Диалоги с маленьким мыслителем

 __________________________

 Итак, кое-чего мы добились. Выяснилось, что большинство дошкольников и первоклассников невосприимчивы к нашему приему «сдвига сфер» психической реальности. Не в силах подвергнуть сомнению очевидные в своей реальности факты. Старшие дети более критичны. Не только к взрослым, как мы видели раньше, но и к самим себе. Как ни трудно, от аргументов не уйдешь. Приходится признать, что тело человека и предметы могут выглядеть по-другому, иметь иную форму. Но сомневаться в существовании мира – это уж слишком! Тут мы встречаем барьер, дальше которого сомнение не идет. И все же двинемся дальше. Посмотрим, как обоснуют дети несомненность своего собственного существования. Предложим им ответить на вопросы.

Диалог 3. Существую ли Я?

Значит, ты существуешь?

А может быть, тебе только кажется, что ты существуешь, что ты есть, а на самом деле тебя нет?

Но ведь, может быть, сейчас ты спишь и во сне тебе снится, что ты есть, а на самом деле тебя нет?

А может тебе во сне присниться, что тебя нет? Почему?

А когда ты спишь и не видишь снов, ты существуешь или нет? Почему?

Знаешь, я придумал ещё одну интересную игру: мы договариваемся, что будто бы спим и нам кажется, что мы существуем, а на самом деле, если проснуться, нас нет. Можно сыграть в такую игру? Почему?

 Первый вопрос – на констатацию очевидного. Второй и третий – на возможность сомнения в нем. Сомнения в собственном существовании «здесь и теперь» – в сфере настоящего, в сфере обыденной реальности. Остальные три вопроса – варианты: можно ли представить, что тебя нет в другой сфере психической реальности – сновидении, игре и даже при отсутствии психических субъективных явлений (сон без сновидений).

 На первый вопрос дети единодушно ответили «да». На второй и третий – единодушно «нет» («Не может быть, я существую – и все!»). Главный аргумент – тот же, что у Декарта: невозможно осознавать что-нибудь (видеть сон) – и не существовать. Мыслю (воспринимаю, чувствую, вижу сны) – значит, существую. Подобные обоснования появляются у детей в 5 лет. Правда, они еще примитивны («На свете-то я есть. Когда меня нет, то нет. Когда я был у мамы в животе, мне ничего не снилось»; «Если меня нет, то и сна нет, то и сон не снится, а если я есть, то сон снится»).

 Старшие дошкольники и школьники мыслят и выражаются точнее: «Нет, я есть, а как же я тогда себя ощущаю?» («Если бы меня не было, мне бы и казаться тогда не могло»; «Если бы я не существовал, я бы и не думал и не спал тогда»; «Если я не существую, как же мне может присниться, что я существую?»). Подобные доводы привели большинство 6-летних и почти все школьники. Остальные дети доказывали свою точку зрения по-другому: одни ссылались на личный опыт: «Я есть, потому что я тут сижу» («Я вот трогаю себя, знаю, что это я»), другие – на опыт взрослых: «Мама сказала, что если человек есть на свете, то на всю жизнь».

 «Может ли тебе присниться, что тебя нет?» – казалось бы, ответ на этот вопрос ясен – присниться может все. Но и тут значительная часть наших собеседников возражают, и притом с той же аргументацией: «Такого не может присниться, потому что если бы меня не было, то мир был бы пустой, людей бы не было» («А что же это за сон? Это значит, нет сна вообще, если меня нет»).

 А игра? Тут уже больше половины детей решительно говорят «нет» («Как же мы можем играть в эту игру, если нас нету?»; «Когда люди договариваются – все, тогда эти люди уже есть на свете!»; «Если бы меня не было, я бы не мог вообще ни в какие игры играть»).

