Двое. Криминальный роман
- -
- 100%
- +
Свою первую выручку с аванса и зарплаты она бережно откладывала, помня, что эти деньги, увы, не ей предназначены. А когда пришло время отдавать долг, то долг был насильно у нее отнят. Дело было так.
Незадолго до истечения рокового месяца Света вечером, после работы, ехала в электричке, в полупустом вагоне, когда на станции «Китай-город» вошли двое бугаев отпугивающей внешности, и один сел рядом со Светой, а второй стал рядышком. Девушка поежилась, огляделась, еще раз поежилась и рванулась встать. Однако сосед, слева сидевший, оттащил ее назад. Девчонка совсем испугалась и хотела закричать, но тот же бугай, словно разгадав ее мысли, крепко зажал ей рот.
— Бабки давай, — наконец прорычал он.
Не сопротивляясь, Света покорно отдала все деньги, которые у нее были. Не те, конечно, что дома лежали и ждали своей очереди, но и этих вполне хватило, чтобы бандиты от нее отстали. Впрочем, она и не предполагала, кем подосланы эти налетчики…
А они, получив деньги, на ближайшей же станции ретировались. Следом за ними выпрыгнула и сама Света. И заплакала. Как теперь показаться Толику на глаза? что ему сказать? Что вообще теперь делать?
Она не знала, что Бондаренко уже получил ожидаемую сумму и вполне удовлетворился, но и он не знал, что эта сумма — меньше, чем половина Светиной зарплаты.
ГЛАВА 8
Но еще несколько долгих недель Бондаренко никак не давал о себе знать. Но вдруг ей на почтовый ящик пришло новое письмо, в котором Анатолий назначил ей встречу в определенный день на Чистых Прудах. День исчислялся двумя неделями — затем, что Толик не знал, когда Света заберет письмо, и может случиться так, что означенный день уже прошел, и на встречу можно не идти, так как встреча не состоялась. В свою очередь Света, забрав письмо, не верила, что Толик не забудет день, который сам же ей и назначил. На Чистые Пруды она пошла, но не надеялась, что Бондаренко явится.
А он явился, и хотя был здорово пьян, но пришел раньше ожидаемого времени. Света его не видела, так как смотрела в другую сторону и отвлеклась. Бондаренко ей громко свистнул, она обернулась. Когда приблизился, крепко всосался ей в губы. При этом он ни слова не сказал, даже не поздоровался с девушкой.
За все время знакомства это был их первый поцелуй, под час которого Света чуть не задохнулась от едкого перегара, валившего из нутра Бондаренко.
— Персик, — зачем-то тихо сказал он после поцелуя.
— Толя, я лучше пойду. — От обиды девушка готова была заплакать, рванулась идти.
— Ты че? Ну, куда? подожди! — Бондаренко ринулся за ней.
— Я тебе деньги принесла, да, видно, сегодня получить ты их не в состоянии! — яростно крикнула Света, едва сдерживаясь, чтобы не зареветь. В один миг в ней накопилось столько ненависти к этому уроду, что она думала, будто эти чувства сейчас взорвутся в ней разом.
— Какие деньги? — удивился он.
— Ну… я же тебе должна…
Бондаренко не понимал, о каких башлях она трет базар, но отказываться не стал.
— Давай, — сказал он, нимало не колеблясь. Взяв же доллары, пересчитывать их не стал, а запихнул во внутренний карман. И посмотрел на Свету жадными глазами:
— Гляди-ка, ты за базар как будто отвечаешь. Во, блин!.. — Затем снова поцеловал ее.
— Пошли, обмоем это дело?
— И куда же мы пойдем?
— В ресторан.
— Толик, а тебе не кажется, что тебе уже хватит?
— Дай руку, — он подставил локоть. — Возьми, не бойся.
Света робко просунула руку в образовавшееся кольцо. Мужик, не долго думая, сразу же плотно прижал ее к себе.
— Ты че? — ощутил он ее робость. — Боишься?
— Нет, все нормально, — скупо ответила девушка. — Куда мы идем?
— Городом любоваться, — грубо ответил он.
Света шла боязливо, ступала неуверенно. Толик шагал рядом и следил за ней глазами. Тот факт, что Света его боится, давал бандиту возможность чувствовать над ней свою силу и власть. Этим он гордился.
