Как хочется покоя и тепла. Стихи

Морщинка между глаз

Геннадий Янчук

Эпизод из жизни военных лет поэтессы Нины Еловских

Крошечка-Гаврошечка

Бутерброд из детства

(быль)

Беззаботное детство закончилось сразу, как только фактически началась война. Я последний, одиннадцатый ребёнок в семье. Мама родила меня в возрасте 43-х лет, просто так вышло, и потому большой радости не испытала.

Зато папа был счастлив и не уставал говорить маме: «Оксана, так это же сам Бог послал нам на старость такое счастье». Имя мне дал папа в честь своей первой учительницы и очень хотел, чтобы я учила детей.

Когда в город пришли немцы, началось страшное время. Продукты быстро закончились и мы стали голодать. Мама экономила, как могла, но помню, как хотелось кушать.

Три старших брата были на фронте, старшая сестра оказалась в плену по другую сторону моря – ушла с соседками менять вещи на рыбу и там попала в плен.

Другую сестричку угнали немцы в Германию, а ещё один братик (1926 года рождения), Фёдор, прятался от немцев и полицаев в чужих подвалах – так ему удалось избежать отправки

в Германию. Когда представилась возможность, он удрал и пробрался к своим в часть, где воевал до конца войны.

Мне вспомнился один случай, о котором я никогда не забуду. Однажды к нам пришла соседка тётя Катя, принесла кусочек макухи и два сухарика темного хлеба. У неё своих детей не было, поэтому она очень любила меня. Как-то раз, она сказала маме почти шёпотом: «Для кого война, а для кого – мать родна…». Я слышала, но не поняла, о чём идёт речь. Вскоре мне стало понятно, о ком говорила тётя Катя. На нашей улице жила семья: дедушка Лука, бабушка Лукерья, их дочь – тётя Нина и внучка Валечка. Их дом был угловой, высокий, краси-

вый, за высоким забором. Жили они как-то замкнуто, подруги к Валечке не ходили домой – не разрешали старшие, а меня любили дедушка и бабушка, поэтому иногда я там бывала. У них всё было красиво и богато (так мне казалось).

Когда немцев расселяли на постой в частные дома, у них по-

селился офицер с денщиком и большой красивой лошадью.

Однажды дети нашей улицы, и я в том числе, собрались у соседского двора тёти Аси, у неё тоже было двое детей: Аня и меньший братик Серёжа. Перед домом – палисадник и там росла разная трава, в том числе калачики. Мы их рвали и ели. Кто собрал больше калачиков, делился с теми, кто ничего не собрал (с малышами, конечно).

Но вот вышла Валечка. В красивом платье, с бантом на голове и с большим куском (как нам казалось) белого хлеба, намазанного маслом. Мы все обступили её и кто-то первый сказал: «Валечка, дай хоть малюсенький кусочек». Потом стали просить все, а она победоносно ела у нас на глазах и говорила; «Оставлю!».

Все молча ждали, но жадными глазами смотрели, как убывает кусок. Потом наперебой обещали отдать свою любимую игрушку, но она молча доедала хлеб, а когда Витька, из дома напротив, попросил дать хоть понюхать, она затолкала остаток в рот, повернулась и ушла домой, а мы все заплакали и тоже разошлись по домам.

В тот грозный период нашей жизни дети взрослели быстро. Все поняли, что больше нет Валечки – она для всех стала Валькой. Все её ненавидели, и никто, даже после войны, с нею

не дружил. У каждого из друзей моего детства жизнь сложилась по-своему, не все остались живы.

Соня ходила с мамой на станцию Марцево собирать уголь и попала под паровоз. Когда её хоронили – я не знала, потому что лежала пухлая от голода в бессознательном состоянии. Папа и мама тоже были больны от голода, но держались как могли, чтобы сохранить меня.

Однажды я очнулась, когда папа кормил меня из чайной ложки чем-то жидким: это была жижа от перловой каши, которую нам принесли солдаты – немцы. Они дежурили на солдатской кухне во дворе большого пятиэтажного дома, возле которого мы жили. Так по капельке ко мне вернулась жизнь.

Мама тоже стала ходить. Когда мальчишки приносили больше каши и, даже, огрызки хлеба, мы с мамой тайком, понемножку (а чаще я сама), носили соседям: тёте Гале – папиной сестре, тёте Мане – жене папиного брата и ещё Волковым – тёте Насте и дяде Арсентию Ивановичу, родителям Виктора Арсентьевича Волкова (после войны артисту театра им. А. П. Чехова). Говорили, что его родители партизанили. Так выжили мы и помогали выжить другим.

Закончилась война. Почти в каждом доме на нашей улице кто-то погиб. Один из моих братьев пропал без вести. Я ищу его до сих пор, теперь уже с помощью Интернета. У Ани, Наташи и Эли папы погибли на фронте. О семье Вальки знаю только то – что когда отступали немцы, её мать ушла за ними в Мариуполь, больше о ней я ничего не слышала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.