Планета Коктебель

Инструкция по употреблению

Как это вы пишете вдвоем? – чаще всего спрашивали у Ильфа и Петрова. Всенародно любимые труженики пера поначалу подробно объясняли, но когда этот вопрос прозвучал в сотый раз, послали вопрошающего в… в общем, элегантно отшутились.

Меня ни о чем не спрашивают, но чтобы в будущем никого никуда не посылать, расскажу сразу, как пишем мы с Лесей. Обычно, поддавшись на мои уговоры, она садится за компьютер и с неимоверной скоростью начинает цокать по клавишам (недаром в школе изучала машинопись). На мой вопрос, поспевает ли за движениями пальцев ее мысль, не задумываясь отвечает, что наукой пока не доказано существование мыслительного процесса у блондинок, а ее попросту прет!

Результат ее творческого порыва получаю уже через несколько минут. Несмотря на простой и понятный язык, читать тяжело из-за стенографической манеры изложения. Приходится разгребать нагромождение слов и междометий, продираясь сквозь частокол восклицательных знаков и скобок-смайликов. Разбросанные то там, то сям перлы, придающие пикантность и непосредственность повествованию, оставляю иногда в первозданном виде, правда, не сдержавшись, могу добавить и крепкое словечко от себя. Постепенно извлекаю из творческого хаоса факты и дополняю их собственными воспоминаниями. Непрерывный поток сознания переосмысливаю и облекаю в художественную форму, сдабривая легким сарказмом и самоиронией. Одним словом, начинаю умничать и выделываться, подбирая самые хитро… изысканные эпитеты, метафоры и прочие олицетворения. В порыве творческого экстаза меня частенько начинает нести: сложносочиненные предложения наскакивают на сложноподчиненные; от скобок, кавычек, тире и многоточий рябит в глазах; прямые и косвенные цитаты попадаются чуть ли не в каждом предложении; а комплименты становятся такими длиннющими и двусмысленными, что довести их до конца не представляется возможным, ибо… ибо. Затем начинается процесс самоочищения, когда предложения в полстраницы разбиваются на несколько коротких, убираются лишние определения и обстоятельства, а с ними и знаки препинания. Потом все это вычитывается, причесывается и превращается в повествование от лица Леси. От лица Рудольфа я творю самостоятельно и ни в чем себе не отказываю!

Для бешеной собаки двести верст не крюк!

Еще в детстве я поняла, что женщины бывают двух типов: просто женщины и принцессы, они же дамы, леди, мадемуазели. Принцессы не ходят по большому, они безумно красивы и производят неотразимое впечатление на мужчин (как они сами о себе думают). То, что о них думают «просто женщины», озвучивать не стану.

Эта история произошла несколько лет назад. Тогда еще Крым был наш, а не «крымнаш», и летом там было не протолкнуться. Не дожидаясь наступления сезона, мы решили выдвинуться в Коктебель перед майскими праздниками: погулять, попить вина и подышать целебным морским воздухом. Мы – это я с мужем, наша общая подруга Инна и ее взрослая дочь Даша со своим бойфрендом. Меня до сих пор терзают смутные сомнения: чьей все-таки подругой была Инна – моей или, больше, Рудольфа? Чтобы сильно не заморачиваться, мы считали ее «совместно нажитой».

Ехать решили двумя машинами, чтоб не испытывать лишних неудобств (среди нас были принцессы). Я с мужем отправилась на Тойоте Камри, а Инна с молодежью – на Шкоде. Чем меньше машина, тем больше людей туда набивается (закон Ньютона, по-моему). Обычно мы выезжаем чуть свет, но в тот раз присутствие в нашей компании принцесс не позволило выбраться из Харькова раньше восьми утра.

В последнее время муж завел привычку всячески меня опекать, если честно, просто нянчить! Но тем утром я проявила невиданную для блондинки предусмотрительность: перед выходом из квартиры поинтересовалась, какой из своих портмоне он намерен взять в поездку. Редкостная смекалка обнаружилась у меня не на пустом месте: оба его кошелька лежали на полке в коридоре. Получив в ответ что-то вроде «не женского это ума дело», я кротко опустила очи долу и больше свой ум понапрасну не напрягала… Интересно, а что в таких случаях отвечают принцессам?

