Пышка с пробегом

Глава 9

Купить беруши!!!

Все таки заехать на рентген.

Взять с собой на работу контейнер с распаренной гречкой и курогрудью.

Скормит уличному Полкану киллограмм блинов и ящик сэндвичей со свининой и майонезом (бедный пес. Лучше отдам мужикам в офисе)

Выкинуть ботинки бога к чертовой матери из моей квартиры.

Лучше сжечь за сараями, чтобы уж наверняка.

Утром я на работу конечно опоздала. Потому что сначала полночи я отмывала моего любимого Херальдиньо, а остальные полночи слушала богатырский храп почетной гранд ма, вертелась в своем девственном ложе, рассуждая о бренности бытия и загибаясь от боли в ребрах. Ни фига. Совсем я не думала о троглодите наглом синеглазом. Вот вообще ни капельки. Ну разве что совсем чть чуть. И то, когда обзывала его всякими нехорошими словами. Он еще и тапки у меня свистнул, которые мне презентовала Ритка. Тащит, гад, все что не приколочено. Еще и на семью мою чего-то гонит. Подонок и хам.

В общем, в офис я вползла на полчаса позже положенного. Злая, как дворовая Жучка, с рюкзаком, полным харчей за спиной и похожая на перехожую калику больше, или на бурлака, нежели на зам начальника юридического отдела.

– Кэт, ну наконец-то, – выкатился колобком мне навстречу мой начальник, Семен Петрович. Я замерла, приготовившись к изнасилованию моего мозга нравоучериями и пиханию мне под нос пухлой волосатой ручонки с часами. – Давай быстрее, проходи. У нас банкет, – помахал перед моим носом начальник бутылкой шампанского. Боже, на сколько же я опоздала? Не на весь же рабочий день?

– Не рановато ли? – поинтересовалась с сомнением. Пытаясь понять, может я какую реальность парлаллельную провалилась. А что вон в книгах пишут, люди в королевства всякие проваливаются. И там становятся правителями и все такое. Но с моим везеньем мне только дешманская шипучка светит на завтрак и, судя по звукам, несущимся из конференц-зала, дискотэка.

– Не занудничай, – ряыкнул Семен Петрович, и с интересом покосился на мой рюкзак, воняющий за километр, как солдатская полевая кухня. – Радость у нас великая. Катя, мы подписали контракт с сетью торговых центров по всей стране, будем поставлять нашу продукцию в их зоомапгазины. Вчера вечером, почти ночью позвонили, не понимаю, что за срочность и откуда про нас узнал такой человек. Да это и не важно. Ты не представляешь, какие горизонты перед нами открываются. Зарплату тебе повышу, уборщицу найму отдельную, чтобы ты не убиралась в офисе, купим новые помещения. Нет. Купим целое офисное здание. Мощности увеличим, а там глядишь…

– Новые Васюки столицей станут? – буркнула я, скидывая тяжеленный баул со спины на пол. Ребро прошило болью, аж искры из глаз посыпались. Интересно даже, что за дурак подписал себе смертный приговор. Наши игрушки для собак можно продавать только в недоразвитые страны. Точнее выменивать их на кокосы у каких нибудь аборигенских племен. И то, аборригены в этом случае будут пострадавшей стороной.

– Да ну тебя, вечно ты все недовольна. А харчи твои как раз сейчас будут, скоро сам магнат приедет. Надо бы приветить. И приведи себя в порядок, принарядись что ли. Времени мало, а надо еще поляну накрыть. Так что не телься.

– Может еще кокошник надеть? – вздохнула я и нехотя пошла выполнять приказания шефа.

– И кокошник, и стриптиз спляшем всем коллективом, если надо будет. И…

Дослушивать огненные фантазии Петровича я не стала. Поплелась в уборную, держась за горящий бок рукой. Нет, он прав, конечно. Из туалетного зеркала на меня уставилась тетка, похожая на матрешку коалу, краснощекая, кровь с молоком, но встрепанная и с черными кругами под глазами, горящими каким-то шизоидным блеском. Бессонные ночи еще никого не красили, как я сейчас пред магнатом то предстану. Во жизня пошла у меня, то мажоры, то магнаты. Наверняка этот «махнат» тоже козел, каких счет не видывал. Все они одной мирой мазаны. Жалко Ритки тут нет, она бы заценила, тьфу-тьфу-тьфу, а то накличу.

