- -
- 100%
- +
– Почему ты решила, что Вадим тебя не любит? Что-то случилось? – тревожно спросила Надя. Сама она давно не видела Зорина, Вика в основном приезжала без него. Вадим частенько был занят, к бизнесу прибавилась сначала аспирантура, потом преподавательская деятельность. С Николя они периодически созванивались, Наде всегда передавались приветы.
– Да ничего не случилось, – поморщилась Виктория, – я не сказала, что он меня не любит. Скорее, не так, любить по-настоящему.
– А что в твоем понятии – любить по-настоящему? – задала вопрос Надя, наблюдая за дочерью. Та остановила качели и стала закручиваться в них вокруг оси.
– Хотела бы я тебе объяснить, да слов не подберу, – выдохнула Вика, сняла очки, стала крутить их в руках, – на самом деле, мы живём как многие супружеские пары – иногда ссоримся, устаём, не всегда понимаем друг друга, но пытаемся понять. Миримся, уступаем, причем не стану лукавить, Зорин идёт мне навстречу, он первым старается погасить конфликт или загладить вину. Он терпелив и более уравновешен, чем я. По крайней мере, чтобы его вывести из себя, надо постараться.
– Так что же ещё тебе надо, Вика? – поразилась Надя.
– Есть что-то такое, в глубине его души, о чём он думает, может, даже сожалеет. И это тщательно от меня скрывается.
– А ты хочешь всё знать о своём муже? До самого дна?
– А ты разве нет? – Вика прищурилась.
– Нет, – не задумываясь, ответила Надежда, – я не стремлюсь знать то, что Коля решил от меня скрыть, я не хочу проникать в его сокровенное. У него должно быть не только личное пространство, но и душевные тайны.
– Но ведь ты его жена! Ты должна держать руку на пульсе.
– На каком пульсе, Вика? – улыбнулась Надя.
– Чтобы всё контролировать. Ты никогда не задумывалась, что в то самое его личное и сокрытое от тебя пространство влезет другая женщина?
– Ну почему же, задумывалась, – кивнула Надежда, – точнее, я допускаю, что в этой жизни может произойти всё. Увы, и такое.
– И что же?
Надя вздохнула, поискала глазами дочь, та, обнявшись с какой-то девочкой, пыталась уместиться на качелях вдвоём.
– Что? Да ничего, пожалуй, – наконец, отозвалась Надежда, задумалась, – тут себя-то толком не знаешь, как поступишь, что в тот или иной момент выкинешь. А уж другой человек? Нет ни на что гарантий, Викуся. Я просто живу и благодарю Бога за такой подарок: муж, дочь. За то, что жива моя мама, хотя и часто болеет. Что у моего мужа мирные отношения с его отцом – это тоже для меня радость. Вот из таких радостей и состоит моя жизнь.
– А если Николя вдруг, – Виктория запнулась,– ну, обратит внимание на другую женщину?
– Мне будет очень больно, – тихо сказала Надя.
– Вот видишь! – воскликнула Виктория, – а это можно предотвратить.
– Нет, – покачала головой Надя, – этого не предотвратишь, даже если будет тотальный контроль. Доверять человеку всё равно надо, он не твоя собственность, он личность.
– Ещё скажи, что ты никогда не ревновала Николя, – засомневалась Вика, – при его-то внешности и профессии.
– Я и сейчас его ревную, – с улыбкой призналась Надя, – но люблю больше.
Глава 8
Николай посмотрел на часы, самолёт опаздывал всего на час, уже неплохо, если учесть, что в последнее время авиаперелеты часто сбиваются с назначенного времени. Опоздания стали нередкими, порой люди в аэропортах проводят полдня, а то и по целому. Фертовский понял, что волнуется, понял только сейчас, когда вот-вот увидит сына.
