Эксперимент «Сказка»

Глава четвертая

Вначале она просто шла. А когда здание школы вместе со двором остались позади, и начался дождь, Вера побежала. Чем сильнее капало с неба, тем быстрее она неслась прочь от места, где остались все те, кто принес ей плохие новости, будто знала, чем дальше от них, тем ближе к папе. У Веры не было конкретного плана, где и как искать. Она вообще сейчас ни о чем не думала, просто неслась по улице как угорелая, и плакала. Школьный ранец бил по спине, а из-под ног летели брызги. Тротуар быстро наполнялся мелкими лужами.

Вера пробежала один перекресток, потом второй, а на третьем остановилась. На светофоре горел красный свет. Слезы под дождем – странное дело, никогда не знаешь, когда они закончились, и по щекам уже бежит не твое горе, а лишь небесная скорбь. Вера тяжело дышала. Капли дождя противно стекали за воротник. Вера увидела красивую девушку на другой стороне улицы. Та тоже подбежала к светофору и, не дожидаясь зеленого, грациозно бросилась через проезжую часть, рискуя попасть под колеса проезжающих машин. Через несколько мгновений безрассудная девушка благополучно пересекла дорогу, засеменила мимо Веры, не обратив на школьницу никакого внимания. Красотка явно не была готова к дождю, потому что пыталась укрыться под натянутой на голову коротенькой курточкой, и струи с неба все равно беспощадно заливали бедолагу с ног до головы. Вера смотрела ей вслед с осуждением и восторгом. С осуждением – потому что нельзя переходить улицу на красный свет; и с восторгом, потому что когда очень плохо, то никакой светофор не должен тебя останавливать. Веру вот смог остановить, а ту девушку – нет. Стало стыдно, Вера уже подняла ногу, чтобы последовать примеру смелой незнакомки, но загорелся зеленый, и она продолжила свой путь, все-таки не нарушая правил дорожного движения. На душе стало капельку легче. Вера облегченно вздохнула. А вот дождь только набирал силу.

В небесах заблестело, через несколько секунд громыхнуло, да так, что проходящий мимо мужчина высунулся из-под своего зонтика и с испугом посмотрел на пунцовые облака, безнадежно затянувшие весь небосвод. Вере тоже стало не по себе от такого раската. Начиналась настоящая тяжелая осенняя гроза, когда дождям уже не так рады, как в цветущем мае, или в жарком августе. Вера решила побыстрее где-нибудь спрятаться. И это была хорошая мысль – не хватало окончательно промокнуть и заболеть.

Домой она не хотела возвращаться, там точно не будет отца. Поэтому лучшим местом для временного пристанища стала троллейбусная остановка, с крышей и пластиковыми стенами – не самое плохое укрытие от ветра и ливня.

Так, наблюдая за транспортом, погодой и людьми, Вера просидела почти два часа. Постепенно привела мысли в порядок и начала думать, как быть дальше. Рано или поздно конечно же нужно идти домой, не надо, что бы мама начала обзванивать больницы и полицейские участки. Можно было бы просто воспользоваться отключённым с самой школы мобильником – предупредить, что все в порядке, но активировать телефон сейчас как раз хотелось меньше всего.

А еще оставался вопрос: где же все-таки искать папу. Как добраться до его нынешней квартиры, которую он снимал, Вера знала, и где его «секретный» институт – тоже. Но что толку? Тот полицейский с лицом полицейского четко сказал: ни там, ни тут папы нету, они уже искали. Остаются друзья. Но что Вера знает о них? Ничего. Ровным счетом ничего.

Сидеть надоело, и она пошла домой, вначале по улицам, потом через парк, по дворам. Вера не воспользовалась трамваем, а просто потопала по лужам, тем более что дождь прекратился, хоть солнце так и не вышло из-за туч.

До дома еще оставалось несколько кварталов, когда Вера увидела одинокие качели в центре детской площадки: две железных буквы «Л», две цепочки от перекладины сверху и деревянная доска. И так захотелось поднять себе настроение, не взирая ни на какие печали, что Вера не устояла, подошла, села, оттолкнулась ногой и закачалась.