 Ну, а если ты спишь и не видишь снов, существуешь ты или нет? Непростой вопрос. Аргумент Декарта тут не проходит – ведь никакого «мышления», «сознания» в этот момент у человека нет. И все же большинство детей утверждало: да, существую! Но как это доказать? Тут наши собеседники допустили ошибку – вновь обратились к аргументу Декарта: «Я же сплю – значит, существую» («Если я могу лежать в кровати, значит, я есть»). Но как раз этого-то делать было нельзя, ведь сон без сновидений не есть активное состояние. Он не осознается и доказательством быть не может. Те, кто это понял, попытались «выкрутиться»: «Существую, я же сплю, я же не пропадаю никуда» («Существую, лежу на кровати, не вижу снов, но ведь потом-то я просыпаюсь, что-то вижу, правильно?»). Но ведь и это не спасает. Единственный разумный выход – признать, что «для себя» человек, спящий без сновидений, не существует. Но для этого надо стать на его позицию. Представить себя спящим, и притом – без снов. Большинство наших собеседников оказались на это неспособны.

 И все же большинство детей признали, что в состоянии сновидения и игры они могут и «не существовать». Неужели мы близки к цели? Неужели удалось вызвать у ребенка сомнение в факте его собственного существования? Ничуть не бывало! Да, в игре, в сновидении меня может и не быть, рассуждает ребенок, но ведь это понарошку, не по-настоящему («Во сне-то все может быть, как и в игре понарошку»; «Может быть, у меня такое бывало, я смотрю – а оно там без меня все происходит, а меня я не вижу»).

 Итак, наши попытки поколебать уверенность ребенка в его собственном бытии потерпели крах. Все логические приемы, все аргументы наталкиваются на невидимый барьер. На незыблемую уверенность ребенка в том, что он есть. Но самое удивительное, что даже 5-летние дети оказались способны к правильному обоснованию: невозможно мыслить (сомневаться, видеть сны) – и не существовать. Мышление, сознание – это уже доказательство бытия. И притом – несомненное. Выражаясь научным языком, мышление и бытие – тождественны. Но ведь закон тождества мышления и бытия изучают в вузах. А тут – 5-6-летние дети!

 Значит, малыш знает этот закон. Знает, хотя ребенка никто ему не обучал. Знает, хотя, если бы не наши вопросы, он мог бы прожить всю жизнь, не подозревая о том, что знает. Знает, но в глубине души, в тайниках сознания. Стоило нам направить его мысль – и это тайное знание вышло на поверхность.

 Вот мы и обнаружили в сознании ребенка скрытую «шкатулку», в которой в «спрессованном» виде содержится знание о несомненности его собственного бытия. Ребенок не видит эту «шкатулку», пока взрослый не выявит ее своими вопросами. Однако и тут не все дети способны раскрыть «шкатулку». Лишь старшие дошкольники – в большинстве – справляются с задачей.

 Знание о несомненности собственного бытия малыш использует везде. И для этого ему совсем не нужно знать закон «тождества бытия и мышления». Я есть, я существую – это незыблемо. Это интуитивно ясно. На этом можно строить другое знание. Например, знание о бытии внешнего мира. Вспомним предшествующий диалог: все дети уверены, что мир существует. Не может не существовать. Но почему? И вот тут открылось самое важное. Потому, что, «если нет мира, мне негде находиться». Потому, что «я должен где-то быть». Это «где-то» и есть окружающий мир. Значит, мир существует. На знании «я есть» построено другое – «мир есть». А ведь в этом диалоге ребенок еще не осознавал того, что знание «я есть» – несомненно. Он просто использовал его. Как использует его – каждый день, каждую минуту сознательной жизни –каждый из нас.

 _______________________________

 Продолжим наши размышления. Беседуя с детьми мы установили, что наше Я несомненно существует. Но что же такое это Я? Может быть Я – это просто мысль? Но даже ребенок понимает, что мысль как-то связана с мозгом и телом человека. Чем же отличается мысль от тела? Попробуем порассуждать с нашими собеседниками о том, как соотносятся мысль и тело. Что в них общее, а что – различное?

 Для начала обратимся к маленькой героине сказки Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес».

