Чистый фронт

Глава 4.

Владислава выдернуло из тяжёлого, рваного сна резкое, болезненное сжатие плеча. Над ним стоял Виктор. В полумраке перекрытой щели его лица почти не было видно, но пальцы Ключа держали намертво, исключая любую суету.

— Влад, подъём. В темпе, — выдохнул Виктор прямо в ухо. — Забирай все вещи и на общий сбор.

Байт на автомате упаковал спальник, схватил рюкзак, автомат и выполз наружу. Вокруг стояла звенящая, неестественная утренняя тишина. Над самым горизонтом проступила тонкая, бледная полоска предрассветных сумерек. Ни далёких артиллерийских раскатов, ни навязчивого зуда дронов в вышине. Полный штиль.

В изломе траншеи уже стоял Крон. Рядом Дантист затягивал ремни на походных носилках, где лежал бледный, обколотый нефопамом Толик. Каток, опираясь на автомат и припадая на забинтованную ногу, молча ждал команд.

— Ключ, ты уверен? — тихо, но жёстко спросил Крон, всматриваясь в лицо Виктора. — Вокруг ни звука. «Шпиль» за самовольный уход с точки нас под трибунал пустит. Трамплин наполовину уже готов.

— Уходим, Костя, — Виктор говорил ровно, но в его голосе звенел холодный металл. — Нас срисовали. Срисовали чисто, прямо сейчас по нам наводят пакеты. Времени — три минуты, максимум пять.

Крон не колебался ни секунды. Владислав ждал вопросов, тактических споров, но командир просто коротко кивнул. Этот слепой кредит доверия пугал сильнее любого обстрела.

— Антон? — коротко спросил Крон, глядя на Ключа.

— Забираем. Должны успеть, — отрезал Виктор.

— Седой, хватай матрас со Спринтом, понесём вместе. — Крон привычно раздавал приказы. — Дантист, Байт — на носилки с Толей. Толик, не спорь, ты еле на ногах держишься. Ключ, подстрахуй Катка. Выходим из окопов.

Владислав подхватил задние ручки носилок, Дантист — передние. Внутри Байт кипел от бессильной досады. Они всю ночь лопатили эту липкую глину, рвали жилы, таскали вёдра с суглинком в овраг, маскировали бруствер. В «трамплин» было влито столько физического ресурса, и теперь всё это нужно бросить просто потому, что Ключу что-то там показалось в утренней тишине? Это ломало любую логику.

— Куда? Назад по усам? — хрипло спросил Дантист, перехватывая носилки.

Виктор замер на мгновение, как будто прислушиваясь, но тут же выскочил наверх, прямо на открытую кромку поля.

— Времени нет. Ломимся по прямой через подлесок. Игнорируйте кусты, бегом! Триста метров прямо до ложбины!

Это было безумие. Выйти из укрытия на открытое пространство в непосредственной близости от окраины города — значит подставиться под прямое наблюдение. Но Седой с Кроном уже бежали, согнувшись, волоча тяжёлый спальник с телом Антона. За ними, прихрамывая, но с приличной скоростью, нёсся Каток.

Ключ двигался невероятно экономно и быстро, словно заранее знал каждый кочковатый выступ на этом поле.

Владислав и Юрка рванули следом. Носилки с раненым Толиком швыряло из стороны в сторону. Тяжёлая броня сковывала движения, каска съезжала на глаза, берцы скользили по утренней росе. Хрип лёгких заглушал все звуки. Сорок девять лет, грыжа — всё испарилось в одну секунду, заменённое чистым, диким адреналином выживания. Теперь Владислав не видел ничего, кроме носилок и спины бегущего впереди Дантиста.

Они успели пробежать метров двести пятьдесят, когда небо позади них словно с треском разорвали надвое, корёжа и сминая остатки тишины.

— В ложбину, плашмя! — пытаясь перекричать нарастающий грохот, скомандовал Ключ.

Последние десятки метров все практически летели, спиной ощущая нависшую угрозу. Бойцы скатились со склона, шлёпнувшись на дно заросшей травой низины. Носилки с Толиком больно ударили Владислава по колену, но он даже не заметил. Рощу, которую они покинули несколько минут назад, накрыл сплошной, оглушительный ад.