Принарядилась я, конечно, как велел шеф. Нацепила на себя запасную блузочку, которую специально притащила год назад, на случай, если как всегда обляпаюсь кетчупом из хотдога, или шоколадом от пончика. Брючки свои любимые разгладила, на голову нацепила ободочек, чтобы волосы не мешали мне прислуживать у царского стола. Ромашку бы мне еще за ухо, и копия бы буренка из масленкино стала. Набрала полную грудь воздуха, услышав звуки радости из-за двери. Значит прибл великий магнат, который сделает нашу юдоль скорби процыетающей и богатой. Я нацепила на лицо улыбку, толкнула дверь и…

Я даже успела крутануться вокруг своей оси, не взирая на боль в ребре и то, что голова у меня закружилась. Еще немного и я…

– А вот и наша Катюша, наша добрая фея, – не забыть бы потом порешить Петровича. Задушить его бантом от блузочки, а лучше порубить ободком в капусту. – Катенька, иди к нам, познакомься. С Робертом Георгиевичем.

Я уставилась на чертова подонка, скалящего свои белющие зубы и заскрипела своими неидеальными. Черт. Сейчас я проигрывю по всем фронтам. Этот хам, элекантен, как рояль, одет с иголочки, свеж и бодр. И снова похож на злого бога, который спустился с небес только для того, чтобы поиздеваться надо мной.

– Ну же, Катерина, что вы как не родная, – хмыкнул хам и нахал, пригвоздив меня взглядом. Руку мне протянул. И куда мне деваться было, вот скажите?

– Какого черта происходит? – прошипела, растянув губы в улыбке до такой степени, что казалось они порвутся напополам, вцепилась в руку чертова Роба, итак что у меня пальцы свело. – Это что, какое-то изощренное издевательство?

– Точно, я же тебе обещал, что сделаю твою жизнь нестерпимой, – так же скалясь прошептал мерзавец.

– Вообще-то не обещал, – хныкнула я. Ободок впился в виски как орудие пыток.

– Ах, да, точно. Забыл, вот я растяпа. Это я себе пообещал, когда приехал в полицию в твоих уродских тапках и меня оттуда чуть не отправили в дурдом. Оказывается они по изнасилованию не приняли у тебя заяву. А я ведь говорил, что никто тебе не поверит, дурочка. А потом мне было очень плохо. Потому что мой желчный не выдержал обжорства. И машину я выкинул, почти новую. Ну не могу я тебе это с рук спустить. Кстати, я предупреждал, что я плохой враг?

– Не предупреждал. Чего ты хочешь? – простонала я, чувствуя заинтересованные взгляды колег, похожие на лазерные прицелы. Рукопожатие то и вправду затянулось.

– Ты даже не представляешь, – заржал этот чертов демон, наконец отпустив мои пальцы. Я наконец-то смогла вздохнуть. – Семен Петрович, а что если нам вашу Катю сделать ответственным лицом в нашей с вами сделке. Будет она отвечать за…

Господи, не сдохнуть бы. Точнее, может и лучше, что-то я совсем запуталась.

Глава 10

Трещина в ребре, как я и предполагала (не смертельно)

У меня новый начальник (смертельно)

Уволюсь прямо завтра (нет, после больничного)

Херальдиньо купить новый костюмчик.

Бабуля приехала на месяц (купить мезим, креон, что-то от несварения и клизму)

Зайти в вет. аптеку купить все то же самое, но для собак (не перепутать, как в прошлый раз, когда я выпила Херово глистогонное вместо парацетамола)

Кстати, тогда мне таблеточка антипаразитарная сняла головную боль. А еще спазмы в желудке и выпадение волос (не повторять, опасно для жизни)

– Боже, ну какая ты дура, – прорычал этот коварный тип гражданской наружности, заталкивая меня в свой новенький джип. – Ты почему до сих пор не съездила в больницу для толстых идиоток?

– Ыыыыы, – простонала я сквозь боль. Тошноту и слезы. Ну да, мне стало плохо прямо на банкете. Где-то приблизительно после третьей подачи блинов моей ба, на который господин Соколов отреагировал нервическим подергиванием кадыка и щеки.

Все засуетились, стали скорую вызывать. А там им сказали: «Шалаш вам индейский, а не машину с эскулапами, ибо машины на перечет, а потомки Гиппократа так вообще дефицит страшный и даже по блату и за деньги не поедут, потому что у них сегодня праздник на подстанции. И отвлекаются они только на инфаркты и параличи»

И даже вопль моего нового рабовладельца, похожий на рев недоспарившегося тиранозавра их там не впечатлил вообще.

