и мне, который ты должен будешь прочесть в лесу.

– Почему в лесу? – удивленно спросил он. – Почему не сейчас?

– Потому что бабуля так велела. Я повинуюсь ее слову.

– Мне еще больше захотелось в поход. Ведь он будет необычным? Я прав? И не ври мне. Отца не обманешь. Я тебя вижу, как прозрачное стеклышко.

– Да. Я надеюсь, оно будет необычным, – ответил я.

– Ну ладно хватит болтать! Пора и кофе выпить, – весело сказал папа и обменял меня за плечо.

Почему я не ценил эти прикосновения, когда он был жив, отворачиваясь от них, как от пули? Как же мне не хватает отцовской скупой заботы и его дружеских рукопожатий…

Мы молча выпили кофе и стали собираться в долгожданное путешествие всей нашей жизни, которое мы уже никогда не забудем до конца своих дней.

Владимир и Таня уже ждали нас у назначенного места, около местной стоматологической клиники, которая находилась через дорогу от нашего дома и в которую я не раз ходил лечить зубы!

– Ну, вот! Твои друзья нас уже ждут, а мы с тобой, как древние черепахи, собирались в поход, – сказал отец и закурил сигарету, от которой шел волшебный, дурманящий запах детства.

– Они просто рано пришли. А мы во время, – ответил я и посмотрел в сторону угрюмого Вовы и веселой, лучезарно улыбающейся Танюшки.

– Привет! Извините нас, мы немного опоздали! Папа долго собирался, – смеясь, сказал я. – Вова, ты почему такой грустный?

– Здравствуйте, дядя Андрей! – поздоровалась Таня.

– Привет, Димка! Все нормально. Просто не выспался, – ответил Вовка, по-мужски пожал сначала мою руку, а потом у папы Андрея.

– Здравствуйте, дети! Вы готовы отправиться в самый центр лесных непроходимых просторов, где живут древние бабайки? – весело сказал папа Андрей и бросил свой взгляд на изумленные лица маленьких попутчиков. – Так готовы или нет? Не вижу энтузиазма!

– Да! – громко сказал я, подняв руку вверх. – Мы готовы!

– И мы тоже, – ответил за двоих Владимир и с облегчением посмотрел на меня. Они подумали, что я уже рассказал отцу об Иллюзион и про их обитателей.

– Тогда предлагаю следующий план. Сейчас мы свернем на улицу Возмутителей. Когда дойдем до конца улицы, аккуратно и осторожно спустимся по холмистому оврагу, который нас выведет к пруду. На берегу должна быть пришвартована белая лодка, которую я заказал вчера вечером у одного знакомого старичка. Переплыв пруд, мы обогнем болотистые места через золотистое поле и выйдем к лесной тропинке, которая уведет нас в Емеленские леса. Как вам такой план, ребята?

– Вау! Класс, пап! Ты уже все продумал! Чур, я гребу! – сказал я.

– Еще и на лодке покатаемся…

– Я тебе помогу грести, – обратился ко мне Вова. – Отличная идея, дядя Андрей.

– Рад, что вам понравилось. Тогда в путь. Кстати, сын, ты не забыл, что обещал мне рассказать о каком-то секрете?

– Да, пап. Но только в лесу. Хорошо?

– Как скажешь.

Мы отправились в путь. Перешли проезжую дорогу и начали спускаться по ухабистой, разъезженной машинами улице Возмутителей.

Погода стояла замечательная: ясная и теплая. Солнце поднималось из-за горизонта, осветив мир волшебным светом жизни. Потускневшие деревья стали отливаться золотом. Как и трава, дома, дороги, пруд.

Весь мир словно оживал. Сине-голубое небо, на котором не было ни единого облачка, казался прозрачным отражением необъятной синевы и волшебным куполом безмятежной свободы.

Теплый осенний ветерок поднимал высоко в небо засохшие листья многовековых деревьев. Они кружились подобно снежинкам в морозную зимушку.

– Дима, почему ты все еще не рассказал отцу о нашем истинном походе в лес? Он же давным-давно нас раскусил! – прошептал Вова, глядя на папу, который что-то очень бурно рассказал Тане.

– Конечно, раскусил, – ответила я. – Он же мой папа. Он чувствует тоже, что и я. Но я буду строго следовать бабушкиным указаниями. Пока она была права во всем, что было написано в ее письме из прошлого.

– А вдруг…

– Нет, Вова, не будет не каких «вдруг», – перебил я друга. – Он такой же, как мы, хоть в это и трудно поверить. Он только кажется взрослым. На самом деле он такой же фантазер и мечтатель. Так что я уверен, что мой папа пойдет с нами на поиски Иллюзиона. Поверь мне!

– Но…

– Он точно пойдет. Не переживай.

– Я надеюсь, что ты прав. Я сам-то сомневаюсь в его существование, хотя мне всего двенадцать. Если бы мне было, как дяде Андрею я ни за что не поверил бы. Наверное.

– Он поверит. Тем более письмо написано бабушкиным почерком. Он всегда и во всем доверял ей. Он ее любил и ценил, – сказал я.

