Василиса и Ледяное Сердце

Добрая русская сказка

Глава первая. Зима, которая не хотела уходить

В некотором царстве, в некотором государстве, на самом краю дремучего леса стояла деревня Тихие Заводи. Жила в той деревне девочка Василиса со своей бабушкой Матрёной. Была Василиса востроглазая, лёгкая на ногу, а коса у неё была такая длинная и русая, что бабушка шутила: «По ней, внучка, и на печку забраться можно».

Да только в тот год приключилась в Тихих Заводях беда. Минул март, пришёл апрель, а зима и не думала уходить. Снег лежал глубокий, ровный, будто кто его утюгом разгладил. Ручьи молчали подо льдом, как рыбы. Скворцы, что вернулись из тёплых краёв, сидели в скворечниках нахохлившись и даже петь не пробовали. Дрова в сараях таяли быстрее, чем снег на солнышке, — а солнышко светило, но не грело, словно нарисованное.

Люди в деревне перестали улыбаться. Кузнец Тихон ходил хмурый. Пекарь Степаныч жаловался, что тесто не поднимается. А бабушка Матрёна слегла от холода, кашляла в платок и всё говорила:

— Ничего, Василисушка, ничего… Перезимуем.

Но Василиса видела: если зима не уйдёт, перезимовать будет некому.

Вечером, когда бабушка уснула, девочка достала из-под подушки свою куколку. Куколку эту сшила ещё мама, перед тем как уйти в далёкие края, и сказала: «Береги её, дочка. Покормишь — совета даст». Была куколка махонькая, в красном сарафанчике, с васильковыми глазами из бусинок.

Василиса положила ей в ротик крошку хлеба и прошептала:

— Куколка, куколка, покушай хлебушка, послушай моё горюшко. Зима не уходит, бабушка хворает, люди печалятся. Что делать-то?

И куколка вздохнула, шевельнула ручками и заговорила тоненьким голоском, как ветер в соломе:

— Не горюй, Василисушка. Зима сидит не своей волей. Где-то далеко-далеко замёрзло одно сердце — такое ледяное, что от него по всей земле холод идёт. Покуда оно не оттает, весны не будет. Ступай к Чёрной горе, что на северном краю света. Дорога тебе выпадет долгая, но ты не бойся: кто идёт с добрым словом, тот не один идёт.

— А с чего начинать? — спросила Василиса.

— Начни с леса. А в лесу найди избушку на курьих ножках. Хозяйки её не пугайся: Баба-Яга колючая только с виду, как ёжик.

Утром Василиса собрала узелок. Бабушка Матрёна, хоть и слабая, поднялась с лавки, перекрестила внучку, сунула ей в руки тёплые варежки да пирожки с капустой и сказала:

— Иди, моя ясная. Помни: добро, оно как печка. Сколько отдашь тепла — столько вокруг теплее станет.

Василиса поклонилась в пояс, спрятала куколку в карман и пошла по снегу к тёмному лесу.

Глава вторая. Леший и румяный Колобок

Лес встретил её тишиной. Ели стояли в белых шубах, и казалось, будто они задумались да так и застыли. Василиса шла, шла, а тропинка вдруг возьми да раздвойся. Потом растроилась. Потом закрутилась кольцом, и Василиса поняла: ходит она вокруг одной и той же берёзы.

— Ау-у-у! — раздалось сверху. — Заблудилась, красна девица?

На ветке сидел старичок. Борода у него была из мха, брови — из еловых лапок, а глаза зелёные и озорные, как болотные огоньки.

— Здравствуй, дедушка Леший, — вежливо сказала Василиса. — Не серчай, что в твой лес пришла без спросу. Тороплюсь я к Бабе-Яге, зиму прогонять.

Леший даже с ветки чуть не свалился. Он привык, что люди в лесу кричат, плачут, ругаются и топают. А чтоб кланялись да здоровались — такого он не помнил лет двести.

— Хм, — сказал он, спускаясь. — Вежливая. Ну, тогда я тебя просто так не пущу. Сыграй со мной в прятки! А то скучно мне: звери от меня разбегаются, ветер дразнится, а птицы только чирикают, и всё не по делу.

Василиса хотела было отказаться — некогда ведь! Но куколка в кармане шепнула: «Сыграй, Василисушка. Одинокому и минутка с другом — подарок».

И они сыграли. Леший прятался за пнём — а борода торчала. Лез в сугроб — а лапти из снега виднелись. Василиса смеялась до слёз, а Леший хохотал так, что с елей сыпался снег. Потом спрятаться пришлось Василисе, и она так хорошо спряталась в дупле, что Леший обошёл весь лес и уже заволновался:

— Девочка, ты где? Я больше не буду, выходи!

Когда они наигрались, в кустах что-то зашуршало, и на тропинку выкатился круглый румяный Колобок.

— Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл, я от зайца ушёл, я от волка ушёл, я от медведя ушёл, а от Лисы Патрикеевны — еле-еле! — пропел он запыхавшись. — А теперь я у дедушки Лешего живу. Он меня не ест, а только на пенёк сажает и сказки рассказывает. Мне тут славно!

— Он у меня первый друг за двести лет, — смущённо буркнул Леший и почесал мшистую бороду. — Ну, Василиса, спасибо за игру. Теперь и я тебе услужу.

Он свистнул по-соловьиному, и все тропинки в лесу выстроились в одну — прямую, как струнка.

— Иди по ней, никуда не сворачивай. И вот тебе на дорожку.

Леший протянул ей еловую шишку, смолистую и тёплую, как ладонь.

— Заплутаешь — брось её наземь. Она покажет, куда идти.

Василиса поблагодарила, поделилась пирожком с Колобком (тот отказался: «Я сам пирожок, мне неловко»), и пошла дальше. А Леший ещё долго смотрел ей вслед и чему-то улыбался. Впервые за много лет ему не было одиноко.

Глава третья. Избушка на курьих ножках

К сумеркам тропинка вывела Василису на поляну. Посреди неё, на огромных куриных лапах, переминалась с ноги на ногу избушка. Окна у неё были как глаза, крыльцо — как нижняя губа, а на крыше торчала труба, из которой шёл сердитый дым.

— Избушка, избушка, — позвала Василиса, — встань к лесу задом, а ко мне передом! Не со зла я пришла, а с делом.

Избушка скрипнула, переступила лапами, развернулась и присела, будто поклонилась. Дверь отворилась сама.

В горнице за столом сидела Баба-Яга. Нос у неё был крючком, зубы — через один, волосы торчали во все стороны, как сено из копны. Она втянула воздух и заскрежетала:

— Фу-фу-фу! Русским духом пахнет! Кто это в мою избу забрёл — сам пришёл или кто послал?

— Сама пришла, бабушка Яга, — ответила Василиса. — Здравствуй. Мне куколка сказала, что ты поможешь.

Яга прищурилась. Не боится! Раньше-то все, кто к ней заходил, либо дрожали, либо хвастались, либо пытались её перехитрить. А эта стоит и смотрит прямо, а в кармане у неё что-то тёплое шевелится.

— Помогу, — проскрипела Яга. — Только сперва дело сделай. Печь затопи, воды натаскай, избу вымети. А я погляжу, какая ты работница.

Василиса засучила рукава. Печь затопила — да не просто, а чтобы тяга шла ровно и огонь пел. Воды натаскала из колодца, а колодец-то заледенел, так она растопила его своим дыханием. Избу вымела до последней былинки. А потом заметила, что у Яги ухват сломан, метла облезла, а ступа вся в дырах, — и взялась чинить: ухват связала мочалом, метлу подстригла и подвязала, а ступу заделала берестой.

Яга сидела на печи и поглядывала. Сначала хмурилась, потом ворчала, а потом вдруг отвернулась и шмыгнула носом.

— Двести лет, — проговорила она тихо. — Двести лет никто мне ни ухвата не починил, ни спасибо не сказал. Все только — «Яга, дай!», «Яга, подскажи!», «Яга, не ешь!». А я, может, и не ем никого вовсе. Я с детства кашу люблю.

Она слезла с печи, достала из сундука горшок гречневой каши с маслом, и они поужинали вдвоём, как бабушка с внучкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.