Оверсайз. Прятки с миллионером

– Пусть. Пусть в твоей. Я люблю утром пить кофе с круассаном, вычесывать Кошмаруса, идти на любимую работу. Выставки художников люблю посещать. А не бегать от ненормального мужика, который обещал содрать с меня шкуру.

– Да, ты не мошенница, а самая настоящая ворюга. Груня, вот скажи, ну почему ты не положила в карман ту побрякушку, когда сбегала? Все же могло быть проще. Вернули бы парню цацку за вознаграждение и уже бы крем Марго кушали, – хмыкнула, похожая на ворону Вангелия. Одевается она, конечно, как на кладбище. Аж депрессия начинается от ее вида. – Так чего ты нас винишь в своих достижениях? Но из любой, даже самой большой попы, можно извлечь пользу.

– Ты вообще каким боком здесь? – нехорошо прищурилась я, вспомнив, кто виноват в моих злоключениях. Это она напела по радио, что меня ждет счастье за углом. За каким, интересно? – Приблудилась, самокат мне сломала… И жизнь.

– Ну, вы еще подеритесь, – в голосе ба смеха не было, зато ехидства хоть отбавляй. – Спорить не о чем. Возвращать тоже пока нечего. Так что брейк. Завтра поедем на место, для этого нужно взять мою машину из гаража. А там, наверное, засада. Дать дуба у дуба, мне как-то не улыбается.

Дать дуба, у дуба. Я стояла под чахлым дубком в знакомом до боли дворе, поддергивая на голове парик, похожий на убиенную в муках кошку, и борясь со рвотными спазмами от накладок за моими щеками. Гараж Ба, судя по наличию возле его ворот двух мордоворотов, охранялся как сокровищница Аль Рашида.

– Эй, ты чего там трешься?

Я вздрогнула и посмотрела по сторонам. Один из амбалов расслабленно направился в мою сторону, и что-то мне подсказало, что не с очень добрыми намерениями. Блин, меня обнаружили как-то очень уж быстро. Хотя, чего удивляться? Нарядили меня как девушку с низкой социальной ответственностью. Тут слепой бы не увидел.

– Кукуфка кукуфонку купила капюфон, – вякнула я, и только что слюни не пустила. – Я тут гуляю. Бабуфка сказала, фто тут воздух чистый и люди приятные.

– Не соврала, – загоготал нукер Германа, разминая кулаки. От хруста его пальцев меня вынесло. Терпеть не могу этот звук, с детства. Мама всегда заламывала руки, находясь в состоянии душевных терзаний. То есть каждый день, по сто раз. – Мы приличные и любвеобильные.

– Чего тут делаете? – обнаглела я в шишки. – Приличные тут не ходят. Я, лично, не приличная, – хмыкнула, борясь с желанием сломать дураку пальцы. – там есть просвет между гаражами, пойдем. Я тебе покажу, что означает неприличная.

– Я на службе, бабу пасем одну. Но ты не она, та фря жуткая, а ты пэрсик сладкий – в глазках-пуговицах кандидата в кавалеры, заплескалось разочарование.

– Ну так пойдем. Мы по-быстрому, – напустив в голос томления простонала, и юбочку слегка на ляжке приподняла. Господи, все мужики животные.

– Я не умею по-быстрому, – хмыкнул обреченный мужик, и пошел за мной, как козлик на поводке. – Через пять минут вернусь, – крикнул своему коллэге, противореча себе. Тоже мне, мачо-скорострел.

– Раз, – хмыкнула Ба. Нет, не так. Сначала я услышала за спиной полухрюк галантного джентльмена, а потом уже вышла Ба, сжимающая в руках биту.

– Вот я не пойму, ты вроде не увлекаешься бейсболом, откуда дровишки? – хмыкнула я.

– От шамана вуду, откуда. Пойдем. Дружка его снимем. Гелька одна не справится.

Гелька справилась. Когда мы появились возле бабулиной собственности, наглая шарлатанка стояла возле поверженного врага, поставив ножку обутую в берц прямо на… В общем Вангелия ела шоколадку и смотрела вдаль задумчиво.

– Там, под капотом жучок, – равнодушно доложила она, – и Джи-Пи-Эс в багажнике.

– Прэлэстно, – хмыкнула Ба, вдергивая «начинку» из пепелаца голыми руками. – Джульбарс, ком цу мир.

Дворовый пес бодро подбежал к своей подружке. Подкармливающей его и даже подарившей от щедрот ошейник, обозначив его блохастую принадлежность.

– У меня подарки для тебя, – оскалилась бабуля. И тут я поняла ее коварный план. Бедный, бедный Герман. Джульбарс очень подвижный и любвеобильный. Коварная старушка прицепила маячки к ошейнику пса и радостно улыбнулась. – Поехали, девочки.

– Аграфена Феофановна Кошкина. Единственная дочь медвежатника по кличке Дипломат. Он погиб при невыясненных обстоятельствах, когда девчонке лет десять было. Ее воспитала бабушка – фигура одиозная, в честь которой девку и назвали. Старшая Аграфена работала на очень известную карательную контору, пока ее не поперли. Сынок испортил ей биографию своими умелыми пальчиками. Аграфена Феофановна занималась бизнесом не очень успешно. Цветочный магазин за прошлый год принес одни убытки. Стрижка собак была успешнее, но тоже не апгемахт. Короче. Случайности не случайны, Герман Арнольдович. Скорее всего флешку с информацией поперли у вас с определёнными намерениями. Я думаю девка просто решила срубить бабла.

– Много думаешь. Тебе вредно, – поморщился я. Что-то не сходилось у меня. Ну ладно, девка пришла в мой дом, сразила меня наповал своим чемоданом, несла пургу какую-то про плетки, я уже не помню. Но скарабей лежал в сейфе, я точно это знаю, помню как положил его в хранилище и закрыл. Как она могла спереть флешку, даже не проходя в дом? Не телепортировала же она ее в конце концов. В доме больше никого не было кроме охраны и моего родного братца, который, как я думал, прислал мне малышку для развлечения. Он появился уже тогда, когда эта глупышка сбежала. Словно чертик из табакерки выскочил из ниоткуда, пока я пытался продрать глаза от перцовки. Что она там несла про фургон, кстати?