- -
- 100%
- +
К тому же и сам Закон «Об обязательном страховании в растениеводстве» оказался далеко не совершенным. Те аграрии, на чьих землях степень риска была минимальной, недоумевали, почему им не могут по этой причине уменьшить страховую премию. Получается, что за их счёт решили поддерживать зоны рискованного земледелия. Когда эту «благотворительность» совершают из общего, государственного кармана, особых претензий никто не предъявляет, но если в эту «аномальную дыру» проваливается частный капитал, тут возникают вопросы. Закон «Об обязательном страховании в растениеводстве» ответа на них не даёт. Потому деревенские и не горят желанием создавать, как они думают, благополучие страховым компаниям. В Костанайской области, например, на начало 2007 года около 600 тыс. га посевных площадей так и остались незастрахованными. Это примерно 15% от всех засеянных полей в прошлом году. И хотя наш регион по объёму этого вида страхования считается одним из благополучных, сей факт не опровергает наличие прохладного к нему отношения. Даже несмотря на то, что по итогам сезона 2006 года уже более чем 20-ти хозяйствам, пострадавшим от негативных природных явлений, страховые компании выплатили в общей сложности 86,5 млн. тенге. Так ведь и страховые премии, которые 3037 хозяйств нашего региона перечислили на счета страховщиков в прошлом году, превысили 330 млн. тенге.
Требуется координатор
Тем не менее, от необходимости аккумулировать средства на «чёрный» день никуда не деться. Но одному хозяйству это делать явно не под силу, и почему бы по такому случаю не объединяться? До последнего времени у сельчан была лишь одна форма – заключать договор обязательного страхования со страховыми компаниями. Но Закон «О взаимном страховании» дает возможность субъектам хозяйственной деятельности самим создавать общества взаимного страхования. В них они могут установить такие правила, которые их бы самих устраивали, и собранные ими средства не уходили неизвестно куда, а тратились на поддержку друг друга в трудные времена. Казалось бы, выигрыш для сельчан налицо, но не пошло пока дело. По информации департамента сельского хозяйства Костанайской области, сельхозотделы районных акиматов проводили с директорами ТОО и руководителями крестьянских хозяйств разъяснительную работу по этому закону. На том всё и кончилось. Почему?
Юрист АО «Зерновая страховая компания» Юрий Калюжный в 2005-м году активно работал по заключению договоров страхования в растениеводстве. Главной причиной, позволившей тогда сдвинуть дело с мёртвой точки, он называет наступательную позицию всех структур Министерства сельского хозяйства и явную заинтересованность страховых компаний. Что касается создания обществ взаимного страхования, которые бы занимались этим же видом страхования, то Минсельхоз пока занимает явно пассивную позицию. Но ведь учитывая, как у нас трудно начинается любое новое дело, без координатора здесь тоже не обойтись. К тому же страховые компании, которые специализируются на обязательном страховании в растениеводстве, явно не заинтересованы в появлении конкурентов, и наверняка они будут бороться за своих клиентов. Можно ожидать, что созданием для них лучших условий. А разве не этого хотели бы аграрии?
Пока «без взаимности»
Правда, тот же Калюжный в деятельности обществ взаимного страхования увидел и некоторые подводные камни. Его простейшие расчеты показали, что если даже страховые компании сегодня пока не имеют достаточных средств для страховых выплат на случай широкомасштабной засухи, то общества взаимного страхования и подавно неспособны это сделать. Получается, что страхование в данном случае становится лишь формальным актом.
В ответ на это вполне разумное предостережение можно ответить: подобного рода негативные проявления природы – национальное бедствие, при котором должны включаться другие механизмы спасения. Что же касается локальных проблем, то члены общества взаимного страхования, объединившись в каком-то районе нашей области, на основе многолетнего опыта сами могут определить степень риска и соответствующий размер страховых премий, накопление которых может реально помочь пострадавшим. Всё-таки главное здесь то, что если денег не хватит даже на небольшие страховые выплаты, то винить кроме себя некого. Может, по этой причине сельчане и не хотят сегодня брать на себя ещё и эту обузу? В отличие от страхования в растениеводстве, которое объявлено обязательным, создание обществ взаимного страхования – дело сугубо добровольное. А значит, ещё прицениться надо к этой идее. Но кто-то же должен начать первым. Вопрос только в том: кто именно?
