- -
- 100%
- +
– Боже мой! Как хорошо вокруг! – воскликнул Денис, и сам не сознавая того, крепко обнял и прижал к себе Галю, она слегка вздрогнула, но не оттолкнула его.
Они долго ходили по полю, рвали цветы, обсуждали и говорили обо всем, что возникало в юных головах этой влюбленной пары. Денис давно хотел признаться Гале в любви, ее пленительный образ уже никогда не покидал его, но не хватала смелости, непонятная для него самого застенчивость, сковывала его мысли, терзала сердце. Возвращаясь домой, они решили идти через гору, спускаясь по ее крутому скалистому склону. Денис спрыгнул с большого камня вниз и протянул руку Гале.
– Прыгай, не бойся, я поймаю тебя. В следующее мгновение он ощутил, в своих объятьях, самое нежное, трогательно-беспомощное, для него бесценное существо. Он прижал к груди Галю и крепко, крепко поцеловал ее в горячие губы, ее лучистые глаза светились нежностью, озаренные внутренним светом.
– Я люблю тебя, Галя, люблю всей душой, без тебя я не могу жить. В ответ, Галя только сильнее прижималась к Денису, ее юное тело трепетало в сильных объятиях любимого человека. Наконец, она вымолвила:
– Я давно, давно люблю тебя, Денис, с первых же наших встреч. И опять в жарком поцелуе в единое целое слились эти два юных создания.
Его родители не удивились, когда он заявил им о том, что намерен жениться на Галине, они и сами хотели, чтобы их сын, наконец, определил свою судьбу,
перестал часто бегать в В-Кули. После окончания полевых работ, родители Дениса взяли с собой крестную мать сына и направились сватать дочь Рудаковых. Рудаковым Денис нравился, они одобряли выбор дочери, этот спокойный, выдержанный, обходительный парень был им по душе. Свадьбу решил сыграть после Пасхи.
Сравнивая с тем, как, обычно, устраивают свадьбы в деревне, свадьба Артемьевых была более скромной. На невесте было белое свадебное платье, которое выглядело на ней нежно и женственно. Гости восторгались красотой и природной грацией девушки, счастливая улыбка не сходила с лица влюбленной Галины, она держалась просто и естественно. Восхитительная улыбка не покидала Дениса, молодая красивая пара вызывала бурный восторг окружающих.
Этот брачный союз двух влюбленных молодых людей имел всеобщее одобрение, их родители были искренне счастливы. Взволнованный отец Гали пожелал новобрачным счастья в их семейной жизни, отдельно обратился к дочери.
– Дорогая Галя, ты вышла замуж за Дениса по любви, так будь же ему хорошей женой, хорошей матерью, хорошим другом, живи в полном согласии со своим избранником. Мир, да любовь вам, мои дорогие. Храни вас Господь.
Один за другим последовали поздравления, конечно, не обошлось и без «Горько».
На свадьбе присутствовали, главным образом родственники и ближайшие друзья Артемьевых и Рудаковых. После свадьбы молодые стали жить у родителей жениха, а когда появился первенец – Степа, они переехали в свой дом.
Проснулся Степан, когда в комнате уже было светло, бодрый и отдохнувший он быстро оделся, набросив полушубок на плечи, вышел на улицу. Игорь бросал сено лошадям и скоту, мать доила коров. Степану стало как-то неловко, что проспал, стал помогать брату, чистить дворы. Закончив с уборкой, войдя в дом, братья увидели, что завтрак уже на столе.
– Умывайтесь, молитесь, будем завтракать мои работнички, с ласковой улыбкой, взглянув на сыновей, – промолвила мать.
Проснулись и остальные дети, в доме сразу стало шумно, спорили кому первому пользовать умывальник. Умывальник представлял из себя простое устройство, цилиндрической формы сосуд прикреплялся к стене, внизу к нему впаивалась изогнутая трубка с краном. В сосуд заливалась вода и, открыв кран, вода лилась тонкой струйкой. Хотя под умывальником стоял большой таз, тем не менее, матери всегда приходилось протирать пол, очень уж азартно умывалась детвора.