Удары ложились плотно, один за другим, сливаясь в единый, непрерывный гул. Тяжёлые снаряды в щепки разносили редкие осины, вбивая остатки глубоко в суглинок, перепахивали выкопанные ими траншеи и усы, превращая плоды ночного труда в дымящиеся воронки. Земля под Владиславом подпрыгивала, как бешеная мембрана. Ему показалось, что воздух стал серым, с привкусом тротиловой горечи. Обстрел шёл по площади — методичный, основательный снос квадрата. Они успели. Опоздай они на минуту — и всё отделение осталось бы лежать в тех окопах навсегда.

Владислав лежал, уткнувшись лицом в траву, и чувствовал, как внутри взрывается его собственный мозг. Логика программиста давала сбой. Это не могло быть совпадением. Вероятность угадать точечный налёт в моменты абсолютной предрассветной тишины стремилась к абсолютному нулю. Ключ знал. Знал с точностью до минуты.

Он повернул голову. Рядом, прижимая к земле спальник с телом Антона, лежал Седой. Саныч тяжело дышал, его старая каска была густо залеплена суглинком.

— Саныч! — заорал ему в ухо Владислав, перекрикивая очередной грохот разрыва. — Саныч, слышишь?! Откуда он знал?! Вокруг же тишина была!

Седой покосился на него, сплюнул вязкую слюну.

— У Ключа... — выкрикнул Саныч, когда грохот на секунду стих, — у него это не первый раз, Байт! Ему б позывной на «Радар» поменять. Он прилёты кожей, сука, чует. Хрен знает как. Скажи спасибо, что живой!

Владислава как разрядом мгновенно прошили мысли: если он ходячий радар, то почему он вчера Антона не увёл?! Почему Спринт «двухсотый», если Ключ всё видит?!

Один из снарядов лёг совсем близко, со свистом осколками срезало куст над их головами. Сейчас не время задавать такие вопросы.

Спустя несколько минут грохот так же внезапно оборвался. Роща позади них горела, исходя густым дымом.

— Всё, снялись! Птицы пошли! — раздался сбоку голос Виктора. — Двигаемся за мной. Дистанция пять метров. Ползком по дну ложбины, наверх не соваться.

Владислав поднял голову и увидел, как высоко над перепаханным полем, качаясь на ветру, начали разворачиваться серые силуэты разведывательных квадрокоптеров противника. Они зависали, расширяя радиус обзора, фиксируя результаты удара. Маскироваться было нечем, тепловизоры дронов видели любое теплокровное тело сквозь редкую траву. Но Виктор уже полз впереди, за ним остальные.

И тут Владислав заметил странное. Движения Ключа ломали любую линейную логику тактического отхода. Вместо того чтобы ходко бежать по глубокому дну ложбины назад к базе, Виктор вёл их рваным, абсурдным зигзагом. Он заставлял группу замереть без движения прямо посреди глубокой грязной лужи. Затем, вопреки здравому смыслу, требовал сделать резкий, изнурительный бросок через открытую поляну, где их должен был заметить любой оператор.

Но прилётов не было. Небо молчало.

Владислав, тяжело подтягивая носилки с Туристом, вдруг отчётливо понял: Виктор не просто бежал. Он каким-то непостижимым образом видел незримую сетку координат. Ключ точно рассчитывал углы наклона чужих камер, мёртвые зоны врага, зоны перекрытия оптики и траектории движения. Он вёл отделение сквозь невидимый цифровой лабиринт, безошибочно нащупывая слепые контуры в небесной системе слежения.

Ещё немного покружив над полем, коптеры нехотя, по одному, стали возвращаться назад. Опасность миновала.

Глава 5.

«Шпиль» встретил их запахом дизельной гари, сырых опилок и спасительной серостью палаточного лагеря. На базе суета штурма затихала, сменяясь бытовой рутиной.

Катка медики взвода забрали сразу в блиндаж-медпункт. Осколок засел неглубоко в мягких тканях голени, кость была цела. Николай только глухо матерился, досадуя, что выбывает из группы на целых две недели. С Толиком всё было серьёзнее. Дантист лично помог погрузить носилки в кузов санитарной «буханки» — парня отправляли в госпиталь Новороссийска, впереди его ждали ампутация, военно-врачебная комиссия и увольнение. Больше он не боец. То, что осталось от Антона-Спринта, упакованное в плотный чёрный пластик, служба 200 готовила к отправке в Ростов-на-Дону и далее родственникам.