Стартовали мы по скоростной дороге Харьков – Симферополь. Дорога томилась в ожидании ремонта и представляла собой нечто среднее между бетонкой аэродрома в разгар боевых действий и трассой фристайла. Пустое, широкое, с множеством трамплинов шоссе позволяло ехать быстро, но не долго. Даже комфортная подвеска Тойоты не спасала от резонанса подвеску моих внутренних органов. Где-то через сто километров мы решили съехать со скоростной дороги на обычную и посетить кустики. Рассредоточившись «мальчики – налево, девочки – направо», весело пожурчали и двинулись дальше.

На въезде в Красноград Рудольф вдруг припарковался. Поскольку только что пописали, я приготовилась к худшему: неужели приспичило? Но нет. Нервно пошарив по карманам, он выдавил из себя: «По-моему, я потерял кошелек». А в кошельке том была часть денег и, главное, документы на машину! Если бы это случилось со мной, то вынос тела произошел бы незамедлительно! Причем, вперед ногами и под траурную мантру о том, что с ним такого не могло бы случиться никогда! Но это так, лирика, а ехать дальше без документов мы не могли. Решили, что Шкода продолжит путешествие, а мы вернемся на место недавней остановки. Как мы его нашли в чистом поле, я не представляю, но это было именно то место: отыскались некоторые характерные артефакты. Правда, кроме артефактов, нам, юным следопытам, больше ничего на глаза не попалось.

Пришлось ехать обратно в Харьков к месту встречи экипажей перед стартом, но и там найти портмоне мы не смогли. Вернулись в квартиру и – бинго! – на полке в коридоре мирно покоятся оба кошелька! Тихо так лежат и посмеиваются над мужем. Я постаралась принять серьезное выражение лица и тут же прослушала лекцию о том, что это совершеннейшая случайность, и что с ним такого никогда не было, потому что не могло быть никогда, а всё случилось, возможно, из-за моего глупого вопроса утром.

«Наверное, принцессы в таких случаях обладают какой-то презумпцией невиновности», – мечтательно подумала я.

Но все хорошо, что хорошо кончается. И после небольшого прогревочного круга, со второй попытки мы все-таки добрались в Коктебель. Причем, всего на полчаса позже нашего передового отряда. А что? Для бешеной собаки двести верст не крюк!

Дай мне с дороги вдоволь напиться

Будь это семьсот или тысяча километров, но прибытие после долгой дороги за рулем к намеченной цели – это, я вам скажу, что-то! И неважно, куда ты прибыл: в Крым, Одессу или Карпаты, главное – в первый же вечер напиться! То есть заранее такой установки, конечно же, нет, но получается почему-то именно так. В первый вечер посещаются самые дорогие рестораны, тратится половина денег, отложенных на отдых, при этом дегустируется вся палитра местных алкогольных напитков. И когда через два дня приходишь в себя, то часто оказывается, что пора уже ехать домой. Поэтому, как водитель – водителю: чтобы отдых хоть немного оправдывал свое название, выделите на него чуть больше, чем три дня.

Из-за непредвиденного тура по «золотому кольцу» Харьковской области в Коктебель мы прибыли под вечер. Если б Леська не забила мне голову на выходе, и я не забыл портмоне, были бы к обеду. Следуя заветам великого комбинатора («в Берлине есть очень странный обычай – там едят так поздно, что нельзя понять, что это: ранний ужин или поздний обед!»), отобедать решили ближе к вечеру в «Зодиаке», самом дорогом ресторане коктебельской «ривьеры». Ну, так чтоб по-богатому!

Нас усадили в плетеные из ротанга кресла вокруг такого же ротангового столика со стеклянной столешницей. Все это богатство размещалось на бетонном пирсе, о который бились по-весеннему прохладные морские волны, время от времени обдавая нас капельками брызг. Дамам выдали пледы, мужчины рассчитывали «согреться» изнутри. Вынесли огромные тарелки, на которых по центру с трудом угадывались некие остатки салата. Видимо, это были целые порции, но их размер навевал грустные мысли о предстоящем голоде. Затем подали пару бутылок какого-то необычайно дорогого сухого вина и горячие блюда, по объему уступавшие даже «остаткам» салата, принесенного ранее. Ни насытиться, ни «согреться» нам не удалось.