Они не встречались семь лет, он, как женился на Наде, больше в Америку не летал. Сын на известие отца о женитьбе отреагировал негативно, подросток едко высказался в адрес его жены, хотя, конечно, не видел её, и понятия не имел, кто она такая. Однако сразу не принял. В итоге с отцом произошла ссора, тот упорно защищал новую миссис Фертовская. Вилли обиделся, не звонил, на звонки не отвечал. А отец после нескольких неудачных попыток найти компромисс и понимание, просто замолчал.
Спустя год после ссоры Вилли позвонил дед и радостно-возбуждённо сообщил, что у Вилли родилась сводная сестра. Его поразили два обстоятельства: что у отца все так серьёзно – даже дочь родилась, и что дед так счастлив. Странно, что дед этому радовался. Невестка плебейка, да ещё хитрая – сумела взять в оборот отца. Ну ладно, это ещё можно как-то объяснить, а вот то, что дед её принял и полюбил? Его родной дед – сноб, каких еще сыскать, «голубая» кровь, вдруг так переменился. Он напрямую сказал об этом деду, тот не понял, даже обиделся. Вилли возмущённо рассказал обо всём матери, та пожала плечами и сказала, что её давно не интересует ни бывший муж, ни его отец. И если бы не сын, ей бы ничего о них не напоминало. Хотя зла она не держит, просто события той русской жизни теперь уже кажутся далёкими и чужими. Ну, а если отец Вилли счастлив, в конце концов, что тут плохого?
– И ты не ревнуешь? – удивился Вилли, – тебя не задевает это обстоятельство?
– Ничуть, – отозвалась она, – в другой ситуации мне было бы даже интересно посмотреть на женщину, которая сумела влюбить в себя твоего отца.
– Но ты когда-то влюбила его в себя – первой, – заметил Вилли.
– Не думаю, – покачала головой Маргарита, – скорее всего, это был протест. Вот поэтому у меня нет никакого желания снова появляться в поле зрения семейства Фертовских, да и в России тоже.
– А я бы посмотрел, – задумчиво произнёс Вилли.
– Не вижу проблем, поезжай в Россию, – предложила Маргарита, у неё зазвонил телефон, она отвлеклась и к этому разговору больше не возвращалась. А её сыну все больше хотелось отправиться в Россию. Тем более что он там давно не был, с самого детства, как увезли.
«Что ж, – подумал он, собираясь в дорогу, – есть повод помириться с отцом, посмотреть на новых родственников, да и вообще не помешает из страны исчезнуть на время».
С этими мыслями он сначала дозвонился до деда, поговорил с ним, заикнулся о своем желании приехать, на что дед отреагировал бурно и тут же согласился сообщить об этом сыну.
Николай воспринял новость сдержанно, но, видя, как отец ей рад, улыбнулся. Решили, что Володя остановится в доме у Николая, пусть познакомится с Надей, со своей сестрой, узнает их, полюбит. В конце разговора Фертовский-старший признался сыну, что время от времени созванивался с внуком, сообщал ему новости, кроме одной – что сам женился. Николай удивленно приподнял брови.
– Ты скрыл факт своей женитьбы на Маше? – переспросил он. Владимир Григорьевич поднялся с кресла, подошёл к окну.
– Скрыл, – подтвердил он, не оборачиваясь, – я, пожалуй, сам толком не знаю – зачем. Нет, это не трусость, я не боюсь огласки, не боюсь осуждения, меня не беспокоит, что подумают другие, в том числе и мой родной внук.
– Тогда что? – Николай силился понять.
– Если бы я мог, я бы спрятал Машу от всего мира, чтобы защитить её, не дать обидеть никому, даже ненароком. Она бесконечно дорога мне.
– Думаю, что мой сын это поймёт, – Николай похлопал отца по плечу.
– Надеюсь, – кивнул тот в ответ.
