Не в ту калитку

– Ах, портье! Небось, вы его чем-то сильно огорчили, а? Чаевых, наверное, недодали?

– Вообще не дали, – буркнул Борис. – Нечего было давать, в карманах ветер свищет.

– А-а, – понимающе кивнул водитель. – Ну, ладно, садитесь, перевезу вас через эти топи вселенские. Только ноги отряхните.

Высадив незадачливых пассажиров на твёрдую поверхность в конце улицы, случайный спаситель, дав Борису пачку влажных салфеток, чтобы друзья смогли почистить испачканную обувь, указал на переулок, которым можно было, по его словам, выйти в цивилизованный мир, после чего укатил по своим делам.

И, действительно, скоро перед приятелями возник небольшой сквер, пройдя которым, они вышли на площадь, носящую громкое название «Площадь Свободы», причём часть её, видимо в качестве символа этой самой свободы, огораживал высоченный решётчатый забор, перед которым стоял памятник какому-то деятелю с протянутой ладонью вверх рукой, словно просящему милостыню. За забором, среди деревьев, виднелся массивный четырёхэтажный особняк с флагом на крыше. Ворота, как и входная группа здания, были увешаны камерами. Местная власть, поняли наши герои.

Здраво рассудив, что заборов они и в столице вдоволь насмотрелись, наши герои пройдя метров триста по разрытому тротуару с хаотично валяющимися бордюрными камнями, явно предназначенными для замены, вышли на просторный проспект, по проезжей части которого вместо автомашин праздно прогуливались пешеходы, а на широченных тротуарах тут и там расположились открытые веранды кафешек и торговые палатки со снедью, сувенирами и прочим ширпотребом. Стены домов были украшены рекламными плакатами и портретами каких–то людей, причём чаще других встречалось изображение некоего персонажа, обликом сильно смахивающего на давешнего бронзового командированного в тирольской шляпе.

– Извините, молодой человек, – обратился к прохожему, не очень, кстати, молодому, Андрей. – У вас тут что, день города?

– Ага, месяц города, – не сбавляя хода и не глядя на спрашивающего, ответил прохожий.

– Не слишком-то любезны, видать, здешние жители, – с лёгким раздражением заметил Борис.

– Ну, по одному представителю населения судить некорректно, – примирительно ответил Андрей. – Давай, вон, у молодёжи спросим, – показал он рукой на группу ребят и девушек, весело о чём-то разговаривающих.

– А вы что, приезжие? – вопросом на вопрос, заданный Андреем, ответила одна из девушек.

– Скорее, проезжие, – уточнил Борис.

– А-а, ну тогда понятно, что вы не в курсе, – солидно сказал высокий модно одетый парень. – У нас тут, понимаете ли, выборы на носу, губера избираем, вот нам и устроили месячный праздник с плясками и конями в цирке. Это, вообще-то, подобная история повторяется перед каждыми выборами, но нынче в губеры рвётся сам Егор Михеич – это наш мэр – поэтому и празднуем шире обычного…

– Не болтай лишнего! – строго оборвал парня другой представитель местной молодёжи.

– Да, пойдём уже, ребята, опаздываем! – проверещала тонким голосом одна из девиц. – Извините, нам некогда! – добавила она, обращаясь к Андрею.

– Да-да, спасибо! – поблагодарил Андрей ребят. – Удачи вам!

– Вот, оказывается, что! Агитация такая с использованием административного ресурса, – сделал вывод Борис. – Могли бы в честь «месяца города» организовать какую-нибудь бесплатную столовую для нуждающихся вроде нас.

– Ага, для столичных бомжей-бизнесменов, – язвительно парировал Андрей.

– Ну, почему же только для бизнесменов. Для их охранников-шоферов-секретарей в статусе бомжей тоже не мешало бы.

Так, балагуря, приятели шли вдоль по проспекту, с интересом поглядывая по сторонам.

А посмотреть было на что! Аккуратно подстриженные газоны, густая листва молодых деревьев, фасады домов, украшенные гирляндами цветов радовали глаз. И среди этого буйства красок – снующий по проспекту народ.

Да ладно бы только снующий! Так ведь ещё и как назло постоянно что-нибудь жующий! Вон сидящие на летней веранде кафе, а вон стайка девушек, на ходу лакомящихся мороженым… Всё это вызывало чувство, нет, не зависти – чему уж тут завидовать? – а досады. Надо же – деловые люди, а в кармане шиш без масла!

