Хроники Книжника

Глава 4

Открыв глаза, я долго не мог понять – где нахожусь? В голове мелькали спутанные обрывки образов: клуб, выпивка, блондинка, закрытый завод, Макс, авария в реакторе, лес, огонь, наемники, ночь, погоня, разбитое лицо Бассета, ледяная вода…

Озарение пришло неожиданно, одной яркой вспышкой, и я попытался рывком подняться – но ничего не получилось. Ребра затрещали так, что я не выдержал и застонал от боли. Откинувшись на спину, почувствовав, что лежу на чем-то мягком. Мягком?

Только когда круги перед глазами исчезли, удалось сконцентрировать внимание на окружающей обстановке. Я лежал на каких-то нарах, укрытых несколькими мягкими одеялами. На мне тоже лежало что-то тяжелое и шерстяное. Прямо над головой виднелась полка, на которой стояла масляная лампа. Но она не горела – просторное помещение и без того было залито солнечным светом, пробивающимся через распахнутые окна. У дальней от меня стены была сложена кирпичная печь, в устье которой стоял и побулькивал казанок. Пахло очень приятно. Рядом с печью стоял небольшой стол и пара табуреток, в углу виднелся здоровенный сундук. Я сглотнул слюну, и поискал глазами людей – никого.

– Эй, есть кто дома? – просипел я. Черт, горло совсем пересохло, и вместо нормального вопроса у меня изо рта вырвался тихий хрип. Поняв, что позвать никого не смогу, я решил осмотреть себя, откинув одеяло. Увиденное меня совсем не обрадовало – торс был плотно перебинтован толстой серой тканью, правая рука зажата меж двух дощечек и тщательно примотана к телу. На левом бедре виднелся уже зарубцевавшийся порез длиной больше ладони. Ого, ну и шрамина! Сколько же я провалялся без сознания?

Я как раз ощупывал голову (обритую почти наголо), когда входная дверь распахнулась, и на пороге появилась дородная женщина в длинном и грубо сшитом сарафане. Волосы были спрятаны под косынку, а в руках она держала корзину, доверху наполненную… чем-то. Я не разглядел со своего места, да и неважно это было сейчас.

Увидев меня, женщина охнула, поставила корзину на пол и опрометью кинулась обратно на улицу. Через пару минут она вернулась, но уже не одна – с ней пришел высокий и уже немолодой мужчина с глубоко посаженными черными глазами, седой бородой и длинными, давно не стрижеными волосами, перехваченными чем-то вроде вышитой ленты. Он что-то тихо сказал женщине и подошел ко мне. Захватив стоявший рядом с печью табурет, мужчина поставил его рядом с нарами и уселся рядом со мной, затем приподнял одеяло, удовлетворенно хмыкнул.

– Оклемался, значит, – констатировал он, – А мы с женой думали, что так и проваляешь до праздника летнего солнцестояния.

Заметив мой настороженный взгляд, мужчина улыбнулся:

– Меня зовут Скел. Ты в моем доме. Не надо бояться, здесь тебя никто не обидит.

– Здравствуй, Скел, – просипел я и закашлялся. Мужик неспешно встал, подошел к столу и взял небольшой черпак. Набрал из деревянного ведра воды и подал мне. Я жадно выпил ледяную жидкость, не обращая внимания на то, что от холода у меня свело зубы.

– Не знаю, откуда ты родом, – протянул Скел, забирая черпак, – но в наших краях в ответ на приветствие принято называть свое имя.

– Прости, хозяин, – я откинулся на нары, – но я при всем желании не смогу это сделать. Отшибло мне память.

– Да ну? – прищурился тот. Да у них всех тут что, встроенный локатор на враньё установлен? Помня о прошлой встрече с людьми в этом мире, я не торопился раскрывать все карты. Мало-ли, что взбредет им в голову? – Но как говорить и здороваться, вижу, ты не забыл?

– Прости, Скел, – снова извинился я, старался говорить как можно дружелюбнее, – До того, как прыгнуть в реку, я помню всего несколько дней. А до этого – ничего. Проснулся в лесу, а потом наткнулся на… – я прикусил язык, не зная – стоит ли доверять этому человеку? Тот заметил, как я оборвал разговор и покачал головой.