Вилли в аэропорту увидел отца раньше, чем тот его. Немудрено, всё-таки он изменился куда заметнее – вырос из мальчика в мужчину, отец же просто постарел. Сколько ему? Сорок пять? Не старик, конечно, хотя виски чуть-чуть тронула седина. В остальном также подтянут, одет в легкую кожаную куртку, джинсы. Вилли оглянулся на толпу, всё чужое – люди, аэропорт, суета, вывески. Вот только язык – мама всегда заставляла его говорить на русском, учить и помнить. Дома они говорили исключительно на русском, хотя сначала это раздражало его отчима, потом тот привык. Всё остальное время своей жизни Володя был Вилли, говорил и думал на английском языке.
Николай, наконец, увидел сына и помахал ему рукой. Да уж, вымахал мальчик, ростом даже перегнал его.
– Здравствуй, папа, – чуть замедленно выговаривая фразу, сказал молодой человек.
– Здравствуй, сынок, – Николай тепло улыбнулся и обнял его. Несколько секунд держал в крепких мужских объятьях. – Как ты долетел? Рейс задержали, – сказал он, ослабил объятья и теперь внимательно вглядывался в лицо сына.
– Да, в связи с погодными условиями, – Вилли выловил свою сумку и, пресекая попытки отца взяться за его багаж, повесил на плечо. Они направились к автомобилю.
– Как ваши дела? Ваши с мамой дела? – уточнил Николай, садясь в машину.
– Всё нормально, они с отчимом отправились отдыхать на побережье, – Вилли с любопытством смотрел в окно. Всё-таки непривычно – Россия. Он почти забыл эту страну.
– Ты так и не называешь его отцом? – Николай вырулил на шоссе, встал в длинный ряд машин.
– Нет, всегда по имени, – ответил Вилли, – по-моему, как бы я его не называл, ему всё равно. Он живёт в своем мире и ему это нравится. А ещё ему нравятся мамины деньги, потому что Сэм не очень любит работать.
Николай никак не прокомментировал слова сына, внимательно смотрел на дорогу. Та жизнь тоже стала для него далёкой, многое забылось, ушло из памяти. Вот и от сына почти отвык. Тем более что Володя стал уже взрослым и чужим. Это проявилось особенно сейчас, по крайней мере, первое впечатление осталось именно таким. Его настороженный взгляд, акцент в речи, понятно, что он привык говорить на другом языке. Хорошо хоть, что Маргарита не дала ему забыть русский. Его улыбка – она тоже какая-то американская. Хотя… Николай внимательно посмотрел на сына – скорей всего, просто отвык и всё тут. Молодой человек перехватил его взгляд, ухмыльнулся.
– Недавно по телефону я спросил грандпа, известно ли ему что-либо о моей бабушке Софии, – сказал Вилли, – раньше он на эту тему вообще не желал говорить, в лучшем случае, сменил бы тему, а сейчас отозвался спокойно: очень давно не слышал о ней. Чтобы это значило? – он приподнял брови.
– Тебя удивляет, что дед так отреагировал? – уточнил Николай.
– Именно, – Вилли, намереваясь закурить, сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой, раз-два, никак не получилось её зажечь. Николай курить отказался, не хотелось. Подал сыну свою зажигалку.
– Интересная вещица, – Вилли стал внимательно рассматривать, – дорогая, я правильно думаю?
– Не очень, – ответил Николай.
– Так что же грандпа?
– Он изменился за эти годы, – сказал Николай и посигналил почти заснувшему впереди водителю на Тойте, – стал мягче, лояльнее.
– И чем вызваны эти перемены? – удивился молодой человек.
– Скорее, кем, – мягко улыбнулся Николай, – впрочем, ты всё скоро узнаешь.
– Даже так? – Вилли выпустил струйку сигаретного дыма. – Мы сейчас к грандпа?
– Нет, устроишься у меня в доме, отдохнешь. А вечером соберётся вся семья – знакомиться.
– О’кей, – кивнул Вилли. Будем знакомиться со всеми. Да и вообще, решение поехать в Россию стало, пожалуй, самым правильным.