Было холодно, но настроение, оно же не может все время только ухудшаться, иногда ему хочется качель. Вера улыбнулась, раскачиваясь все сильнее. Она радовалась не чему-то конкретно, а просто, без повода.

Неподалеку от детской площадки остановился большой черный джип, весь такой угловатый, на таких еще в кино бандиты ездят. Вера почувствовала каким-то сверхъестественным чутьем, что приехали именно за ней. И опять случился приступ внезапной боли в висках, как тогда, в трамвае. И вновь Вере почудилось, что она в другом мире, в черной-черной избушке, где старая страшная ведьма бросает в бурлящий котел какие-то семечки. Но на этот раз видение исчезло почти сразу.

Из джипа вышли четверо подтянутых парней, одетых в точности, как тот утренний незнакомец с немигающим взглядом: все в черных строгих костюмах и белых рубашках без галстуков. А еще у них была другая особенность, куда более страшная, чем глаза парня с остановки: в руках быстро приближающейся команды «людей в черном» были кастеты в виде трех длинных стальных когтей. Как там сказала злобная ведьма? «Ищите ее днем, урусы, ищите ее ночью. А найдете, из когтей не выпускайте», – так? Вспомнила Вера и ужаснулась. «Когтей»! Когти! У них стальные когти! От страха она вся сжалась в комок и оцепенела вместо того, чтобы действовать, бежать, кричать, звать на помощь. Но нет, все, чему учили в школе на специальных уроках по самозащите, сейчас постыдным образом было отвергнуто и напрочь забыто. Вера не была ни отважным героем комиксов, ни хотя бы просто дворовым пацаном. Она была девочкой, маленькой и беззащитной, которую каждый мог обидеть. Конечно, если бы это было понарошку или в компьютерной игре, то она бы не растерялась, а так…

Урусы, так их называют в месте, которого нет, заходили с трех сторон. И даже если бы Вера захотела бежать, то сейчас это у нее уже вряд ли получилось. Момент был упущен. Она зажмурилась, осознав, что сейчас Веры Устиновой не станет, и почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Но этого не случилось, как и не произошло того, что наверняка должно было бы стать, если бы не взявшийся из ниоткуда другой черный автомобиль. Его появлению предшествовал мощный рев мотора за спиной Веры и отчаянный визг тормозов. Она открыла глаза и обернулась.

С противоположной от джипа стороны в детскую площадку на огромной скорости влетел спортивный «Mustang GT», и тут же сбил с ног крайнего из урусов. Тот перекувыркнулся через капот и кубарем полетел в грязь песочницы. «Мустанг» эффектно остановился, сделав полукруг, и загородил Веру от нападавших. Трое оставшихся на ногах не растерялись (еще бы, они ведь не маленькие девочки!), и тут же набросились на автомобиль. Стальные когти вошли в металл корпуса легко, как входят ножи в масло, лишь искры полетели. В следующее мгновение раздались поочередно хлопки лопнувшего стекла и сработавших подушек безопасности. Засвистел воздух, вырывающийся из белых пузырей внутри авто. Кто сидел за рулем, было не разобрать из-за сработавших подушек. Вряд ли он мог выжить после такого нападения, кто бы он ни был, хот Бэтмэн, хоть Супер-мэн. Ножи-кастеты наверняка достали.

Вера сидела на качели и не верила своим глазам. С нее еще до конца не осыпалась стеклянная крошка разлетевшегося заднего окна автомобиля, когда один из парней медленно повернулся, отрываясь от добычи. Урус вытащил ужасные когти из «Мустанга» и вдруг зашипел, разевая неестественно увеличившийся рот! Глаза его при этом тут же приобрели другую форму и цвет: зрачки страшного человека стали необычно большими, а радужная оболочка загорелась ядовито желтым.

Тут Вера и не выдержала: «А-а-а-а-а-а-а-а!!!»

Словно ото сна за рулем на скоростной трассе, «Мустанг» очнулся от крика. Резко дернулся, взревел и, вырывая огромные клочья земли из-под колес, завертелся на месте волчком. Сбитых урусов тут же разбросало в разные стороны, словно кегли. Еще мгновение, и перед Верой открылась пассажирская дверь, «Мустанг» остановился прямо у её ног. Из машины на Веру глядела пара спокойных серых глаз сурового мужчины средних лет.