А Света решила воспользоваться пьяным состоянием кавалера и завела давно наболевшую тему:
— Толик, а в тюрьме сидеть хорошо?
— Кому как, а ты чего спрашиваешь?
— Интересно. Там кормят хоть как?
— Хреново. А ты, значит, вот зачем связалась со мной, — догадался он. — Решила, что я буду твоим информатором. Ясно. Ну, а как насчет «завязать»?
— Не поняла…
— Я говорю, что я, может быть, завязал, об этом ты не думала? А раз так, то мне неприятно вспоминать про зону, я хочу забыть о ней, это — мое прошлое. И если тебя интересует зоновская тема, то я не тот, кто тебе нужен.
— А твои друзья, которые встречали тебя у тюремных ворот? С ними ты тоже завязываешь?
— Они мне не друзья. С ними просто так не развяжешься: тут — другое…
— Вот, а говоришь… — хотела спорить Вершинская, но Бондаренко ее перебил:
— Я тебе сказал — и все. Если тебя это не устраивает, то нам лучше разойтись и никогда больше не пересекаться.
— А если мы все же пересечемся?
— Я советую тебе избегать меня, а я тебя и так не замечу.
«Нет, для жизни он не годится, — сделала вывод Света. — С ним тяжело общаться, серьезных намерений он не имеет, полновластным хозяином в доме будет тоже он и будет, где ни попадя, затыкать мне рот. Я буду его рабой, а ему будет на меня наплевать. Надо все прекращать, пока не поздно».
— Ты, может, наконец-то скажешь мне свой телефон? — Анатолий закурил.
— Ты не запомнишь.
— Запомню.
«Пьяный-то», — подумала Света и достала из сумочки клочок бумажки и ручку, что были всегда при ней, и написала семь цифр. И вложила клочок кавалеру в карман.
— Только не потеряй.
ГЛАВА 9
Когда он позвонил через два дня, то напомнил Свете о долге.
— Я ж тебе заплатила позавчера! — возмутилась она. — Ты просто пьяный был… Ты еще деньги во внутренний карман положил…
— Во-первых, долги возвращают, а не платят, а во-вторых, там мало. Я ни в жизнь не поверю, что ты получаешь всего пятьсот баксов.
— Знаешь, Толя, все мои письма к тебе были ошибкой, я раскаиваюсь. Нам не стоит дальше встречаться, — решительно заявила она.
— Тю-тю-тю. Ты что, плохо понимаешь, куда ты встряла? Я от тебя теперь не отстану, пока ты мне не заплатишь. А теперь у меня есть твой номер, так что я легко смогу установить и адрес. Решай, дорогая, выбирай.
Она решила, что это банальный рэкет. Сейчас должна, завтра скажет должна… Неужели оно так и пойдет? Впрочем, она может и обратиться куда следует…
— Сколько ты хочешь?
— Еще двести.
— Ремесло, имей в виду: если после этого ты от меня не отвяжешься…
— То что? К мусорам пойдешь? Только сунься — и всей твоей семье будет очень плохо, в том числе и тебе. Значит, завтра жду тебя на старом месте в четыре.
— Я буду на работе…
— Мне пофигу. Прихилять — это в твоих же интересах.
А на Чистых Прудах он сказал:
— Просто понимаешь ли, Светик, в чем дело: у меня сегодня один хороший кореш откидывается, и те бабки, которые ты мне позавчера вернула, я отдал в общак ему на подогрев, а сегодня ты возвращаешь мне долг.
— Почему ж ты этого по телефону не сказал?
— Мне нравится тебя пугать.
— У тебя это хорошо получается, — она расстроилась. Вместе с тем ей становилось страшно интересно и увлекательно от того, что с ней происходит. Ей не верилось, что мечта идиотки сбылась…
— Ты моя Бонни, — вдруг сказал Бондаренко, прижимая ее к себе. — Пойдем по такому случаю куда-нибудь присядем, пивка выпьем…
— За кого? За твоего кореша?
— Да. И за возрождение Бонни и Клайда.
С этого дня они надолго стали русскими Бонни и Клайдом.
Они притопали к бару. Света впервые оказалась в таком заведении.
— Иди вон туда, — указал Анатолий на пустой столик в углу, — а я сейчас. Тебе какое пиво: легкое или крепкое?
— А какое лучше?
— Пожалуй, легкое, — безразлично сказал Бондаренко и отошел к прилавку.