Пока ехали по Москве, Вилли смотрел в окно и удивлялся. Он плохо помнил столицу – увезли отсюда мальчишкой. А теперь изменился и он, и Москва тоже.
Глава 9
Прошёл дождь. Воздух после него стал влажным. Жёлтые падающие листья ветер подхватывал и перегонял с места на место. Конечно, в центре Москвы асфальт чистый, листья убирают, а вот во дворах и переулках они остаются. Самые красивые осенью клёны, их узорчатые многоцветные листья на редкость романтичны, потому и собираются в букеты.
Из поликлиники шли пешком. Пока гуляли, Саша собрала целый букет из кленовых листьев. Затем упросила маму зайти в кафе. Они уселись за маленький квадратный столик, Саша болтала без умолку – была в приподнятом настроении.
– Сначала пюре, мороженое потом, – предупредила Надя, но Саше есть пюре вовсе не хотелось, она размазывала его по тарелке, делала «горы», затем их расплющивала и говорила, говорила обо всём, что приходило в голову. Наконец, Надя не выдержала:
– Александра Николаевна, ты забыла пословицу: когда я ем, то глух и нем, – сказала она. На что дочь нахмурилась, но пюре всё же есть принялась. Ну, вылитый папа, когда обижается! Надя усмехнулась.
Официант вовремя принёс креманку с мороженым – Саша успела доесть пюре.
– Ура! – обрадовалась девочка, схватила ложку, поднесла её ко рту, зажмурилась от удовольствия.
– Вкусно? – спросила Надя у дочери, та кивнула. – А мне дашь попробовать?
– Мамочка, я тебя не слышу, – хитро улыбнулась девочка, на щеках ямочки.
– Доченька, дай мне попробовать твоё мороженое, – громче произнесла Надя, сама едва сдерживала улыбку.
– Мамочка, ну я просто не слышу тебя, я же ем, как в пословице.
– Ах ты, проказница! – обе засмеялись. Их хорошее настроение передалось и пожилому мужчине, сидящему за соседним столиком, он пил чай и читал газету. Заметив двух весёлых соседок, сдвинул очки на кончик носа и внимательно посмотрел на них.
Вот бывает же так, когда незнакомые люди неожиданно заражают тебя хорошим настроением, просто так. Ты словно поймал их флюиды, состояние души. Это происходит тогда, когда человек счастлив. Пусть на короткий период, даже мгновения, но порой достаточно и этого, чтобы ощущение внутренней радости передалось другим.
Пожилой мужчина ещё раз посмотрел на женщину и ребёнка, мама и дочь, это понятно. Как и понятно то, что они очень любят друг друга, что они дружны. Мужчина улыбнулся, отпил глоток чая.
Вилли проснулся от того, что ощутил на себе взгляд. Он, как только отец привёз его в свой дом, резко почувствовал, что устал с дороги. Всё-таки перелёт был очень долгим. Сославшись на накатившую сонливость, связанную с переменой часовых поясов, он отказался от обеда. И, как только голова коснулась подушки, провалился в глубокий сон. Проспал до самого вечера. Спал бы и дольше, если бы не эти тёмные пронзительные глаза.
– Ты кто? – спросил он, хотя спросонья уже догадался, кто его разбудил.
– А ты кто? И почему ты спишь? – она была сама серьёзность. Стояла перед его кроватью. Белая футболка, зеленые штанишки, волнистые темные волосы затянуты в хвост на затылке. Такая маленькая серьёзная женщина.
– Я первым спросил, – Вилли поёжился от её пристального взгляда.
– Я здесь живу, – она так представилась. Ни имени, ни чья дочь. «Я здесь живу». Чётко заявила о своих правах.
– Понятно, – Вилли ухмыльнулся. – Я приехал из далекой страны. К своему отцу. Тебе это ясно?