Крон, даже не отмывшись от грязи, сел за колченогий стол заполнять журнал расхода БК. Почти сразу в блиндаж зашел связной из штаба батальона.

— Крон, заполнишь журнал — загляни к ротному. После вас трамплин разнесли в щепки, у него куча вопросов, — бросил связной. — Ключ, учёные приехали, тебя профессор в КУНГе ждёт прямо сейчас.

Виктор молча кивнул, поправил автомат и вышел вслед за связным. Владислав проводил его долгим взглядом. Профессор? Какое отношение гражданские учёные имеют к штурмовику? Одна загадка наслаивалась на другую.

Спустя полчаса Байт сидел на краю деревянных нар в их жилом блиндаже. Дантист методично, с привычной аккуратностью обрабатывал перекисью содранные ладони.

— Юр, — тихо спросил Владислав. — А что за Профессор в КУНГе? Ключ у нас что, на особом счету в штабе?

Дантист на секунду остановил марлевый тампон, покосился на закрытую дверь блиндажа и снова принялся за работу.

— Да хрен его знает, Влад. Засекречено там всё в ноль. — Дантист понизил голос до шёпота. — Ключ ведь три месяца назад из части вообще пропал. Ни в госпиталях не числился, ни на полигонах. Нам сказали — в командировке. Вернулся через месяц какой-то... замороженный, что ли. Страх потерял напрочь. Парни рассказывали, он в первом же выходе под минами такое вытворял. И всегда сухим из воды выходил.

Дантист выбросил грязную марлю в обрезанную пластиковую канистру и полез за чистым бинтом.

— А когда он вернулся, эти головастики, по слухам, они из какого-то закрытого НИИ, привезли с собой три тяжёлых ящика. Смонтировали за штабом мачты, навесили на них какое-то оборудование. Наши связисты к ним даже подходить боятся — говорят, это ретрансляторы какие-то экспериментальные, мощность излучения дикая. Ради прикола попробовали точно частоту определить и не смогли. Прикинь? Это спецы-то. С тех пор учёные пару раз в месяц приезжают, что-то калибруют, да с Ключом общаются. Короче, Байт, не лезь ты в это. Там большая наука с большими погонами крутится, нам целее быть. Помоги лучше узел завязать, и давай я твои царапины обработаю.

Владислав промолчал. Странные ретрансляторы, Профессор, выжженная роща и безумный зигзаг по полю, спасший им жизнь. Части пазла никак не желали собираться воедино.

Глубокая ночь выдавила из блиндажа последние звуки. Юрка давно сопел на соседних нарах, Владислав лежал с открытыми глазами, пытаясь в кромешной темноте разглядеть бревенчатый накат потолка. Уснуть не получалось. Мозг, перегретый адреналином, в попытке осмыслить происходящее крутил бесконечный цикл рваных мыслей. В довершение всего почудилось, что правая кисть начала мелко, противно подрагивать. Состояние сонливости сняло как рукой. Сел, вытянул вперёд руки, выпрямил пальцы и замер. Через несколько секунд выдохнул — не больше обычного, всё в порядке. Не хватало ещё, чтобы к спине добавился Паркинсон. Он знал, что эта болезнь убивает постепенно и вероятность погибнуть тут гораздо выше, но так уж устроен человек — надеется на лучшее и переживает о неслучившемся.

Владислав тихо, чтобы не разбудить товарища, поднялся. Внутри сидело глухое, непреодолимое желание заглушить нервы горячим, крепким кофе. До утра осталось немного, уснуть уже всё равно не получится, так почему бы не побаловать себя частичкой теперь такой далёкой, гражданской жизни.

Он вышел в предбанник блиндажа, где на импровизированном столике стояла портативная туристическая горелка. Зажёг огонь и добавил воды в старый закопченный чайник. В слабом отблеске синего пламени Владислав отсыпал две ложки сухих гранул в кружку, дождался, когда закипит вода, и залил кипятком.

— Мне достаточно одной ложки, — раздался из темноты тихий голос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.