Живая история

Как же воняло в доме! За весь день запах так и не выветрился. Я озадаченно почесал затылок.

– Серёга, надо что-то с этим делать, – сказал я и сел на свою кровать, теперь на ней дремал Рыжик, Петрович отправился на охоту. Я погладил апельсинового цвета шёрстку кота. Он тут же отозвался – вытянувшись, подставил пузо.

– С чем? – не понял болящий. Он уже явно принюхался.

– С запахом! Вонь в доме несусветная. И не исчезает. Представь себе, что завтра вернётся Ленка и учует амбре, как мы объясним всё это? Она терпеть не может Буравиху. А нам придётся рассказать про её мазь, откуда ещё может возникнуть такая вонь? А ты Ленку знаешь, разозлится не на шутку, влетит нам обоим.

Серёга сразу сел на кровати, забыл даже про спину. Заметно занервничал.

– Лёх, что делать-то? – покосился на банку со злосчастной мазью. – Вонючку надо спрятать, или даже закопать! – подумав, выдал. – А майку постирать. Сделаешь, друг? – он стянул с себя любимую домашнюю майку и протянул её мне. Ужас! Сзади на ней обозначились два заметных пятна. Срочно стирать! А Сереге намазать спину тройным одеколоном, чтобы не пахло.

Так и решили, мазь я закопал за сараем, майку окунул в воду, засыпал порошком. Пожмакал, потёр, вид у меня был, наверное, как у заправской прачки. Оставил майку в мыльной воде ещё на полчаса. Пятна и запах – они не исчезли, будто я совсем не стирал! Понюхав свою мокрую линялую майку, Серёга скривился. Мне вдруг стало смешно, не знаю, почему. Чтобы не захохотать, я стал кусать губы. Ну и дела-а-а-а! Таким трудом добытая мазь, да ещё стоимостью хорошего куска мяса, побег от злобного гуся, теперь привели к тому, что вонял весь дом, воняла майка. И так, что хоть нос зажимай. Серёга бросил в таз майку. Что делать? Он посмотрел на меня в ожидании. Надо ещё теперь объяснять жене, почему майка постирана. Сказать, что Серёга испачкал майку? Но, как и почему она стала вонять навозом? Больше всего этот запах пробивался через букет ароматов мази. Получается, что Серёга откуда-то взял кучу навоза, притащил её домой, лег в неё спиной, потому что пятна на спине. И поэтому теперь майка так воняет?

Я больше не мог, просто повалился от хохота. Хохотал долго, пока не потекли слёзы. Всё это время Серега смотрел на меня как на помешанного, ему было не до смеха.

– Ну, хватит уже смеяться, – буркнул он, кряхтя, вытащил майку из таза, пятна и вонь: всё как было. Будто насмерть въелось. Я опять прыснул, чтобы как-то успокоиться и больше не раздражать друга хохотом, решил посмотреть в интернете, каким способом можно избавиться от гадости, подобной мази Буравихи. Предлагали много чего, но на это у нас не было возможности и времени. Наконец я выбрал средство, которое присутствовало в нашем хозяйстве – оно содержало хлор и обещало избавить от запахов.

– Может, сварим майку? – предложил Серёга.

– Как это? – я высунулся из-за ноутбука.

– Ну, прокипятим.

– Это ничего, что майка синяя? Хоть и линялая, но всё же синяя.

– Мда, – Серёга совсем расстроенный, сел рядом со мной.

– Варить майку не будем, окунем в средство с хлором, – решился я и поставил греть воду.

– Ну что? – спустя десять минут спросил Серёга. Я вытащил майку из тазика, где средство развел с водой.

– Фуууу, – я сморщился, – теперь воняет хлоркой. И цвет стал ещё хуже, до невозможности линялая. Ладно, повешу на улицу, пусть сохнет и проветривается.

Я вышел из дому, совсем стемнело, у крыльца горела лампочка. Воздух стал прохладным и очень уютным. К дому, крадучись, двигался кот Петрович, его глаза горели двумя жёлтыми фонарями. Завидев меня, кот замер. Я вернулся в дом.

– Я есть хочу, – неожиданно заявил Серёга.

– Ну, здрасти, мы же недавно ели! – возмутился я. – А тебя не смущает вонь в доме?

– Не-а, она аппетиту не помеха, – улыбнулся Серёга, он сидел на своей кровати, – Лёх, а тут сильнее воняет.

– Так правильно, – отозвался я и нехотя поплелся на кухню делать горячие бутерброды. Ну что за день сегодня такой? – Я же тебя там намазывал.

Пока я возился на кухне, Серёга обследовал свою постель и огорошил еще одной новостью: оказывается, когда я ему намазывал спину, то немного мази попало на простынь, и теперь она воняет.

– Надо стирать простынь, – Серёга уже снял её с кровати.

– Не буду я стирать, – сначала заупрямился я. Это точно никогда не кончится!

Но потом всё же вырвал простыню из рук друга, который намеревался стирать сам. Теперь и простынь приобрела запах хлора. И последовала на улицу сохнуть, вслед за майкой. Петрович, увидев меня, за последние полчаса вторично несущего на улицу опять сушить что-то вонючее, обалдело уставился. Я махнул рукой, всё не объяснишь, даже коту.

Мы с Серёгой уселись есть бутерброды. Быстро с ними справились, запивая чаем. Кусок сыра достался Рыжику, он не реагировал на вонь, был племени-роду простого, не то что аристократичный Петрович. Вдруг в кухню пришлёпал сонный лохматый Ванька. И тут же потребовал есть. Я закатил глаза, родственники меня сегодня решили добить. Пришлось делать ещё бутерброды и племяннику, от каши он категорически отказался, сказав, что ночью настоящие мужчины едят только бутерброды. Хорошо, что настоящий мужчина, поев, опять уснул. Потому что наши приключения не закончились.

– Всё равно воняет в доме, – возвращаясь в комнату, сокрушённо сказал Серёга. – Наверное, теперь от меня самого, кожа пахнет.

– Теперь тебя окунуть в хлорку и повесить сушиться? – пошутил я. Петрович этого точно не переживет.

– Нет, просто намыль мне спину и потри мочалкой, – Серёге шутить не хотелось. Ленка, она как сыщик, Холмс, Коломбо, она всё узнает. У неё ум, логика, нюх, наконец! Это правда, согласился я. Моя сестра уникум: худенькая, шустрая, огромные глаза и вулкан энергии. Кажется, в ней живёт перпетуум мобиле. В те редкие моменты, когда она болеет, в доме паника. На Лене держится всё. А если она сердится – летит всё вверх тормашками, под горячую руку лучше не попадать.