Каждому налито по стакану молока, в сковороде яичница-глазунья, да поджаренные на масле ломти пшеничного хлеба. Покончив с едой Степан и Игорь пошли разгружать воза. Им предстояло не только разгрузить, но и помочь матери отнести молоко на завод, расположенный на окраине деревни, а затем начать пилить дрова.
Мелкими хлопьями падал снег, сквозь снеговую завесу с трудом пробивались солнечные лучи, ветру не было, но чувствовалось прохлада зимнего утра. Тупая пила медленно врезалась в древесину, вскоре младший брат стал уставать. Степан вспомнил, как умело оттачивал пилу дед и как она весело звенела, выбрасывая крупные опилки, сам он точить не брался, но горел желанием научиться.
– Давайте-ка я её снесу к плотнику Прокопию Елкину, он ее поточит, – сказала мать.
Прокопий охотно согласился выточить и сделать разводку, В корне отказался взять деньги за работу. Он очень рано овдовел и имел виды на красавицу Галину Тихоновну, но она его ухаживание не принимала, тем не менее, Прокопий не терял надежду и терпеливо ждал своего часа, стараясь проявить заботу и как то ей помочь.
По-другому зазвенела пила и к обеду один воз был испилен, а после обеда дрова накололи и сложили в поленницу. А между делом нужно было еще напоить скот и лошадей, прибрать в ограде и раздать новую порцию сена.
Прилежно и старательно Степан продолжал учение, Михаил Сергеевич проходил с ним программу за два года. Так как Степан учился заочно, то предстоящей весной он должен поехать на экзамены в город, а не сдавать в николаевской школе, такова была воля инспектора всех русских школ А. А. Вагиной. В городе Якэши, с начала сороковых прошлого столетия была открыта Полная Средняя Русская Школа. Многие преподаватели имели солидный опыт, они работали еще в дореволюционной России. Первый директор гимназии С. А. Таскин, затем, Кобылкин, Куклин, Вагина.
Михаил Пушков, окончив десять классов с золотой медалью в городе Харбине, продолжать дальше учение он не имел возможности. В семье были еще брат и сестренка, оба младше его. Мать, Валентина Петровна работала преподавателем в школе, но ее заработка не хватало, Михаил вынужден был искать работу.
Отец Михаила ни в каких организациях не состоял, тем более никогда не работал у японцев, попал под арест вместе с другими, которых чекисты пригласили на собрание для обсуждения методов стабилизации создавшейся обстановки, после военных событий. Более ста приглашенных на собрание, никто из них домой не вернулся, все попытки родственников узнать о их судьбе, натыкались на единственный ответ.
– Разберутся, если не виновны, отпустят.
Но, этого не произошло, люди, как в воду канули. Много лет спустя станет известно,
что все они оказались в советских концлагерях, некоторые из них там и сгинули.
Семья Пушковых тяжело переживала надвинувшуюся на них беду, они еще долго будут обращаться в разные инстанции, делая запросы, но никто и никогда не давал им определенного ответа на вопрос, что произошло с их отцами и мужьями.
Михаил устроился в механическую мастерскую учеником, заработок был не велик, но все же была, хотя и небольшая, но помощь матери. Он еще поменял несколько работ, пока ему, двадцатилетнему парню не поступило заманчивое предложение работать преподавателем математики в семилетней школе поселка Николаевка, он дал на это свое согласие, несмотря на то, что это было очень далеко от Харбина. В поселке только что открыли семилетку, добавив еще три класса, а поэтому шел набор преподавателей.
Трудно было привыкать к деревенскому образу жизни, человеку, который кроме своего города никуда не выезжал и нигде не бывал. Как сказано у Тургенева в рассказе Муму, «…ко всему привыкает человек…», так и Михаил Сергеевич привык к новой обстановке. В силу своего скромного, обходительного и выдержанного характера, быстро вошел в контакт с преподавателями, а затем и с родителями, а для учеников он вскоре стал непреложным авторитетом. Михаил Сергеевич часто жертвовал своим отдыхом, подтягивая отстающих учеников, занимаясь с ними дополнительно вечерами, к тому же вел регулярные занятия со Степаном.
