Шепот оборотня: Стая

Илья выглядел слишком бледным, даже по сравнению с вчерашним днем. И, похоже, чувствовал себя не очень хорошо, но поведение было более расслабленным. Света перед отъездом оставила им завтрак – это было приятно, Сергею давно никто не готовил.

На завтрак была жареная яичница с колбасой и помидорами, и то ли это из-за ночи, то ли ребенок не привык к такой еде, но стоило ему закончить, как он встал из-за стола – и его сразу вывернуло наизнанку.

Он взглянул на пол, затем на отца и бегом рванул наверх, спотыкаясь на лестнице. Отец не стал его догонять, сначала набрал воды в пластиковое ведро и прибрался на кухне. И только после этого медленно поднялся – в конце концов, не выпрыгнет же он в окно? Хотя, возможно, и выпрыгнет, Сергей не был уверен.

Нашел сына он под его же кроватью. Сергей присел на корточки, колени громко хрустнули, и Илья отполз к самой стенке.

– Понял, неверная тактика. – Сергей уперся рукой в свое колено и, подтолкнувшись вверх, присел на кровать. – Илюш, ничего страшного. Я не буду тебя ругать за то, что тебе плохо. – Голос звучал очень мягко и спокойно.

Одна рука Сергея свисала вдоль кровати, и вдруг он почувствовал легкое прикосновение. Сначала он слегка отшатнулся, а затем медленно опустил руку обратно. Илья, словно зверек, обнюхивал эту руку. Ну, люди же дают котам и собакам сначала себя понюхать, а только потом гладят. Вот только это не домашнее животное, это ребенок. Его ребенок, и ему не хотелось, чтобы тот прятался от него под кроватью. Ну что ж, все постепенно. Он подождал, пока Илья закончит обнюхивать руку, и надеялся, что после он вылезет из-под кровати, но Илья остался внизу.

Сергей еще немного посидел с ним, а когда понял, что Илья не вылезет, пока он здесь, сказал:

– Все в порядке, Илюш. Я подожду тебя внизу.

Сергей оставил дверь приоткрытой и спустился вниз по лестнице – с каждым шагом издавая скрипучий звук.

Убедившись, что отца рядом нет, Илья осторожно, перебирая локтями, вылез из-под кровати и принялся медленно оглядываться по сторонам. А затем вышел в коридор, вытягивая шею вперед. Вдруг послышался хлопок входной двери и какие-то незнакомые голоса.

Мальчишка медленно спускался по лестнице вниз, проводя руками по перилам. Пока с улицы раздавались крики:

– Куда ставить? – голос звучал незнакомо.

– Да, да. Нормально, Серег, не за что. – а вот второй голос он узнал. Это был Юрка, и он был здесь вчера.

Илья осторожно подошел к порогу. Помимо открытой деревянной входной двери, покрашенной в несколько слоев голубой краски, которая пусть понемногу облезает, но все еще держится, сейчас была еще одна дверца – пустая, полая, с натянутой зеленой сеткой от комаров. Илья встал за ней, вдохнул свежий влажный воздух полной грудью. Приятный запах, ему понравился.

Взявшись рукой за перекладину на двери, соединяющую между собой сетку, чтобы она не болталась, он смотрел на улицу. Несколько мужчин сейчас что-то бурно обсуждали и пожимали отцу руку.

Во дворе возле них появилась высокая клетка – с отца ростом. Металлическая, с толстыми прутьями и здоровым навесным замком.

Илье стало не по себе от вида «вольера» – так остальные называли клетку. По позвоночнику пробежал холодок. Мальчик посмотрел на отца: плечи его были будто втянуты, губы сжаты в тонкую линию, он мимолетно взглянул на сына и поспешил отвести глаза в сторону.

Тем временем за забором Максим уже обшивал дом сайдингом. Он надеялся, что успеет за этот день закончить хотя бы одну сторону дома. Это, конечно, было не обязательно, но Олеся была не против. Димка пытался напроситься помочь, но, во-первых, он знал, что Димка может и справится, а вот Стас явно прибьет свой палец к дому или отпилит кому-нибудь руку. Ну чисто случайно. Мальчишка был слишком шибутным и из-за спешки все время что-то ломал. Нет, дети спокойно помогали Максиму по дому, но не все инструменты он готов был им доверить.

А во-вторых, хотелось немного побыть в своих мыслях. А строительный шум и правда помогал отвлечься.