– Слушайте, вы здорово, конечно, переплатили за удовольствие меня втоптать в грязь, – икнула я. Сказать ему что ли, что меня укачивает в любом авто? Даже в самом крутом, поэтому я стараюсь автобусы обходить по кривой дуге. – Можно было просто в тапки мне наплевать и под дверь их подбросить. Эффект бы был даже сильнее, уж поверьте.

– Рот закрой, муха залетит, – рявкнул синеглазый недобог, выпятил вперед челюсть свою и подбородок квадратный. Явно же уже и сам пожалел о своем необдуманном поступке.

– Бегите, безумец. Игрушки для кошек, произведенные нашим ИП не нравятся даже уличным Муркам, про поводки и шлейки я вообще молчу. Вы прогорите, обнищаете и ваша Бетси сбежит от вас к кому-нибудь более успешному, – вредно всхлипнула я, чувствуя приближение скорой катастрофы. Тошнота моя стала нестерпимой и жгучей.

– Если ты не заткнешься, я выкину тебя из машины к чертовой бабушке. К твоей бабке, в общем. На тебя даже скоряки отказались ехать, мать твою. Что ты за исчадье? – взревел спаситель угнетенных полных тетенек. Меня сотряс первый спазм, но он не обратил на это никакого внимания, занятый своим злобным клекотом.

– Да. О, да. Пожалуйста, выкиньте меня, вон туда в кусты, – булькнула я, все еще стараясь сохранить лицо и свой съеденный с утра завтрак, состоящий из шпинатного омлета и смузи с семенами чиа. – Нет, поздно. Простите, у вас нет случайно пакетика какого нибудь?

– Эй, ты чего задумала? Слышь, только попробуй, твою мать… Охереть, – наконец напрягся «махнат». Долго же до него доходит. И как только он богатым стал? Хотя, наверняка, Ритка права. Родился Роб с золотой ложкой во рту, и гнет из себя хозяина мира, а сам…

– А я ведь предупреждала. Я не переношу автомобили, наглых хамов крохоборов, воюющих с женщинами и… – сдавленно просипела я, согнулась от очередного спазма, взвыла от боли в ребре и… Кажется отрубилась. Да нет, отрубилась я абсолютно точно.

Очнулась я от тепла и качки. Как знаете, бывает, когда на лодке плывешь? По залитому солнцем озеру, стрекозы вокруг летают. И так хорошо, пасторально. Вот странность, машины я не выношу, а все водные виды транспорта – сколько угодно. При чем меня не пугают ни качка, ни шторм. Ритка говорит, что в прошлой жизни я наверняка была вонючим пиратом сифилитиком, загнувшимся от чумы. Уж не знаю, откуда у нее такие фантазии, но…

– Чума болотная. Бешеная колбаса. Черт, лучше бы я вчера на хрен разбился в этих гребаных тапках. Лучше бы я сдох еще в подъезде, сломав шею, когда летел со ступеней. Еще одна машина. Эта баба страшнее чумы. Она…

– Да нормально все с девкой, Роб. В ребре трещина. Неприятная, но не большая. Колени сбиты. На ладонях характерные повреждения. Ну ты затейник, конечно. Такого мамонта завалить, не у каждого получится. Девка то ничего, прямо Кардашьян в ее лучшие годы. Сейчас она схуднула, весь шарм растеряла. Раньше была пэрсик. А как же твоя сушеная мартышка Лизон? Ох, фулюган, на сладенькое разлачило? Правильно, но за холестерином следи, – захохотал кто-то над моей головой. Я вздрогнула и открыла глаза и уставилась на склонившегося надо мной симпатичного мужика в медицинской шапочке.

– Ты кого мамонтом назвал, муфлон? – вяло поинтересовалась я. Господи, что я несу? Я же воспитанная, добрая, никогда никого не обзываю. Что происходит вообще.

– Ну вот, я и говорил, мадам жива и почти здорова. Зрачок реагирует нормально, значит мозг не стряхнут. До свадьбы заживет. Вы бы поаккуратнее там экспериментировали, Роб. Все таки весовые категории надо учитывать. Я выпишу лечение. В стационаре вас, девушка, оставлять нет никакого смысла.