– Да, – она поджала губы, – скоро приедет дедулька с Машей. Будем ужинать, – она развернулась, чтобы уйти.
– С Машей? – переспросил Вилли, но девочка уже покинула комнату.
Через несколько минут появился отец.
– Володя, ты уже проснулся? Это хорошо. Одевайся, умывайся, выходи на ужин.
– Папа, кто такая Маша? – молодой человек сел на кровати.
– Маша? Откуда ты узнал про Машу? – удивился Фертовский.
– Заходила одна мисс, которая разбудила меня и упомянула о Маше. Правда, ничего не объяснила.
– Я так понимаю, тебе нанесла визит Саша? – усмехнулся Николай. Вилли тем временем стал одеваться. – Проказница, ведь предупреждал её тебя не будить и не тревожить.
– Непослушная?
– Нет, обычно как раз слушается. Саша разумная и воспитанная девочка. Но как все дети весьма любопытна. Ладно, пора к столу, там всё и узнаешь, приходи, мы тебя ждем, – с этими словами он ушёл.
Вилли умылся, посмотрел на себя в зеркало – на щеках лёгкая щетина, надо бы побриться, но нет уже времени. Ладно, сойдёт и так, перед кем тут красоваться? Перед женой его отца, которая, Вилли был почему-то уверен, ничего собой не представляла. Наверняка ещё и некрасивая. Хорошо, что девчонка на неё не похожа.
С этими мыслями Вилли вышел в коридор, резко дверь открыл и кого-то задел.
– Надо смотреть, куда идёте, – вместо извинения раздражённо выдал Вилли. В следующий момент увидел девушку, она тёрла ушибленный лоб.
– Простите, – сказала тихо и пошла дальше по коридору.
«Наверное, помощница по дому или няня девчонки», – решил молодой человек, в любом случае прислуга, а не хозяйка дома. Отцу не мешало бы купить собственный дом, а не жить в квартире, хотя комнат и предостаточно.
– Добрый вечер, – Вилли вошел в столовую, отец пояснил, как её найти.
– Володя, мальчик мой, – дед быстро подошёл к нему и заключил в крепкие объятья, затем сентиментально облобызал. Молодой человек едва заметно поморщился, не привык к такого рода проявлениям чувств. – Как же ты вырос! Стал совсем взрослым. А порода, порода-то наша, – он всматривался в лицо внука. – Как ты долетел? Всё хорошо? Успел отдохнуть?
– Да, нормально, – бесцветно ответил Вилли.
– Давай я тебя со всеми познакомлю, – вставил свое слово отец. И только тут Вилли заметил, что за столом две молодых женщины, – Надежда, – обратился его отец к тёмноволосой даме, сидевшей рядом с ним, – позволь представить тебе моего сына Володю. Наденька – моя супруга.
Она мягко улыбнулась, протянула ему руку. Вилли смотрел на неё оценивающе, не удостоил даже легкой улыбки.
– А это наша Мария, – сказал отец, Вилли перевёл на неё взгляд. Ну да, та самая девица в коридоре. Зачем только представлять прислугу за столом? – Машенька, – отец сделал паузу, – жена твоего деда, – на эту информацию у Вилли вытянулось лицо.
– Grandpa?? – он решил, что это шутка. Дед крякнул и смутился.
– Ну да, я не говорил тебе об этом, – вынужден быть пояснить, – я женился. Маша – моя жена. Уже семь лет, – с этими словами он ласково прикоснулся к её руке, Маша с нежностью посмотрела на супруга.
Вилли был настолько поражён новостью о жене деда, что, молча, сел на предложенное отцом место.
Глава 10
Мира с Таисьей сидели в кафе, до занятий оставалось ещё полтора часа. Они ждали Вадим Георгиевича, тот задерживался. Наконец появился, вбежал в кафе, быстрыми шагами пролетел мимо студенток.
