Шепот оборотня: Стая

Рядом со Стасом было легко, спокойно. Совсем не было ощущения, что что-то может пойти не так. За весь день Илья даже ни разу не задумался о том, что может произойти с наступлением ночи. По крайней мере до тех пор, пока оба мальчишки не улеглись в постель.

В отличие от почти сразу уснувшего друга, Илья уснуть совсем не мог.

Он лежал на спине, уставившись в потолок, пытаясь успокоить дрожащие пальцы. Не так, как от страха. Глубже. Будто внутри что-то двигалось само по себе.

Тварь не возвращалась уже несколько дней. Каковы шансы, что сегодня это произойдет?

Он повернул голову. Рядом на кровати Стас спал, раскинув руки в разные стороны, одна нога свесилась, ладонь лежала на лице, закрывая глаза от тусклого света из окна.

Шансы на самом деле не такие уж и маленькие.

Ему вдруг стало холодно изнутри. Где-то глубже, под этим всем, жило что-то другое. Сильное. Дикое. Не его.

И, может быть, таблетки были нужны не для того, чтобы стало лучше. А чтобы тварь не просыпалась.

Резко закрыв лицо руками, мальчишка свернулся клубком и подтянул колени к груди.

– Стас… – едва слышно прошептал он.

В ответ – только тихое сопение.

– Стас?

Друг что-то недовольно пробормотал, даже не просыпаясь, и потянул на себя одеяло.

Илья сглотнул.

– Стас… со мной что-то не так.

Но тот уже снова провалился в сон.

Илья лежал еще пару минут, слушая, как бьется собственное сердце, потом резко сел.

В животе что-то шевельнулось. Не боль. Не спазм. Просто медленное движение, как будто там, под ребрами, кто-то перевернулся во сне. Илья замер, прислушиваясь. Еще одно движение чуть ниже. Мышцы сами собой напряглись и расслаблялись без его команды.

Он не помнил, чтобы раньше тело само так реагировало.

Раньше дрожь приходила от мыслей. От воспоминаний. От страха. А сейчас тело дрожало само. Сердце билось само. Дыхание путалось само.

Илья сглотнул. Горло пересохло, язык прилип к небу. Попытался вдохнуть глубже – не получилось. Попробовал выдохнуть резко – тоже не вышло, воздух выходил мелкими порциями, как через соломинку.

Тварь не вернулась полностью. Еще нет. Но она уже протягивала пальцы. Проверяла, насколько крепко держит контроль Илья. И каждый раз, когда он пытался сжать кулак, само тело отвечало: «А если я сейчас сожму сильнее?»

Надо было уйти подальше от Стаса. Может, выйти подышать, пока не станет легче? Или наоборот, хуже. В любом случае стоит выйти.

Илья осторожно спустил ноги с кровати. Сделал шаг к двери. Еще один. Дверь тихо скрипнула, прежде чем раскрыться.

Стас во сне что-то пробормотал и перевернулся на другой бок.

Илья взглянул на друга, прежде чем выйти из комнаты. Коридор был темным, только слабый свет пробивался под дверью дяди Леши. Там тихо. Никто не ходит.

Илья повернул щеколду на входной двери, влез в кроссовки и шагнул за порог. Ноги дрожали. Внутри что-то шевелилось. Но уже не так медленно.

Все ускорилось. Не просто дрожь, а будто кто-то резко дергал за невидимые нити: мышцы напряглись разом, дыхание стало рваным, коротким, словно легкие сжимали чужие пальцы. Тварь не вырвалась, она просто просыпалась?

Неторопливо, но неотвратимо, грудь заполнялась холодным, тяжелым давлением. Сердце колотилось не в ритме, а вразнобой: удар, пропуск, удар. В висках стучало, в животе скрутило, а пальцы на ногах снова свело.

Он сделал шаг вниз по лестнице. Тварь внутри ответила. Ноги напряглись против воли, утягивая назад. Илья сжал зубы, заставил себя шагнуть еще ниже.

Шаг – и звуки стали громче: за соседними дверями кто-то ходил, скрипнула кровать, тихо заговорили голоса, хлопнула форточка. В квартире Стаса этого не было. А здесь все жило, двигалось, дышало. И каждый звук отдавался внутри.

Илья замер на площадке. Взгляд упал на дверь балкона.

Мальчишка сделал шаг назад, возвращаясь на этаж.

Голоса вокруг стали тише.

Что ж, ладно.

Он прошел к балкону. Холодный ночной воздух ударил в лицо, как пощечина. Поручень был холодным, ржавым. Илья сел на него, свесив ноги вниз. Смотрел куда-то в темноту, не мигая.

Тварь внутри притаилась, будто ждала, пока он сам решит, что делать дальше.

Почти спокойно.

Мальчишка и не заметил, сколько времени прошло, прежде чем дверь на площадку скрипнула.

– Илюх? – Голос Стаса прозвучал почти испуганно. Илья даже не обернулся. – Ты чего тут делаешь? Ты… – он запнулся, быстро вдохнул. – Ты с ума сошел?

Шагнул вперед и схватил Илью за плечо.

– Слезь.

Илья спокойно повернул к нему голову.