Честно говоря, он вообще не знал, что ему делать. Если бы сегодня направился в город, то вряд ли бы хоть что-то нашел. Скорее всего, просто бродил бы до вечера, а затем не решился бы возвращаться домой. Он был уверен, что Олеся знала об этом, поэтому и просила остаться. За двенадцать совместных лет она выучила его как облупленного.

Да и он знал ее слишком хорошо. Сегодня она была немного отстраненной, Максим не хотел ее расстраивать, но и поддержать у него сегодня не получилось бы. И так не муж, а сплошное разочарование. Так что решил особо не мозолить глаза.

В тот день Стас вдруг загорелся новой идеей: он все время наблюдал, как Димка легко ходит на руках, и наконец не выдержал.

– Как ты это делаешь? – спросил он. И, не дожидаясь ответа, восторженно добавил: – Научи меня, а?

Они тут же выскочили на улицу – трава уже подсохла после дождя, а воздух был свежим и прохладным. Стас первым делом стащил с верстака большие рабочие очки Максима, надел их и важно заявил:

– Я готов!

Он оттянул резинку на затылке и резко отпустил. Резинка больно шлепнула по коже, и Стас ойкнул, сощурившись от неожиданности.

Пока Димка стоял, задрав голову к небу и глубоко вдыхая летний воздух, Стас шмыгнул в гараж за чем-то еще. Димка обернулся:

– Ну и где ты там?

Стас выскочил обратно, уже подогнав резинку потуже, чтобы очки держались надежнее. А Димка рассмеялся, снял с него очки и вернул на место:

– Так ты ваще как дурак выглядишь.

Стас, не обижаясь, плюхнулся на землю и вдруг начал что-то нюхать прямо у травы. Димка заржал:

– Ты чего землю нюхаешь, Стасян?

– Да не землю, цветок! – гордо ответил тот.

Димка подошел ближе и только тогда увидел: Стас уткнулся носом в желтый одуванчик.

– Фу, они же горькие и вообще не пахнут, – скривился о.

Стас понюхал еще раз, согласился и поднялся, отряхивая колени.

– Ладно, показывай давай, – сказал он серьезно.

Димка кивнул: «Смотри внимательно, потом повторяй». Он легко оттолкнулся и встал на руки – тело прямое, ноги вместе, баланс идеальный. Стас замер с открытым ртом, на лице будто «экран загрузки»: как это вообще возможно?

Он попробовал сам – и сразу навернулся в траву. Потом они взялись вместе: Димка объяснял, но коряво, путался в словах, и в итоге Стас плюхнулся ногами прямо на руки Димке. Оба рухнули валетом, зацепившись друг за друга, и покатились по траве от хохота.

Димка показал еще раз: сложил руки лодочкой, резко развел их в стороны, загнул одну ногу и плавно поднялся на руки, поднимая вторую.

– Теперь ты!

Стас повторил начало, но оттолкнулся слишком сильно. Когда начал падать назад, рефлекторно ухватился ногами за бедра Димки. Тот удержал его, и Стас, сделав незапланированное полуколесо, шлепнулся боком в траву.

Во второй попытке Димка подхватил его уже только за одно колено – и Стас рухнул лицом вниз.

– Ты не сальто делаешь! – возмутился Димка. – Полегче! Давай еще раз.

Он снова встал на руки и медленно посчитал:

– Раз, два, три… – оттолкнулся руками от земли, – четыре. И поднимаем ноги.

Стас попробовал снова – на этот раз оттолкнулся слабее и просто вернулся на ноги.

Но через пару попыток получилось: Стас на миг удержался на руках, а Димка подхватил его за ноги и начал водить по траве, как плугом. Руки у Стаса быстро устали, он опустился лицом в траву, а Димка все еще держал одну ногу и хохотал до слез.

Стас оттолкнулся от земли, но снова упал лицом вниз. Правая нога встала на землю, левая болталась в воздухе в мертвой хватке Димки.

Оба ржали так, что аж задыхались:

– Вторую ногу подтяни!

– Да не могу я уже! – выкрикивал Стас сквозь смех.

– Подтяни, ахаха, давай, ногу! – заикался Димка, вытирая слезы.

Стас с трудом поднял вторую ногу – и теперь обе болтались у Димки на плечах, а лицо и плечи Стаса все еще лежали в траве.

При следующей попытке мальчишка расставил ноги шире, уперся руками в землю. Димка забрался ему на спину и уселся сверху – и тот сразу рухнул под весом.