Сам, являясь хорошим спортсменом, он открывает в школе спортивные секции, при этом еще занимается изысканием средства для приобретения необходимого инвентаря. Михаил Сергеевич был выше среднего роста, стройный, широкоплечий, светловолосый, с правильными чертами лица, особенно выделялись его большие голубые глаза. Не одна девушка задерживала свой взгляд, встречаясь с ним, но у него просто не хватало времени, чтобы обратить на кого-то серьезное внимание. Если устраивались танцы, то он неизменно приходил со своей коллегой, молоденькой учительницей Татьяной Петровной Бигаевой.
Жил Михаил Сергеевич в помещении, которое находилось на склоне горы тут же при школе. Занимал небольшую комнату, она единственным своим окном выходила в открытое пространство речной долины, вдоль которой голубой лентой, зигзагами протекала горная река, сверху из окна была видна и часть поверхности озера. Вечерами, в полном окружении тишины, глядя в окно, он подолгу любовался этим чудесным видом, и цепью высоких гор, темнеющих в дали, и ночным звездным небом, вглядываясь в загадочную глубь небесной вышины, и на мерное колыхание листьев, росшей под окном кудрявой березы.
Время от времени его вечерний покой нарушала общительная и словоохотливая средних лет женщина, «тетя» Варя, по совместительству она прибиралась и в его комнате, являясь уборщицей школьных помещений. Иногда, проявляя любезность, она для него готовила пищу, но большей частью ее готовил он сам. У Варвары Семеновны муж был увезен, детей у них не было, ей хотелось общением скрасить свое одиночество. Однажды, для Михаила Сергеевича эта сформировавшаяся спокойная жизненная идиллия слегка нарушилась.
Четыре просторные деревенские улицы пересекались двумя широкими переулками. Первый переулок считался центральной улицей и проходил по самой середине деревни, на углу второй улицы и переулка располагался продовольственный магазин и торговое отделение. В лучшие времена здесь можно было купить любой товар широкого потребления, тут же располагалась почта.
Через дорогу от магазина находилась китайская лавка старика Ла – вана, в ней же находился и небольшой ресторанчик (в народе его звали-забегаловка) с китайской кухней. Наконец, на углу третьей улицы в большом помещении располагалась поселковая канцелярия и молодежный клуб. Несколько в стороне, от центра бойко торговала бакалейная лавка, в ней можно было купить разные редкие вина и крепкие напитки. Хозяин её, предприимчивый китаец Сюй-ян-чен торговал даже запасными сельскохозяйственными частями. Рядом с магазином, между первой и второй улицей, находилась пустынная площадь, освободившаяся после того, как молочный завод был перенесен в другое место. Эту площадь использовала молодежь для разных развлекательных игр, также место стало центром встреч, гулянок.
В праздничные дни, или в свободное от работы время на площади собиралось множество людей, каждый находил применение своим способностям. Молодежь играла в волейбол, лапту, городки, устраивала состязание в беге, в борьбе, очень популярную среди монгол, в такие дни они съезжались к магазину за покупками. Около лавки, прямо против дверей, старшее поколение с большим азартом катало бабки, иногда по серьезным деньгам.
В деревне были еще несколько китайских семей, одни из них сажали огороды, снабжая всю деревню овощами, другие занимались сельским хозяйством, переняв у русских опыт ведения сельского хозяйства. У одного из них, Василия (так его назвали русские) было солидное хозяйство, породистые коровы, хорошие кони, сотни две баран. Когда-то у него была всего лишь небольшая торговая лавчонка, где можно было купить: нитки, иголки, гребешки, ленточки, наперстки, мыло и. т. п. Тогда он для всех был Васькой-китайцем, а лет через десять его стали уважительно называли Василием.
После военных событий 1945 года все русские школы перешли на программу советских школ, естественно произошла почти полная замена старых учебников. Началось перевоспитание преподавателей, им устраивали лекции по истории коммунистической партии, основам ленинизма, а главное шла проверка, усвоен, или нет ими данный материал. Выдавали советские паспорта, вернее вид на жительство, но так как первоначально желающих стать подданными СССР было не так много, в городах стали запугивать, что они будут ограничены в правах и, что их не будут брать на работу.