Андрей взгляну на часы – только полдвенадцатого. Это ж сколько ещё терпеть до вечера! Но ничего не поделаешь, сам виноват, дурья башка!

– Как этот городишко зовётся, Задрипанск, кажется? – спросил Андрей Бориса. – В общем–то, выглядит ничего, приятно. Название явно не соответствует содержанию.

– Дрипенск. А вы не забыли, шеф, тот переулок, из которого мы вышли? Какие там были ямы, чёрт ногу сломит? – язвительно ответил Борис.

– Объект исторического наследия, – съязвил Андрей.

Тут внимание приятелей привлёк шум, доносившийся из примыкающего к проспекту небольшого скверика.

Подойдя поближе, они увидели стоящую в центре скверика бронзовую фигуру на высоком ступенчатом постаменте. Фигура изображала человека в тирольской шляпе (опять!) с гаечным ключом в правой руке и с длинноносой маслёнкой в левой. Возле фигуры на земле лежал порванный транспарант, гласящий: «Егора Лушкина – в губернаторы!», причём надпись явно пытались подредактировать, изменив первые две буквы мэрского имени на букву «В». Рядом валялся мегафон с помятым рупором, а чуть дальше двое блюстителей порядка волокли в автозак упиравшегося и орущего благим матом парня.

Всё это сопровождалось хохотом присутствующих и неприличными эпитетами в адрес фигуры, точнее, её прототипа. Блюстителям тоже доставалось.

– За что ж его так? – поинтересовался Андрей у невысокого гражданина, с интересом наблюдавшего за происходящим.

В ответ гражданин как-то странно взглянул на Андрея и, фыркнув, постарался отойти от него подальше.

Подобная же неудача постигла и Бориса.

Продолжая вынужденно знакомиться с городом, друзья не спеша шагали по проспекту, стараясь не смотреть в сторону едальных и питейных заведений, как назло попадавшихся на каждом шагу и привлекавших взгляд яркой рекламой.

Наконец, небеса сжалились над страдальцами и послали им ангела-спасителя в лице дамы неопределённого возраста с щедро заштукатуренным лицом в сопровождении пары неких субъектов с микрофоном и видеокамерой в руках, необъяснимым образом выбравшей наших героев из многих праздно прогуливающихся по проспекту граждан.

– Молодые люди! – возвестила хорошо поставленным голосом спасительница. – Предлагаю вам рассказать о том, почему вам нравятся чипсы «Хрустелло».

При этих словах один из субъектов сунул в лицо Андрею микрофон, в то время как второй направил на него камеру.

– А почему, пардон муа, мне должны нравиться эти ваши чипсы? – спросил изумлённый Андрей. – Да я их и не пробовал никогда!

– Не важно! – отчеканила заштукатуренная дама. Ваша задача – положительно ответить на заданный вопрос и получить за это приз и в придачу пачку чипсов в подарок.

– Да плевать я хотел на ваши чипсы! – в сердцах сказал Андрей и сделал шаг в сторону. Возмущённая дама собралась уже высказать всё, что думает о невежливом собеседнике, но тут в дело вмешался Борис.

– Погодите, погодите, мадам, – включил он всё своё обаяние. – Вы так неожиданно к нам обратились, что мой друг несколько растерялся. Понимаете, мы не местные, и ничего о ваших чипсах не слышали. Но если вы нам дадите их попробовать, мы с удовольствием поделимся с вами нашим впечатлением об их вкусе.

Видимо, такой вариант даму вполне устроил, да и обходительные манеры Бориса наверняка произвели на неё должное впечатление, потому что друзьям тут же была протянута только что открытая пачка, из которой Борис произвёл дегустацию рекламируемой продукции.

Андрей же участвовать в дегустации не стал, сославшись на язву, которой у него отродясь не было.

После того, как Борис под камеру произнёс хвалебный спич в адрес чипсов, дама вместе с обещанными двумя пакетиками рекламируемого продукта неожиданно протянула ему несколько купюр.

– Приз за отличный отзыв, – пояснила она слегка озадаченному Борису.