«Наша газета», 25.01.2007
Расширение круга
На прошлой неделе Министерство юстиции зарегистрировало Объединённую социал-демократическую партию Казахстана (ОСДПК). Учитывая, что это общественное объединение представляло себя в качестве оппозиционного, некоторые аналитики предрекали процедуре его официального признания затяжной характер. Правда, их смущал тот факт, что свой организационный съезд ОСДПК беспрепятственно провела в самом большом зале южной столицы, да ещё и без явного присмотра полиции. К тому же её лидера Жармахана Туякбая вместе с акжоловцем Алиханом Байменовым сам Президент страны посчитал возможным принять в своей резиденции и провести с ними продолжительную беседу. Чем не знаки благосклонности со стороны власти? Тем не менее, судя по реакции Туякбая, которую мы наблюдали на экранах телевизоров, известие о государственной регистрации ОСДПК для него оказалось неожиданным.
Политическая система в Казахстане устроена так, что факт официального признания какой-либо оппозиционной партии становится знаковым событием. Оно отражает какие-то изменения в верхних эшелонах власти. Что нового появилось на этот раз? Или у нас ничего не меняется, и «объединённые» социал-демократы – всего лишь очередной проект политтехнологов президентской администрации? Дескать, надо же как-то спускать пар накопившегося напряжения в отношениях между различными элитами в обществе. Судя по тому, что Минюст затягивает с регистрацией других оппозиционеров – Народной партии «Алга!», – такой вывод как раз и напрашивается.
Чем кончится история с «Алгой», пока можно только гадать, но она, скорее, подтверждает вывод, что ничего радикального в изменении системы политического управления у нас не происходит. Власть по- прежнему пытается контролировать все процессы в этой сфере.
В принципе, когда общество переживает сложные преобразования, граждан должно устраивать планомерное, поэтапное реформирование. Но вся беда в том, что в нашем случае радикальные изменения были связаны с распределением национального богатства между частными лицами, и управление этим процессом неизбежно пошло в интересах небольшой группы. Что и породило впоследствии острые противоречия между этими людьми и другими претендентами на свою долю. Если говорить о широких народных массах, то им достались только крохи в виде приватизированных квартир и ничего не стоящих ПИКов, поэтому они стали лишь «подсобным материалом» для политиков. Власть использовала их для придания видимости собственной легитимности, а неудовлетворённая элита, перейдя в оппозицию, пыталась опорой на массы войти в органы политического управления.
Будет ли оппозиция, придя к власти, способна учитывать интересы всех слоев, пока неизвестно, но другой организованной силы у нас нет. В связи с этим не очень понятны предпринимаемые попытки некоторых экспертов найти в Казахстане какую-то идеальную оппозицию, отвечающую «мировым стандартам». У нас оппоненты существующей власти вынуждены искать поддержку своим политическим притязаниям у народа в условиях, когда их противники располагают огромными ресурсами, которые умело используются для удержания всех рычагов управления. В том числе и для удовлетворения материальных интересов той самой группы, которая получила от приватизации самые «жирные» куски. Поэтому для казахстанцев самое главное – то, что оппозиция, какая бы она ни была, уже состоялась как факт. И судя по тому, что власть перешла от риторики к реальным действиям по реализации социальных программ, она уже создаёт для правящей элиты реальную угрозу потери командных высот. То обстоятельство, что достигается это в большей степени не усиленной работой среди населения, а неизбежным будущим уходом с поста главы государства Нурсултана Назарбаева (неважно, когда это произойдет), ничего не меняет. Оно лишь подталкивает г-на Назарбаева использовать по максимуму имеющиеся возможности для подготовки благоприятной почвы легитимной передачи власти своему преемнику. К этой перспективе его толкает уже не только беспокойство за судьбу своего дела и личную безопасность в будущем, но и экономические интересы тех самых групп, которые «кормились» от его правления. Ситуация сегодня такова, что у него нет другого выхода, кроме как только расширить этот самый круг. В сфере политики – за счёт так называемых «вменяемых» оппозиционеров и предоставления большей самостоятельности региональным органам власти, в экономике – дать что-то ощутимое среднему бизнесу. Именно от действий в этом направлении и будет зависеть, насколько быстро политика в Казахстане перейдёт от системы сдержек и противовесов, регулиру мой лично Назарбаевым, к той, которая уравновешивается свободным проявлением интересов всех слоёв общества.