– Вадим Георгиевич, – тонким голоском позвала его Таисья. Он обернулся, повертел головой, увидел их. Сел рядом с Таисьей, перевел дух. Мира внимательно посмотрела на него: вид усталый, молчит.
– Вадим Георгиевич, – обратилась она, – у нас есть для вас скромный, но от души, подарок, – с этими словами достала из сумочки брелок-ракушку, вроде просто, но как изящно сделана – обтесана с двух сторон так, что остался один остов, похожий на сердце. Вадим поднес брелок близко к глазам.
– Забавная вещица, – наконец улыбнулся тепло, как он умел, – спасибо, мои дорогие. И откуда вы узнали, что мне нужен именно такой брелок? Правда-правда, очень нужен, – он подмигнул Таисье, та зарделась.
За кофе разговорились о том, кто и где отдыхал летом. Мира призналась, что нашла в интернете последнюю статью Зорина об экономических рисках. Стала задавать вопросы, он заметно оживился, принялся ей пояснять кое-какие тонкости. Таисья слушала с не меньшим вниманием. Всё-таки эти двое обладали удивительным умением поддержать разговор, по ходу, успевая, ещё подтрунивать друг над другом.
Зорин рассказал, как со своими двумя студентами обсуждал антикризисное управление, моменты, которые им рассказывали на лекциях. А когда студенты на экзамене попытались высказать свои измышления, в том числе и объяснения Зорина, получили тройки. После экзамена с юмором укорили его, что он лишил их «невинности», научив мыслить нетривиально. Мира и Таисья засмеялись.
Вадиму нравилось чувство юмора и реакция обеих девушек. С ними он расслаблялся и отдыхал. Таисья больше помалкивала, но внимательно слушала, ей было всё интересно. Мира же предпочитала вести диалог, острить и умничать. Но умничала к месту. Вадим ещё раз внимательно посмотрел на неё: за лето уже успел отвыкнуть от её необыкновенных глаз, от её какой-то особой ауры. Невероятная девушка, нестандартная как внешне, так и характером.
– У вас на старших курсах будет один из сложнейших и одновременно интереснейших предметов, – Зорин отпил латте из стакана с ручкой, здесь подавали именно такой, – «Финансирование инновационной деятельности», думаю, вы попадете к Ольге Ивановне Талун. Я когда-то у неё учился. Прекрасный преподаватель, одна из лучших в ВУЗе, умна, проницательна, влиятельна как кардинал Ришелье. Рекомендую учиться у неё добросовестно, во все вникать, сдавать вовремя работы, тогда получите не только «пять» на экзамене, но и огромный багаж знаний. Если что, обращайтесь ко мне за помощью, помогу, чем смогу. Но думаю, вы и сами справитесь, вы же дотошные и зубрилки, – он усмехнулся.
– Вадим Георгиевич! – возмутились обе.
– А что такого? – пряча улыбку, спросил он, – я тоже зубрилка и ко всему прочему зануда.
Зорин опять расплатился за всех, пошутив, что когда он будет на мели, то примет помощь от своих любимых студенток. Пока шли до университета, разговорились о литературе. Кто бы сомневался, что Вадим Георгиевич ещё и начитан. Мире это особенно пришлось по душе. Перед тем, как попрощаться и разойтись по аудиториям, Таисья вдруг выдала тайну, что на следующей неделе у Миры день рождения. Зорин оживился, сказав, что они всенепременно должны встретиться и отметить это событие. Условились созвониться. Расстались, когда звонок вовсю оповещал о начале занятий.
После занятий Мира и Тая спустились в метро, всю дорогу радостно щебетали, делились впечатлениями. На своей остановке Таисья, попрощавшись с подругой, вышла. Оставшись одна, Мира достала книгу и уткнулась в неё. Напротив Миры уселись две девицы и принялись что-то шумно обсуждать.