Ну что ж, дензнаки никогда не бывают лишними, особенно учитывая печальное финансовое положение наших героев. Пересчитав полученные бумажки, друзья решили, что на небольшой перекус им хватит. Забегая вперёд, отметим, что хватило не только на перекус, но и по паре кружек пенного янтарного напитка, неплохого, кстати. Правда, Борис не удержался от шпильки в Андреев адрес, напомнив тому по его мнимую язву, не позволяющую употреблять хмельное. Но это был всего лишь дружеский подкол.

Да, забыл сказать, что, как только дама со своими субъектами исчезла из виду, Борис тут же выбросил полученные пакетики в урну. На немой вопрос друга он ответил, что, вообще-то, эти чипсы – полное дерьмо, и покривил душой он исключительно ради заботы о голодающем шефе.

Выйдя из кафе, повеселевшие друзья продолжили ознакомление с городом.

Через пару кварталов они вышли к широкой набережной реки, на противоположной стороне которой располагалось сооружение модернистской архитектуры, на фасаде которого висели цветастые афиши. Видимо, местный театр, решили приятели и, поскольку свободного времени у них было в избытке, направились в его сторону через широкий мост.

Здание оказалось не театром, а концертным залом, о чём Андрею с Борисом сообщила вывеска над входом. Афиши призывали жителей и гостей Дрипенска обязательно посетить благотворительный концерт лучших артистов города и заезжих звёзд эстрады.

Не успели друзья ознакомиться со списком участников концерта, как к ним подскочили загримированные под Кобзона, Утёсова и Градского типы и загалдели:

– Дорогие друзья, посетите наш благотворительный концерт…

– Чей концерт? – строгим голосом спросил Борис. – Вас давно уже в живых нет.

– Ну, мы как бы образы известных исполнителей, – вальяжно произнёс «Утёсов».

– Мост между поколениями, – слегка растягивая слова, тенором добавил «Градский».

– А в пользу кого ваш концерт? – задал вопрос Андрей.

– В пользу искусства! – патетически воскликнул «Кобзон». – Весь сбор пойдёт на взятку мэру, чтобы не сносил этот храм искусств, этот концертный зал, знавший лучших представителей отечественной и мировой культуры.

– А зачем мэр собирается сносить зал? Он вроде бы не очень старый?

– Совсем не старый, его построили тринадцать лет назад.

– Так почему же его сносят?

– А чтобы построить новый концертный зал.

– А зачем же тогда строить новый, если этот ещё не старый? – недоумённо спросил Борис.

Троица из прошлого как-то странно посмотрела на наших друзей и тихо отошла в сторону.

– Какие-то тут все чокнутые, ей-богу – констатировал Андрей. Борис только пожал плечами.

Погуляв ещё сколько-то времени, друзья почувствовали, что настал момент освободиться от выпитого пива, точнее, от продуктов его биологической переработки. Поэтому всё внимание Андрей с Борисом сосредоточили на чтении вывесок и табличек, отыскивая вожделенное словосочетание или всем известную латинскую аббревиатуру.

Но вот ведь невезуха! Если требуемое заведение всё же находилось (хотя и не столь часто, как хотелось бы), то оно было безнадёжно закрыто, причём на дверях некоторых заведений висели объявления: «Санобработка», «Засор», «Профилактика», а на одном даже «Учёт».

Как давно замечено, если возникло желание «минус попить», то чем дальше, тем настойчивее начинаешь об этом думать, а чем больше думаешь, тем сильнее разгорается желание. Вот и наших героев постепенно стала одолевать паника.

Казалось бы, чего проще: зашёл в ближайший двор да и облегчился у какого-нибудь куста. Но на беду, у каждой подходящей подворотни висела эмалированная табличка, гласящая, что «Туалета во дворе нет», посему друзьям, которым воспитание не позволяло нарушать столь дипломатично указанный запрет, приходилось продолжат поиски.

Наконец Борис, у которого зрение было поострее, заметил на другой стороне площади, на которую вышли наши герои, подходящее заведение с двумя фонариками, из которого только что вышел человек. Друзья поняли, что это их последний шанс перед неизбежной катастрофой и устремились по направлению к заветной двери. А так как пешеходного перехода вблизи не наблюдалось, то страдальцы рванули напрямую через площадь, ибо было ясно, что промедление гибели подобно.

Друзья неслись, словно соревнуясь в беге, не обращая внимания на собравшуюся на площади толпу, всё внимание сосредоточив на намеченной цели.

– Куды прёшь, анафема? – в грудь Андрея уперлась толстая сарделька, оказавшаяся указующим перстом некоего габаритного гражданина не то в священнической, не то в монашеской рясе. – В богомерзкое заведение никак спешишь, грешник?