Тело прокрывалось мурашками от дивных воспоминаний, связанных с бабулей. Чтобы ни заплакать, как плаксивая девчонка, я решил рассказать Вовке об утреннем волшебном происшествии. Вова смотрел на меня завороженным взглядом:

– Ты думаешь, они приходили к тебе домой! Иллаи!?

– Да, я слышал шуршание. Они прятались, скрывались. Я уверен, они пришли за драгоценным амулетом, чтобы мы никогда не нашли дорогу в их мир.

– Но ведь твоей бабушке они доверяли. Почему они нам не доверяют? – возмутился Вова. – Мы же не злые и не опасные. Мы просто хотим с ними познакомиться! И все!

– Не знаю, Вова. Скорее всего, они бояться, что мы расскажем об их народе другим людям. А эти люди расскажут другим. И так далее. Цепочка за цыпочкой. И слухи дойдут до злых людей.

– Точно! – воскликнул Вова.

– Расскажите нам, о чем вы шепчитесь? – спросил отец.

– Да, расскажите-расскажите! – добавила Танечка.

– Так о своем, о женском. О чем же еще? – сказал Владимир.

– Понятно. Тогда мы вас не будем отвлекать, девочки. Продолжайте, – сострил отец.

– Девочки-девочки! – повторила Таня и звонко засмеялась.

– Молчи, козявка! – пригрозил сестре Вова.

– Как страшно! Бе-бе-бе! – Она показала ему язык.

Мы подошли к крутому обрыву, ведущему к пруду, на берегу которого безмятежно стояли рыбаки и две старенькие, пошарканные лодки.

– Ребята, постойте-ка пока здесь. Я сейчас приду. Нужно взять весла. Никуда не разбегайтесь.

– Хорошо, – ответили мы и уселись на пожелтевшую траву.

Через пять минут отец пришел с длинными веслами.

– Ну что в путь? – спросил отец, закурив сигарету.

– Конечно, – ответил я.

– Кто первый до лодки, тот и молодец, – закричал Володя.

– Тот будет плохим и не послушным мальчиком, который пойдет обратно домой, – сказал отец. – Здесь резкий обрыв. Можно упасть и не дай Бог пораниться. Я за вас отвечаю. Так что, дети, не торопитесь и спускайтесь как можно аккуратней. Галька с песком имею свойства скользить, особенно по скользкой траве. Таня, давай руку мы пойдем впереди.

– Нет, – возразил я. – Мы с Вовой пойдем первыми.

– И почему же? – спросил отец.

– Потому что нам необходимо обследовать спуск, чтобы удостовериться, что он безопасный. Мы не позволим, чтобы вы упали.

– Сообразительный хитрец. Значит, дерзайте! – ответил папа.

После нескольких напряженных минут спуска к пруду, мы вступили на влажный берег, окаймленный травой и галькой, и подошли к лодке, на дне которой лежали пластиковые бутылки.

Мы отплыли от городских берегов, окруженных вдалеке высокими зданиями, возвышающимися над землей, пронизывающими своими крышами голубое небо. Лодка рассекала воду, сверкающую от солнечных лучиков. Мы плыли к берегам девственной природы, где тишина и покой окутывали тело невидимым одеянием неподдельного счастья, где божественная красота и свежий воздух, без вездесущей гари и смога, помогали почувствовать уединение с природой, от которой мы с каждым годом все больше и больше отдаляемся.

Сейчас, когда я пишу эти строчки из моей больничной палаты, я вижу не то великолепное сине-голубое небо и яркое солнышко, а только бело-серую пелену смога, которая облицовывает весь необъятный небосвод. На улице тяжело дышать, все загазованно. Солнце я уже не видел пару месяцев, хотя сейчас июль месяц. Человек слишком поздно понял, какой урон он несет природе.

– Димка, ты не правильно гребешь веслами, – обратился Вова ко мне. Водные брызги взлетали вверх и словно военные бомбардировщики обстреливали пассажиров в лодке.

– Не учи меня, как надо грести. Я сам справлюсь, – обиженным и протестующим голосом ответил я. – Сам, наверное, не умеешь!

– Я-то как раз умею, в отличие от некоторых бывалых, – ехидничал Вова.

– Молчи в тряпочку!

– Так мальчики, пожалуйста, не спорьте! – сказал отец. – Дима, это что за выражения! Почему такая злоба к напарнику, который, между прочим, прав. Гребешь ты из вон рук плохо! Я уже с головы до ног мокрый!

– А почему он смеется надо мной!?

– А ты почему не прислушиваешься к его совету? – добавил отец.

– Опускай весла глубже в воду. И не торопись! – сказала юная Танечка, которая лежала на носу лодки, опустив в холодную воду руки, и глядела на безоблачное небо.

– Хорошо. Простите. Я просто сильно взволнован. Я второй раз управляю лодкой. Хотел произвести на вас впечатление.

– Да ничего, дружище. Бывает. Давай покажу как надо! – Вова сел на центральное место в лодке и крепко взялся за деревянные весла. – А теперь держитесь господа, сейчас мы будем взлетать от водной поверхности. Скорость будет бешенная, как у реактивной ракеты.