– Все нормально.

Ноги все так же болтались. Легкий ветерок проходился по слегка отросшим волосам, щекотал уши.

Стас крепче сжал руку на плече Ильи.

– Нет, не нормально. Слезь.

– Я не упаду.

Стас сглотнул. Горло пересохло.

Он не кричал. Не дергал. Просто крепче обхватил за плечи обеими руками, чтобы тот почувствовал: он здесь. Что если он сейчас сорвется, то Стас сорвется вместе с ним.

– Холодно же, – пробурчал он почти злым голосом. – Ты чего вышел?

– Не спится.

– И поэтому решил убиться? – грубо выплюнул Стас.

Илья нахмурился.

– Я не собирался.

– А выглядишь именно так. – Стас провел рукой по лицу, нервно усмехнулся и вдруг сказал уже тише: – Слушай, если хочешь сидеть у окна, то сиди у меня в комнате. Окно откроем, хочешь – вылезешь, но не здесь.

Он кивнул на перила.

– Они старые, ржавые. Ты реально можешь навернуться.

Илья посмотрел вниз, пожал плечами. И чего Стас так распереживался? Он точно знал, что перила не рухнут. В больнице были более хлипкие, и те держались.

– Я удержусь.

– Да мне плевать, удержишься ты или нет! – резко ответил Стас и тут же осекся. – Просто слезь.

Он протянул одну руку, не убирая второй с плеча.

– Давай.

Илья на секунду задумался, потом все-таки двинулся.

Стас в этот момент почти не дышал, крепко держал его, будто тот мог сорваться в любой момент. И только когда обе ноги Ильи оказались на полу, Туменский отцепился от друга и выдохнул.

– Пошли обратно.

Они возвращались тихо, на цыпочках проходя обратно в комнату. Стас спросил: открыть ли окно, и Илья благодарно согласился.

Сел на подоконник, спиной опираясь о стену, пока Стас был на кровати в его ногах.

– Ты чего так испугался? – спросил Илья тихо, искренне не понимая.

– Действительно! – возмутился Стас и, подрагивая, натянул на себя одеяло. – Я глаза открываю, а ты куда-то ушлепал, мне что вообще думать надо было?

Стас выглядел возмущенным, но Илью волновал только один вопрос: он нервничает или мерзнет?

Друг приподнялся с кровати и, ухватив махровый плед со стула, накинул его на плечи Ильи.

Похоже, все-таки мерзнет.

Илья переместился на кровать, прикрывая окно. Не хватало еще, чтобы и так потрепанный мальчишка чувствовал себя еще хуже.

– Что-то было не так. Мне нужно было уйти.

– А давай ты не будешь уходить, когда что-то происходит не так?!

Не уходить? Он ведь может навредить ему, нельзя не уходить.

– Нет.

Стас закатил глаза, смахнул челку с лица и зевнул.

– Если что-то будет не так, я за тобой присмотрю.

– Ты не можешь.

– Могу. – голос звучал твердо, настойчиво, нагло, – Ложись спать.

Илья устало кивнул. Его резко сморило в сон, тело не сопротивлялось этой идее. Он откинул плед обратно на спинку стула, лег и прикрыл глаза.

Стас пристроил голову на соседнюю подушку, укрывая одеялом их обоих, и, прежде чем провалиться в сон, спросил:

– Сейчас все так?

– Да. – честно ответил Ярцев.

Утром гость проснулся первым. Комната заливалась мягким светом. На часах было почти десять.

Стас все еще спал, на боку, уткнувшись лицом в подушку.

Илья тихо приподнялся. Он не хотел его будить. Осторожно попытался перелезть через друга и, конечно, задел что-то ногой. Это что-то глухо стукнуло о пол.

Илья замер, но когда понял, что Стас даже не шелохнулся, расслабленно выдохнул.

Он вышел из комнаты и почти сразу остановился у двери. С кухни доносились звуки.

Дядя Леша уже не спал.

Илья медленно прикрыл дверь обратно. Без Стаса выходить было некомфортно. Сел на край кровати и стал ждать.

Ждал долго. Очень долго.

Пока дверь не открылась и в комнату не заглянул дядя Леша.

– Проснулся? – тихо спросил он.

Илья кивнул.

– Пошли завтракать.

– А Стас?

– Стас? – дядя Леша усмехнулся. – Его ты раньше обеда не разбудишь. Не бойся, шуметь можно.

Илья неуверенно кивнул и все-таки встал.

В доме Алферовых Димино утро тоже начиналось после десяти. Проснувшись, он поразился, что в школу его не будили, но оно и к лучшему.

Веки были тяжелыми и опухшими, горло пересохшим.

Он потянулся к стакану, который мама поставила ему на ночь на прикроватной тумбочке. И, закрыв глаза, жадно глотал воду, когда услышал, как кто-то зашел в комнату.

Мама держала в руках тарелку с завтраком. Она нежно взглянула на ребенка, поставила тарелку у кровати и тихо спросила:

– Побудешь сегодня дома, со мной?

Дима медленно повернулся, приподнялся на локтях и посмотрел на нее и кивнул.

– Спасибо, мам.