– Да ты тяжелый, как слон!

– Я не тяжелый, это ты тощий!

– Ладно, теперь моя очередь тебя держать! – заявил Стас, отряхиваясь.

Пока мальчишки кувыркались друг через друга, Максим обратил внимание на соседа, который, надрывая спину, старался утащить куда-то здоровенную клетку, но едва ли мог сдвинуть хоть на пару сантиметров.

Он видел, как они вчетвером затаскивали клетку в ворота, но не понял, почему сейчас он пытается оттащить ее один.

Максим подошел к забору, взявшись руками за деревянные доски, и открыл рот, чтобы что-то сказать, но перевел взгляд на мальчишку. Он ему явно кого-то напоминал, но не мог вспомнить кого. Да, выглядел он весьма чудаковато – Олеся предупреждала мужа об этом, так что большого удивления это не вызывало. Скорее его поражало спокойствие ребенка. Он перевел взгляд на своих детей: Стас залез на Димку и сел верхом, как на лошадь, стукнул рукой по заднице и сказал:

– Но! Пошли.

А затем посмотрел на соседского, который сидел на крыльце, босыми ногами касаясь земли и рассматривал одуванчик.

– Здрасте! – вдруг послышалось со стороны. Новый сосед наконец заметил его. – Могу чем-то помочь? – вежливо поинтересовался он, отряхивая руки.

– Да, я ваш сосед, – Максим быстро затараторил, указывая большим пальцем на свой дом.

Сергей подошел ближе, потянул к нему руку и представился:

– Сергей.

Внешне мужчина старался вести себя спокойно. Но он узнал этого человека. И какова была вероятность? Поселок маленький. Глупо было предполагать, что они никогда не встретятся. И сейчас он с замиранием сердца ждал, что же мужчина скажет дальше. А вот Илье, казалось, совсем было не до него – он был полностью увлечен рассматриванием сорняка.

– Максим. – Сосед пожал ему руку и, дернув плечами, сказал: – Да я вас увидел, подумал, вдруг помощь нужна, – усмехнулся он, указательным пальцем потирая висок, посмотрел вниз, а затем снова на Сергея. – Соседи ведь должны помогать друг другу?

– Да, – усмехнулся Сергей, – помощь не помешала бы.

Максим трусцой выбежал из ограды и подбежал к соседям.

– Дарова, пацан! – сказал он, нелепо улыбаясь.

Ребенок поднял голову и уставился на соседа, затем сказал такое же бесстрастное: «Здравствуйте!» и вернулся к предмету изучения.

Сергей удивленно посмотрел на сына, а затем на соседа, который активно жестикулируя, начал рассказывать:

– Да у меня тоже два пацана, примерно такие же. Тебе сколько? Лет одиннадцать-двенадцать?

Второй раз Илья уже не ответил, но в этот момент из-за забора послышалось громкое «Воу!» и звонкий смех. Сергей заулыбался:

– Слышу.

Максим производил впечатление гиперактивного подростка, и тем удивительнее было, что его дети были примерно одного возраста с Ильей. Вроде он не узнал сына и просто проявлял дружелюбие. Хотя и смущало, что эмоции у парня сменялись, наверное, пару раз в секунду.

– Да, и так каждый день. Так что, куда ее?

– Да, там в доме есть подвал.

– А, да, знаю, – сказал Максим, ухватившись за решетку, чтобы поднять, но затем заметил, что Сергей как-то с подозрением смотрит на него, и рассмеялся. – Да нет, я просто хорошо знал прежних владельцев, они любили с Димкой возиться. – Максим поднял локоть вверх, потягиваясь, и почесал ухо. – Ну, с сыном моим, Димкой. А зачем клетка-то вообще?

– Собаку заводить собираемся.

– А, понял, а зачем в подвал тогда?

– Ну собаку пока еще нам не привезли, лучше убрать, чтоб… ну чтоб никто на металл не стащил сдать.

– А ну понял, понял. Хотя у нас и не таскают тут ничего.

Пока они перетаскивали вольер в дом, Илья поднялся и подошел к забору, встал на бетонный поребрик и, схватившись ладонями за доску, всмотрелся в соседний двор.

Димка, валявшийся на траве, почувствовал на себе тяжелый пристальный взгляд. Ему не нравилось, что этот жуткий пацан смотрит на него искоса, не поворачивая головы:

– Я тебе че, блин, экспонат?!