«Наша газета», 01.02.2007
Ценовой каравай
Давно замечено, что как только наше правительство заявляет об очередном повышении заработной платы бюджетникам или пенсий старикам, так жди роста цен и тарифов на коммунальные услуги. На первый взгляд, и удорожание хлебобулочных изделий, которое наблюдается в костанайских магазинах с начала нового года, из той же «оперы». Но так ли это на самом деле?
Чтобы проверить эту версию, я отправился в ближайший продовольственный магазин. На прилавке стоимость хлеба от 28 до 40 тенге. Спрашиваю у продавца: «Есть ли разница в цене, которая была в декабре прошлого года, и теперь?» Ответ: «От «Иволги» к нам привозят по той же цене, а вот ТОО «Триада» и хлебозавод теперь предлагают на 1-2 тенге дороже». Причины пекари объясняют тем, что «сейчас всё дорожает».
Хлебозавод
– Начиная с осени прошлого года, костанайские мельницы начали поднимать цену на муку, – рассказывает директор хлебозавода Галина Беседа. – Мы тогда продавали свой формовой хлеб по 26 тенге, но цену решили пока не повышать. Рассчитывали, что потери из-за удорожания муки сможем восстановить увеличением реализации своей продукции. Думали, если у других производителей хлеб стал дороже, то наш в магазинах будут покупать больше. Но из этого ничего не получилось. Пришлось в середине января добавить 2 тенге. Иначе у нас будут убытки.
Действительно, калькуляция затрат на производство одной булки хлеба весом 0,6 кг показывает, что при себестоимости ее производства 26,48 тенге на покупку муки уходит более половины – 14,07 (цена муки – 30 тенге за 1 кг), других необходимых компонентов – 5,15 и энергоресурсов – 3,57 тенге. Поэтому, безусловно, на стоимость выпеченного хлеба
главным образом влияют колебания цены на муку.
Что касается возможности выигрывать на рынке хлебобулочных изделий за счет низкой цены, то в разговоре с директором хлебозавода выяснились любопытные детали. Оказывается, некоторые пекарни предлагают магазинам формовой хлеб по 25 тенге, но торговцы устанавливают ту же цену, по которой аналогичную продукцию продаёт им хлебозавод. В результате «навар» у них получается больший именно от тех хлебопёков, которые предлагают им хлеб дешевле. Потому и заказывают у них продукции больше, невольно приучая, таким образом, покупателей к хлебу вполне определённого производителя.
Конкурировать при помощи улучшения качества в таких условиях, по мнению директора хлебозавода, очень трудно. Тем более что этот показатель для них обязательно оборачивается удорожанием.
– Чтобы сохранить настоящую заводскую технологию производства хлеба, которая в хлебопекарнях не соблюдается, мы вынуждены дополнительно содержать 27 работников, – продолжает Галина Беседа. – То, что хлеб не крошится, когда его режут, дольше хранится и в нём нет различных современных добавок, которые могут создать проблемы для здоровья, обеспечивают именно эти люди. Конкуренция у нас огромная, но мы всё равно надеемся, что именно за счёт своей технологии сможем найти достаточное количество потребителей.
Мощности хлебозавода рассчитаны на выпуск 75 000 булок в сутки. Сейчас он производит 6000-7000. Даже тот фактор, что магазины стали брать меньше его продукции, привёл к тому, что хлебозавод вынужден расширять сеть торговых партнёров, и теперь его продукцию доставляют не 7 автомобилей, а 12. А это опять же расходы, которые грузом ложатся на себестоимость хлеба.
Невольно напрашивается вывод, что если в этой цепочке цену булки хлеба определяет главным образом стоимость муки, то конкуренция среди хлебопёков если и сдерживает её дальнейший рост, то лишь в ущерб качеству.
Мельница
Логика нашего исследования привела к производителям муки. Знакомый мне предприниматель, который давно уже успешно занимается этим бизнесом, на условиях анонимности согласился на откровенный разговор.