Ничуть не удивившись ресторанному ценообразованию – чем меньше порции, тем больше счет, – мы приняли решение переместиться в менее пафосное место, в кафе «Камелот», где можно и поесть вкусно, и выпить крепко, а еще послушать старый добрый рок-н-ролл в живом исполнении. Вечер переставал быть томным. После сухого вина и изысканных блюд «Зодиака» мы, наконец, перешли к крепленым крымским винам, сытной солянке и шашлыкам – вот оно счастье! И чем быстрее пустели бутылки на нашем столе, тем полнее становилось наше счастье (диалектика Гегеля… или Канта? не помню, кто из них больше любил выпить). Слово за слово, но незаметно случилась полночь, и ребята посчитали, что план на первый день выполнен. Мой же счетчик в подобных случаях обычно не срабатывает, и душа требует продолжения банкета.

По дороге к месту дислокации я умудрился купить еще бутылку коньяка «Коктебель 11» и только по счастливой случайности не выпил ее в тот же вечер. Напугала меня крутая винтовая лестница, что вела на третий этаж к нашим номерам. Девочки в один голос уверяли, что подняться по ней я еще как-то смогу, но уже спуститься после коньяка – только головой вниз!

Наша веселая компания любителей ландшафтно-гастрономического туризма разместилась в двух номерах. Поселение проходило по гендерному признаку: Дашка с бойфрендом заняла небольшой двухместный номер, я с женой и подругой, аки султан, расположился в шикарном двухкомнатном люксе с отдельной кухней и большим санузлом. Номер тянул не меньше, чем на полторы звезды: в нем было холодно, мрачно, и в санузле вечно тек кран.

А вообще, размещение отдыхающих в Крыму – это отдельная песня! В этот раз по картинкам в интернете я забронировал удивительно недорогой – внимание! – замок у самого синего моря. Да, замок! Во всяком случае, так он выглядел на фотографиях. Да и где жить нашим принцессам, как не в замке? Правда, фотографии были сделаны со двора, а окна наших комнат выходили… нет, не на море и даже не на горы, а на глухую стену высотой в три этажа и на соседский курятник. Пол в номерах был покрыт кафельной плиткой, что вкупе с подслеповатыми окошками и промозглой весенней погодой превращало наше жилье в сырую каменную темницу… или в башню средневекового замка, где в заточении коротали свой век настоящие принцессы. В одном хозяин дома не соврал: до моря по прямой было действительно пятьдесят метров. А что еще нужно нашему туристу? Тем более в первый вечер, когда все женщины кажутся принцессами, а любая хижина – замком!

Уж если планировать, так ни в чем себе не отказывая!

Одни народы обитают в горах, другие проводят свою жизнь на берегу морей и океанов. Для взращенных на равнине советских людей Крым всегда казался какой-то иной планетой. Там все было другим, совсем не похожим на родной Усть-Пиздюйск: бескрайнее море, глубокое небо, пялящее солнце и, конечно же, горы. Горы, которые создавали неповторимый пейзаж Южного берега, и покорить которые мечтал любой уважающий себя турист. Не без гордости замечу, что еще студентом неоднократно взбирался на Демерджи под Алуштой, Ай-Петри в Мисхоре, на Сокол в районе Нового Света и множество других вершин. Не окученным ко времени нашего визита в Коктебель оставался только Карадаг. В советские времена он был заповедником, и туристов туда не пускали.

После первого вечера на курорте иной раз просыпаешься мертвым. Я в то утро проснулся на удивление живым и тут же вышел во двор нашего «замка». Вышел! А не скатился вниз головой, как пророчили мне накануне. Искать вдохновение для разработки грандиозных планов на отдых приходилось на открытой местности, так как вид из наших окон высоких чувств не возбуждал. Не возбуждал он и низких: кроме глухой кирпичной стены не было видно ничего. Ну разве что курятник… Курятник намекал на возможность неких межполовых отношений в нашей компании, но не с бодуна же!

Оглядевшись по сторонам, я с удовлетворением отметил, что скучать нам здесь не придется. Справа черной глыбой возвышался Карадаг. Вершина его была покрыта белыми облаками и манила к себе, как Михалыч Дулина красными труселями. Слева виднелась гора Волошина и, по сравнению с Карадагом, казалась легкой добычей даже для таких диванных туристов как мы. Мысленно заглянув за горизонт, я обнаружил там Судак с Генуэзской крепостью и Новый Свет с тремя «цветными» бухтами и замечательным ландшафтным заповедником. Не остались незамеченными также Щебетовка, родина выдержанного коньяка «Коктебель», и Солнечная Долина, где производят уникальные вина из местных сортов винограда. В общем, работы, как сказал бы Давид Гоцман, предстояло «за гланды».