– До какой еще свадьбы? – взревела я в один голос с чертовым подонком, отирающимся возле моего одра.

– Зайцев, мля, я эту выдру сбил машиной вчера. Не неси пургу, – прорычал Роб. – Слушай, не посмотрю, что ты мой одноклассник, если кому вякнешь свои фантазии относительно меня и этой. Табло начищу, понял?

– Слышь, я должен сообщить в полицию. Девка то криминальная, – растерял радостную дурашливость Зайцев. Ха, получи фашист гранату. – Роб, мне на хрен проблемы не нужны.

– А ты думаешь какого я ее к тебе привез, а не в богадельню бесплатную? – елейно поинтересовался чертов бог. – Скажи спасибо, я тебе вчера не притаранил ее Хера.

– У нее есть Хер? – напрягся доктор. Я закрыла глаза, и попыталась расслабиться. Этот балаган становится уже утомительным.

– Еще какой. Жирный, кудрявый и блюющий.

– Вы богатые совсем очумели там, – простонал врач, и начал что-то писать. Наверняка направление в дурдом. Я бы на его месте именно так и поступила.

– Хер, это мой пудель. Его Херальдиньо зовут, – хныкнула я, собрав все силы.

– Ааааа. Пудель это хорошо. Пудель это… Это не… Боже, коньяк вроде был у меня. Короче, Сокол. Постельный режим прописываю я, тугую повязку и обезболы. И это… Вы ко мне не приезжайте больше. Я это, только недавно антидепрессанты пропил. А перед этим машину пропил и гараж. Ну их эти стрессы.

– Тугую на шею, надеюсь? – хмыкнул мой мучитель. – Эй, погоди, какой постельный режим. Я ее купил, она должна работать.

– Ну, это ты, конечно, погорячился. Девка то нестандартная, на любителя Много заплатил то?

– Не очень, копейки, но заплатил же, – ощерился Соколов, гад такой.

– А я говорила, крохобор, – рявкнула я, и резко вскочила с кушетки, на которой лежала в позе мавзолейной мумии. – Доктор, бюллетень мне выпишите, пожалуйста. А то этот рабовладелец Роб еще чего доброго меня плетьми на работу выгонит, а у меня другие планы.

– О, да, планы у тебя в ближайшей перспективе весьма занятные, ты будешь…

– Избавьте меня от подробностей ваших извращений, – хмыкнул доктор Зайцев и боком двинул из кабинета, опасливо косясь на нас с чертовым дадским кошмаром. Мы застыли друг напротив друга, словно два кикбоксера, готовые схлестнуться в смертельном спарринге. Кулаки сжали, как в «кине». – У тебя сейчас порвутся ноздри, – рявкнула я, чувствуя дыхание моего врага на своем лице. Чертов синеглазый ирод, играющий желваками. Ненавижу. Ненавижу его. Ну, он сам виноват.

– Ты… Ты… Завтра чтобы была на работе как штык.

– У меня сломано ребро, вообще-то. По вашей вине. И вообще, я увольняюсь.

– А у меня сломана психика. И ты обязана доработать две недели. И я тебе обещаю, они будут для тебя невыносимыми.

– Ну что ж, ты сам напросился, – я улыбнулась даже. Ну как улыбнулась, постаралась. Но в глазах мерзавца мелькнуло что-то паническое. Или мне показалось?

Глава 11

Толстая дура права. Я родился с золотой ложкой во рту. Даже не с золотой. С платиновой, инкрустированной уральскими каратными алмазами. Папуля мой бриллиантовый король, а я… Я его вечный головняк и разочарование. И то, чего я добился сам, сбежав из-под родительского крыла, моего родителя совсем не вдохновляет и не радует. Потому что хозяин сети торговых центров для него всего лишь, цитирую, «барыга с вокзала».

Домой я ввалился злой, как сто чертей. Вот уж не думал, что одна баба, похожая на распухшую зефирину, может так меня вымотать и довести. Уставился на Бетси, мать ее, маячащую в холле, словно метущийся призрак белой дамы и сразу понял, что…

– Тут беда, Бобби, – как-то истерично, с нотками паники в голосе прошептала чертова силиконовая идиотка, прижимая к чересчур раздутым сиськам, чуть прикрытым тонким шелком, свое лысое сокровище. Я больше чем уверен, беда, сидящая сейчас, скорее всего, в моем кабинете, заценил прелести моей любовницы. – Там… Там…

Это не беда. Это катастрофа. Охеренительный день только так и мог закончиться.