– Вера Устинова? – спросил незнакомец.

– …5й… «Б-бэ», – испуганно, чуть заикаясь, кивнула Вера.

– Быстро в машину, пока они не очухались.

Но Вера и не подумала никуда садиться. Это же незнакомец! Ну почему, почему правила безопасности сработали именно сейчас?! «Не садись с неизвестными дядями в машины, что бы они не предлагали», – гласило правило. Вот Вера и не села. Умница дочка, сказал бы, наверное, папа. Теперь все решится само собой. Всё исчезнет, ка дурной сон, растворится, как видение ведьмы в черной комнате. Ведь оно же пропало! Только вот незнакомец на «GT» вместе с «кастетными кеглями» никуда не делся. Сероглазый спаситель Веры был реален, и требовательно ждал повиновения.

– Ну же! – прикрикнул он, стремительно теряя терпение.

Урусы стали подниматься.

– А-а-а-а-а-а!!! – вновь закричала Вера и вместо того, чтобы сесть в авто, бросилась наутек. Водитель покалеченной машины посмотрел вслед девчонке недобрым, можно даже сказать злым взглядом. Впрочем, Веру можно было понять, ведь этот мужчина на внешность казался куда страшнее парней с кастетами. Если, конечно, не считать то жуткое шипение и перемену зрачков с обычных на какие-то то ли волчьи то ли медвежьи.

Уже второй раз за день Вера неслась сломя голову, но на этот раз ее подгоняла паника другого рода. Не страх или обида за пропавшего родителя, а самый настоящий инстинкт самосохранения. Рюкзак где? Да какой там! Обернуться, посмотреть? Еще чего! Бежать! Бежать! Бежать!

Сквозь шум ветра в ушах послышался уже знакомый гнусавый ведьмин голос: «Н-е-е-е-е-т! Н-е-е-е-е-т!!! Упустили! Что б вам пусто было!!!»

Вера вспомнила, ей дедушка рассказывал, еще когда живой был, в его молодости был такой актер Георгий Миляр, он играл в черно-белых сказках одну и ту же роль – Бабу Ягу. Так вот голос старухи из ее собственных видений принадлежал тому Миляру… Вера на «Ютюбе» видела. Вспомнила и тут же забыла. От страха и не такое привидится, придумается, забудется.

Тем временем на детской площадке началось что-то вообще запредельное в рамках понимания обывателя. Обычный тихий дворик со своей рутинной жизнью и расписанием типа «дворник Петя-собаки-дети-алкаши-коты-луна» превратился в настоящую гладиаторскую арену! Хоть всё и оставалось по-прежнему на своих местах: качели с доской вместо сидения, ржавая горка, напоминающая слив, лавочка для мамаш и песочница с жижей – все это не стало кричащей толпой Колизея; но зато по части зрелища – соткалась еще та картина! «Мустанг» ерзал на месте, дрифтовал в заносах, сбрасывал с себя урусов, словно необъезженный конь где-нибудь на ранчо дикого запада под седлом лихого наездника. А его враги то и дело поднимались и падали, вонзали длинные стальные ножи кастетов в поджарое тело «масл-кара», запрыгивали на крышу, свирепели, пытались проникнуть внутрь. В то же время визжаще-рычащий автомобиль вертелся, крутился, чтобы вырулить наконец из лабиринта нагроможденных аттракционов незатейливого детства. И никто, ни одна живая душа не видела этой лихой корриды. Люди в соседних домах были привычны к шуму.

Глава пятая

Сначала мелькало всё, превращаясь в одну сплошную мазанину: заборы, стены, лужи, дома, машины. Затем Вера стала замечать детали: заброшенная стройка нового роддома, размокшие афиши со старыми клоунами, голубые ларьки у подземного перехода с проржавевшими углами и облупившейся краской. А вокруг море людей с зонтиками и без. К счастью, страшных преследователей нигде не было видно, но все равно, теперь пугали даже простые люди. А вдруг они тоже из этих? Ну, из тех? Очень скоро Вера спряталась в темном подъезде старого кирпичного дома. Бежать дальше просто не было сил.