Илья стоял неподвижно. Его большие глаза смотрели прямо на мальчиков, и Димка, не удержавшись, начал считать, сколько раз тот моргнет. Один, два… четырнадцать раз – долгих, медленных, будто Илья отсчитывал что-то в своей голове, прежде чем наконец шевельнуться. Юнцы переглянулись.

– Странно, – прошептал Стас, потирая руки, словно пытаясь стряхнуть липкое чувство тревоги. – Эй, – позвал он, подбегая ближе. Он подлетел к забору и, вскочив на поребрик, оказался прямо напротив соседа. – Тебя как зовут?

– Да ну, зачем? – спросил Димка, но все же потащился за другом, нехотя устраиваясь рядом.

– Я – Стас, – мальчишка потянул руку над забором.

Но сосед, стоявший с ним почти нос к носу, никак не отреагировал. Он внимательно смотрел на Стаса, а затем потянулся к его челке и вырвал из нее волос.

– Эй, – расширив глаза от неожиданности, Стас отпрыгнул на землю, пока Димка заливался смехом. – Ты че творишь, шизик?! Я имя твое хотел узнать, а не чтоб ты мне мою шикарную шевелюру портил!

– Ой, было б че портить, – продолжал смеяться Димка.

– Илья, – вдруг тихо произнес мальчик. Голос его звучал слишком неуверенно.

– Ты типа того, – Димка, подняв брови, покрутил пальцем у виска, – из психушки или из колонии?

Сосед не ответил. Нахмурил бровь, пытаясь понять смысл сказанного.

– Ну где твои волосы, – Стас увлеченно рассматривал новенького, – и что вообще с лицом? – Стас провел у себя на лице пальцем, указывая на места, где у Ярцева были шрамы.

– Ты че творишь?! – вклинился Димка. – Ну-ка стряхни!

Стас не был столь же суеверным, как друг, но все же послушался, быстро отряхнув ладошкой места, где только что проводил пальцами.

– У тебя типа вши были или что?

– Вши? – переспросил он, явно не понимая значения слова.

– Не, я не пойму, ты реально совсем ку-ку что ли?! – Димка искренне недоумевал о том, что с этим соседом не так. – Как по телику показывают?

– По телику?

– О-о, точно психушка!

– Ты типа телик никогда не смотрел? – переспросил Стас. – Ну такой ящик с экраном, по нему показывают мультики, фильмы, новости?

С дороги вдруг послышался лай. Мальчики обернулись, их глаза метнулись к улице. Мимо проходила Ленка, покачивая бедрами с той небрежной грацией, что заставляла всех местных пацанов терять дар речи. Ее длинные волосы, выгоревшие на солнце до золотистого оттенка, колыхались в такт шагам, а в руках она держала поводок, на конце которого суетился крошечный щенок. Он заливался лаем, его тявканье отдавалось эхом от старого забора Ярцевых.

Димка и Стас, хоть и пытались это скрывать, не просто заглядывались на Ленку – они пялились, как завороженные, каждый раз, когда она появлялась в поле зрения. Ленка, привыкшая к таким разглядываниям, бросила на них короткий взгляд и слегка улыбнулась – не то насмешливо, не то снисходительно – прежде чем потянуть поводок, призывая щенка успокоиться.

– Фу, Лаки! – сказала она, ее голос был мягким, но с легкой хрипотцой, как будто она только что напевала себе под нос.

Щенок, однако, не унимался, натягивая поводок и тявкая в сторону забора, за которым стоял Илья.

И тут сосед, до этого неподвижный, резко дернулся. Его тело напряглось, а глаза расширились, уставившись на щенка. Его движение было таким внезапным, таким неестественным, что Димка невольно отступил на шаг назад, чуть не споткнувшись о Стаса.

– Ты че, это же щенок? – буркнул Туменский.

Что-то в том, как Илья смотрел на собаку – не со страхом, не с любопытством, а с чем-то… другим – заставило Стаса почувствовать себя не в своей тарелке.

– Ты собак что ли никогда не видел? – добавил Димка тише, но сосед даже не дрогнул.

Его взгляд оставался прикованным к щенку, который теперь скулил, прижав уши и поджав хвост, будто почувствовал что-то, чего они не видели.

Ленка, заметив странную сцену, остановилась. Она наклонила голову, ее брови слегка приподнялись, и посмотрела на Илью, затем на мальчиков.

