Шепот оборотня: Стая

— Вот я всесобрала, — Узловатые руки с тонкими синими венами под прозрачной кожейторопливо перекладывали бумажки из одной папки в другую. — Отчетность запоследние три года, справка о кредитной нагрузке, договоры лизинга и списокдебиторской и кредиторской задолженности.

Закончив,престарелая женщина постучала кипой бумаг по столу и передала Олесе, слегкацарапая ее то ли длинными красными ногтями, то ли золотым витиеватым кольцом.

— Ой, извини,милочка.

— Ничегострашного, Антонина Витальевна.

— И зачем тебе этовсе? — из ярко-накрашенных красных губ разнесся едкий табачный запах.

— Работа такая,сами знаете.

Олеся потерлацарапины ладонью, забрала кипу бумаг, поблагодарила женщину и поспешила уйти.

Антонину Витальевнуона видела впервые. Достаточно колоритная женщина с огромными серьгами,цветастым платьем и ярко-рыжими волосами, из корней которых виднелась седина.Олеся была бы не прочь выглядеть так в ее возрасте.

Она вышла на улицуи, подкурив сигарету, пошла до остановки. Жаль, что она не водит машину.Бухгалтерия находится не сильно далеко от офиса, но дойти туда на каблуках былопроблематично. Леша говорил ей, что не обязательно так выряжаться на работу, носам-то он всегда ходил в рубашках и костюмах.

Олеся проводиламного времени в офисе: написание бизнес-плана занимало большую его часть. Какона поняла: никакого конкурса и не было. Им нужно было качественно оформить вседокументы. Причем «качественно» здесь было главным словом. Чтобы если кто-товдруг взялся проверять, вопросов не возникло. В этом была главная сложность:Олеся не знала, как их оформлять, и почему-то никто этого не знал.

Еще добавлялисьсложности из-за регистрации компании. По сути у Леши было только «ИП МасловАлексей Александрович», но существовало еще какое-то «ИП Шульгин ВладимирБорисович», которого Олеся ни разу не видела, и вместе они составляли логистическуюкомпанию «Рубеж». В этом была еще одна сложность.

Олеся поначалудумала, что Леша оказал ей одолжение, когда устроил на работу. Но работать накрупнейшего предпринимателя Домнагорского края значило впахивать без продыху.

Офис представлялсобой маленькое здание с одним кабинетом, в котором и сидел АлексейАлександрович. Остальное — это пространство с тусклым светом, где постояннотуда-сюда носились разные люди. Она не знала и половины из них, но напостоянной основе здесь работало человека четыре.

Одним из них былТима — совсем молодой парень двадцати лет, немного дерганый и вечно веселый. Оннемного напоминал Максима, чем вызывал особую симпатию.

И именно онвстретил ее на пороге с влажными от дождя волосами, прикрывшую документы мокрымрукавом.

— ОлесяАлександровна, — парень усмехнулся, оглянул женщину с ног до головы и хлебнулиз кружки утренний кофе, — прекрасно выглядите.

— Ой, да иди ты! —простучав каблуками, женщина улыбнулась и, обойдя парня, поставила громоздкуюсумку на стол, разбирая бумаги. — С каких пор я «Александровна»?

— А что, я ошибся?Вы все-таки с Алексеем не родственники?

Пареньсамодовольно улыбнулся и, потянувшись, подошел к ней, бегло оглядывая бумаги избухгалтерии.

— Нет, неродственники, и если уж решил обращаться ко мне по имени-отчеству, то я —Леонидовна.

Олеся стянула ссебя мокрый пиджак, повесив его на спинку стула, поправила волосы и уселась зарабочее место.

— Значит, ты — егоневеста?

— Очень смешно, —закатив глаза, она принялась рассматривать бумаги.

Выручка.

Фонд оплаты труда.

Топливо.

Ремонт.

Она машинальновзяла карандаш и поставила галочку напротив строки «проценты к уплате».

Цифра почтиравнялась чистой прибыли.

— Так значит, тывсе-таки свободна?

— У меня есть муж,я ведь тебе говорила. Слушай, а мы давно вот эти займы берем? — она постучалакарандашом по краю листа.

— Какие? — Тиманаклонился, пытаясь прочитать.

— Краткосрочные.На пополнение оборотных средств.

Парень пожалплечами.

— Ну… бывает. Унас же контракты иногда с задержками.

Олеся кивнула,перелистывая страницу.

График платежей.

Следующий крупныйплатеж — через три месяца.

Рядом приписка: «Погашение после получения субсидии».

Она сделаламаленькую точку карандашом на полях.

— А если субсидиюне одобрят? — спросила спокойно, как будто мимоходом.

Тима хмыкнул.

— Одобрят. Всегдаодобряют.

Она ничего неответила.

Перешла кинформации, касающейся техники.

Лизинговые договоры.

Две машины спросрочкой, третья — почти без выплат.

Олеся провелапальцем по строке «предмет залога».

— Так значит, еслия продолжу к тебе подмазываться, повышением мне все равно не светит? — парнишкапоигрался бровями, наигранно громко хлюпая кофе, ухмыльнулся. — Серьезно, тыслишком много заморачиваешься.

— Ничего. — онанежно улыбнулась, взглянув на него. — Максимум: стрельну тебе очереднуюсигарету, — а затем снова вернулась к бумагам. — Это что, у нас почти все взалоге?

— Ну… почти, —Тима уже не улыбался так уверенно. — Это нормально. Все так работают.

Она кивнула снова.

Нормально.

Переложила листокв сторону и открыла документы по объекту:

Техпаспорт.

Акт обследования.

Заключение по грунтам.

— Тим, а это чтозначит?

— Что именно?

— Вот тут уровеньгрунтовых вод — три метра. А в старом отчете — почти пять.

Парень пожалплечами.

— Может,сезонность?

Она перевернуластраницу:

Акт консервации скважин №3 и №4.

Скважины заполнены глинистым раствором. Обсадныетрубы не извлекались.

Олеся задержалавзгляд. Она не особо понимала значение написанного, но что-то в этойформулировке ее смутило.

Следующий лист.

Ликвидация медицинских отходов методом глубокогозахоронения на территории объекта.

Без схем. Безуточнений.

Она почувствовала,как что-то неприятное шевельнулось внутри.

— Леша приехалуже? — обратившись к Тиме, женщина собрала в руки все листки со своими отметкамии, дождавшись положительного ответа, пошла в его кабинет, бросив парнишкевслед: — Мне тоже кофе сделаешь?

— Вот вродевопрос, но выбора ты мне не оставила.

Олеся постучаласьв кабинет и, услышав знакомое «Можно», зашла, закрыв за собой дверь.

Леша развалился вкресле, закинул ноги на стол и пальцами массировал виски.

— Это такая у тебяважная работа? — Олеся улыбнулась, и глаза у нее заблестели так… Леша не могподобрать правильное слово, ему просто нравилось видеть ее такой.

— Да, этопривилегия быть начальником, — он завел руки за спину и потянулся, громкозевнув. — Могу отдохнуть, пока все пашут.

— Слушай, — глазаее бегали по комнате, она сделала несколько быстрых шагов и замерла на месте, —а ты давно в финансовые отчеты заглядывал?

Самодовольная ухмылкана лице сменилась грустной. Конечно, он понимает, что именно Олеся имеет ввиду.

— Да знаешь, раз внеделю стабильно просматриваю и подбиваю цифры, — он издал короткий нервныйсмешок.

— И ты знаешь, чтозначат циферки в этом отчете? — и когда она иронизировала, Леша не любил. —Серьезно, Леш, я бы на твоем месте паниковала и рвала волосы на голове. Ведьесли так дальше пойдет, то…

— То «Рубеж» обанкротитсячерез восемь месяцев. — он прокашлялся, выпрямился в кресле и снова надел своюпривычную невозмутимую маску. — Справимся.

— И ты так простооб этом говоришь? Тебе же буквально нечем платить ни за транспорт, ни зааренду, да даже зарплату сотрудникам!

— Да знаю я! — Лешавпервые за долгое время повысил на Олесю голос, та аж вздрогнула — то лиудивилась, то ли напугалась. Дальше он уже говорил тише: — Ты думаешь, почемумы так задницу рвем ради этой больнички? Аренда будет в четыре раза дешевлетекущей. И мы сможем покрыть разницу. Других вариантов сейчас нет.

— Почему ты мнераньше об этом не сказал? — Олеся завертела головой и посмотрела на него такимпечальным взглядом, от которого было не по себе. — Ты не думал, что мне нужноэто знать?

— Думал.

— Но не сказал.

— Не сказал. — онтяжело вздохнул, поднялся и, подойдя к Олесе, выдвинул стул, предлагая присесть.— Я договорился с Кириным и все рассчитал: если мы перенесем два склада туда,то с учетом всех перевозок через три месяца уже сможем закрыть большую частьзаймов. Я уж молчу о сокращении расходов на транспорт, дорогу, работников. Мысможем не просто не потонуть…

— Фирмарасширится.

— Да.

— Ладно, — впервыеза весь разговор Олеся улыбнулась по-настоящему. — Но если мне стоит знать ещечто-то, то лучше сразу скажи.

Леша на какое-товремя задумался, посмотрел на Олесю сверху вниз и рассмеялся:

— Нет, большеничего, — он сел на стол напротив нее и игриво улыбнулся.

— Что?

Ему нравилось, какона в смущении дергает носом и зеркалит его улыбку.

— Это я тутначальник или ты?

— Пошатнула твоюсамооценку?

— Еще и репутациюмою в глазах сотрудников понижаешь.

— Могу сделатьтебе кофе, если хочешь самоутвердиться, — самодовольно усмехнулась Олеся.

— Американо безсахара, — Леша подмигнул, поднялся, сел в свое кресло и, поправив воротник, сделалстрогий деловой вид.

Олеся не могласдержать смех. Начальник шутливо стукнул по столу, призывая к порядку, и обапопытались принять серьезное выражение лица, когда она выходила из кабинета.

Леша редко сиделна месте. Не прошло и получаса, как он сорвался и уехал по делам. Ближе квечеру они с Олесей должны были встретиться в администрации Домнагорского края.Олеся не успевала подготовить все документы, поэтому пришлось ехать в другойгород с Тимой. Дорога обычно занимала около часа, но с его скоростью онидобрались за сорок минут.

Леша сидел всером, узком коридоре на длинной деревянной скамейке. Одна рука кулакомупиралась в щеку, а вторая удерживала трясущуюся ногу.

Быстрыми,короткими шагами Олеся приблизилась к начальнику и села рядом.

— Ну наконец-то! —прохлада прошлась по коже, мужчина невольно поежился и резко выдохнул носом. —Я уж думал тебя не ждать.

Она передалапластиковую папку в руки и облокотилась о стену.

— Да я случайноопечаталась, пришлось все заново перепечатывать, — она совсем распласталась наместе, положив голову Леше на плечо. — У нас кстати бумага для принтеракончилась, так что можешь уволить меня за расточительность илиневнимательность…

— Ага,обязательно, — Леша положил голову поверх ее и улыбнулся. — У меня самогоуровень внимательности просто нулевой. Я на днях бухгалтерше написал: «Сожмитепопку в zip», а там извини меня такой крокодил сидит бальзаковского возраста,весь телефон мне оборвала.

Оба рассмеялиськак школьники, прикрывая рты, чтобы звучать хоть немного тише.

Хохот прервалавышедшая из кабинета строгая женщина с угловатыми очками на цепочке вбледно-коричневом костюме, выглядевшая как стереотипная библиотекарша изамериканских фильмов пятидесятых годов.

— ЕвгенийВикторович вас ожидает.

Леша с Олесейпереглянулись и снова невольно прыснули от смеха. Поднявшись, мужчина придержалдверь, чтобы пропустить Олесю.

Что Леша, чтоЕвгений Викторович широко улыбаясь кинулись пожимать друг другу руки:

— Рад снова видетьвас, Евгений Викторович.

Олеся впервые слышалаот друга заискивающий, почти подхалимный тон.

Леша половиныдокументов и в глаза не видел, так что говорила в основном она:

— Вот здесьуказаны размеры комнат, толщина стен, потолков… Справки и согласования. Справкаиз Роспотребнадзора, копии налоговых деклараций за последние два года…

— Да, да, да. —широко улыбаясь, перебил Кирин. Ему казалось, совсем не интересно ее слушать. —Алексей, ну очень хорошо подготовлено! Хотя презентацию отправлять былонеобязательно. У вас там сколько человек по плану работать будет?

— Всего восемь,посменно по четыре человека. Ну вы же знаете, Евгений Викторович, нам чемменьше, тем лучше.

Леша суетилсявокруг и улыбался шире обычного. Неприятно было видеть его таким, хотя в егослучае она не уверена, что вела бы себя иначе.

— Отлично,отлично, — подытожил Кирин.

— Да, нам бы ещена объект съездить, — вклинилась в этот обмен любезностями Олеся, — замерить,сделать несколько фото.

На долю секундыулыбка исчезла с лица Кирина, а затем он самодовольно хмыкнул:

— Ну, Олесенька,тут сначала надо на вас все документы оформить, потом уже только доступ наобъект вам откроют. Не могут же туда левых людей запускать, сами понимаете.

Ее кожа покрыласьмелкой дрожью, словно по ней прошлись чем-то холодным и липким. Во рту сталокисло, горло сжалось, как будто туда засунули мокрую тряпку.

— Конечнопонимаем, Евгений Викторович.

Больше Олеся неразговаривала, до тех пор, пока оба не оказались в машине. Она стараласьпереключить магнитолу с радио, волны которого сейчас почему-то не ловились.Странно, в Домнагорске была своя радиостанция, должно ведь работать.

Леша выехал с парковкии как-то обеспокоенно поглядывал на нее:

— Ну вроде всепрошло хорошо.

— Да, — Олесябросила затею с музыкой и откинулась на сиденье. — Только мне показалось, чтоделать мне на этой вашей встрече было нечего. Мог бы и один съездить.

— Да брось ты, мнебез тебя было неспокойно.

— Ой, я очень радабыть твоей командой поддержки, но это не стоило такой длительной поездки сТимкой. Лучше бы просто попросил его привезти документы, — Олеся размяла шею,потянулась и рухнула обратно на сиденье. — Тебе не кажется странным, что нас непускают посмотреть объект?

— Если честно, мневообще все в этой ситуации кажется странным.

— Так думаешь, онотого стоит? Я много думала, можно ведь просто закрыть часть складов. Да, вденьгах ты потеряешь, но «Рубеж» останется на плаву…

— Олесь, — Лешарезко оборвал ее, лицо его больше не показывало никаких эмоций, а голос сталсерьезным. — Сколько человек работают у нас в фирме?

— Сколько числится?

— Нет. Какдумаешь, сколько реально работают по краю?

— Человек сто —сто двадцать?

— Сто пятьдесятчетыре и это если не учитывать субподрядчиков, — пояснил Леша. Пальцы егокрепко сжимали руль, костяшки побелели. Он смотрел прямо перед собой, на мокруюдорогу, по которой стекали капли. — А теперь представь, сколько людей останутсябез работы через полгода? А сколько в перспективе? Мы сейчас так хорошо идем,потому что конкуренции фактически нет. Да и мало кто вообще что-то возит поДомнагорскому краю. Даже в магазинах все поставщики через нас идут. Всеостальные по мелочи работают.

Дальше никтодиалог продолжать не стал.

Леша привез Олесюдомой за пару часов до возвращения мужа.

Она тихо закрыладверь, скинула каблуки у порога и прошла в комнату Димы. Сын лежал на боку,подтянув колени к груди, одеяло сбилось в комок. Олеся остановилась в дверях,глядя на него.

Он спал. Дыханиебыло ровным, лицо расслабленным. Но что-то в этой тишине заставило еезадержаться.