Разработанный мною план туристических мероприятий был тут же доведен до широких масс общественности. Массы были представлены моей женой Лесей и нашей подругой Инной. Если учесть меня, то кворум присутствовал, несмотря на то, что Инкина Дашка (потому как принцесса) выйти из опочивальни к полудню еще не соизволила, а ее бойфренд, видимо, был занят тем, что «френдил» свою подругу. Хотя, вполне возможно, что просто спал. Массы, посвященные во все детали предстоящего им отдыха, выразили легкое неудовольствие большим объемом мероприятий и некоторое сомнение в том, что план будет выполнен в полном объеме.

– Ты нас что, совсем загонять хочешь? – возмутилась Инка.

– Может, в первые дни немного отдохнем? – скромно предложила Леся.

– Никаких первых дней! – заявил я безапелляционным тоном. – Дни у нас наперечет, поэтому сегодня будет время осмотреться и сориентироваться по обстановке, а с завтрашнего дня начинаем туристировать! Хотел еще добавить что-то вроде «командовать парадом буду я», но учитывая и без того шоковое состояние аудитории, решил снизойти и «милостиво повелевать соизволил». Бедные-несчастные, они даже не догадывались, что план будет, не только выполнен, но и перевыполнен. Причем, случится это не по моей воле, еще раз доказывая известную мудрость: строить планы – смешить бога.

К моему большому удивлению, первой на месте сориентировалась Дашка. После обеда прогуливаясь по набережной, она набрела на тетку, распространявшую билеты на конные прогулки в предгорьях Карадага. Вообще-то, в сезон по набережной Коктебеля нельзя пройти, не споткнувшись о какую-то очередную тетку, продающую «поебень-траву» или зазывающую на всевозможные экскурсии. Но до начала сезона таких теток надо еще поискать. Дашка нашла. Привела нас для проведения консультаций на месте. Инка и Леся дружно сказали: «Нет!». Из их блондинистых головок еще не выветрилось обсуждение масштабного плана предстоящего отдыха. А тут еще кони, на которых ни та, ни другая в жизни не сидели. Настаивать я не стал, но и отказываться от конной прогулки не собирался. Решено было взять три билета: для меня, Дашки и бойфренда. Эх, знали бы девочки, от чего они отказываются – отказались бы бесповоротно и бежали оттуда, не оглядываясь!

Две принцессы, художник и ангел

Залогом успеха любого мероприятия, будь-то туристическая поездка или военный переворот, является хорошо подобранный коллектив. Существуют даже специальные науки – конфликтология, психология, – помогающие комплектовать экипажи дальнего плавания, космические экспедиции и группы анонимных алкоголиков. При этом исследуется психологическая совместимость членов команды, их способность разрешать конфликты и пить наравне с другими. Что касается нашей компании, то была она достаточно сбитая, неплохо спитая и совсем неконфликтная. Мы стойко сносили все тяготы путешествия, никого не обвиняя в просчетах и ни на ком не срывая эмоций.

Закончив со вступительной частью, перейду к персональному обсуждению кандидатур. Начну с Дашки, двадцатилетней Инкиной доци. Была она девушкой умненькой, довольно начитанной и вместе с тем веселой и легкой в общении. Дашка могла похвастаться хорошей фигурой и длинными волосами изумительного каштанового оттенка. Ее милое личико с большими красивыми глазами то и дело расцветало очаровательной улыбкой. Такое очень удачное для девушек и соблазнительное для потенциальных женихов сочетание качеств привлекало к ней усиленное внимание мужчин. Одно в ней слегка настораживало: заходя в любое заведение общепита, она неизменно требовала меню, где находила и заказывала исключительно блюда «по-царски», в крайнем случае «по-княжески». Ну что тут сказать? Принцесса! Хотя от этого голова должна болеть скорее у будущего Дашкиного мужа – князя, по меньшей мере.