 «Она огляделась и принялась думать о том, как бы незаметно улизнуть, как вдруг над головой у нее появилось что-то непонятное. Сначала Алиса никак не могла понять, что же это такое, но через минуту сообразила, что в воздухе одиноко парит улыбка.

– Это Чеширский Кот, – сказала она про себя. – Вот хорошо! Будет с кем поговорить, по крайней мере!

– Ну как дела? – спросил Кот, лишь только рот его обозначился в воздухе.

Алиса подождала, пока не появятся глаза, и кивнула.

– Отвечать сейчас все равно бесполезно, – подумала она. – Подожду, пока появятся уши – или хотя бы одно!»

 Да, то, что произошло, поистине удивительно! Еще нет в воздухе самого Кота, нет головы, нет даже рта – но есть улыбка! Удивляет, конечно, не то, что кот умеет улыбаться, и даже не то, что улыбка, будучи явлением эмоциональным, психическим, отделилась от своего «материального носителя» – рта. Удивляет, что улыбка находится в определенном месте и что ее можно увидеть! Такое необычно даже для сказки.

 Вот мы и столкнулись с первым важным различием телесного и психологического: любая телесная, материальная вещь обладает положением в пространстве, имеет свое место. Психическое же явление (в том числе эмоциональные состояния радости, гнева, печали) пространственными свойствами не обладает. Мы можем точно сказать, где в данный момент находится наше тело, голова, мозг… Но где находится наша радость, наши мысли, наше воображение?

 Остальные различия установить проще – они вытекают из первого. Все, что имеет место, имеет и форму, цвет, может передвигаться в пространстве (само или с помощью внешней силы). Живое тело может питаться – тоже материальный, физический процесс. Все, что находится в пространстве, можно разделить (разрезать, разрубить, разорвать). Наконец, все материальные вещи можно воспринять зрением или осязанием – увидеть, потрогать. А можно ли увидеть мысль? Какого она цвета, формы? Можно ли ее передвинуть? Разрезать пополам? Эти вопросы кажутся нелепыми. Нелепыми именно потому, что субъективные, психические явления такими свойствами не обладают. Ведь как это ни странно, но нельзя увидеть даже сновидение. Не свое, конечно, а чужое, увидеть со стороны – так, как мы видим экран телевизора. Да и собственное сновидение мы, в сущности, не видим. Мы в нем живем.

 Но покажутся ли эти вопросы нелепыми малышу? Ведь понимать, осознавать их нелепость – это и значит уметь различать субъективное и материальное, психическое и физическое, духовное и телесное. Различать мир вещей, мир природы и мир человеческой субъективности.

 Как обычно, попытаемся в доступной ребенку форме прямо задать ему эти вопросы. Пусть физическим объектом будет тело самого ребенка, психическим – его мысль. Правда, не каждый дошкольник знает, что такое мысль, зато каждый малыш использует слово «Я». А ведь Я – не только мое тело, но и мои мысли, переживания – мой субъективный, личностный мир! Итак, начнем.

Диалог 4. Может ли Я выпрыгнуть из тела?

Скажи, ты есть, ты существуешь, да?

А какой ты, можешь показать?

Значит, твое тело – это ты? А твоя рука – это ты? А твой палец – это тоже ты?

А твое Я – это ты?

А твое Я и твое тело – это одно и то же или нет? Чем же они отличаются?

Скажи, твое тело можно нарисовать. Какое оно – круглое, квадратное или продолговатое?

Твое Я можно нарисовать? Оно какое – круглое или квадратное?

Твои мысли можно нарисовать? Какого они цвета?

Твое тело где сейчас находится? Сидит на стуле?

А твое Я где находится? Оно тоже сидит на стуле?

Твое тело можно подбросить в воздух (раскачать на качелях)?

А твое Я (твои мысли) можно подбросить в воздух?

Сколько весит твое тело?

А твое Я (твои мысли) сколько весит?

Что ест твое тело?

А что ест твое Я?

А что едят твои мысли?

Твое тело можно увидеть, потрогать?

А твое Я можно потрогать?

А твои мысли можно потрогать?

Скажи, от тела можно отрезать кусочек?

А от Я (мыслей) можно отрезать кусочек?

 Первые 4 вопроса – вводные. Их цель – завязать беседу, настроить ребенка на тему нашего диалога. Суть дела выясняется в ответах на вопросы 5-22: относит ли ребенок телесные свойства также и к духовным явлениям? Зададим эти вопросы детям разного возраста – от 4 до 13 лет.

 И сразу – интересный результат. Оказалось, что малыши (4 г.) в большинстве случаев не выделяют в себе телесного и психического. Для них Я – это тело, и ничего больше. Такие же ответы дает часть 5-6-летних детей. Но большинство из них и все школьники не согласны: Я и тело – это разное. Тем более – мысли и тело.

А теперь дальше. Относят ли дети физические свойства (форма, местоположение, движение, масса, питание, делимость, доступность органам чувств) к своему телу? Безусловно. Все без исключения и самым решительным образом. Однако эти же свойства многие из них относят и к явлениям психическим.

 Так, по мнению малышей 4-5 лет, форму имеет не только тело, но также Я и мысли. Они утверждают, что Я и мысли можно нарисовать, и даже указывают их форму (цвет): Я у них «круглое», «квадратное», «длинненькое», мысли «синие», «красные», «розовые». Зато дети постарше (6 лет) и все школьники уверенно отрицают, что Я и мысли можно нарисовать. Одни говорят, что Я – слово, а слово невидимо («Я – это буква, а ее сказать можно, но нельзя нарисовать»; «Я – я говорю, его нельзя нарисовать, нельзя осуществить на бумаге»). Другие уточняют: Я не существует, значит, не может быть изображено («Я эти всякие не живые, а игрушечные, игрушечных нету, только можно сказать Я, а так их нет, и буквы только есть, и все»). Наконец, третьи дают самый зрелый ответ, уловив в Я особое, субъективно-психическое начало («Не нарисуешь, потому что ты себя с Я можешь показать в хороших поступках и в плохих»; «Я – это мои интересы, как я могу их нарисовать?»). Так же обосновывают дети невозможность нарисовать мысли: мысли не нарисуешь, потому что либо их нет, либо они есть, но невидимы («Они вроде шапки-невидимки»; «Они в голове, а голова не дырявая»), либо вообще недоступны для других людей («Никто не знает, о чем я думаю»; «Про то, что я думаю, человек не знает, который рисует»).

 Никто из детей не сомневался, что тело находится в определенном месте («Сидит на стуле здесь, в помещении»). Однако для очень многих детей местом обладало и Я («Во рту»; «В голове»; «В груди»; «Вокруг меня»). Все же большинство – особенно школьники – отказались приписать Я свойство местоположения. Аргументы были похожи: для одних, Я просто не существует, поэтому оно не может где-то находиться («Я нигде»; «Пока не скажешь – его еще пока и нету»). Для других Я – в слове, в голосе, в имени, а значит, места не имеет («Я находится у меня в мысли»; «Это мой звук»).

 Все единодушно приписали телу свойства движения, перемещения. Да, его можно подбросить в воздух, раскачать на качелях. А Я? Не только большинство малышей, но и большая часть школьников ответили: «Да, можно». Правда, только вместе с телом, в котором Я как бы упаковано («Я только с телом можно подбросить, а без тела нельзя»). Некоторые полагали, что Я перемещается вместе со звуком («Когда я его говорю, я его подбрасываю в воздух»; «Можно подбросить, когда я прихожу в дом и кричу Я, и произносится эхо»). Все же большинство школьников отрицали возможность двигать Я. Почему? Да потому, что оно «не существует» («Нет, его никак нельзя двигать, потому что его нету, кажется, что оно есть, а вообще его нету») или существует, но непосредственно, невидимо («Это что-то такое… нефизическое, а такое… необыкновенное, невидимое»). Двое семиклассников дали такой ответ: Я можно перемещать, но не в пространстве, а мысленно («Если я буду думать, то можно. Например, я буду сидеть и думать, что я лечу»).

 Больше половины всех детей уверены, что Я обладает весом. Одни считают, что Я весит «как тело». Другие чувствуют: что-то тут не то, но отказаться от идеи веса не в силах. Они идут на компромисс: Я весит, но очень мало («Как пушинка»). Так думают в основном дошкольники. Школьники начинают понимать: Я и вес – категории несовместимые. Несовместимые потому, что Я «не существует» («Вообще нисколько не весит, потому что оно не существует, его можно только произносить»; «Ничего не весит, его нет»; «Стрелка весов не сдвинется, его ж незаметно») или существует, но нематериально («Я – это разговор, оно вообще не весит»; «Я – это пространство, его нельзя положить на весы»).

 А как быть со свойством питания? И тут самые маленькие собеседники (4-5 лет) не отличают телесное и духовное: Я и мысли едят, подобно телу. Что едят? То же, что и тело: овощи, фрукты, макароны. Но уже старшие дошкольники (6 лет) и, конечно же, школьники с этим решительно не согласны: как же Я может есть, если оно «не существует» («Не ест, потому что нереальное оно, не настолько реальное, как мое тело»), если оно не живое («Ничего не ест, это ж не человек – мое «Я»; «Это не живой предмет, оно не может есть»), если оно нематериально («Ничего не ест, это буква»; «Это слово, а слово не кушает»)? По тем же причинам не могут есть и мысли: либо их «нет вообще», либо есть, но они «неживые».

 Следующие свойства материальности – доступность органам чувств, зрению и осязанию, а также делимость. Малыши 4-5 лет полагают, что Я (мысли) можно увидеть и потрогать, как и тело. Старшие дошкольники и школьники не согласны с этой точкой зрения. Аргументы приводятся разные. Одни считают, что Я скрыто от нас под поверхностью тела («Оно у меня в голове»; «Человек же не раскрывается, ну как его потрогать?»), другие – что Я не существует («Нельзя, потому что его нет на свете»), третьи – что Я нематериально («Нет, слово не трогают, его не видно и не слышно, как оно пробирается по рту»). Те же причины, по их мнению, препятствуют нам увидеть и потрогать мысли: они либо скрыты за поверхностью тела («Их нельзя потрогать… что же мне свою голову разрезать?»), либо не существуют («Они не существуют, это только представление»). Ни Я, ни мысли невозможно разделить – так думают уже 5-летние («Нет, это слово, а от слова – я-я-я- видите? – ничего не отрежешь»; «Нет, его пока будешь искать – а оно невидимое – всю операцию пропустишь»; «Ну если, например, палец отрезать, то я без пальца останусь, а Я-то при мне все равно будет»; «Я останусь Я»; «Можно абстрактно отрезать, как-то уничтожить часть души, что-ли, ну, например, унизить человека»).

 Вот мы и рассмотрели, как распределяют дети физические свойства между телом и психическими явлениями. Кое-что прояснилось. Как мы и думали, все дети считают свое тело полноправным обладателем физических свойств. Сложнее – с явлениями психики. Младшие (4-5 лет) полагают, что и этим явлениям присущи телесные свойства. Дети постарше (б-летние и школьники) постепенно освобождают Я и мысли от физических свойств.

 Итак, полдела сделано. С физическими свойствами мы разобрались. А как быть со свойствами самих психических явлений? Ведь субъективное, психическое – не просто негатив телесного. Не просто отсутствие физических свойств, но и присутствие каких-то своих, специфических качеств! И их немало: ощущение, восприятие, память, мышление, личность, эмоции – вот аспекты, стороны, позитивные свойства психики. Выберем некоторые для нашей цели. Возьмем, например, знание, мышление, воображение, восприятие. Попробуем выяснить, к чему – телу или психическим явлениям – относят эти понятия дети разного возраста. Предложим детям снова ряд вопросов. Чтобы детям проще было понимать наши вопросы, продублируем последнюю часть вопроса, заменив «Я» на «мысли», а «тело» – на «мозг».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.