В другое время Андрей не остался бы в долгу, ибо духовных лиц особо не жаловал, но в нынешних обстоятельствах вступать в диалог означало опозориться на весь белый свет. Поэтому он просто смахнул возникшее на пути препятствие (и откуда только силы взялись сдвинуть этакую тушу?) и продолжил движение, не снижая скорости, слыша за спиной проклятия и пожелания всю загробную жизнь отмывать в аду загаженные чертями толчки.

Вот и вожделенная дверь…

Странный способ укрощения строптивого

… Хорошо, что дверь была открыта, иначе она, несомненно, была бы сорвана с петель нашими стремительно влетевшими в вожделенное заведение страдальцами.

Изумлённый таким действом, гражданин, только что вышедший из двери на улицу, поспешил обратно, попутно отметив про себя, что неожиданные посетители, судя по следам, оставленным (а, точнее, отсутствующими) на не успевшем ещё просохнуть полу, не вбежали, а буквально влетели в «отливочный цех», лишь чудом не снеся элементы специфического внутреннего дизайна помещения.

– С облегчением! – поприветствовал гражданин вышедшего первым из кабинки Бориса. – Удалось избежать аварии? – иронично добавил он.

– Спасибо! – умиротворённо поблагодарил его Борис.

– Что это у вас тут все сортиры закрыты? – вступил в светскую беседу Андрей, не выходя из соседней кабинки.

– А вы, значит, не местные? – вопросом на вопрос ответил гражданин, с любопытством разглядывая посетителей.

– А что, видно? – продолжил разговор в вопросительной форме Андрей. – Нас уже успели несколько раз вычислить как приезжих, вы очередной.

– Конечно, видно, – сменив вопросительную форму беседы на повествовательную, ответил гражданин. – Если бы вы были местными, то не задавали бы подобных вопросов. Ну, раз вы у нас в гостях, давайте знакомиться. Игорь!

– Андрей!

– Борис!

По окончании церемонии знакомства Игорь, будучи воспитанным и гостеприимным жителем славного Дрипенска, пояснил друзьям, что все аналогичные заведения нынче закрыты для подготовки к проведению голосования на предстоящих выборах губернатора и местной администрации («Чёрт бы их всех побрал!» – добавил при этом рассказчик).

– Что, в сортирах, что ли, голосовать будут? – немало изумился услышанным Борис.

– Ну да, удобно же – кабинки есть, бюллетени разложат в ящички для пипифакса, осталось урны завезти, – не срывая иронии, ответил собеседник. – Вон, даже в столицах нынче голосуют во дворах, в скверах, на пеньках, мы что, хуже?

– А ваши изобретатели не опасаются, что избиратели, того… воспользуются бюллетенями в иных, так сказать, целях? – поинтересовался Борис. – И вместо урны бросят их в … ну, сами понимаете?

– Не-е, не опасаются. Избирком всё сделает, как надо. Специально для сортирного голосования нашлёпает бюллетени на наждачной бумаге. Да и с подсчётом голосов не оплошает. Как там в столицах говорят? Главное не как проголосовали, а как подсчитали. С этим у нас всё в порядке.

Тут друзья поняли, что вся Игорева история с сортирным голосованием была шуткой, хотя и весьма злой.

– А ваше-то заведение почему открыто? – спросил Андрей. – Нет, конечно, это очень даже хорошо, что открыто (при этих словах Игорь ухмыльнулся), но всё-таки?

– Да потому, что тут голосования не будет ввиду неблагонадёжности персонала, то есть меня! – со смехом ответил Игорь.

И Игорь поведал друзьям, как его, далеко не последнего специалиста на своём предприятии, однажды вышвырнули с «волчьим билетом» за отказ оформлять изобретения от имени и за авторством градоначальника, без права трудоустройства где бы то ни было, кроме места, лично указанного мэром («городским головой», с сарказмом уточнил Игорь), а именно данного санитарно-гигиенического заведения.

– А если серьёзно, – добавил Игорь, – это только у меня заведение муниципальное, бесплатное, остальные – частные, и их владельцам предписано свыше перед предстоящими выборами оказывать «услуги» безвозмездно. Вот они и позакрывали свои точки в знак протеста, как бы для дезинфекции. Но, думаю, это ненадолго. Наш мэр пригрозил, что лично заставит хозяев выпить всю воду из унитазов, если сортиры не будут открыты. А Егор Михеевич человек слова: если уж сказал, то сделает обязательно.

Поговорив ещё немного о том, о сём, Андрей с Борисом вышли на площадь. И если, по известным читателю обстоятельствам, они, целеустремлённо следовавшие к заветному заведению, не слишком-то обращали внимание (а точнее сказать, совсем не обращали) на происходящее на площади, то теперь стали свидетелями какой-то сходки, участниками которой были в основном некие бабки в платочках да немощные деды. Руководил сходкой весьма упитанный гражданин высокого роста в поповском облачении цвета мокрого асфальта с массивным крестом из белого металла на объемистом пузе, видимо тот, кто пытался воззвать к душе Андрея по пути к важному объекту личной гигиены.

– Что это тут за митинг происходит? – спросил вышедшего из заведения Игоря Борис.

– А-а, это… – Игорь усмехнулся. – Это местная достопримечательность, борец за чистоту нравов и очищению души от скверны, «отец» Онуфрий. Расстрига, которого в своё время вышибли из попов за неподобающее лицу духовного звания поведение, теперь он основатель и настоятель непризнанной «церкви истинного очищения». Вот, митинг проводит в поддержку восстановления находящегося на месте моего заведения храма, сгоревшего бог знает сколько лет назад.

– Кто ж его сжёг, неужели опять большевики?

– Да нет, большевиками тогда ещё у нас тут и не пахло. Это здешний иерей, напричащавшись, заснул под иконостасом и, ворочаясь, опрокинул горящие свечи, ну и пошло-поехало. Восстанавливать не стали – не имел архитектурной и исторической ценности, да, честно говоря, и не пользовался храм популярностью у местных прихожан: поп – запойный пьяница, сквернослов и развратник, пропил иконы и утварь, да и место это проклятое. Но вот нашёлся деятель – Онуфрий, ратует за восстановление, обвиняет большевиков в сожжении храма и осквернении места путём создания общественного туалета. А по мне так весьма богоугодное заведение, не так ли?

– Да уж куда угоднее! – в один голос подтвердили приятели.

– Ну вот, сегодня как раз очередной митинг. Правда, ходят на него в основном старые бабки да выжившие из ума маразматики. Хотя в мэрии сказали, если соберёте полста тысяч подписей за восстановление – восстановим. Наш местный борзописец Семён Дубенко даже целый репортаж, посвящённый данной проблеме, сконстролил.

– Понятно. Ну, мы пошли, – сказал Андрей. – Спасибо за лекцию!

– И вам не хворать. Но если хотите увидеть продолжение этой комедии, лучше подождите немного. Будет весело!

Как раз в это самое время с площади донеслось зычное «Антихристову заведению анафема!», подхваченное нестройным блеющим хором, что свидетельствовало о завершении богоугодного мероприятия. Собравшиеся стали расходиться, причём многие бабуси решительно направились в сторону богомерзкого объекта.

Друзья с нескрываемым интересов наблюдали данное действо, стоя у двери.

В это время Игорь, подождав, когда митингующие подойдут поближе, повесил на дверь табличку «Закрыто по требованию общественности» и заперся изнутри.

Увидев табличку на закрытой двери, бабуси заволновались.

– Немедленно откройте дверь! – послышались призывы. – Не имеете права закрывать!

– Пустите на минутку!

– Будьте людьмиииии…

– Отворяй дверь, паскуда! – пробасил подошедший Онуфрий и, переминаясь с ноги на ногу, заколотил кулачищем в дверь. – Отлучу от церкви, сатана!

– А ты сперва окрести меня, а потом уж отлучай! – послышалось из-за закрытой двери.

– У-у, гнида, нехристь, мать твою! – продолжало бушевать духовное лицо. – Не вводи во грех, скотина!

И, внезапно обмякнув, простонал:

– Ну, будь ты человеком, пусти! Обо…усь же! И снова:

– У-у, сволота!

– Терпи, отче, терпи! Бог терпел и вам велел, – донёсся из-за двери ответ.

Не дожидаясь окончания комедии, вдоволь насмеявшись, друзья пошли дальше знакомиться с городом, краем глаза успев заметить «святого отца», враскорячку убегавшего, подхватив обеими руками полы рясы, в ближайшую подворотню.