Он купил две баночки «Три медведя» и скорым шагом повалил к Свете. Угостил небрежно: просто протянул банку. Она приняла жестяной сосуд, но ей еще пришлось повозиться с открывателем, прежде чем Толик догадался ей помочь. Откупорив сосуд, он предложил чокнуться.
— Чокнемся, — робко согласилась Света.
Прозвучал легкий удар, после которого Бондаренко залил пойло в поросшую редкой щетиной пасть. Света лишь наблюдала за ним.
— Хорошо, — удовлетворенно сказал он. — А ты чего ждешь?
— Я не могу так быстро…
— Тогда я пойду еще куплю и отваливаем отсель.
Дорогой они говорили обо всем, на разные темы, но мало понимали друг друга: там, где Бондаренко задавал вопросы с подвохом, Света этого подвоха не видела, и наоборот, а когда она пыталась кавалеру что-то доказать, он не слышал. В общем, они не могли договориться.
— Толь, а вот скажи, что ты нашел во мне интересного? Я малая для тебя, у нас с тобой разные понятия…
Бондаренко хмыкнул:
— Что интересного? В тебе есть загадка.
— Какая?
— Это я тебе скажу как-нибудь потом.
— Когда?
— Когда, допустим, мы будем с тобой лежать вместе в одной постельке и пить хотя бы это самое пивко.
Девчонка поспешно умолкла, почувствовав себя не то дурой, не то оскорбленной: слова про постель бандитом были сказаны довольно пошловато.
— Это все, что тебе от меня надо? — обиделась Света, на что Ремесло засмеялся:
— Ха, если б только это! — Аккуратно закурил. — Если б я хотел от тебя только постели, я с тобой бы сейчас лясы не точил, а пошел бы да снял проститутку! Подумаешь, удовольствие большое — трахнуть тебя и свалить!
Света оскорбилась еще больше.
— Денег не хватит, — сказала она грубо.
— На что? Снять на ночь бабу? Не волнуйся, — добродушно заключил он, похлопав Свету по коленке. Та слегка отстранилась, но Толян заметил и воспринял это действие как пренебрежение его персоной.
— Ты че сопатку кривишь? Не в кайф, что я тебя цапнул? Так какого хрена ты тогда вообще с мужиком знакомилась?
Света угрюмо промолчала, понимая, что он прав. Но ей было неприятно слышать от него пошлости, тем более если речь шла о каких-то других бабах. Вот если б она сказала такое про себя и про неких левых мужиков, он явно бы взбесился.
У нее к Ремеслу интерес, но — творческий. Одно дело придумать бандитов в образах и совсем другое видеть бандита живьем, слушать его, чувствовать его самого и его характер, природу. С ним было, в принципе, не плохо: поведение Толика Свету мало удивляло, но с этической стороны было тяжело. Ей были непривычны невежество Бондаренко, его грубость, но и ничего другого она от него тоже не ждала. В целом, она не жалела, что связалась с ним.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА 10
— Здравствуйте! — с порога прогремел Бондаренко.
Мама Светы, Тамара Анатольевна, вышла гостю навстречу с полотенцем в руках. Но увидеть такого гостя она была не рада.
— Здравствуйте, — ответила разочарованно.
— Мамань, я ваш будущий зять, — бесцеремонно заявил Бондаренко, ощерив зубы. Тамара Анатольевна замахала руками, окстясь.
Парочка прошла в зал.
— Вот здесь я и живу, — сказала Света. — Садись куда-нибудь.
— Я уже насиделся, — вяло и без грубости поправил Толик. — Следующий раз говори «присядь», — и плюхнулся на диван. Притянул Свету к себе, усадил на колени.
— Иди ко мне. Вот так. — Положил девушке руки на плечи, медленно спустил их вниз. — Зазноба ты моя…
— Скажи, Клайд, у тебя ко мне есть какие-нибудь чувства?
— А как ты хочешь, чтобы было?
— А как есть?
— В тебе есть что-то загадочное. Я хочу тебя разгадать.
В то время домой вернулась Оля. Мать наспех ей все рассказала. Шепотом.
— Ой, Олечка, на жулика похож, — взволнованно добавила Тамара Анатольевна.
— Красивый хоть?
— Страшный, как черт! Рыжий, что ли? Не разобрала. Но похож на рыжего, высокий, крепкий.
— Он хоть поздоровался?
— Да, но мне показалось, что это труба прогудела.