Дашка никого особо не напрягала (кроме случая с конной прогулкой) и служила исключительно украшением нашей компании, своеобразным элементом дизайна. Будь я немного моложе и намного богаче – тоже может быть очень даже, почему бы и нет? Но будучи по природе своей человеком консервативным, я обычно следую сентенции нашего первого президента: «Маємо те, що маємо».

Дашкин бойфренд был неглупым круглолицым добродушным мужчиной неопределенного возраста. Он был явно старше своей подруги, причем Инночка подозревала, что его возраст приближается к нашему, то есть к сорока. Род его занятий был также окутан туманом. Со слов Инночки, он занимался трейдингом на американских биржах. Некоторое время спустя я на своем опыте узнал, что значит быть трейдером, работающим на удалении. Бездельник – вот самый подходящий синоним этого занятия.

Бойфренд был увлеченным рассказчиком, которому явно нужны были свежие уши. Он частенько радовал нас всякими фантастическими историями из своей жизни, одну из которых я запомнил. Рассказ был о том, как он на купе BMW 325 за два с небольшим часа доехал из Коктебеля в Ялту и обратно. Дорогу эту я знал хорошо и, дабы не смущать рассказчика своими сомнениями, делал умное лицо и тихо ржал про себя (там общая дистанция под триста километров и в основном по горным серпантинам).

Кроме быстрых автомобилей бойфренд увлекался еще фотографией, причем серьезно так, с отягчающими обстоятельствами – таскал с собой зеркальную камеру с кучей сменных объективов. Именно ему мы обязаны самыми красивыми и профессиональными снимками нашей поездки. Кстати, как раз на почве фотографии Дашка с ним и познакомилась: она была моделью, а он фотохудожником. Обычно, такие истории заканчиваются одинаково, кроме тех случаев, когда художник гей. В нашем случае с ориентацией было все в порядке.

Инночка была женщиной разноплановой, я бы даже сказал, полифонической. В ней уживались абсолютно несовместимые качества, которые, соединяясь вместе, создавали вполне привлекательный образ. Была она доцентом университета, соответственно, женщиной неглупой, но умело это скрывала, притворяясь блондинкой. Роста была невысокого, при этом не уставала повторять, что маленькая собачка – всегда щенок. С виду она казалась мягкой и пушистой, но иногда показывала когти. Собрав волю в кулак, Инночка могла сделать «ха!» и разом отсечь всё, ставшее ненужным и обременительным в ее жизни, например, бросить мужа или порвать с любовником. Она могла пить наравне со мной, а после, когда я падал без чувств, ехала играть в казино. Напившись, она могла оставить меня ночевать у себя, но без каких-либо иллюзий на продолжение. Она считала, что дружить со мной, а значит, и с Лесей, ей будет гораздо выгоднее, чем играть в любовь с непонятными последствиями.

Дома у Инночки был идеальный порядок и пустой холодильник. Однажды летом на ее балконе я обнаружил новогоднюю елку. Не пугайтесь, елка была искусственной, но все же нарушала привычную пустоту балкона. На вопрос «почему?» ответила, что есть кладовка на лестничной клетке, но вынести лень. Она была одновременно умной и безрассудной, ласковой и хищной, хитрой и ленивой – одним словом, кошкой, которая гуляет сама по себе. А еще, как все кошки, Инночка была капризной. Но находясь в поездке под моим надзором и чутким руководством (а частично и на моем материальном обеспечении), сильно не покапризничаешь. Примером этому была одна история.

Жили мы в пятидесяти метрах от моря и в тридцати от ближайшего боулинга – неплохая дислокация для любителей побросать шары. В наш боулинг частенько наведывались жители Феодосии, для которых в радиусе двадцати километров ближайшим был именно он. Играли мы регулярно и даже пару раз участвовали в турнирах. Один из этих турниров к нашей радости выиграла Инночка, получив кубок и пару бутылок шампанского. Кубок был большой и в него поместились обе призовые бутылки, которые мы тут же и выпили. Так вот, готовясь к турниру, мы тренировали не только точность бросков, но и выносливость печени. Как известно, боулинг – это единственное место, где можно употреблять спиртное и думать, что занимаешься спортом. Леся потягивала пиво, мы же с Инкой обратили свой взор на более аристократические напитки. Изучив содержимое бара, я обнаружил дорогой коллекционный 25-летний коньяк «Кутузов» торговой марки «Коктебель». Подробнее о коньяках я как-нибудь потом расскажу, а сейчас замечу, что для себя любимого взял сто грамм «Кутузова», а Инке – тоже очень неплохой и совсем не дешевый «Коктебель 15». Несмотря на увлекательную тренировку, она сумела-таки заметить легкую разницу в цвете наших напитков:

– Это у тебя другой коньяк? А можно попробовать?