Появилось множество современной литературы, красочных журналов, а главное в русские поселки часто стали привозить кинопередвижки, показывались фильмы о войне, о колхозной жизни, гигантском строительстве фабрик, заводов, городов. Все это магически влияло на молодежь, лишь в немногих семьях шла разъяснительная работа, с указанием на явное пропагандистское содержание большинства этих кинопрокатов.
В школах стали создаваться молодежные кружки. На первой стадии детей, вступивших в организацию, называли юнаками (юные активисты), а в подростковом возрасте членами ССМ (союз советской молодежь). Идеологическое воспитание настолько сильно влияло на молодые умы, что когда умер И. Сталин многие активисты сильно скорбели и неутешно плакали горькими слезами. Когда же они оказались в Советском Союзе в 1954 году, то были свидетелями того, как русский народ проклинал Сталина за его многие злодеяния.
Поэтому, когда под давлением советского правительства в 1949 году китайские власти решили провести показательную коллективизацию в русских поселках, эти активисты проявили себя во всей своей красе, к ним примкнули неудачники, лентяи, пьяницы, картежники. Как не странно, среди активистов оказались некоторые дети арестованных и увезенных в СССР. После лишения хозяина-кормильца, многие хозяйства стали разоряться, в таких семьях жить становилось все труднее и труднее, нужда заставляла жен увезенных вступать в колхозы. Выживали самостоятельно только те, кого поддерживали родственники.
Китайцев этот эксперимент не коснулся и, когда власти увидели, как катастрофически снижается поголовье скота в русских колхозных хозяйствах, после девятимесячного их существования, колхозы было приказано распустить. И только через десять лет прошла полная коллективизация в Поднебесной.
Тем не менее, колхозы нанесли ущерб крестьянам, особенно пострадали поселки Трехречья. К тому же, после окончания военных действий тысяча девятьсот сорок пятого года, огромные стада скота, гурты овец, табуны лошадей погонщики гнали, через границу, на территорию Советского союза. Все это было пожертвовано на Красную армию жителями Трехречья и других районов. Случалось многократно, во время перегона, попадались на пути скот, бараны, лошади жителей поселков, перегонщики включали и их в общую массу. Но самый чувствительный удар по Трехречью все же был нанесен тогда, когда тысячи людей, молодых и здоровых были арестованы и депортированы в СССР. После таких потрясений, жители Трехречья никогда уже полностью не оправятся.
Вновь восстановить свои хозяйства до предвоенного уровня, у жителей Трехречья не было возможности, исчезли заработки, нарушился товарообмен, упали цены на весь сельскохозяйственный продукт, обесценился скот, лошади. За короткий срок облик этого, когда то цветущего края сильно изменился, многие стали покидать насиженные места и разъезжаться по городам и станциям.
Открытие целины, можно сказать, было для большого числа трехреченцев единственным выходом из того, весьма трудного положения, в котором они оказались после всех этих событий, им буквально приходилось выживать, некоторые искали работу в городах, но не всегда ее там находили.
Гораздо в лучшем положении оказались русские поселки на территории Хулунбуирского хошуна, находящихся ближе к железной дороге, здесь коллективизация шла вяло, монгольские власти не особенно поощряли это метод ведения хозяйства. Поэтому на жизненном уровне людей, в этом районе, все эти преобразования особенно не отразились. Благодаря местным властям, в некоторых поселках вообще не было попыток создавать колхозы.
В сознании монгол, этого свободолюбивого, вольного народа никак не укладывалось, как это можно всех объединить в одно целое и в руководство назначить выборного человека. Поэтому и в дальнейшем, монголы дольше всех сопротивлялись всеобщей коллективизации.
Зима в этом году была особенно холодная, в начале декабря почти не было снега, только во второй половине месяца начались снежные метели, повсюду намело огромные сугробы, розовым инеем покрылись деревья С начала января, на некоторое время установилась хорошая, безветренная погода, и если иногда и выпадал снег, то мелкими хлопьями.