Ещё в сентябре свою первосортную муку он продавал по 22 тенге за килограмм. Сейчас – по 28-30. Причина в том, что стоимость зерна подскочила с 13 000 тенге до 18 000 за тонну. Если говорить о затратах, то на закуп и переработку тонны зерна у него сейчас уходит около 20 000 тенге, из них примерно 3000 (20-30%) составляют расходы на энергоносители, зарплату работникам, налоги и другие виды. Остальные (около 80%) связаны с покупкой пшеницы. Выход готовой продукции с тонны зерна второго класса у него получается такой: 680 кг муки первого сорта, 40-50 – второго, 200-220 – отрубей. После её реализации рентабельность выходит не более 15%.
При таком экономическом раскладе обвинять, что он «задирает» цену на муку, язык не поворачивается. Или его специалисты плохо ориентируются в зерновом рынке и не ищут пшеницу подешевле?
– Несколько лет назад где-нибудь в глубинке можно было найти крестьян, готовых продать зерно по любой цене, – говорит мой собеседник. – Сейчас все они хорошо информированы и делать этого не станут. К тому же и количество мельниц в нашей области увеличилось. Они в общей сложности производят около миллиона тонн муки.
По его словам, мучной рынок в Костанайской области переполнен настолько, что более половины своей продукции он отправляет в соседние республики.
Выходит так, что крестьяне в росте цен на хлеб оказались крайними? Дескать, они воспользовались благоприятной обстановкой на зерновом рынке в соседних с Казахстаном странах и «погнали» туда пшеницу по высоким ценам. И кто в этих условиях станет продавать её дешевле костанайским мельникам? А если там цены подскочат до $250 за тонну, как это было несколько лет назад? Нам тоже нужно будет ждать двойного роста стоимости булки хлеба? С такой перспективой надо смириться или можно найти какой-то выход?
Строго говоря, теперешний рост на 2 тенге сам по себе вроде бы по карману потребителя сильно не бьёт. Если кто-то и ощущает его на себе, так это бедные слои населения. Но они-то как раз и более возбудимы. К тому же в нашем обществе выработалось особое отношение к цене на хлеб. Она стала своего рода индикатором материального благополучия народа. И с этим надо считаться. Что и делают местные органы власти, которые пытаются предпринимать какие-то меры, чтобы сдерживать скачки цен в этой сфере. Вот только какие способы они могут использовать? Обращаться к совести предпринимателей? Чаще напоминать им об их социальной ответственности? Или есть какие-то экономические рычаги, которые могут гораздо эффективнее решать эту проблему?
Кластер
Когда я спросил мнение директора хлебозавода, почему в некоторых костанайских пекарнях хлеб получается дешевле, она среди прочих причин назвала кластерный подход, который используется крупными фирмами. Речь идёт о том, что в цепочке от производства зерна и до выхода булки хлеба из печи задействованы предприятия, объединённые в холдинг.
Директор ТОО «Агроцентр-Статус» Марат Айтказин начинал с установки мельницы. Потом пришла идея: а почему бы самому не сеять пшеницу, перерабатывать её на своей мельнице и дальше «пропускать» опять же через свои пекарню и магазины. С 2000 года эта цепочка заработала. Сегодня булка формового хлеба весом 650 г в его магазинах стоит 25 тенге. Оправдывает ли себя такой подход финансово?
– На выращивание одной тонны зерна у нас уходит $60-70, – делится своими расчётами Айтказин. – Мука в пекарню приходит по 15-20 тенге за килограмм. Доход, который я получаю после продажи хлеба, полученного из муки с этой тонны, получается $200.
Он сожалеет, что из всего урожая только 20% уходит на выпечку хлеба. Но больше не позволяет насыщенность местного рынка хлебобулочными изделиями. Остальное он в среднем по $100 уже вынужден был продать (сейчас цена на зерно доходит до $135) – надо рассчитываться с долгами.
При подготовке этого материала приходилось встречать и скептическое отношение к такому подходу. И тоже с соответствующими расчетами. Очевидно, всё нужно рассматривать отдельно в каждом конкретном случае. Потому что условия могут быть разные. Начиная с плодородия полей и заканчивая состоянием рынка по сбыту хлеба населению.