– Свободна, милая.

Я прикрыл глаза. Отец умеет появляться словно джинн из бутылки. Стройный, подтянутый, белозубая улыбка, в волосах легкая седина. Он на свои годы не выглядит. Похож на актера. Актер он и по жизни.

– Роб, расплатись с бабой, – приказал папуля и звонко, с оттягом хлопнул Лизку по заднице. Она аж взвизгнула. – И какого черта у тебя в доме делает крыса? Слушай, у вас тут что какие-то новые извращения появились?

– Отец, Бетси…

– Не оправдывайся, ты у меня мальчик взрослый. Я тоже, порой, эскортоницами балуюсь. Только мои подороже бабы. Люксовые. Тебе видать деньжат не хватает на товар подороже. Живешь, как зверь в норе… – оглядел мои хоромы папуля брезгливо, сразу же потеряв интерес к пышущей яростным молчанием Лизке.

– Это лофт, отец, – выдохнул я, прекрасно понимая, что спорить с родителем дело гиблое и бесперспективное. – Явился зачем?

– Вижу, что не царские палаты. Шику мало.

– Отец, лофт – это стиль. Комфортный минимализм, – рыкнул я, чувствуя, что начинаю заводиться. У отца есть супер сила, он умеет доводить собеседников до белого каления. Их бы с толстой свести, они бы этот мир уничтожить могли. Черт, нашел время думать о дуре. Есть сейчас более насущные дела.

– Да знаю я, что такое лофт, и что такое стиль знаю. Вот например стиль Версаль это стиль. А лофт… Как анекдот знаешь, про пресс. Как там было то? В спортзал пришел старик, на качка смотрит и говорит «Что-то с животом у тебя, сынок»

– Это пресс, дед, – отвечает качок.

А дед достает пачку зеленых, на стол кидает и говорит ему.

– Вот это пресс, сынок. А у тебя с животом, что то. Так и у тебя. Лофт – это стиль фабричных кварталов, Роберт, – я отлично знаю, что за отцовой веселостью скрывается и никогда ничего хорошего не жду. – Я не понял, почему эта тут еще?

– Бобик. Ну… – боже, какая она тупая. Ей надо нестись отсюда, ломая каблуки.

– И почему проститутка тебя зовет собачьей кличкой? – в голосе папули появляется сталь. – Вон пошла. Роберт, иди расплатись с бабой. Соскучился я. Хочу с тобой побыть. Сна сантименты меня растащило под старость.

– Три года не скучал, а тут вдруг воспылал? Или ты анекдот мне приехал рассказать с бородой. Так зря, я его знаю еще с детства, – ухмыльнулся я, кивнув Лизке, чтоб проваливала. Честно говоря, мне и самому уже стало интересно, что привело отца в мои не царские палаты из его позолоченного дворца. Деньги Лизка выгребет все теперь из ящика моего стола, можно не ходить к гадалке. Хотя, отец прав, конечно. Бетси выглядит достаточно пошло, хоть и тратит на совершенствование себя любимой столько, что можно было бы прокормить небольшое голодающее государство.

Я проводил взглядом любовницу, которая даже спиной сейчас полыхала злобой и повернулся к отцу.

– Не, нам нужна нормальная, скромная женщина, сын. Чтобы матерью стала хорошей. А эта… Да и таз у нее узковат.

– Ты бредишь, что ли? – господи дай мне сил. Я налил себе коллекционного виски из графина, стоящего на столике и сделал большой глоток. Потому что на трезвую голову, боюсь сегодняшний бредовый денек я не вывезу.

– Пока нет, – хмыкнул отец. – Но скоро, наверняка начну. И под себя начну ходить, сто пудово. Болен я, Роберт. Деменция. Врачи дают мне года полтора от силы. Короче, я успеть все должен. Я собственно…

– Черт, отец. Неужели с твоими возможностями тебя не могут вылечить? – если честно я ошарашен. Мой папуля же айсберг несокрушимый. Его не согнешь. В девяностые никто не смог. И стреляли в него, и взрывали, и аварии устраивали, в одной из которых и погибла моя мама. Я так и не смог ему этого простить. Не захотел помогать ему в бизнесе, ради которого он рискнул ее жизнью. Сбежал из дома при первом же удобном случае, и думал, что навсегда. И теперь… А у меня ведь нет никого, кроме отца. – Па, но…