В первый день Рождества Христова, после церкви каждая семья садилась за стол, «разговляться», все происходило торжественно и чинно. Рождество, удивительное время года, в этот день каждый старается в большей степени подарить чувства любви и добра своему ближнему, пожелать счастья и радости в эти светлые дни великого праздника. Для детей устанавливали елку, обычно украшали её после богослужения рано утром (когда малые дети еще спали) это делалось в тех семьях, где еще строго соблюдались установленные правила. Но, часто можно было наблюдать, когда во многих домах это делалось уже до всенощной службы.
Украшали елку доступными для того времени игрушками, а большей частью это были самодельные красочные изделия, которые изготовляли изобретательные русские женщины. Для детей обязательно готовились подарки и размещались под елкой, поэтому Рождественское утро было особенно радостным для малышей, проснувшись они бежали к ней, каждый находил там свой мешочек, и тут же выяснял его содержимое. В основном это были сладости, орехи, а кое у кого даже обновка, приготовленная к празднику.
За праздничным столом находилась и семья Артемьевых, Здесь тоже готовились к празднику, стряпали пельмени, делали котлеты, голубцы, зажаривали окорок, не говоря уже о сладких тортах и булочках. Как не скромен был семейный бюджет Артемьевых, к этому большому празднику Рождества Христова готовились основательно. Радовалась, любуясь своим детьми Галина Тихоновна, они ее сокровище, они ее счастье! Смотрела восторженно, как ее дети, особенно малые, радовались подаркам под елочкой, которые она для них подготовляла в течение года.
В этом году на празднике у Артемьевых присутствовал Михаил Сергеевич, вдали от родных ему было приятно провести этот праздничный день в кругу хорошей, дружной семьи.
Галина Тихоновна не хотела говорить о своей Денисе в этот день, чтобы не расстраивать детей, но о нем напомнил Степан, он думал о нем постоянно, минуты расставания с отцом, никогда не исчезали из его памяти.
– Где же сейчас наш папа и, что с ним, жив ли он, – с грустью промолвил Степан
– Жив, жив он, мои родные. Я верю, что мы скоро с ним встретимся, – успокаивая детей, ответила мать.
Говоря это, она сама с трудом верила, что встреча когда – либо произойдет и от этой мысли сердце ее сжимала жгучая боль. Остаток обеда прошел в безмолвии, каждый мысленно вспоминал тот день, когда они в последний раз видели отца. Младшие Ирина и Илья, не имели даже представление о своем отце, они видели его только на фотокарточке. Когда отца арестовали Ире было два года, а Илье несколько месяцев.
Михаил Сергеевич понимал, что никакие слова сочувствия не помогут и не отвлекут от нахлынувшего воспоминания об отце и муже. Поблагодарив за оказанное ему внимание, он еще раз поздравил со Светлым праздником Рождества Христова и ушел.
У кого была возможность и желание, то те праздновали по несколько дней. Было принято, утром отдавать «визиты», визитеры ходили главным образом по своим родственникам, но также посещали и особо уважаемых ими людей. Обычно «визит» длился не долго, заключался он, главным образом, в поздравлении с праздником, хозяева же, со своей стороны предлагали угощение, через десять, пятнадцать минут, гость отправлялся дальше. Бывало «визитерили» по два —три человека, но тогда уже в последние дома заходили, весьма навеселе, нередко с песнями.
Несколько семей создавали «компанию», в основном это были родственники и ходили друг к другу из дома в дом. К концу дня повсюду были слышны громкие голоса, песни, звуки гармошки.
Днем дети и подростки катались на санках с горы, или по зеркальной глади застывшего озера. Молодежь также группировалась, после того, как «компания взрослых» направлялась в другой дом, молодые парни и девушки занимали освободившиеся места, молодые хозяйки угощали своих гостей. Так было издавна заведено, еще в Забайкалье в русских деревнях.
Также соблюдался христианский обычай, когда священник обходил дома верующих, «славил Христа», в сопровождении небольшого хора, желая всем здравия и благоденствия.
До 1945 года, празднование Нового Года проходило по старому стилю, то есть, четырнадцатого января. Кроме того на святках принято было гадать, петь колядки (песни), рядиться в разные причудливые одежды, это были пережитки прошлого, еще сохранившиеся языческие традиции, «полюбившиеся» христианам. Позднее, колядки изменили свое направление стали исполняться духовные песнопения, прославляя Родившегося Христа (славили).
