Записки бесхозного коммерсанта

Володя

Люди бывают разные. Одни рождены, чтобы всю жизнь вкалывать у станка, другие – воспевать души прекрасные порывы. Володя с самого рождения знал, что его место – у штурвала. Конкретно у какого, он еще себе не представлял, но желание возглавлять, руководить и направлять роднило его с большевистскими вождями. Как и его «вечно живой» тезка, Вова был мал ростом, плешив и застенчив в отношениях с женщинами, что никак не умаляло основных его достоинств: умение найти с собеседником общий язык и убедить его в том, что его, Володина, точка зрения является единственно правильной. Ну и еще эти добрые лучинки в уголках глаз…

Когда Володя подошел ко мне и сообщил, что более порядочного человека во всей телекомпании «Тонис» он не знает, я растаял. Правда, к моменту его «подхода» мы оба в «Тонисе» уже не работали. У него были сложные отношения с коллегами, акционерами какого-то недоакционированного общества, а у меня… у меня впереди была вся жизнь – и никаких проблем!

По специальности Володя был телеоператором, но по призванию – руководителем полетов. Он посчитал, что с таким порядочным и в то же время коммерчески грамотным компаньоном ему будет под силу многое. Я не возражал, ведь Вова излучал такую уверенность в завтрашнем дне, что казалось, любые проблемы – финансовые, политические и даже сексуально-половые – нам будут нипочем! Я это чувствовал. Правда, сексуально-половых проблем у меня не было, но все равно чувствовал, что нипочем!

Ну да ладно, секс это не главное, главное – взлететь. А для этого, по мнению Руководителя полетов, нашему тандему требовался… автомобиль. Должен же я возить шефа на деловые встречи с комфортом.

Когда речь зашла о выборе модели, я тонко намекнул, что всю жизнь мечтал о купе. В наших условиях его заменила бы восьмерка – единственная, не считая Запорожца, отечественная легковушка с двумя дверями. Но о двухдверке Володя даже слышать не хотел:

– А если вдруг случится что? То как с заднего сиденья будут выскакивать автоматчики и прикрывать нас?

Да, об автоматчиках я как-то не подумал… Но и ситуацию, в которую мы должны были вляпаться, чтоб нас прикрывали автоматчики, сразу представить себе не смог.

Мечты мечтами, но покупать пришлось то, что продавалось с дисконтом. А с дисконтом еще и в рассрочку можно было отовариться только у Рыжего, тем более он недавно «намутил» новую девятку для продажи.

Сложив в карман всё, что нажито непосильным трудом – все три штуки баксов, я пошел к Рыжему и буднично так получил ключи от новенькой машины. С условием, что выплачу остаток суммы в течение трех месяцев и, разумеется, под двенадцать процентов в месяц – такие тогда были ставки. Правда, было еще одно условие: если через три месяца я не рассчитаюсь, то машина переходит обратно к продавцу и все уплаченные деньги тоже.

– А если я через три месяца у тебя перекредитуюсь… процентов под пятнадцать, то как? – решил я расставить точки над ё.

Рыжий на минуту завис. По глазам было видно, что в нем борется пролетарская хватка (эх, отнять бы всё и сразу!) с коммерческим подходом (а ведь пятнадцать процентов на дороге не валяются). Но, судя по всему, ни та, ни другая концепция не перевесила (люблю я уравновешенных людей!) и он только смог сказать:

– Бери ключи и не умничай.

Инвестор

И вот на новенькой девятке мы помпезно подкатываем к офису нашего потенциального Инвестора, которого Володя знал лично. Инвестор, кстати говоря, передвигался на скромной Шкоде Фаворит, потому что продавал тогда именно Шкоды, а колотить понты ему было недосуг. Он был одним из тех порядочных бизнесменов, которые в девяностые годы с трудом вписывались в нашу систему (как будто сейчас что-то изменилось!). Через несколько лет харьковские менты не без помощи работающих под ними бандитов уничтожили все ростки честного конкурентного предпринимательства в городе и бизнес нашего Инвестора в том числе. На поверхность всплывало то, что обычно не тонет – их имена сегодня у всех на слуху…

Но хватит о грустном. Пока что мы на девятке, а Инвестор – один из лучших финансистов региона и ему для построения мощной финансово-промышленной группы необходима своя телекомпания, по крайней мере, рекламное агентство с возможностью производства собственной аудиовизуальной продукции. И тут наступает звездный час Руководителя полетов. Со всей присущей ему экспрессией, настойчиво и убедительно он доказывает, что лучших специалистов в деле создания продакшн-студии Инвестору не найти. Мы поставим комплектное оборудование, причем гораздо дешевле официальных дилеров, настроим и введем его в эксплуатацию, а после сможем на нем профессионально работать, производить ролики, рекламирующие многочисленные предприятия Инвестора и прочие его достижения в деле развития капитализма в Украине. Ну тут Инвестор и поплыл, а вы бы удержались? Тем более что большая часть сказанного была на самом деле правдой. В общем, ударили по рукам и приступили к делу.