На втором этаже нашлось окошко, через которое она стала внимательно следить за всем происходящим снаружи – нет ли погони. Вроде, никто за ней не гнался. Свет в подъезде не горел, и может быть именно поэтому в полумраке и сырости старого здания Вера почувствовала себя безопасно. Она отдышалась, успокоилась. Теперь нужно было все хорошенько обдумать. Вера отвернулась от окна, и внезапно увидела на ступеньках, ведущих вверх, уже знакомого ей незнакомца с серыми глазами. Он не проявлял никакой враждебности. Он вообще ничего не делал, просто сидел и смотрел на нее. Наверняка в этом доме был второй вход, иначе как он тут оказался? А главное, как подкрался так бесшумно?! Он что, ниндзя?

Кто такие ниндзя Вера знала не из мультиков или комиксов. И даже не из фильмов. Про секту древних японских лазутчиков Вера прочла в одной взрослой книге про любовь крадущегося шпиона и притаившейся гейши – родители разрешали такое читать, тем более что ничего «взрослого» там на самом деле не было. Так вот, подумала Вера, этот, с серыми глазами, наверное, тоже был ниндзя, а, значит, бежать от него бесполезно, все равно догонит. Что ж, раз от такого не уйти, то хотя бы закричать. Но сероглазый будто подслушал мысли, сказал:

– А вот кричать не надо.

И Вера не стала. Не сразу, но все-таки она сообразила: сильные люди уважают силу и презирают слабость, поэтому попыталась ответить спокойно, без страха, даже немного с презрением:

– Кричать я и не собиралась. Ты кто вообще такой? Почему за мной шпионишь? – и, подумав, добавила обличительное, – ниндзя.

От уголков серых глаз собеседника побежали лучики морщинок. «Это он так улыбается», – догадалась Вера. В подтверждение тому из горла незнакомца раздался звук, отдаленно напоминающий смех.

– Кто? Я – ниндзя? Я друг твоего отца, и я точно не шпион. А вот говорить «ты» взрослым не вежливо. Тебя что, не учили?

– Учили. Ладно. Вы. Вы кто такой? Эти, кто? – кивок в сторону окна, – и что-то я вас ни разу с папой не видела.

Вера сделала незаметный, как ей показалось, шаг назад, но сероглазый поднялся на ноги и перестал улыбаться.

– Предупреждаю, – сказал он серьезно, – опять сбежишь, и тогда ничего не узнаешь. Тогда вообще не проживешь и дня. Но только здесь не место для разговоров. Так что, идешь со мной или нет, Вера Устинова?

– Иду!

– Хорошо, – вновь заулыбался незнакомец, и они вышли из старого кирпичного дома на улицу через черный ход.

Снаружи Вера ожидала увидеть спортивную машину, но вопреки этому «Мустанга» нигде не было. Пришлось идти пешком, впрочем, не совсем и далеко. Остановились возле заброшенной стройки роддома, мимо которого недавно пробегала Вера. Её спутник отыскал нужную доску в заборе, отодвинул в сторону и пропустил девочку вперед в образовавшийся зазор. Сам же сначала удостоверился, что поблизости никого нет, и только потом отправился следом. Доска бесшумно вернулась на место.

Честно говоря, будь там хоть один прохожий, увидевший происходящее, ему бы следовало немедленно звонить в полицию, ведь именно так все и начинается в историях о маньяках-убийцах и доверчивых девочках. Но прохожего не было. И в полицию никто не позвонил.

Когда-то на территории стройки стояли камеры наружного наблюдения и был вагончик для сторожа, но это было очень давно. Теперь же никаких камер не осталось, а в вагончике больше никто не сторожил. Только изредка появлялись крысы, полудикие коты или бомжи с бомжихами, чтобы повсюду справить нужду, или выпить водки, или то и другое вместе. Конечно, коты и крысы бодягу тут не пили, а вот бродячие люди, судя по количеству пустых и разбитых бутылок, водились в достатке. Впрочем, сейчас это заброшенное дикое место в самом центре большого города пустовало.