– Ну говори уже, коль начал. На кого наткнулся? На разбойников? Зверей? Нечисть?

– На наёмников, – я решился ответить. Судя по всему, Скел с женой были крестьянами – изба намекала на это. И вряд ли они желали мне зла, раз перебинтовали и выходили.

Скел скривился, пробормотав под нос какое-то ругательство, которое я не расслышал.

– Знаю эту братию. Неприятные они. Слоняюся по холмам, творят что вздумается. Управы на них никакой. Слава богам, обходят наш медвежий угол стороной, – ответил он, несказанно обрадовав меня этими словами. Медвежий угол, значит? Это хорошо. Значит, есть шанс, что здесь меня тут не найдут. А в том, что наемники попытаются это сделать, я почему-то был уверен.

– Но все-таки – даже если ты имени не помнишь – надо же как-то тебя называть? – задумался мужчина, – Буду просто называть тебя «парень», пока не вспомнишь имя, идет? Или пока не выберешь себе новое.

– Идет, – вздохнул я. Отлично, значит, в очередной раз повторять байку о том, что я пришелец из другого мира не придется. И то хорошо, – Долго я у вас лежу?

– Да почитай полторы недели уже.

Так-так. Значит, в беспамятстве я провалялся десть-одиннадцать дней. Это долго, очень долго. Интересно, как далеко меня унесла река?

– Не сочти за труд, хозяин, – я старался подбирать такие слова, которые не выдали бы все мои странности. Спасибо куче книг, прочитанных в детстве, – Расскажи, где я очутился, и как ты меня нашел? И спасибо, за то, что спас, – добавил спохватившись.

Скел улыбнулся и кивнул.

– Погоди, парень. Сначала жену позову, познакомитесь. Это она тебя нашла, ее и поблагодаришь заодно. Да и поесть тебе не помешает, думаю.

В ответ на это мой желудок заурчал, соглашаясь с гостеприимным хозяином. Он усмехнулся в бороду и вышел за дверь. Там послышались голоса. Вернулся Скел не один – с той самой женщиной, которую я уже видел.

– Это Розанна, – представил он ее мне. Женщина улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.

– Скел сказал, что это вы меня нашли. Спасибо за то, что спасли, – поблагодарил я ее. Женщина (тоже немолодая) слегка зарумянилась.

– Да что уж там, каждый бы так поступил. Я рада, что ты очнулся. Как…

– Память ему отшибло, – перебил ее муж, – Не помнит парень, как его зовут. Ладно, хоть говорить не разучился. Но языками потом чесать будем. Накрывай на стол, жена, гость наш проголодался.

Женщина кивнула и поспешила к печке. Я попытался было встать, но Скел не дал мне этого сделать.

– Эй, эй, ты куда собрался?! – Изумился он, удерживая меня на нарах, – Лежи, миску тебе Розанна принесет! Ишь, какой прыткий! У тебя несколько ребер сломаны, и рука разбухла как у мертвяка. Я не лекарь, но сделал что смог. Завтра будем менять повязки, проверим, как там и что. А пока не дергайся, нельзя тебе двигаться.

Я с сожалением откинулся на тюфяк, набитый соломой (он тут был, видимо, вместо подушки) и не стал спорить. Да и незачем этого было делать – впервые с тех пор, как я очнулся в лесу, меня не терзало чувство опасности. Розанна принесла мне деревянную миску с едой – это была жиденькая рыбная похлебка с пахучими травами. Еда очень напоминала любимую мной уху, и я хотел расправиться с ней как можно быстрее, но Скел меня остановил, скормив всего несколько ложек. Через некоторое время я поел еще немного. Только к вечеру несчастная тарелка опустела, а был по настоящему счастлив.

Потом мужчина достал из сундука пузатую баклагу, сделанную из какого-то овоща, и предложил мне. Я не стал отказываться, и сделал скупой глоток. В баклаге оказался крепчайший самогон – такой, что у меня аж глаза заслезились, но я не удержался, и глотнул еще. Скел уважительно крякнул и тоже отпил из самодельной фляжки.

– И все же, – спросил я, возвращая Розанне миску, – расскажите, как вы меня нашли? И где я нахожусь?