У меня в Москве были знакомые, предлагавшие по сходной цене практически новое оборудование для видеомонтажа. С него и решили начать. Одна беда: будучи честным бизнесменом, наш Инвестор кэш под паркет не прятал и платил нам исключительно безналом, а дальше – как хотите. Мы, разумеется, хотели бы наличку, тем более что для Москвы купонный наш безнал был как луна над горизонтом: красиво, но не греет. Начали думать, как превратить его в у.е. Сегодня это обычная процедура, а тогда пришлось побегать, разыскивая посредников между нами и банком. В конце концов нашли. Банк этот, правда, вскоре лопнул (надеюсь, не из-за меня), но то было потом. А пока я шел по улице с неподъемным мешком купонов, удачно получившихся в процессе «превращения», и думал, что с ним делать дальше. Не стоять же самому на рынке, скупая бакс?

Решил отнести мешок к знакомым валютчикам, которые за сутки обещали превратить его в компактную зеленую «котлету». Поднявшись на восьмой этаж, попал в офис, где меня встретил приветливый, но очень занятой сотрудник Юра.

– Так, будем заносить тебя в электронную базу, – с порога сообщил он.

– Хоть не вперед ногами? – пошутил я.

Но отшутиться не удалось, правда, и занести оказалось не так-то просто. Дело в том, что фамилия у меня слишком распространенная и в базе у них такая уже была.

– Тогда пиши: Рудольф, – предложил я.

– О! Рудольфов у нас еще не было, – обрадовался Юра.

Вот так впервые в электронном виде появилось имя Рудольф, история возникновения которого довольно забавна. Еще в студенческие годы встречался я с одной девушкой. Сидела она как-то с подружками на кухне и весело щебетала о своём парне, называя его Рудиком. Услышав непривычное имя, ее мама всполошилась: она была родом из Западной Украины и настороженно относилась ко всяким там Рудикам. И вот зайдя в кухню, мама с порога выдала историческую фразу: «Який-такий Рудік? Ні, Рудольфів нам не треба!». С тех пор у меня и появилось второе имя – Рудольф. Так зовут меня друзья, так называется мой электронный адрес и аккаунт в соцсетях. Ну а девушку ту звали Лесей.

Так вот, наша первая финансовая операция закончилась успешно. В другой раз вышло не так гладко. Я бы даже сказал, совсем не гладко. А точнее, вообще не вышло. Один Гоблин посчитал, что ничего ему не будет, если он меня легонько кинет. Где-то на десятку баксов. И кинул-таки, надеясь на свою ментовскую крышу. Я подтянул Бандита, который популярно объяснил товарищу, что никакая крыша не спасает от случайного удара трубой по голове. Когда между высокими договаривающимися сторонами уже назревал консенсус, Руководитель полетов внезапно отозвал моего Бандита и подключил к вопросу своего «честного» оперативника… В природе, конечно, бывают белые вороны. И у нас, возможно, были когда-то честные оперативники, но Володин был, наверное, последним. Наше дело он так и не довел, поскольку ночью в парке заступился за девушку и получил в живот перо.

В общем, остались мы без десятки, но и Гоблину она, думаю, встала поперек горла (из-за меня у многих так бывало). Он и теперь еще живой и при случайной встрече смотрит искоса, низко голову наклоня, будто пытается угадать: я это, или не я?

Сингапур – город контрастов

Десяткой больше, десяткой меньше, а жизнь продолжалась и звала нас в дорогу. Не всё в Москве из техники удалось приобрести по сходным ценам. Вот тут-то Володя и примерил на себя роль настоящего Руководителя полетов. Не всех, правда, а только нашего конкретного полета в Сингапур, к которому мы принялись морально готовить Инвестора. Человек небедный и нежадный, Инвестор долго ломаться не стал и оплатил нам на двоих недельный тур. А когда выяснилось, что по-английски мы ни в зуб ногой и вынуждены взять с собой переводчицу, оплатил и ее.