Подойдя ближе,наклонилась, поправила одеяло, коснулась ладонью его горячего лба. Дима нешевельнулся. Только ресницы чуть дрогнули.

Она переоделась,смыла с лица косметику и принялась готовить.

А вот Леша поприезду домой заметил что-то неладное: Стас должен быть дома, но почему-то онне кинулся его встречать и не повис на нем, словно обезьянка.

Мужчина разулся,тихо прошел в комнату. И появившись в дверном проеме, заметил, как племянниксобирал одежду с пола.

Вот уж и правдатворится что-то неладное.

Мужчинаоблокотился о дверной проем, скрестил руки на груди и с надменной ухмылкойспросил:

— Надоело ходитьпо вещам или, может, стало стыдно?

— Нет, не стало, —сквозь зубы процедил мальчишка. — Просто так подумал: «А че бы сегодня неубраться»? Тебе, кстати, не пора разобрать срач в своей комнате?

— А давно в моейкомнате срач появился?

— Не знаю, —мальчишка пожал плечами, продолжая собирать одежду. — Я ж не бываю у тебя вкомнате. Но чего-то я ни разу не видел, чтобы ты там убирался.

— Ну, наверное,потому, что я не разбрасываю вещи, — самодовольно усмехнулся мужчина.

— Дядь Леш, тамсегодня «Звонок» показывать будут, хочешь глянуть?

— Не сегодня,много работы закончить надо.

— Хорошо, —хмыкнул Стас.

Леша сделал парушагов назад, направился к себе.

— Я тебе, кстати,там омлет пожарил, — крикнул мальчишка ему вслед.

— Супер, — толькои ответил он, закрывая за собой дверь.

Ближе к десятивечера Максим вернулся с работы. Прошел на кухню, достал котлету, откусил кусокпрямо так, стоя у стола.

— За стол сесть нехочешь? — спросила Олеся, выходя из комнаты.

Свободной рукоймужчина потер глаза и откусил кусок еще раз:

— Лесь, я четвообще не в состоянии. В бане вода теплая есть?

— Вряд ли. Ясегодня не грела.

— Ладно, — Максимзабросил всю котлету в рот, отряхнул руки. — Так сполоснусь.

Она разогрела емуеду, налила стакан чая и вышла на улицу. Решила покурить в ожидании мужа. Но онвышел быстрее, чем она успела потушить сигарету.

Мужчина подошел кней, даже не обращая внимания на табачный запах, чмокнул в губы и, вытираявлажные волосы, спросил:

— Пойдешь спать?

— Ага. Подождешьменя? — спросила она, указав на сигарету в руке. — Я тебе поесть подогрела.

— Конечно подожду.

На крыльце былохолодно, дождь почти прекратился, только капли падали с козырька. Она глубокозатянулась, выпуская дым в темноту. Стояла так минут десять, глядя на мокруюдорогу, на окна соседних домов, на пустую улицу. Потом затушила сигарету ивернулась в дом.

Но когдапереступила порог, поняла, что муж не дождался. Он уснул прямо на диване, нераздеваясь, не дойдя до кровати. Телевизор показывал какой-то черно-белыйфильм, освещая его лицо.

Олеся взяла пульт,сделала звук немного тише. Подложила подушку ему под голову, накрыла пледом. Ондаже не пошевелился.

Забралась надиван, стараясь уместиться за его спиной. Закинула поверх него одну ногу,поцеловала в плечо и прикрыла глаза.

Леша закончилработу только в начале третьего утра.

Он выключилнастольную лампу, потер глаза ладонями и откинулся на спинку стула. В комнатебыло тихо. Он встал, потянулся так, что хрустнули позвонки, и вышел на кухню.

На столе стоялостывший стакан кофе, рядом тарелка, на которой лежал холодный омлет ипомидоры.

Мужчина сел застол, взял вилку, поддел кусок омлета. Остывший, но все еще вкусный. Он елмедленно, глядя в темное окно. За стеклом не было видно улицы. Только отражениеего уставшего лица с темными кругами под глазами.