«Наша газета», 01.02.2007
Тропой победителя
Так уж у нас повелось, что если журналисты, освещающие зарубежную поездку главы Казахстана, много внимания уделяют вещам малозначимым, считай, что ничего выдающегося там не произошло. Во время недавнего визита Нурсултана Назарбаева в Германию нас пытались сразить «удивительной» новостью. Оказывается, на стенах Рейхстага до сих пор сохранилась надпись, которую в мае 45-го сделал доселе никому не знакомый воин из Казахстана. Так бы и остался он в забвении, если б не собрался с визитом в тамошние места высокопоставленный представитель его Родины, обретшей «в муках» собственную государственность. Теперь вот говорят, что дано указание разыскать родственников солдата, 62 года назад дошедшего до логова немецкого фашизма. Правда, впопыхах не объяснили, зачем. То ли передать им лавры победителя, то ли просто посмотреть на них. Мол, как живут, то да сё…
Наверное, это будет очень красивое и трогательное зрелище, когда под прицелом телекамер глава государства встретится с потомками человека, который своим автографом дал понять всему миру, что и малые народы, затерянные в бескрайних степях Средней Азии, могут тоже совершать великие дела. Однако невольно возникает вопрос: почему о нем не вспомнили раньше? И тут же напрашивается ответ: так не ко времени же было! Вот теперь другое дело – в самый раз подоспел момент, когда, вспомнив о воине-победителе, можно намекнуть и о президенте- победителе. Разве сия историческая параллель не впечатляет? Когда ещё представится такая возможность журналистам заявить, что Нурсултан Назарбаев во время посещения Рейхстага шёл «дорогой победителей». Разумеется, говоря о победителях, имели в том числе и того самого казахстанца, ну, а думали о ком в это время? Не зря же глава нашего государства, подводя итоги визита, с удовлетворением отметил, что если раньше в Европе о существовании Казахстана лишь знали, то теперь «с нами и считаются».
Правда, особых заслуг перед человечеством наша страна ещё не имеет, но сегодня это и необязательно. Достаточно иметь богатые недра. В былые времена Европа с нами сильно бы не церемонилась – послали бы в прикаспийский регион экспедиционный корпус вооружённых до зубов парней и спокойно бы качали оттуда чёрное золото. На благо пославшей их в эти дикие края родной Отчизны. Сегодня времена другие. Для того чтобы более 80% добываемой в Казахстане нефти полилось в цистерны иностранных транснациональных корпораций, оказалось достаточным послать во дворец его правителей одного «нормального пацана» в лице
«консультанта» Джеймса Гиффена. И всё сделано, как говорил один из героев «Бриллиантовой руки», «без шума и пыли».
Для политиков данное обстоятельство особой роли не играет. Они люди прагматичные, поэтому Президент Назарбаев, встречаясь с представителями немецких деловых кругов, напомнил им об энергетических благах, которые их страна получает, и задал вполне конкретный вопрос: «А что Казахстан от этого будет иметь?» Все присутствующие были прекрасно осведомлены, что у нас нет своих каналов доставки нефтепродуктов на мировые рынки, что мы не можем вольно распоряжаться и большинством продукта, который у нас добывается, однако, они не могли не учитывать и другое, куда более важное обстоятельство – углеводороды физически находятся в недрах Казахстана. Это означает, что вполне возможно кто-то в этой стране однажды может захотеть использовать эту реальность в своих корыстных интересах. После того как Украина перекрывала подачу российского газа в Западную Европу, там хорошо прочувствовали все «прелести» энергетического шантажа. Поэтому там так важно теперь найти альтернативные источники. О том, что Казахстан в этом смысле заслуживает интереса, депутаты Европарламента открыто заявили ещё год назад.
Вот и вся цена тому, что с нами начали «считаться». В таком случае широкая дорога победителей, по которой в свое время с Востока пришли освободители Европы, превращается в маленькую тропу, которую отвели лидеру нашей страны, дающей свет и тепло западной части евразийского континента. Если считать себя в таком случае победителями, то мы так далеко пойдём. Мало того что наша отечественная экономика подсела на
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.