- -
- 100%
- +
– Просто мне с тобой очень хорошо, – ее шепот прорастает под кожу. – И я не могу позволить тебе сойти с ума без меня.
– Это невозможно, Соня. Ты мое настоящее, самое реальное и естественное.
– Я хочу быть будущим.
Молчу. Молчу. Потому что чертово прошлое не отпускает меня в будущее.
И до номера мы доходим так же молча, за что я очень благодарен Софье. Она и вправду меня знает, чувствует. И ее мудрость порой обескураживает меня, пожившего и много повидавшего мужика.
– И будущее, – вжимаю в себя легкое тело, едва переступаем порог номера.
– Ты хорошо подумал? – в ее голое горькая насмешка. Подхватываю Соню на руки. Врать себе очень легко, нужно просто научиться верить. Врать женщине, так доверчиво отдающей тебе себя – настоящий ад. Врать и знать, что она все понимает. – Тогда заказываем билеты?
– Да.
Ее руки скользят по моей груди, в которой колотится сердце, грозя вот-вот переломать ребра. Язычок Сони скользит по животу, будя во мне животные инстинкты. Впиваюсь пальцами в ее затылок, наматываю волосы на кулак. Она стонет от боли, но не рвется. Ей нравится. Насаживаю ее ртом на стоящий колом член. Удовольствие накатывает тяжелыми волнами. Оно рвущее, яростное и совсем не освобождающее, не дающее расслабления и забвения. Зато очень хорошо помогает мне понять, что надо жить не воспоминаниями, а тем, что я имею. Вот только… Я трахаю эту женщину, а мечтаю о другой. Я хочу чужую жену. И весь мой организм орет об опасности. Но мне совершенно наплевать на голос разума. Толчок. Еще один, еще. Софья захлебывается моим семенем, но не отстраняется. Она прекрасна, она доступна, она лучшее, что случилось со мной после суки, которая меня сломала. И она не Даша, мать ее. Даша выбрала мразь себе в спутники, бандита и скота, родила ему дочь, ложится с ним в постель, любит, исполняет его прихоти. Она счастлива с ним. И самое мерзкое, что я все равно люблю только ее, как ни стараюсь убедить себя в обратном.
Глава 5
Дарья– Мамочка, а что у тебя на щечке? Болит? – смотрит на меня разноцветными глазищами дочь. Трогает взглядом ссадину на лице, и мне больно от стыда и собственной лжи.
– Ты бы шла, дораскрасила зайца, – хмурится мама, остервенело рубя ножом капусту. – И деду бы развлекла немного. Он скоро в кресло свое врастет.
Отец молчит. Глаз не поднимает. Он и вправду сильно сдал. И я не помню когда в последний раз видела улыбку на его лице.
– А папа сказал, что в прошлый раз, когда у мамы на губке была болячка, она слишком много лимонада взрослого выпила и упала. А еще, папа говорит…
– Маришка, иди посмотри, что там с зайцем, – вымученно улыбаюсь я. Треплю малышку по золотистым непослушным кудряшкам.
– Вот ты всегда так. А я, между прочим, видела. Что ты не упала, что папа…
– Так, все, – перебивает мою дочь мама, – ты бы так как фантазировала. Примеры решала, которые я тебе дала. Иди в комнату и доделай задания.
Маришка убегает. Я смотрю вслед моей малышке, с трудом сдерживая бурлящий в душе гнев.
– Ты еще и пьешь, дочь? Миша замечательный муж. Тебе ему надо ноги мыть и воду пить, – седлает любимого конька мама. – Держись за него.
– Поэтому наша дочь ходит в синяках? – голос отца гремит. Странно. Он не онемел еще. Словно очнулся, стал опять прежним. – Лена, что ты несешь?
– Что? Что я несу? А ты где бы был сейчас, если бы не Миша? Где? Вместо того чтобы ездить на хорошей машине, отдыхать два раза в год за границей, жить в отремонтированной квартире? Где бы ты был? По делу, от которого тебя отмазал зять нет сроков давности. И хрен бы ты доказал, что тот мальчишка сам бросился тебе под колеса.
– Лена, замолчи. Ты знаешь прекрасно, что не я…
Я ежусь, скукоживаюсь до размеров молекулы. Я знаю, кто в самом деле виновен был в смерти ребенка. Знаю и знала, потому и предала все во что верила. Положила себя на алтарь. Но сейчас… Так больно.
– То, что муж воспитывает жену, вполне нормально, – шипит мама. Отец молчит. Просто утыкается взглядом снова в свою извечную газету. Не отвечает. Ему сказать нечего. – Молчишь?
– Что ответить? – глухо спрашивает папа. – Жаль, что я тебя не воспитывал. Слабак я. Может тогда все бы было правильно. И наша дочь была бы счастливой.
– Ах ты… Счастливой. Отец в тюрьме, мать батрачила бы до горба. А эта дура бы нищенствовала с тем сопляком, как его там звали? И все бы было правильно? Ты дурак, Леша. И слава богу, Даша от меня больше взяла ума. Сделала правильный выбор.
– Не нужно, – выдыхаю я устало. – Не ругайтесь. Маришке не нужны еще и ваши разборки. Мам, завтра поможешь мне с праздником. Я что-то устала.
– С чего бы это? – бурчит мать, но я вижу самодовольство на ее лице. Еще бы, ее бестолковая дочь не может справиться без нее. – Совсем обленилась. Дома сидишь королевой и устала. С чего бы? Отдыхать устала?
Отец слишком громко перелистывает страницу.
А мне будто чугунная болванка опускается на плечи, придавливает к земле. Черт, я не заслужила такого обращения. Я…
– Мам, я видела Игоря, – черт, зачем я делюсь с ней своей болью? Она ведь не поддержит, не оценит. Но мне не с кем больше. – Он здесь. Мам…
– Не вздумай, – теперь я слышу страх в ее голосе. Даже не страх – какой-то сверхъестественный ужас. – Мишенька же не знает, что…? Слушай меня внимательно, если сделаешь глупость, отца посадят. Ты ведь понимаешь? Господи, я думала он спился и сдох под забором, как его мать поганка. Черт, как тебя угораздило тогда с этим выродком спутаться? Детка, Дашенька, подумай о Маришке, об отце. Он инфаркт еще один не переживет.
– Я не нужна Игорю, – горько кривлюсь я. – Расслабься, мам. Он очень хорошо видел спектакль. Который был тобой срежиссирован. Так что… Мной он брезгует. И, кстати, он теперь богат и несвободен. И он презирает меня, мама.
– Я дораскрасила, – звонкий гордый голосок рушит стену из хрупкого льда между мной и мамой. – Ма, а мы домой поедем сегодня? Я хочу домой, мне тут скучно. Компьютера нет, и папа купил мне планшет. А тут одни цифры, и бабушка еще меня заставляет кушать капусту, бррр…
– Совсем забаловали девочку. Миша такой отличный отец. Да ведь, Леша?
Отец молчит. И эта тишина падает на пол тяжелым туманом. Я знаю, он себя ненавидит, за то что не смог защитить меня. Бедный папа, зря он себя мучает. Я сама виновата во всех своих бедах. И да, я сама продалась не раздумывая.
Мариш, сколько гостей у тебя будет завтра, ты посчитала? – улыбаюсь, глядя на носик моей малышки, вымазанный краской.
– Десять, ну и еще немножко, – морщит переносицу моя девочка. В свете ламп ее особенность кажется мне сейчас очень яркой. Разные глаза дочки блестят хитринкой.
– Это как. Ты не посчитала точно?
– Так пальцев то у меня десять всего, – хихикает хулиганка. – Ма, а клоуны будут? А пони мне папа подарит? Он сказал, что принцессы обязательно должны иметь пони. А еще, он сказал, что я красивая. Что я даже красивее тебя. Ма, он ведь придет на праздник завтра, не пойдет на работу? Ма…
– Собирайся, Мариш, – вдруг выпаливаю я. Мне тесно в родном доме где я выросла. Тесно и душно.
– Куда это вы собрались? Ночь на дворе. И Мише мы обещали…
– Домой. К компьютеру. Отсюда. Мам, не могу больше, – почти кричу я. Да, ей нечего бояться. Я Мишке принадлежу, я его вещь, он купил меня за свободу моего отца. Но сейчас мне так больно. И глаза моей дочери… Я гляжусь в них, как в зеркало, искажающее реальность. И представляю, как могло бы быть, если бы…
– Я приеду завтра к восьми. Надеюсь истерика уляжется, – хмурится мама. – Ты же просила помощи.
– Не нужно. Сама справлюсь. Лучше погуляйте с папой. А потом приезжайте к торжеству. Или прислать за вами водителя?
Отец откладывает газету. Смотрит на меня странно.
– Поезжай детка. Правильно поступай. Уж лучше тюрьма.
– Что ты несешь, старый? Не слушай его и не дури. И вот, пирожки возьми. Мишаня любит.
Смешно. Сейчас Мишаня любит совсем другие пирожки. И мне, как это не омерзительно, даже радостно, что он скидывает на шлюх свою энергию и ярость. Значит будет дня три покоя.
– Хорошо, мам, я передам, и знаешь… – целую ее в сухую щеку. Обнимаю отца. Натягиваю на подскакивающую на месте, уже почти одетую Маришку норковую шубку, которая ей не по возрасту совсем. – Не переживай. Все будет хорошо. Я вас люблю.
Все будет хорошо. Всем будет хорошо. Кроме меня, непрощенной и уничтоженной.
Слишком большая плата за чужой грех. Так чего жалеть о былом? Главное у меня есть моя девочка с глазами разного цвета.
Глава 6
Игорь Стеклов– Нелетная погода, Игорь. Замело все к херам, – морщится Роман, запивая вонючую сигару дорогим ромом.
– Поезд, автобус, ковер самолет, все что угодно, блядь. Ни за что не поверю, что невозможно уехать из этого проклятого города.
– Новый год на носу, братишка. Праздники. Ковры самолеты нонче в дефиците. Проще изобрести телепорт, нежели купить билеты хоть на что-то, что может двигаться. Автобусы, кстати, тоже почти не ходят сейчас. Стихия. И вообще, Стеклов, то, что ты отказался от подряда просто у меня не укладывается в голове. Это же… Черт это самоубийство.
– Это вопрос самоуважения, Рома, – откидываюсь на спинку страшно неудобного кресла, стараясь не дышать. – Договор, который предоставил мне Мерзликин – филькина грамота. О том, чтобы наши юристы его переработали слышать он не пожелал. А меня этот факт напрягает. Кроме того неустойки, прописанные в его документах просто конские. Мы еще должны можем остаться при таких раскладах. И кроме того…
– Я знаю, Игорек. Я знаю, – ухмыляется Ромка. – Только не нужно личную шерсть путать с государственной. Этот проект нам нужен, и ты это знаешь лучше меня. И ставить на кон будущее компании только из-за чертовой бабы – шлюхи, просто глупо.
– Рот закрой, – рычу я, сжимаю кулаки. Слепну от ярости и понимания того, что он прав. Но я точно знаю, что если останусь, будет только хуже. Всем.
Стук в дверь, слишком настойчивый и какой-то бесцеремонный меня отрезвляет лишь немного. Мы никого не ждем, но я от чего – то почти уверен, что знаю, кого сейчас увижу. Интересно, за что я плачу такие деньги этому пафосному отелю, если без предупреждения меня может побеспокоить в нем кто угодно? Голова начинает гудеть, словно колокол.
Мерзликин врывается в реальность, словно огромный хищный медведь. Снег, тающий на его дурацкой барской шубе, уродливыми ошметками осыпается на покрытый ковром казенный пол.
– Чем обязан? – даже не думаю подниматься с насиженного места. В конце концов я не звал сюда этого местечкового царька. Он вчера мне показал мое место, сегодня мой ход. Я смотрю, как дергается щека гостя. Ему не нравится мое поведение, оно его злит, выводит из равновесия. Прекрасно. – Мы вчера с вами все обсудили.
– Молодец, Стеклов. Мне как раз такие и нравятся – наглые, самоуверенные и гордые. Только гордым легко быть, когда сыт. Я ведь пробил тебя, знаю твои обороты. Ты не в той ситуации, чтобы отказываться от моего предложения, – скалится Мерзликин. – И бабу надо содержать в богатстве, она у тебя сочная, яркая. Не удержишь ее одной харизмой, – подмигивает. Меня передергивает от отвращения, но лицо я сохраняю.
– Я вроде объяснил вам доходчиво, что меня не устраивает предложение, – щурюсь от рези в глазу.
– Да, и я тебя услышал. Слушай, глаза у тебя в прошлый раз вроде карие были. Сегодня зеленые, тянет задумчиво. Съезжает со скользкой темы. Играет со мной, как кот с мышью. И меня это бесит до изжоги.
Наблюдательный черт. И ведь в глаза он смотрит не потому что открыт, просто так он воздействует на своих жертв.
– Вы пришли обсудить цвет моих глаз? – издевку в моем голосе он чувствует, я знаю. Но и бровью не ведет. Растягивает в улыбке губы, даже руки поднимает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.