Переводчица наша – это отдельная песня! Училась она в институте вместе с Лесей и параллельно занималась танцами. Потом уехала в Сингапур, где несколько лет преподавала в танцевальной школе, время от времени приезжая в Харьков. Тут я ее и поймал, предложив поработать нашим гидом-переводчиком. Сингапур она, конечно, знала. Как знала и то, что пить из мини-бара и звонить из номера – себе дороже. Но иногда переводила так… как бог на душу положит!

Сидим мы в отделе продаж сингапурского завода электроники. Два менеджера что-то втирают нам по-английски, ежесекундно косясь на грудь переводчицы (а там и правда было на что посмотреть, Памела Андерсон нервно курит в сторонке). Мы к переводчице:

– Ну что они? О чем вещают?

– А! Ничего интересного, я вам потом расскажу, – невозмутимо отвечает она.

За неделю пребывания в Сингапуре мы все-таки добились понимания от китайцев и заказали необходимое оборудование, которое Инвестор оплатил по Свифту. Но делу час – потехе время! До этого ни я, ни Вова за границей не были, и Сингапур произвел на нас невероятное впечатление! Фантастический, сказочный город! Не Нью-Йорк и не Стамбул, а именно Сингапур – настоящий город контрастов. Небоскребы из стекла и бетона еще соседствовали там с покосившимися хижинами первых английских колонистов, а гигантские торговые центры уже включали в себя IMAX-кинотеатры и рестораны с караоке барами, роскошные спа-салоны и бассейны под открытым небом. Правда, не было еще комплекса Marina Bay Sands – трех небоскребов, объединенных на уровне крыши бассейном в виде гигантского корабля, но знаменитый остров Сентоза уже был! Этот остров развлечений – подлинный рай на земле! с шикарными пляжами, головокружительными аттракционами, уникальным парком бабочек, океанариумом и садом орхидей.

Поражает в Сингапуре чистота, она там поистине безупречная! И не мудрено: за курение в неположенном месте или окурок, брошенный мимо урны – штраф пятьсот долларов (сейчас, говорят, уже тысяча). То же и с преступностью. Переводчица уверяла, что если ночью я оставлю где-то в городе свою видеокамеру, то утром найду ее на том же месте. Если честно, проверять не стал: Сингапур, конечно, сказочный город, но видеокамера у меня одна.

Интересно, что в Сингапуре тогда существовало четкое разделение людей по кастам: низшая – индусы, чуть выше – малайцы и на вершине пирамиды – китайцы. Белых людей там было немного и отношение к ним граничило с подобострастием, что не могло не тешить наше самолюбие. Однажды местный таксист поинтересовался, откуда мы. Сказали, что из Украины. Тот удивленно раскрыл глаза:

– А где это?

– В Европе! – гордо ответили мы.

– А, в Европе…– уважительно протянул таксист.

Правда, все это было еще до того, как Сингапур открыли для себя русские туристы.

Кстати, летели мы рейсом из Москвы сразу после октябрьских событий 1993 года. И вспомнились мне тогда сомнения Фёдора Михайловича: «Мы пережили татарское нашествие, потом двухвековое рабство и уж конечно потому, что то и другое нам пришлось по вкусу. Теперь дана свобода, и надо свободу перенести: сумеем ли? Так же ли по вкусу нам свобода окажется?»

Танки, расстрелявшие в октябре 93-го Белый дом, окончательно похоронили нарождавшуюся российскую демократию. Так и не прижилась свобода на одной шестой части суши, не принял свободу народ, в национальном характере которого рабство заложено уже на генном уровне. Страна двигалась назад к диктатуре, что за сотни лет стала уже привычной, пришедшейся по вкусу загадочной русской душе.

Таможня. Трагикомедия в четырех актах

Закупленное нами оборудование следовало отдельным грузом в Шереметьево. Оформлено оно было на нас как частных лиц и прибыло спустя две недели после нашего возвращения из Сингапура. Пришлось отправляться в Москву и растамаживать груз.

Несколько дней как на работу мы ездили в аэропорт, пока у доблестной таможни не нашлось для нас пяти минут свободного времени. Всё потому, что искусственно процесс мы не стимулировали.

К сотруднику таможни я попал глубокой ночью, когда ему совсем уж нечем было заняться и глаза его чуть не слипались ото сна.

– Ну что там у тебя? – без особого интереса спросил таможенник.

– Да так, по мелочи: пульт, монитор, два плейера, магнитофон, – прикинулся я нищим студентом.

На самом деле наше оборудование стоило приличных денег, и если бы пришлось платить по полной, мало нам не показалось бы.