Некоторое время спустя в продуваемом всеми ветрами здании у камина и бочкой с огнем, на дырявых стульях сидели двое: доверчивая девочка и странный дядя, возможно маньяк, возможно убийца.

Вера заметно дрожала от холода, и он дал ей свою куртку – стало теплее. Затем мужчина выудил из лепного камина термос и две алюминиевые кружки, наполнил их горячим чаем и протянул одну Вере. Пока они молча грелись у огня и пили чай, Вера осматривала место, в которое никогда бы не пришла по собственной воле. Наверное, по плану архитекторов эта комната должна была стать кабинетом какого-нибудь начальника, но никак не палатой для рожениц или операционной. На полу еще местами оставался паркет, а на стенах – штукатурка. Должно быть, чтобы закончить ремонт, строителям не хватило совсем чуть-чуть. Часть паркета сейчас горела в бочке, часть штукатурки обвалилась. С потолка вместо люстры торчали два коротких провода. Из мебели, как уже было сказано, в комнате находились два дырявых стула и бочка. А еще тут стояло огромное передвижное зеркало, почему-то завешенное старыми тряпками неопределенного цвета. Оно что-то значило, потому что явно не должно было быть здесь, но все-таки стояло.

Вера решила пока ничего не спрашивать, но поняла, что ее не случайно привели сюда. Место выглядело подготовленным. Взгляд от зеркала переместился на незнакомца. Вера стала рассматривать его внимательно и с любопытством, пока тот сжимал двумя руками кружку и пялился на огонь. Широкие плечи, накачанные руки, коротко, почти налысо, остриженная голова. «Бандит? Полицейский? Или вообще какой-нибудь суперзасекреченный агент? Наемный убийца? Вот и кобура с пистолетом под правой рукой. Левша, значит. Главный вопрос – хороший или плохой? Кто он?» – терзалась в догадках Вера. Когда же сероглазый наконец повернулся к ней и широко улыбнулся, она поняла, что больше не будет бояться, никакой он не плохой, просто не очень красивый и с пистолетом.

Незнакомец произнес мягко, совсем не так как раньше:

– Меня Фёдор зовут. Будем знакомы.

– А меня Вера.

Они официально обменялись дружеским рукопожатием. Вера продолжила:

– Вы сказали, что знаете моего отца. Что вы его друг. А недавно папа пропал. И еще те четверо, что хотели меня убить… это ведь как-то связано, верно?

– Да.

– Я не понимаю.

– Постараюсь объяснить, если обещаешь не перебивать и…

– Не буду!

– Скажи, ты знаешь, где работал твой отец?

– В институте по исследованию человеческого сознания.

– Учреждение называется по-другому. Но, по сути, можно и так. Ну а над чем конкретно он работал?

– Так институт же засекреченный. Что-то с военными связано, и правительством. Больше я ничего не знаю, он никогда не рассказывал.

– Твой отец и группа таких же как он ученых, самых лучших в стране, разрабатывали проект по созданию Острова Параллельной Реальности. Мы работали вместе.

– Простите, Фёдор, но вы не похожи на ученого.

– Обидно. Хотя, ты права, я не ученый.

– А кто тогда?

– До последнего времени был начальником охраны, и отвечал за личную безопасность твоего отца. Он ведь глава «O.П.Р.»

– О… Пэ…эР?

– Сокращенно от названия: «Остров Параллельной Реальности». О.П.Р.

Когда Федор первый раз произнес три этих слова, Вера не отреагировала должным образом, пропустила мимо ушей, но теперь надолго замолчала, задумавшись. Засекреченный институт, военные, правительство – это ведь очень серьезно и как-то несерьезно одновременно. Нереально, что ли. А люди, у которых зрачки меняются за секунду – это реально? А ведьмы в черных комнатах, что ведут разговор в твоей голове? По отдельности каждое слово понятно: остров, параллели, реальность. И ничего странного, а вместе, как одно целое, создают ощущение чего-то космического, и по телу бегут мурашки.

– Так, значит, вы телохранитель моего папы?