– Да что тут рассказывать, – всплеснула руками хозяйка, – Я на речке была, с корзиной белья, портки мужнины стирала…

– Ну ты еще расскажи, сколько раз я в отхожее место хожу, – заворчал тот, но она досадливо махнула на него рукой.

– Отстань. Так что я говорю – стирала белье в речке. Вдруг гляжу – бревно плывет, да с каким-то наростом будто. А как ближе его течение поднесло, увидела – не нарост это никакой, а человек повис, и без сил болтается! Ну я уж испугалась! Подумала – всё, мертвяк! А как ближе тебя поднесло – вижу, кашляешь. Ну я уж не долго думала, прыгнула в воду, доплыла до этого бревна и оттолкала вместе с тобой к берегу. Вытянула в камыши, и бегом за мужем. Ну и вид у тебя был, парень! – вздохнула она, – Одно ребро торчит, кровь сочится отовсюду, руки-ноги холодные, а правая рука так вообще вывернута не пойми как. Ну, думаю – не жилец. Но нет, муж тебя домой притащил, на стол положил и давай штопать да вправлять, бинтовать. Видно, долго ты проплыл, парень, изрядно тебя помотало. Все тело – один большой синяк. Поди, на порогах побывал.

– На порогах? – переспросил я.

– Ну да, – похлопала она глазами, – лигах в двадцати к северо-западу они начинаются. Муж так и сказал – побило тебя о камни.

– Лигах в двадцати… – задумчиво протянул я.

– Что, и что такое «лига» забыл? – спросил Скел.

– Не знаю, – я помотал головой. Если я правильно помнил, лига – это чуть меньше пяти километров (по земным меркам, разумеется). Но может быть, тут другая мера измерений? Я решил прояснить сразу хотя бы этот вопрос, – В днях пути это сколько отсюда? На лошади, по прямой?

– На лошади? – Скел задумался, – Прямых дорог тут нет, парень. Берег реки весь изрезан скалами да лесом густым – на коне несподручно по нему ехать, пешком и то быстрее получится. Буреломы да буераки. А если в объезд… Четыре, пять недель. В глухом месте мы живем, говорю же. Мимо нас одна дорога проходит, и то – на запад, в трех лигах отсюда. А пороги на севере. Так что если переживаешь по поводу наемников – не стоит. Если ты от них бежал еще до порогов – найти тебя быстро у них не получится.

Я кивнул. Так, получается, что река меня унесла на сто с лишним километров от того места, где меня догнали наемники… Это немного. Впрочем, учитывая, что дорог, по словам Скела, тут нет – вдоль реки меня отряд Черного Пса искать не станет – себе дороже. Удивительно, что мне вообще удалось проплыть столько и выжить. В голове всплыла картинка – я действительно попал на пороги, вот только к тому моменту окоченел окончательно и не смог побороть течение, чтобы выбраться на берег. Там меня и приложило. В первый раз. Потом было еще, но это я помнил весьма смутно. Удивительно, что мне посчастливилось зацепиться за бревно и отрубиться уже после этого.

Видя, что я задумался, хозяева не спешили говорить со мной. Когда я, наконец, отпустил поток мыслей, они уже сидели за столом и тихо переговаривались, а освещение в комнате поменялось – по всей видимости, проснулся я далеко за полдень, и сейчас солнце уже клонилось к горизонту.

– Скажите, а что за местность, в которой вы живете? Где я оказался? – повторил я вопрос, который уже задавал.

Скел, оглянувшийся на меня, снова подошел к нарам и сел рядом.

– Лесной край это, парень. Глухомань.

– Почему глухомань?

– Как это? – хохотнул мужик, – городов тут нет, деревни в нескольких днях пути друг от друга раскиданы, а то и дальше. Зверей диких полно, полей мало, расчищать под них лес – тяжело. Дорог почти нет. Самый край обжитых земель, почитай.

– Самый край, говоришь? – я задумался, – Ты прости, Скел, что такие дурные вопросы задаю, но сам понимаешь, – я легонько постучал себя по голове и поморщился от резкой вспышки боли, которой череп отозвался даже на столь мягкое прикосновение, – для меня что Лесной край, что Болотный, что Дальний север – всё одно. Расскажи, что в разных сторонах света находится. Может, вспомню чего?