– А видеомонитор это как? – теперь уже таможенник прикинулся бакланом.

– Это для контроля видеосигнала, что-то типа телевизора, только без тюнера, – честно признался я.

– Ага, – обрадовался мытарь, – на телевизоры у нас есть пошлина! А что за видеомагнитофон и плейеры? Что-то я таких моделей не встречал… Они почем вообще?

– Да это старые модели, – стал импровизировать я в расчете на расслабленное состояние собеседника, – прикупили по дешевке: магнитофон за двести баксов, а плейеры по сотне.

– Ладно, – сварился таможенник и, зевая, стал выписывать счет на оплату, – иди в кассу, а чек потом сюда принесешь.

Переполненный радостью, оттого что приговор вышел намного меньше ожидаемого, я медленно направился к кассе, стараясь не растревожить сон чиновника и не спугнуть удачу.

* * *

В другой раз с таможней довелось пересечься уже в Харькове и снова ночью. Вез я тогда с друзьями целую гору автомобильной акустики из Эмиратов. Не успели сойти с самолета, как подоспевший таможенник бодрым голосом сообщил:

– Верховная Рада приняла вчера закон об уплате частными лицами НДС в размере двадцати процентов на все ввозимые товары!

Мы так и осели. Денег на НДС у нас не было, а желания его платить – тем более. Наши попутчики, по существующей у челноков традиции, были пьяными вдрызг, поэтому осмыслить сказанное и испугаться толком не успели. А бравый таможенник тем временем продолжал:

– Закон будет опубликован сегодня в «Урядовом курьере» и вступит в силу с завтрашнего дня!

Опустившаяся было матка стала медленно возвращаться в исходное положение. А шутнику-таможеннику стоит отдать должное: паузу он выдержал как большой артист!

* * *

Очередная встреча с таможней вышла не такой веселой, но тоже приключилась ночью. Загрузив фуру продукцией Харьковской меховой фабрики, мы выехали вечером в сторону Москвы. Успешно прошли границу и таможенный переход, о чем я предварительно «договорился» с таможней, и двинули на Белгород. Не учел я только одного: в поселке Майский перед Белгородом есть такой мерзопакостный пост ГАИ, сотрудники которого неплохо разбираются в таможенных документах. На нем нас и тормознули.

– Доброй ночи! Что везем и как у нас дела с документами? – бодро начал разговор старший лейтенант, улыбаясь, словно кот, загнавший в угол мышь.

– Да вот шубки детские… и документы есть, – спокойно ответил я.

Гаишник на минуту погрузился в бумаги и, бегло просмотрев их, радостно заявил:

– А таможню вы как раз и не прошли! Давай заходи на пост – гостем будешь! Дорогим…

Я начал слегка волноваться. Дело в том, что содержимое фуры стоило… ну очень много денег, и только часть из них была моей, остальные взял под процент.

– А что не так? Таможня, штампы – всё на месте! – пытался возражать я голосом, полным оптимизма. Оптимизма онкобольного на поздней стадии.

В каморке старший лейтенант передал бумаги младшему, и тот их принялся внимательно изучать. Не дожидаясь моего вопроса «что будем делать?», старший сам на него ответил:

– Ну что, будем тебя арестовывать. За контрабанду. Вызывай группу из Белгорода! – приказал он младшему.

Тот принялся куда-то звонить и требовать опергруппу:

– Ну и что, что ночь? Нехуй спать на службе! Как это «нету»? Дежурную давай!

Не то чтобы я сильно испугался, но волнение мое немного усилилось.

– У меня есть двести долларов, – попытался направить разговор в конструктивное русло.

К моему удивлению гаишники громко рассмеялись. Показывая на свой погон, старший спросил:

– Пустое место видишь?

– Ну? – не въехал я.

– Там должна быть звездочка. Мне капитаном пора становиться, а ты о каких-то долларах толкуешь! Ну не смешно?

Чтобы как-то скоротать время и согреться лейтенанты стали пить чай, которым угостили и меня с водителем. Прошло минут двадцать.

– А за тебя, пожалуй, капитана могут дать…– мечтательно промолвил старший и тут же возмутился: – Да что ж они не едут?

От нечего делать стал меня расспрашивать:

– Так что, говоришь, шубки у тебя там детские? Небось, искусственные?

– Да что вы, мужики? Какие искусственные? Натуральные!

– А что, и на любой возраст есть? – заинтересовался гаишник.

– На любой! Даже женские есть, правда, только кроличьи.