– Больше нет.

– Потому что он пропал, и некого охранять?

– Нет! Не поэтому. Меня определили на другой объект около месяца назад. И все. Мы разошлись по ведомствам, но остались друзьями с Ваней, твоим отцом, понимаешь? На тот момент у него уже была другая охрана. Ну, на момент, когда он исчез.

– Как это случилось?

– Он позвонил и попросил о встрече. Сказал, что хочет мне кое-что передать. Две недели назад.

Федор замолчал и прикрыл глаза, словно переживая еще раз тот разговор, продолжил:

– Иван уверял, что только его дочь сможет все исправить, если ситуация выйдет из-под контроля.

– Как сейчас?

– Именно.

Федор посмотрел на Веру очень внимательно, будто хотел сосчитать все ее веснушки, а потом поднялся с места, подошел к камину и точно так же, как раньше доставал оттуда термос с чаем, вынул плоский компьютерный кейс. Затем вернулся к бочке, сел на стул, положил руки на портфель.

– Что это?

– Вход в «О.П.Р.». Иван очень переживал, когда пришел приказ прекратить финансирование проекта. Он решил доказать начальству, что они там все ошибаются, «Сказка» – крайне важное открытие…

– «Сказка»? В каком смысле?

– Э-э-э, да. Я не сказал, прости. Нужно было с этого… Остров Параллельной Реальности, его экспериментальный образец, созданный твоим отцом, называется «Сказка».

– Круть. Но пока все еще ни о чем. Я не понимаю.

– В общем, суть такова: ты когда-нибудь слышала выражение «мысль материальна»?

– Конечно! Папа часто так говорил, особенно перед сном, когда рассказывал на ночь истории… Сказки…

Федор усмехнулся, сделал паузу, отпил из кружки. И лишь затем продолжил:

– Так вот, все, что мы можем четко представить в своем воображении, все это можно увидеть и ощутить на себе, воссоздав параллельную реальность в пространственно-временном континууме, альтернативном нашему.

Теперь замолчали оба. Вера переваривала информацию, Федор ждал. Прошло не меньше минуты прежде, чем первой заговорила девочка:

– Федор, а может все-таки вы ученый?

– Если ты об этом слове, «континуум», то я и сам толком не знаю, что это такое. Просто запомнил. Память хорошая.

– Ладно, чтобы это не значило, эксперимент «Сказка» – звучит красиво.

– Да уж, – Федор скривился, будто съел что-то кислое, – поторопился твой папа. Я отговаривал, но он такой упрямый. В общем, Иван вошел внутрь. В «Сказку»… и уже не вернулся. За ним посылали несколько спасательных команд, но все без толку, эти люди тоже пропали. Проект закрыли, всю документацию уничтожили. Материалы наверняка уже стерты с дисков или спрятаны в архивах под грифом «секретно» лет на сто.

– Получается, папу тоже стерли? Он умер?

Вера была готова вот-вот расплакаться. Федор поспешил ее успокоить:

– Нет, что ты! Он жив! Просто переместился в другую Вселенную. Твой отец на самом деле где-то рядом, просто его теперь невозможно увидеть.

– Вы сказали, это вход?

Вера указала на компьютерный кейс в руках Федора.

– Да. Но… Знаю, о чем ты думаешь. Я бы тоже туда отправился вместе с тобой, но не смогу этого сделать. В базе данных нет моего ДНК. Там только ты, то есть твой геном. И еще код тех бедолаг, которые вошли за Иваном в «Сказку» и не вернулись. А других баз данных скорее всего больше нет, даже если и были раньше, – Федор поднялся на ноги, положил кейс на стул, и подошел к проему окна, откуда дул сильны ветер, – Несколько дней назад появились какие-то странные люди, которые разыскивали всех, кто был причастен к эксперименту «Сказка». Ты их уже видела, те, в черных костюмах, с когтями из стали. И знаешь, что? Кое-кто уже пострадал. Теперь добрались до тебя, – кивок куда-то в сторону города, – Я стрелял в них, и, клянусь, попадал не раз. Но они всегда поднимались. Я думаю, они пришли оттуда. Из «Сказки».