Скел ненадолго задумался и кивнул:

– Да что тут рассказывать, все просто, как палка. Я не учен, могу рассказать только о том, что видел сам и слышал от знакомых. Карт у нас в доме отродясь не бывало, да и зачем, если мы тут уже пятнадцать зим прожили?

– Мне будет достаточно и твоего рассказа! – горячо заверил я хозяина, и он, пожевав губу, начал говорить.

– Начнем с дороги, раз такое дело. Она ведет через лес, на запад. Я уж говорил, что мы самая окраина, так вот, дальше на западе – большое королевство.

– Как называется? – сразу же перебил я его.

– Аластонское королевство. Так ты слушай дальше – его земли на западе. Как заканчивается Лесной край – начинаются Вольные земли. Холмистая пустошь, затем болота Венги, за ними – Горькая равнина, ну а дальше – много городов, несколько рек и горная цепь Харгатских гор, которая делит королевство на две части. Столица где-то там, еще дальше на западе, но я сам не был за Харгатами никогда, так что не смогу точно рассказать – что там дальше. Да и далеко это, тебе сейчас не важно, думаю.

Скел прервал рассказ, чтобы достать из сундука уже опробованный мной самогон и вернулся к нарам. Сделав изрядный глоток, он протянул баклагу мне и продолжил:

– Та река, из которой мы тебя выловили, называется Лирея. Она начинается как раз в Харгатских горах, на северо-западе, и тянется до Лазурного моря далеко на юго-востоке. Между ним и нами – Великая степь.

– Большая? – уточнил я, возвращая я флягу после того как приложился к ней.

– Да кто ж ее мерил? – удивился моему вопросу Скел, – Не маленькая, это уж точно. Там кочевники живут, много разных кланов. Есть маленькие, по десятку человек, есть огромные – по несколько тысяч. Разводят лошадей, медьял и верблюдов, воюют друг с другом, совершают налеты на приграничные поселения. Городов там всего раз-два – и обчелся. Но есть несколько очень хорошо укрепленных – Тевин, Савин и Риен. Но они тоже далеко отсюда – в месяцах пути.

Что до востока, то там все просто – Лирея делит наш лес почти на две ровные части. Западная сторона еще хоть как-то обжита, а вот восточную часто называют Диким Краем. Там раньше жили эльфы, но примерно сотню лет назад исчезли. Говорят, что произошло с ними что-то нехорошее, но толком никто не знает – что именно. Бабки в деревнях всякие сказки бают.

– Эльфы? – переспросил я, удивляясь.

– Ну, – кивнул Скел, – эльфы. Люди такие, только живут веками. Мало их осталось по миру – только те старики и выжили, почитай, которых не оказалось за Лиреей во время тех событий. Ну, когда они исчезли, – пояснил он, видя, что я уже запутался. Язык у Скела начал слегка заплетаться, и слова путались, после того, как мы осушили баклагу до самого дна. Признаться, и у меня в голове здорово шумело. Эльфы, ну ничего себе!

– В общем, не суется никто в те края без надобности, – продолжил Скел, – зверье там дикое, непуганое. Медведи, скирры, волки. Говорят, что и нечисти всякой обитает сполна, но сам не проверял, не знаю. Ну а за Диким краем еще один хребет с севера на юг тянется – Туманные горы. За ними – Нефритовая Империя.

– Какая-какая? – изумился я. Неужели…

– Нефритовая. Камень такой есть – нефрит. Ну, чую, долго тебе придется обо всем рассказывать, – вздохнул Скел, даже не подозревая, о чем я на самом деле думал.

Нефритовая империя… Почти Китай. Уверен, и люди там живут с соответствующей внешностью.

– А есть с ними торговля? – спросил я.

– Есть, как не быть, – согласился мужчина, – Только караваны магики водят какими-то своими путями. Через горы никак не перебраться – через Дикий край дорог нет. Через степь – долго и опасно, хоть и проходят там иногда караваны отчаянных купцов. На севере тундра и Ледяная Пустынь – там еще опаснее, – закончил он и с сожалением потряс опустевшую баклагу. Пока хозяин дома вел рассказ, на улице уже стемнело. Скел вздохнул.

