Л+Б. В капкане Мурзлингера

– Они уверены: вы умираете навсегда? И даже не провожают? Не скажут прощального слова? – недоумевал Борис.

– И нисколько не посочувствуют. Инги могут собраться в группы, чтоб отбить вторжение хищников или потрепать языками, но в основном здесь каждый – махровый индивидуалист. Чужая смерть не считается причиной для озабоченности. Среди этих ребят нет плакальщиков, похоронных дел мастеров.

– Иначе, они бы знали…

– Ну да, если б инги додумались о помощи старикам, они бы познали таинство перерождения в геру. Но великий закон Мурзлингера – отвержение метаморфоза – у каждого в подсознании и блюдется неукоснительно. В результате, сфинксы уходят в вынужденном одиночестве и, что самое горькое, часто, в самом деле, находят смерть. А теперь внимание: мы подходим к болоту Чваков.

Очень скоро, сочные травы преобразилась во влажную, местами вязкую почву, затоптанную ладонями и копытами стариков. Стояло безветрие. Дым курился удушливым смогом над тлеющими торфяниками, и земляне с болью разглядывали наполовину обугленные, обреченные деревца. На многих читались надписи: «Вио Ретта в облике инга…»

– Ого! Вы здесь уже хаживали? – удивленно спросил Борис.

– И не раз. Провожала ослабленных, защищала от нападений. Меня непонятным образом привлекают эти места, как будто именно здесь непременно встречу товарищей. В ледниках Коченелого холода, у гейзера Черных утопленников или в пещерах Мертвых. Везде писала призывы, но ни разу друзья не ответили.

– Кошмарненькие названия.

– Я уверена: эту жуть придумала каста жрецов, чтобы трусоватые инги не совались до срока к предгорьям. А на самом деле, в пещерах происходят преображения ингов в багряных геров. В ледниках на вершине горы, под действием холода – в белых. В гейзерах, вероятно благодаря веществам, растворенным в густой грязи – в черных. Каждый инг «перед смертью» внезапно обретает сакральное знание, куда ему следует двигаться.

Девушка замолчала. Вдруг – швырк! Что-то злобное, серое, прыгнуло из кустов, целясь пастью в огузок сфинкса! Но Борька не зря слыл лучшим бэттером в школьном бейсболе. Хрясь! Весло сработало битой, и мохнатый крыс полетел, смешно кувыркаясь в воздухе, на далекую мшистую кочку.

– Молодец! – одобрил Арсеньев.

– Началось, – расстроилась девушка. – Сейчас шмырг расскажет соратникам о вкусной здоровой пище, и сбежится целая стая. Укрепим позиции.

Вио выбрала деревцо с полузасохшей кроной, поднатужилась, потянула, немножечко покряхтела… и выдернула из торфа! Из открывшейся ямы вырвалось на свободу жаркое пламя, земляне отпрыгнули в сторону.

– Спокойствие!

Было видно, сноровистая маракаска повторяла это не раз. Она провела промокшей со вчерашнего дня листвой над жадными язычками, не позволяя огню вгрызаться в тонкие ветки, и подожгла корявый, уже прокопченый корень.

Примечания