Для молодежи в деревнях, святки это бурный период их самодеятельности. Ряженая молодежь, щеголяя своими красочными костюмами ходила по улицам, заходила в дома, если кто их впускал, бывало и озорничала, но, в рамках дозволенного. То затащат сани на крышу бани, то санями улицу перегородят, то дрова перенесут с одного места на другое, да и мало ли чего еще придумают. Откуда это «озорство» взялось, вряд – ли кто скажет с уверенностью, но такое «действо» проходило из года в год только в святочные дни, до будущих гуляний эти причуды давали пищу для разговоров и шуток.
В поселке Николаевка был такой случай. Трое подростков, нацепив на длинный шест пустую деревянную бочку, другой конец пытались воткнуть в широкую щель, образовавшуюся в земле в следствие сильных морозов. Ночь была звездная, морозная, поселок полностью еще не замер, то там, то тут слышались голоса, да где-то в конце улицы пели девушки.
Как не старались ребята исполнить свой замысел, ничего не получалось, не хватало силенок. Как раз мимо проходил Дмитрий Иванович Тараканов, в настроении, в меру пьяненький. Шел не спеша, насвистывая веселую мелодию. Тут он увидел ребят.
– Ну, что, ребята помочь вам?
– Помоги, дяденька.
Наконец, совместными усилиями, бочка на длинном шесте была воздвигнута на видном месте. Довольные ребята поблагодарили Дмитрия Ивановича за помощь, тот тоже был рад тому, что помог ребятам и радостный двинулся дальше уже напевая песенку.
Но, утром следующего дня у него было другое настроение, разгневанный прибежал к одному из «компаньонов».
– Вы, что, хулиганье натворили? Зачем мою бочку на шест подняли? Да, я вас… -кричал Дмитрий Иванович.
– Дяденька, дак вы сами, нам помогали, помните? – робко напомнил ему мальчишка. Смолк Дмитрий Иванович, сказать больше нечего.
– Ну, тогда помогите хоть снять…
Над этим еще долго в народе смеялись.
Степан усердно готовился к экзаменам, Михаил Сергеевич уделял много для него времени, помогая ему усвоить предметы, ему очень хотелось, чтобы этот умный, старательный паренек получил образование.
В личной жизни Михаила Сергеевича стали происходить перемены, пока он сам еще полностью не осознал, что с ним происходит на самом деле. Он руководил седьмым классом, где было одиннадцать учеников, из них пять девушек. Он чувствовал повышенное внимание к себе, некоторых из них, при встрече одаряли они его яркими улыбками. Не обращая на это внимание, он игнорировал их чары и строже относился к ним. Однажды, в начале урока, Михаил Сергеевич попросил учебник, чтобы взглянуть, что дальше по теме. Когда он раскрыл учебник, между страницами была вложена записка: «Сегодня меня не спрашивайте, я не приготовила урок». Он на какое – то время даже растерялся и не мог понять, что это значит.
После занятий, он попросил одну из девушек задержаться.
– Елена Яковлева, если для тебя непонятно задание по геометрии, почему ты не сказала мне об этом еще вчера, -спросил он.
– Я считала, что мне все понятно.
– Давай разберемся в чем дело, – говорит Михаил Сергеевич.
– Хорошо, чуть смутившись, – ответила Елена.
Они не долго капались в сложной теореме, Михаил Сергеевич был удивлен как быстро Елена смогла разобраться во всем.
– Если будет, что не понятно, обращайся.
– Хорошо. До свидания.
Михаилу Сергеевичу казалось, что это простой, заурядный случай, но когда это же самое повторилось несколько дней спустя, а затем опять, он начал сердиться. Задержав Елену после занятий, он со всей строгостью сказал ей, что все это пора прекратить.
– Больше этого не будет, – заверила она своего учителя.
Некоторое время все шло, как обычно. Но однажды опять Михаил Сергеевич обнаружил записку: «Сегодня меня спросите, я выучила урок». Он проигнорировал просьбу Елены, а она после занятий, даже не взглянув на него, ушла не попрощавшись. Он терялся в догадках и был озадачен, в чем же он был не прав, он даже не подумал о том, что девушка этим хочет обратить на себя его внимание.