Попробовав, она произнесла фразу, полную трагизма и вселенской обиды:

– Ты что, меня дешевым коньяком поишь?!

Я был сражен. Как?! Каким образом человек, всю жизнь употребляющий трех-пятизвездочный суррогат, смог мгновенно отличить дорогой коньяк от «дешевого»? В голове вертелось три версии, объясняющие этот феномен. Либо у Инночки (принцессы) были благородные предки, и она на генном уровне помнит вкус изысканных французских напитков. Либо это магия выдержки раритетного 25-летнего коньяка. И все же наиболее вероятным объяснением было то, что Инночка меня таки неплохо знала!

О Лесе долго распространяться не буду: о жене, как говорится, или хорошо, или ничего (не подумайте плохого – жива-здорова). Самое удивительное, что ничего плохого я о ней и вспомнить-то не могу. Такого доброго, открытого, душевного, отзывчивого и бесхитростного человека надо еще поискать! Я нашел.

Почему-то вспомнился один забавный случай, произошедший во время отъезда жены на дачу. Дома у нас неожиданно организовался мальчишник. Совсем небольшой такой: из мальчишек был один я. Слегка расшалившись, мы перевернули стойку для цветов, разбив при этом один из вазонов. Наутро я вызвал Инку, и мы принялись заметать следы ночной вакханалии (к которой сама она отношения не имела). Для пересадки цветов я купил новый горшок, а уцелевшее блюдце от старого, как человек практичный, засунул в шкаф. К приезду жены квартира вновь приобрела непорочный вид. Месяца через три, наткнувшись в шкафу на лишнее блюдце, супруга слегка удивилась. Я тут же объяснил ей, что немного выпив, тоскуя по ней, я совершенно случайно задел стойку с цветами и случилось непоправимое. Но после, осознав всю тяжесть содеянного, сам навел порядок.

– Что, и цветы сам пересадил?

– Нет, с Инкой…

– Так это она здесь ночью была?

– Как ты могла такое подумать!

Узнав о роковой находке, Инка выдала историческую фразу:

– Да, Рудольф. Если у вас дома заведется кто-то посторонний, Леська это не сразу заметит.

Даже совестно иногда становится, когда понимаешь, что живешь с ангелом. Совестно, но очень приятно жить с ангелом, который варит борщи и стирает носки. Видимо, таков мой крест, и я готов его нести до конца!

«Ну не сволочь?» – прочитав, подумает Леся.

Что-то кони мне попались привередливые

Крым хорош в любое время года, но весной он просто бесподобен! В эту пору пробуждается от зимнего сна и расцветает уникальная крымская природа. Такого буйства красок и аромата свежей зелени, чарующих звуков леса и нежного прикосновения солнечных лучей в другое время года вам не увидеть, не услышать, не унюхать и не ощутить! И только пятое чувство человека – вкус, а точнее бесподобный вкус крымского вина, остается неизменным круглый год! Но об этом лучше расскажет Рудольф – большой винолюб и коньяковед. Я же вам поведаю о конях.

Наступило утро конной прогулки. Дашка, главная зачинщица этого мероприятия, сказалась больной (ну вы уже поняли – принцесса), и нам пришлось идти сдавать билеты взад. Но не тут-то было! Деньги обратно не возвращают, мотивируя это тем, что, мол, купили – катайтесь! А стоили билеты немало, как будто хозяева решили за раз отбить содержание всей конюшни в течение зимы. Делать нечего, пришлось ехать мне с мужем и Инночке, так как бойфренд тоже приболел, видимо, с Дашкой на брудершафт.

Группа любителей конных прогулок по предгорьям Карадага насчитывала человек десять. Нас привели в какой-то двор на окраине Коктебеля и каждому вывели лошадь. Это сейчас я понимаю, что лучше бы мне не хватило. Но в тот раз лошадей хватило всем, а другого раза больше не будет.