— Они там? — кивнула старшая дочь на закрытую дверь и, получив утвердительный ответ, подкралась к дверям. Но за ними только разговоры шуршали.
— Бонни, а ты знаешь, что я всегда искал такую чувиху, как ты? Поэтому хочу, чтоб ты стала моей и только моей, чтоб никому больше не принадлежала.
Света, сидевшая до сих пор в положении, когда ее голова упиралась ему прямо в подмышку, подняла на него довольные глазки и улыбнулась счастливой улыбкой.
— А ты не врешь?
— Гадом буду. — И крепко поцеловал ее.
— Интересно, это что же во мне такого особенного?
— Ты не куришь, это раз, и это любопытно. Хотя мне, конечно, пофигу, куришь ты или нет, но все-таки интересно, почему же нет?
— Не хочу. Если б хотела — закурила, и никто бы мне не запретил. Для себя же и не хочу. Из принципа. Другие пусть курят, а я не буду.
— Бонни, мне завтра надо отвалить в Питер — меня братва вызывает на несколько дней.
— Зачем?
— Я и сам пока не знаю.
— А меня ты с собой не возьмешь?
— Как-нибудь в другой раз. Слушай, Бонни, сделай мне чаю.
— Иди и сделай, — девчонка начала показывать характер. Бондаренко нахмурился:
— Я, конечно, могу сделать, но на кухне твои родители. Ты предлагаешь мне показаться им на глаза?
— Почему бы нет?
— Потому что сегодня я трезвый. Был бы бухой — не вопрос, а трезвого не загонишь. Сам не сунусь.
В этих словах Света почувствовала оскорбление всей своей семьи, но промолчала. Она боялась как-нибудь и чем-нибудь обидеть Бондаренко, чтобы не разозлить, потому что боялась его потерять. Ей было с ним интересно и пока что он был ей нужен.
ГЛАВА 11
Когда Толик отчалил в Питер, Света времени тоже не теряла: она позвонила писателю Воскресенскому и договорилась с ним о встрече.
Андрей Ильич Рязанцев, он же писатель Воскресенский, был знаменит не одними своими книгами, но также тем, что лично знал многих воров в законе, заполонивших Россию с севера на юг и с запада на восток. Все потому, что смотрящий по стране приходился ему сводным братом по отцу. Андрей Ильич в воровской среде давно свой человек, хотя сам ни разу не судим, не вор и не крещен законником. Зато он отлично знает культуру (точнее, субкультуру) воровской среды, знает закон и порядки авторитетов как на воле, так и в заключении. Описывал в своих произведениях он это все очень грамотно и разумно, а перед самими «чесняками», перед их званием преклонялся. Таким образом, писатель Воскресенский вел двойную, но осторожную жизнь.
Света Вершинская нашла его случайно и уже была у него несколько раз. Но если прежде она привозила Воскресенскому начало и середину своего произведения, то сегодня захватила несколько листов из конца. До сих пор Андрей Ильич был ее критиком и одновременно учителем. Работал он художественным критиком на радио «Эхо Москвы», куда Света приезжала всегда и приехала сегодня.
— Здравствуйте! — Света легонько открыла дверь и заглянула в рабочий офис писателя. Воскресенский поднял глаза.
— О, да это Светик пожаловала! Ну, здравствуй, здравствуй; заходи!
Девчонка вошла и бесцеремонно села в мягкое офисное кресло, напротив писателя: это место Воскресенский уступил Свете в самый первый раз, кода она к нему пришла, и теперь это кресло она считала своим по праву.
— Как дела?
— Очень хорошо, — Света улыбнулась накрашенными губами. — Я вам привезла несколько листов из конца романа, развязку действия, — она протянула прозрачную цветную папку — скоросшиватель. Воскресенский принял.
— Но ты говорила, что у тебя копии рукописи нет… Тебе это не мешает? Как же ты справляешься?
— Я отлично помню все содержание от начала до конца.
— Содержание-то помнить можно, да только ляпов бы потом не вышло, вроде таких, например, что в начале романа у тебя Калина откидывается по амнистии, а в конце окажется, что по УДО.
— Если даже такое и получится, то я поленюсь отлистать листы и найти, в каком месте это есть. Я лучше потом исправлю, когда буду переписывать.
— А у тебя компьютер есть?