– Эй, все норм? – спросила она, ее голос был легким, но с ноткой настороженности.

Она подтянула поводок, прижимая Лаки ближе к себе. Щенок затих, но его крошечное тело дрожало.

Димка сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание.

– Ага, все норм, – выдавил он, заставляя себя улыбнуться.

Стас кивнул, но его глаза все еще были прикованы к Илье, который теперь медленно, почти неохотно, перевел взгляд с собаки на мальчиков. Его лицо оставалось бесстрастным.

Отцы как раз вышли из дома, и Сергей подозвал Илью к себе. Мальчишка тут же подошел к крыльцу.

– Жуть какая, – выдохнул Стас, наконец отводя взгляд от дома Ярцевых.

– Да, – согласился Димка, его голос дрожал сильнее, чем ему хотелось бы.

– Ваш сосед… странный, – сказала Ленка, накручивая поводок на палец. – Я бы на вашем месте не лезла к нему.

Она развернулась и пошла дальше.

– Ну, спасибо, Максим, – пожимая руку, Сергей с благодарностью смотрел на него, прижимая к себе мальчишку. – Не знаю даже, как отблагодарить.

– Да не стоит, – улыбнулся Максим, – мелочь же. А хотя, – он перевел взгляд на свой двор и, проморгавшись, вдруг спросил: – А где варили? Хорошо так, мне бы у них каркас под теплицу заказать.

– Не думаю, что они делают что-то под заказ. Это мужики с завода сварили.

– На «плавке» что ли? А ты там работаешь?

– Ну вроде как, начну со следующей недели.

Сергей почесал затылок коротким, привычным движением и еще раз взглянул на Максима. Совсем юнец. Лицо открытое, глаза живые, но в них уже проглядывала та самая усталость, которую Сергей слишком хорошо помнил по себе. Когда-то и он сам был таким: полон сил, но один на один с жизнью, без старшего товарища, который подскажет, поддержит, просто скажет: «Не парься, прорвемся».

Он понимал, как это тяжело – когда рядом нет человека, к которому можно подойти с вопросом и не бояться выглядеть глупо. Когда все решения принимаешь сам, а ошибки потом долго отзываются болью. А у Максима, судя по всему, именно так и было. Сергей слегка улыбнулся – не широко, но тепло, по-мужски.

– Давай так, – сказал он, – я у мужиков на заводе спрошу насчет каркаса для теплицы и тебе наберу. Номер только дай свой.

Он полез в карманы джинсов, похлопал по ним – пусто.

– Вот черт, – тихо выругался он, – в доме оставил. Ладно, давай наоборот: ты мой запиши и мне набери. А я сохраню.

Максим кивнул, полез в карман и достал старую потрепанную раскладушку – кнопки стертые, корпус в царапинах и сколах, углы обиты, экран с паутинкой трещин в углу. Телефон явно прошел через многое – падал, тонул, выживал.

Сергей взял его в руки, повертел, глядя на потрепанный пластик.

– А чего он у тебя такой побитый? – спросил он с легкой усмешкой, но без осуждения, скорее с пониманием.

Максим пожал плечами, чуть смущенно улыбнулся:

– Да упал пару-тройку раз… ну, может, чуть больше. Живучий, зараза.

Сергей хмыкнул, ввел свой номер, нажал кнопку вызова и вернул телефон.

До возвращения Светы Ярцев занялся обустройством подвала, строго наказав Илье туда не спускаться. Сам мальчик тихо сидел в гостиной на диване и внимательно разглядывал выключенный телевизор, будто пытался понять, что это за штука.

– Хочешь посмотреть? – спросил Сергей, уловив его интерес.

Он взял пульт, включил экран. От внезапного звука Илья вздрогнул и слегка подскочил, но быстро успокоился. Сергей пролистал каналы и остановился на мультиках – ярких, безобидных, с простыми песенками.

Расчет оказался верным: Илья прилип к экрану и просидел так несколько часов, не отрываясь. Глаза его, обычно пустые и настороженные, теперь следили за движением на экране с тихим, почти детским любопытством. Сергей иногда выглядывал из подвала – и каждый раз видел одну и ту же картину: сын сидит неподвижно, но уже не как чужой, а как человек, который впервые за долгое время позволяет себе просто быть.

Света вернулась с несколькими пакетами и, застав Илью одного за телевизором, недовольно цокнула и громко вскрикнула имя мужа. Мальчик испуганно съежился на диване. