Шепот оборотня: Стая

Глава 12

Олеся возвращаласьдомой позже обычного. Сегодня буквально был завал, но взять работу на дом былоравносильно тому, чтобы рассказать все Максиму.

Конечно, рано илипоздно придется, но сейчас не лучшее время.

Войдя в дом,первым делом решила заглянуть в комнату сына. Толкнув ее внутрь, поняла, чтодверь не поддается. Может, ручку заело? Она легонько дернула дверь еще раз — неполучилось. Тогда навалилась всем весом и та со скрежетом сдвинулась. С другойстороны дверь подпирала тумба.

Димка лежал вкровати и, повернувшись на звук, глянул на маму, а затем снова отвернулся.

Она подошла к сынуи присела рядом на кровать. Мальчишка даже не пошевелился.

— Дим? — тихопозвала Олеся, ответа не последовало, — Дим, мы можем поговорить?

— Не хочу, — ответпрозвучал глухо и безжизненно.

Она вздрогнула,ладони почему-то стали мокрыми. Сжав губы в тонкую линию, протерла руки одлинную юбку и аккуратно дотронулась до плеча ребенка. Снова никакойреакции.

— Не хочешьговорить со мной или вообще?

— Я просто устал вшколе, — он показательно зевнул, но зевок выглядел наигранно.

— Ты больше неговоришь со мной. Я волнуюсь.

— Не надо, мам, —Димка положил свою ладонь поверх маминой и повернулся. — Я немного полежу ивстану, просто устал. Уроков много, — после чего опять уткнулся в подушку.

И кого онобманывал? Но ведь не заговорит, по крайней мере, пока сам не захочет.

— Хорошо,милый.

За дверьюпослышались шаги. Голова сама повернулась в сторону узкого коридора. Странно,Максим не должен был вернуться так рано.

Сердце забилосьбыстрее. В голове проносились несколько десятков оправданий. И пока неподобралось хоть какое-то адекватное, она не поднималась с кровати сына.

Олеся медленновышла из спальни. Максим сидел на кухне, медленно помешивая ложкой встакане.

— Хорошовыглядишь, — муж исподлобья оглянул ее и снова посмотрел на стакан, — куда-тоходила?

От его тонамурашки прошлись по коже. Глаза женщины забегали, она невольно втянула щеки.Затем моргнула и, привычно улыбнувшись, подошла к чайнику.

— Да, к Лешкеездила, хотела со Стасом увидеться. А чайник горячий? — протараторила она и,дотронувшись до чайника, почувствовала холод, исходящий от металла.

Взяв спички,подожгла конфорку и повернулась к мужу:

— Как работа?

— Неплохо,неплохо… Сегодня вот пораньше отпустили. Долго была у Леши?

Попытка сменитьтему не удалась.

— Не знаю, часатри-четыре. Стас совсем не меняется, такой же активный, — Олеся натужноусмехнулась, в надежде, что это выглядит хоть немного правдивым, потянулась вверхний шкаф и достала прозрачную кружку, — Димка долго валяется? Я что-то…

— Я думал, ты мнеоб этом скажешь, — Максим перебил, не дав закончить предложение, — ты же большевремени проводишь дома.

Напряжение в комнатеможно было резать ножом.

Олеся протяжновздохнула, закатила глаза и с громким звоном поставила стакан на тумбу:

— Если ты хочешьчто-то сказать, то просто скажи!

— Да нет, я ничегоне хотел сказать.

Мужчина поднялсяиз-за стола и пересел на диван, включая телевизор. До ночи они неразговаривали. А когда пришло время ложиться спать, Максим так и остался сидетьна диване.

Димка опять не могуснуть до поздней ночи и сегодня проснулся от голоса матери, который неожиданногромко раздался в ушах.

— Димка, давайбыстрее! Опоздаешь!

Он медленно открылглаза и, потянувшись, глянул на наручные часы: «08:10». Тут же подскочив сместа, принялся одеваться.

Он еще ни разу непросыпал и ни разу не скакал по полу в спешке, натягивая штаны.

Выйдя из комнаты,застал сопящего на диване отца. Тот был накрыт пледом, но все равно виднеласьрубашка, в которой ходил вчера.

Завтракать Димкане стал. Перспектива прийти в школу позже вечно опаздывающего Стаса почему-тобесила до трясучки.

— Пап! — громкопозвал мальчишка, быстро подскочив к дивану.

Родитель дернулся.Приоткрытый рот закрылся и снова открылся с зевком. Глаза быстрозаморгали.

— Пап! Пап! —Димка расталкивал отца руками, в надежде скорее разбудить, — Пап, отвези меня вшколу! Я сейчас опоздаю!

Максим разлепилглаза. Не сразу понял, что вообще вокруг происходит. Он давно не видел Димкутаким активным и впервые таким обеспокоенным.

— Хорошо, —протяжно выдавил из себя мужчина, еле переместившись в сидячее положение, —надо — значит отвезу.

Сын побежал кпорогу, торопливо влезая в кроссовки.

— Пап! — громкийвскрик сильно ударил по голове.

— Иду я, иду!

Медленно поплелсяследом. Даже не умывшись, вышел из дома и, подгоняемый сыном, сел в машину, таки не попрощавшись с женой.

По дороге обаАлферовых молчали. В старом красном джипе, который одолжил им дедушка, быломного места. Правда, сиденье относительно окна было ниже, немного обрезаяобзор. И хоть Димке по закону все еще не разрешалось ездить на переднемсиденье, папа не возражал.

В школу он успелприйти за десять минут до начала уроков.

Забежав в класс,он огляделся и, не увидев Стаса, легонько усмехнулся сам себе.

— Ты че такойзапыханный? — послышался голос Кольки.

Натянувсамодовольную ухмылку, Димка вальяжно подошел к компании одноклассников.

— Подумал, еслиТатьяна Егоровна зайдет раньше, пусть лучше увидит меня. А то на вас — олухов —посмотришь, аж плакать охота.

Улыбающийся Колькаедва ощутимо стукнул кулаком по плечу. Все мальчишки посмеялись. Ну почти все,кроме Русакова:

— А че это мы —олухи? Сам ты олух!

Этот выпад мальчишкарешил проигнорировать.

Господи, каким жераздражающим был этот пухляш. Он постоянно возникал, стоило Димке открытьрот.

Вообще Димка,конечно, понимал, почему он себя так вел. Первый их конфликт произошелсовершенно случайно. Еще во втором классе: Димка наступил ногой на стоящую у входашвабру, когда Русаков заходил в кабинет. Черенок долбанул одноклассника, за чтоДимка сразу же получил в нос.

Вот тогда онпервый раз и подрался. Хотя драка — слишком сильное слово для произошедшего.Так, повалялись немного на полу, пока учительница не вошла в класс.

Его еще и оставилипосле уроков из-за этого дебила.

— Алферов, тыдомашку сделал? — вдруг послышался голос Лизки Сафроновой. — Или тебе опятьсписывать давать надо?

Димке в последнеевремя было совсем лень делать дома что-либо, тем более учиться. На прошлойнеделе он без особой надежды попросил у Лизки списать, и она без вопросовсогласилась. С тех пор он каждый раз перед уроками списывал у нее математику ибиологию, остальное у него почему-то не проверяли.

Сафронова былаотличницей. Нравилась, наверное, половине одноклассников. И удивила его такиммилым отношением.

— Да, спасибо,Лизок.

Он закинул рюкзакна свой стол. Достав тетрадку с пеналом, подошел к однокласснице и, перевернувстул перед партой, подсел к ней.

Лизка открыла своютетрадь, пододвинула ближе.

Хорошо, чтодевочка напомнила ему об этом. Двойка его, конечно бы, не расстроила. Сам былбы виноват. Но девочка отвлекла от пустого обмена шутками содноклассниками.

Одноклассники емуказались не интересными. Они ни о чем не говорили кроме школы и игры вбаскетбол на спортивной площадке после уроков, куда Димка не ходил. Еще иногдаобсуждали игры, в которые из-за отсутствия компьютера он не играл.

Дашка Петрова,сидевшая возле Лизки, хихикала, посматривая на него, на что Лизка ткнулаподружку локтем.

— Что? — Димкаслегка нахмурился.

Дашка наклониласьчуть ближе. Глаза ее блестели, а губы никак не отпускал смешок:

— Ты знаешь? — онастаралась говорить тише, чтобы ее никто не услышал, — Алиса сказала, что ты нравишьсяСкворцовой.

— О-о-о! — голосКольки раздался из-за спины.

Тихого разговоране получилось.

— Мужик! — Колькатут же упал рядом, вся его свита тоже подтянулась ближе, — И че онасказала?

— Я не знаю, онане мне же говорила! — Дашка возмутилась и резко отпрянула назад.

— Да какаяразница?! — щеки Димки запылали, и он уставился в тетрадь, усерднее переписываяответы.

И зачем она вообщеоб этом сказала?

— Ну а тебеСкворцова нравится? — вдруг спросила Лизка.

Димка украдкойвзглянул на нее и снова уставился в тетрадь.

— Не думал оней.

— Ну а еслиподумать? — голос приятеля прозвучал едко.

Они не то чтобынедолюбливали Тасю Скворцову, но часто посмеивались над ней. Запутанныекудрявые волосы, которые она собирала в плотную косу, все равно все времявыбивались и больше напоминали одуванчик. Странное поведение, большие щеки, даи сама девочка была не особо маленькой — все это было причиной вечных подколовв ее сторону.

Димка сам никогдане разговаривал ни с ней, ни о ней. Да и даже не думал.

— Ну если бы онабыла худее, я бы, может, и подумал.

Вся компанияразразилась хохотом.

Слова вылетелисами собой. Хотя лучше так, чем выслушивать шутки весь учебный год.

Стас влетел вкласс прямо в ту секунду, когда прозвенел звонок. Все принялись расходиться посвоим местам.

Димка осталсястоять у парты в ожидании, когда друг пролезет к своему месту у окна. А затеммолча, с грохотом приземлился рядом. Стас даже не посмотрел в его сторону.

Последниеотголоски радости куда-то улетучились. Внутри стало пусто.

В отличие отДимки, у которого какая-никакая компания была, Стас почти все время ходил один.Но несмотря на это выглядел довольным, будто его не тяготило чувствоодиночества. Ну конечно, какое одиночество? У него ведь теперь есть Илья.

Дима часторастерянно и даже с обидой наблюдал за тем, как его лучший друг мило воркует сновым соседом. И что он только нашел в этом чудике?

Илья.

Он влез в каждуючасть Димкиной жизни: в дружбу, во двор, на колени отца. Может, еще своюкомнату отдать этому шизику?

Погрязнув в своихмыслях, мальчишка и не заметил, как учительница биологии вошла в класс.

— Я понимаю,Алферов, что для вас правила не писаны, но будьте добры, когда учитель заходитв класс, встать.

Он поднял голову ипосмотрел на Викторию Викторовну, которая сейчас сверлила его взглядом.

— Ой, — вдругподскочил он, когда до него дошло, что урок уже начался, — простите!

После занятийменьше всего хотелось тащиться до дома пешком, особенно в такую погоду. Ну чтож, значит можно прокатиться на автобусе. Он отсчитал мелочь в кармане и направилсяв сторону остановки.

Уже на подходезаметил, что там, как на зло, стоял Стас.

События последнихнедель заставили замедлить шаг. Пришлось дать круг по школьному двору, чтобыдождаться, пока уедет ближайший автобус.

Стас быстродобрался до Руденовска. Идя по знакомой улице, его обдавало холодом, и мальчишканакинул на голову капюшон.

Он знал, чтородителей Ильи сегодня дома не будет, Илья сам сказал. Вчера он решил не идтиза ним, ведь не просто так же он убежал. Но сегодня… Сегодня надо прийти.

И дело не в том,что без Ильи ему вообще нечем заняться. И даже не в том, что рядом с Ильей ончувствовал эту странную расслабленность, которая рядом со смертоноснымоборотнем была как минимум глупой. Просто Илья раньше никогда не убегал отнего, а еще эти его испуганные глаза… Точно надо поговорить.

Но постучав вдверь, ему никто не открыл. Он постучал еще раз, и еще — ответа не последовало,дверь не распахнулась и даже шагов не было слышно.

Тогда решил влезтьв окно. Окно заперто, в комнате никого.

Илья же не могникуда уйти. Он должен быть дома.

Вскрывать замкиСтас не умел, да даже если бы умел, в этом вряд ли был бы смысл.

Мальчишка ещенекоторое время посидел на крыльце, прежде чем выйти из ограды и сразу жезамер. Напротив стоял Димка.

Они смотрели другна друга. В груди что-то больно защемило.

И почему он эточувствует? Они же виделись в школе, но сейчас… Сейчас как будто былоиначе.

Они простояли такнедолго. Стас сделал шаг навстречу, и Димка тут же свернул к себе во двор.

Кретин.

Мог бы хоть разповести себя нормально? Нет же, надо быть напыщенным индюком!

А может, Стас самсебе нафантазировал эту их крепкую дружбу? Может, Димка просто дружил с ним,потому что Леша привозил Стаса в его дом?

Не заданныевопросы, на которые никто не мог дать ответ.

Путь до дома занялбольше времени, чем до Руденовска. Стас не знал почему: возможно, сам шелмедленнее, возможно, автобус долго не приходил, а может, и все вместе.

Провернув ключ взамке, понял, что Леша дома, и стал невольным свидетелем взрослогоразговора:

— Ты простовоспользовался ситуацией, — очередная женщина с потрепанными волосами стояла увхода в комнату Леши и совсем не обращала внимания на Стаса.

— Конечно, таквоспользовался, что сам пришел и завалился на тебя с порога.

Стас вообще нехотел это слушать и показательно громко хлопнул дверью.

Женщина неожиданноповернулась и замерла. Из комнаты послышались какие-то шорохи, а затем напороге появился сам Леша.

— Ты ужевернулся?

— Да, дядь Леш.Уроки уже закончились, я еще немного погулял.

— Это твой сын? —женщина в удивлении изогнула бровь.

— Нет, — усмехнулсядядя, — племянник.

Стас принялсястягивать обувь, пока женщина проскочила мимо, захватила балетки из прихожей ивылетела в подъезд.

— Еще увидимся? —крикнул вдогонку довольный дядя.

— Заткнись!

Мальчишка бросилрюкзак в коридоре и направился в комнату, кинув напоследок дяде:

— Ты же помнишь,что я тоже тут живу?

Мужчина опустил глазав пол и, с неловкой усмешкой, пригладил волосы:

— Да. Прости,просто за временем не уследил, понимаешь?

— Леш, мне двенадцатьлет. Я не понимаю.

Не желаяпродолжать разговор, мальчишка зашел в комнату, закрыв за собой дверь.

Да что с ними не так?Почему они ведут себя, словно Стаса не существует?

Он сел на кроватьи какое-то время сидел, уставившись в стену.

Не знал, скольковремени так просидел: ни мыслей, ни разговоров. Только пронзительная тишина,нарушаемая редкими звуками шагов за дверью.

Из ступора вывелзнакомый голос:

— Погода ужасная.Еще пробки, не представляешь. Кофе есть?

— Спрашиваешь, —послышался ответ Леши.

Резко подскочив,Стас едва не навернулся и выбежал в коридор. Как и предполагал, на порогестояла тетя Олеся.

— Здрасьте! —улыбнулся Стас, вглядываясь в дверь, а затем разочарованно спросил, — а Дима нес вами?

— Нет, Димкаостался дома.

Стас почесалзатылок, не зная, что ответить. Олеся покопошилась в своей большой чернойсумке. Достав несколько тонких комиксов, подошла к нему и протянула, нежнопоцеловав в лоб.

Это были егокомиксы, которые они с Димкой так и не дочитали. Отвлеклись тогда на что-то,Стас уже и не помнил на что и решили отложить просмотр на потом. Потом так и неуспело наступить.

Это Димка решилему уже все вещи вернуть?

Мальчишка быстроскрылся из виду. Леша провел Олесю до кухни и, засыпав кофе в турку, повернулсяк ней.

— Я привезла актприемки-сдачи объекта и, — она немного замешкалась, прикусив губу, сложила рукина стол и, закрыв глаза, продолжила, — геологический отчет и гидрологическоезаключение.

— Зачем? —нахмурившись, Леша повернулся к плите, помешивая кофе.

— Мне кажетсястранным, что нам уже его пообещали, но все еще не пускают туда, и тут я вижудва выхода: либо здание отдадут не нам, либо с ним что-то не так.

— Думаю, что все впорядке. Это нормально. Да и нам ремонтные каникулы на четыре месяца дадут. Вобщем, проблем не вижу.

— И все-таки мнекажется, что стоит туда съездить.

Леша не хотелпродолжать тему. Слишком уж Олеся подозрительная. Нет, если все идет хорошо,лучше не копаться в причинах.

— Стас какой-тосовсем разбитый, — вдруг Олеся резко сменила тему, — сильно переживает?

— Ага, Димкатоже?

— Да, думаю, ужестоит вмешаться.

— Думаешь? — онвыключил тумблер и разлил кофе по кружкам, усаживаясь напротив, — Мне кажется,не стоит, а то еще хуже сделаем.

— Возможно, —женщина прикрыла глаза в согласии и отхлебнула напиток, тот горячо обжег губы,и она скривила лицо, — Стас тебе ничего не рассказывал?

— Нет. Но этонормально. Детям тяжело справиться со своими эмоциями, — как всегда вежливопояснил он, размешивая сахар. — Ты помнишь, когда до нас дошли такие простыеистины, например, о том, что чтобы помириться, надо поговорить, а не запускатьжелезным ведром.

— Я тогдавообще-то первая извинилась!

— Еще бы ты неизвинилась первая, у меня же сотрясение было! — ехидничал мужчина, а Олесянедовольно вздернула нос.

— Просто я ужетогда была умнее тебя.

— Тогда ты былатой еще стервой, — подметил он и, заметив, как собеседница поджимает губы,решил разрядить обстановку, — Ладно, я вижу ведро, так что предпочту закрытьрот.

Олеся просидела вгостях недолго. Она попросила несколько выходных, а еще попросила не спрашиватьзачем. Ну что ж. Не спрашивать — так не спрашивать.

Он смотрел надокументы, предоставленные Олесей. Все и правда выглядело слишком чисто:таблицы идеальны, шрифт ровный, ни одной помарки, ни одного исправления.

График уровнягрунтовых вод — идеально прямая линия, как по линейке, без единого скачка запоследние два года. Никаких превышений, никаких предупреждений о просадках,никаких «рекомендуется дополнительныйконтроль». Все красиво, все подписано, все закрыто. Слишком красиво.

Последнийгидрогеологический контроль датировался третьим ноября две тысячи седьмогогода.

ПодписьКирина.

Два годатишины.

Ни одногоповторного замера. Ни одной жалобы от рабочих. Ни одного акта о подтекании. Лешаоткинулся на спинку стула. В горле пересохло. В акте утилизации: «980 м³» вывезенных отходов класса «Б» и«В».

Он знал по опытудругих объектов: больница такого размера только за один десяток лет должна быланакопить минимум три тысячи.

В самом низустраницы: строка от руки, почерк дерганый, чернила чуть растекшиеся:

«Объект готов к передаче под коммерческоеиспользование. Замечаний нет. Рекультивация подтверждена. Кирин Е.В. 19.09.2009».

Леша невольносравнил с собственным офисом в Билеевске.

Там подвалподтапливало каждую весну, в прошлом году трещина по стене пошла на полтораметра, пришлось летом перекладывать гидроизоляцию за свой счет, а отчеты всеравно приходили с пометками «требуетсянаблюдение» и «рекомендуется дренаж».Его здание стояло на том же грунте, в том же климате, а строилось лет напятьдесят позднее — и на бумаге выглядело хуже.

А тут, в Колотках,в старой развалюхе — идеальная стабильность. Как будто кто-то не простоподчистил цифры, а переписал реальность.

Хотя, возможно,администрация и вписала самые ровные показатели, чтобы сложностей с грантом невозникало. Но Олеся права — стоит проверить.

Он прошел в зал,чтобы сообщить племяннику, что пора уезжать на пару часов.

Стас сидел надиване, смотря телевизор и пожевывая мороженое.

— У нас естьмороженое? — уточнил мужчина, опираясь о дверной косяк.

— Да, я взял утебя денег из кармана, надеюсь, ты не против.

— А мне, надеюсь,тоже взял?

— Ага, в морозилке.Ты куда-то собрался?

Мальчишка вытянулруку с пультом, убавил звук на телевизоре и в недоумении уставился на Лешу.

— Да, по работеотъеду ненадолго. К вечеру вернусь.

Он уже собиралсяуходить, когда за спиной послышался тихий детский голосок:

— Леш, а почему тывзял меня к себе?

— Что?

Леша сноваповернулся. Он подумал, что этот вопрос послышался. Дети ведь не должны такоеспрашивать. Но Стас снова повторил:

— Почему ты взялменя к себе?

— Что за вопросы?— Леша рассеянно кивнул, изучая лицо ребенка, — ты мой племянник.

— Это не ответ.Для тети Оли я тоже племянник, но она не взяла меня к себе, а ты взял.

Не то чтобы он нехотел говорить об этом Стасу, просто он и сам не задавал себе этого вопроса.Это просто случилось.

Леша поправилвыбившуюся из волос прядь, приоткрыл рот и языком прошел по зубам.

— Не знаю. У менябыла возможность, и я согласился.

— Хорошо, — тут жеответил ребенок и прибавил громкость.

А вот Лешу этотвопрос мучил всю дорогу до Колоток. Ответить себе он не смог.

Мысли отпустили,как только припарковал машину у ворот больницы.

Все выгляделоприлично, как на фотографиях. Он вышел из машины и осмотрелся в поисках охраны— никого кругом не было.

Почему ЕвгенийВикторович сказал, что их не пустят?