— Наверное, если бы он у меня был, я бы руку не напрягала и листы зря не переводила, как вы думаете?
Воскресенский усмехнулся:
— И то правда. Но мой тебе совет компьютер все же приобрести, потому что рукописным вариантом себе глаза слепить никто не будет.
— Не вопрос, эту проблему я решу. Скажите, роман можно отдавать в печать?
— А у тебя есть деньги на издание?
— Есть.
— Ну, тогда дописывай роман, оформляй в электронном варианте и будем соображать вместе. Ты уже подобрала себе псевдоним?
— У меня два варианта фамилии: либо Владимирская, либо Вознесенская, и они мне оба нравятся.
— А имя закрывать будешь?
— Да: я назову себя Соней.
— Тогда лучше второй вариант… какой ты сказала?
— Вознесенская.
— Вот. Соне лучше Вознесенская, к тому же и веселее произносится, и короче.
— Может, мне мужской псевдоним взять? Ну, например, Сергей Таганцев?
— Зачем?
— А как Жорж Санд?
— Много ты знаешь про Жорж Санд! — Воскресенский махнул на Свету рукой. — Может, она образ жизни вела такой, что больше на мужика была похожа.
Воскресенский явно хотел сказать что-то еще, но его перебил заглянувший в дверь высокий худощавый мужчина средних лет, в темных очках, одетый чисто и элегантно.
— Можно к тебе, Андрюха? — спросил он мягко.
— А, Монарх! Заходи, дорогой, присаживайся! — разрешил Воскресенский.
— Здравствуйте, — лениво бросил вошедший Свете. Она сказала ему «здрасте» с огромным удивлением. И заторопилась.
— Ладно, Андрей Ильич, я, пожалуй, пойду. Телефон мой вы знаете, — и быстро исчезла в дверях. Но сразу же вернулась.
— До свиданья забыла сказать.
— Пока, Светик. Но ты звони, интересуйся.
Когда Света скрылась, Андрей занялся гостем.
— Ну, брат, тебя-то что ко мне привело?
ГЛАВА 12
Света под музыку шансона увлеченно писала про своих бандитов, когда с работы приволокся глава семейства, отчим Леонид. И сразу же поперся в Светину комнату. Он был пьян.
— Че, глухая, что ли? — заревел Бавыкин на весь дом. — Неужели нельзя потише сделать? — Он крутанул регулятор громкости. Но едва он ушел, девчонка опять сделала по-своему. Бавыкин, услышав, что музыка усилилась, взбесился, опять прилетел:
— Ты че, не понимаешь? Или в голову захотела?
Светке безумно хотелось послать отчима, но она промолчала, потому что отчим давно стал для нее пустым местом и для нее его как бы не существовало.
А тот ушел на кухню и продолжал ворчать:
— Сидит дома целыми днями, пялится в тетрадки, хоть бы погулять куда сходила, чмо. А то даже подруг нет. Так сиднем и просидит всю жизнь.
Он обедал, а Света подошла к телефону и сделала вид, что звонит.
— Здравствуйте. Скажите, а Толя есть? Нет? А когда появится? Понятно. А вы его мама? Что ж, очень приятно. Нет-нет, передавать ничего не надо, я ему потом сама перезвоню. Спасибо и извините.
Вечером, когда вся семья Вершинских собралась в полном составе, отчим, как самый непросвещенный из всех, спросил:
— А какому это Толику сегодня звонила наша мымра?
— Леня, какие у тебя слова… — возмутилась Тамара Анатольевна.
— Я спрашиваю, кому она звонила?
— Человеку! — раздраженно выкрикнула Света.
— Откуда он взялся? — продолжал допрос Бавыкин.
— С неба упал. Мама, знаешь, что я надумала? Я в институт буду поступать. Решила учиться, а со следующей недели в педагогический начнут принимать документы — я узнавала.
Услышав это, Бавыкин поднял рев на всю кухню:
— Какой, нахрен, педагогический? Ты ж детей терпеть не можешь; чмо ты, а не учительница!
— Ленечка, что ты говоришь такое, я вообще не понимаю! — испугалась Тамара Анатольевна. — Как так можно? Всякими словами на нее… Какой ты… я не знаю…
— А что, я не так говорю разве? Она не чмо? Запрется вечно в этой своей спальне, и хрен знает, чем человек там занимается!
Света очень обиделась на отборные слова отчима, но, в конце концов, не выдержала:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.