На одной из остановок в вагон зашел молодой человек. Плюхнулся рядом с читающей Мирой. Посмотрел на неё весёлым, но слегка мутным взором. Она никак не отреагировала. Стук колёс, мерное покачивание поезда, народу мало, нет суеты и духоты. Пьяненький молодой человек закрыл глаза и стал проваливаться в сон. Голова его всё больше и больше склонялась в сторону читающей соседки. Наконец, ощутив её мягкое плечо, молодой человек пристроил голову именно на нём. На Мире была вельветовая куртка. Минут через пять молодой человек, не открывая глаз, сделал движение рукой, поправляющей и взбивающей подушку. Мягкий подплечник куртки Миры и показался ему во сне подушкой.
Мира в удивлении наблюдала за его действиями. Девицы, что были напротив – хихикали. Мира усмехнулась – пусть он спит.
Перед одной из остановок молодой человек проснулся, несколько секунд приходил в себя, скорей всего, хмель прошёл, по крайней мере, глаза стали ясными и даже округлились. Поскольку он обнаружил себя дремавшим на плече у совершенно незнакомой ему девушки, покраснел как варёный рак, резко отодвинулся.
– Простите, пожалуйста, – пряча глаза, выдавил из себя, – я уснул на вашем плече. Я немножко выпил, за руль нельзя. Пришлось спуститься в метро. А тут ваше плечо… – он запнулся, осознав, сколь нелепо звучат его объяснения.
– Ничего-ничего, лишь бы вам было удобно, – иронично отозвалась Мира.
– Простите ещё раз, – он, наконец, внимательно посмотрел на девушку, но та уже уткнулась в свою книгу. Длинные ресницы, слегка вздёрнутый нос, на шее выбившаяся из хвоста прядь вьющихся волос, таким тёмным витком. Почему-то именно этот вьющийся локон его буквально заворожил. Или хмель всё ещё не прошёл?
Молодой человек кашлянул. Девушка перевернула страницу. Надо же, читает простую бумажную книгу, не электронную. И сама вся какая-то уютная, мягкая, как и её плечо. Он опять покраснел.
– А что вы читаете? – спросил он, облизывая пересохшие губы.
– Роман, – ответила она, не поднимая глаз.
– Интересно?
– Очень. Это умная книга, – она захлопнула том, быстро убрала книгу в сумку, не давая ему возможности прочесть название. Поднялась с места и направилась к дверям вагона.
– А можно, – молодой человек замялся, – можно я вас провожу? – сказал это, сам от себя не ожидая.
– Зачем? – Мира обернулась и посмотрела на него серьёзно, даже строго.
Глава 11
Вилли лёг на кровать поверх одеяла, вытянулся, руки за голову. Спать не хотелось, выспался днём, да и мысли мешали. Огорошенный новостью о женитьбе, он за время ужина ни с кем не разговаривал, кроме грандпа – лишь однозначно отвечал на какие-то вопросы, которые тот задавал. Грандпа же, напротив, был, как никогда, оживлён, что-то рассказывал о своих студентах, шутил, ухаживал за женой, с нежностью заглядывая ей в глаза. Вот именно это больше всего и раздражало Вилли. Маша ему не понравилась, а теперь ещё и сентиментальность грандпа, которую она, скорей всего, и пробудила в нём. Что же в ней нашел грандпа? Она за весь вечер не выдала больше трёх предложений, правда, к месту, но не более. Нет, факт очевидный, что она не пара ему. Вилли даже фыркнул.
– Николенька, – Надя расчёсывала волосы у зеркала, её муж, полулежа, читал в кровати.
– Да, милая, – он поднял глаза.
– Ты заметил, как за ужином Володя смотрел на Машу? – произнесла она задумчиво.
– Как?
– Странно, вот как, – Надя обернулась к Николаю.
– Что ты имеешь в виду? – он отложил книгу в сторону. Не отмахивался сразу от слов жены, как другие мужья, зная, что Надя в силу своей натуры и профессии весьма наблюдательна.
– Сама пока не понимаю. Но мне почему-то тревожно.