– Утомился я, парень. Пора и тебе отдыхать, и нам – завтра полно работы. Ложись спать и набирайся сил. Завтра поговорим еще. Если все пойдет хорошо, через неделю-другую встанешь на ноги. А там посмотрим, как быть. Кто знает, может, и вспомнишь чего?

Закончив рассказ, хозяин отправился в другую часть дома, которую с моей лежанки видно не было. Я же, уморившись теплой едой и алкоголем, растянулся на нарах и принялся размышлять о своем положении. Перед тем, как заснуть, я услышал, как за стенкой Розанна тихо говорит мужу:

– А я и не знала, что ты у меня такой ученый. Гляди-ка, не хуже менестреля о землях вокруг нас рассказать можешь столько интересного.

– Скажешь тоже, – фыркнул Скел, – давно ли ты менестреля слушала?

– Ох, давненько, – мечтательно протянула женщина.

– Ну так давай я тебе кое-что спою на ушко? – тихо предложил хозяин дома и его жена захихикала.

– Окстись, старый, парень за стенкой не спит еще! И откуда силы только в тебе берутся?!

Я, услышав это, только улыбнулся и попытался как можно скорее уснуть. Стараться, честно говоря, даже не пришлось – стоило закрыть глаза, как меня унесли объятия Морфея.

Глава 5

Из дома Скела я вышел только через пять дней, считая от момента своего пробуждения. И то – дальше завалинки не уковылял. Зато сполна смог разглядеть место, где оказался.

Дом был лишь малой частью обширного хозяйства, которое мужчина вел вместе со своей женой. Большой и чистый двор был обнесен внушительным бревенчатым забором с единственными воротами, запирающимися на здоровенный засов. Причем бревна были очень даже толстыми – такие не повалит никакой ветер, да и людям пришлось бы постараться, вздумай они штурмовать хутор. Хотя, это уже мои больные фантазии – вряд ли бы кому пришло в голову атаковать одинокое хозяйство посреди глухого леса.

Внутри частокола находилось несколько построек. В первую очередь я обратил внимание на длинный сарай, в котором соседствовали куры и самые обыкновенные козы. А вот внешний вид пернатых отличался от земных, насколько я мог судить. Эти птицы имели более толстые ноги и мощные крылья, одно из которых у всех до одной было сломано – чтобы птицы не улетели, если я правильно понял. Сбоку к сараю было пристроено стойло, в котором топталась единственная лошадь гнедой масти.

Еще одной постройкой рядом с сараем был склад – там Скел хранил инструменты, различные вещи и тьма знает что еще. За ним виднелся нужник типа «клозет» – обычная деревянная будка, в которой зимой запросто можно отморозить задницу и… Ну да ладно, сейчас тепло, и мне это не грозило. Напротив склада был выкопан крытый колодец с воротом – точно такой же, какие я видел в деревне, где вырос мой отец.

Еще рядом с домом находился навес, закрытый с трех сторон деревянными досками – под ним приютившая меня семья хранила дрова. Ну и главным, на мой взгляд, строением хутора, была баня. Она спряталась чуть поодаль, за несколькими аккуратными деревьями (видимо, посаженными вручную, ибо они разительно отличались по форме от виднеющегося за частоколом леса). Увидев аккуратный домик с небольшой трубой и сложенную рядом поленницу, я сразу сообразил, что это такое. Скел подтвердил мою догадку, когда вернулся с работы на поле, расположенного, по его словам, совсем недалеко.

Позже, когда я уже оправился от своих травм и начал помогать (по мере своих сил) Скелу по хозяйству, я узнал, что в сарае также стоят клети с кроликами, а прямиком за домом разбит немалых размеров огород. Но для этого потребовалось еще почти три недели!

По косвенным признакам я прикинул, что по индустриальному развитию местные дотягивают максимум до средневековья, и то – не факт. Весь инструмент был изготовлен вручную – лопаты, вилы, топор, ножи. Даже такому профану как я было понятно, что это не серийное производство. Достаточно было сравнить два, на первый взгляд, одинаковых топора – при схожих размерах они отличались друг от друга формой и некоторыми мелкими деталями. То же самое я заметил среди лопат и ножей. Осторожные вопросы Скела подтвердили мои догадки – весь инструмент был выкован в кузнице ближайшей деревни.