– Твоей дочке сколько? – спросил старший у напарника.

– Восемь.

– А моей тринадцать… А ну, пойдем посмотрим – может, что понравится.

Оба гаишника забрались с фонарями в фуру и по-хозяйски принялись перебирать товар. Минут через десять вернулись на пост, причем не с пустыми руками. Судя по всему, менты остались довольны своими трофеями.

– А то «нечего носить, нечего носить»! Теперь будет «чего»! – озвучил старший свой разговор с семьей. Вдруг что-то вспомнив, обернулся к младшему: – Постой! Ты группу отменил?

– Нет…

– Быстро хватай трубу и отменяй! Понаедут сюда, еще делиться придется.

– А ты, – обратился он ко мне, – ноги в руки и давай!

Ну я и дал, да так, что до самой Москвы без остановок! Одна только мысль приятно будоражила сознание: а ведь те шубки, что гаишники себе забрали, стоили меньше двухсот долларов.

* * *

Ну и чтоб покончить с таможней (в хорошем смысле слова), расскажу еще один случай. Однажды зимним утром отправились мы с братом на девятке в Москву. Я ехал по «меховым» делам, а он вез заказчику пилотажную модель самолета собственного производства. В разобранном виде самолет занимал полмашины и сразу же привлек внимание таможни. Не получив ни сопроводительных документов, ни чаевых, таможня нас послала в… или, скорее, на… нет, все же за – за справкой в торгово-промышленную палату. Возвращаться в Харьков я не собирался и, развернув девятку, покатил искать окольные пути перехода границы. Они в то время еще были.

Вдоль железнодорожного полотна, по буеракам и заснеженным полям заехали в какой-то лес. Наш он или российский, было непонятно. Ситуация прояснилась метров через пятьсот, когда мы наткнулись на лежащее поперек дороги огромное бревно. Несмотря на раннее утро, на бревне сидело четверо Робин Гудов – без луков, зато с топорами за поясом. Лес оказался Шервудским. Благородные разбойники грабить нас не стали, видимо, посчитав недостаточно богатыми. Товара у нас не было, разве что самолет… О нем и завели дискуссию лесные братья.

– Сей аппарат в лесу нам не сгодится, – открыл дебаты партизан в распахнутом тулупе и свитере с портретом Че.

– Отчего ж не пригодится? Пригодится еще как! – горячился юный казачок.

– Пригодится… как той козе баян! – возразил ему лихой казак постарше.

– Ну вот что, мужики, – подвел черту под прениями батька-атаман, – прикинул я размер и вижу: не влезет этот планер ни в пизду, ни в красную армию!

Оставив самолет в покое, вольные стрелки объявили, что тут у них таможня и за проезд затребовали пошлину в рублях, впрочем, весьма умеренную.

– Ладно, – согласился я, косясь на топоры внушительных размеров, – пошлину заплачу. При условии, что уберете дерево с дороги и посадите ко мне в машину Сусанина. Пусть дорогу показывает.

– Идет, – промычали джентльмены удачи.

Работники ножа и топора из леса на поверку оказались намного сговорчивее романтиков с большой дороги – ментов и таможенников, бесстыдно обирающих народ.

Когда граница осталась далеко позади, молчавший до этого брат вдруг заговорил:

– Не понимаю, как ты занимаешься своим бизнесом? В самом неподходящем месте в любой момент может произойти все что угодно!

– Вот так и занимаюсь…

Финансовый штопор

Володя, получив в свое распоряжение профессиональную видеостудию, с энтузиазмом принялся за дело. Он рассчитывал, что мы и дальше будем работать вместе, создавать ролики для Инвестора и заниматься рекламным бизнесом. Но у меня прибыльность студии вызывала некоторые сомнения, а производство видеороликов было вообще делом темным и неосвоенным. К огорчению Вовы, я осваивать его не стал и переключился на другие коммерческие проекты.

А Володя… В политическом плане он был силен работать языком, но с экономикой не дружил вовсе, поэтому и взял меня к себе в компанию. Совместно заработанное мы с ним честно поделили, но дальше приходилось каждому отправляться в самостоятельный полет и руководить в нем лишь собой. Именно это больше всего и угнетало Руководителя полетов. Правда, выход он нашел довольно быстро: в течение месяца открыл фирму, снял офис и взял на работу нескольких человек. Только один из них, видеоинженер, был на зарплате у Инвестора, остальных же Вова оплачивал из собственного кармана. Пару раз я был у него в офисе и наблюдал эпическую картину, которую постараюсь описать.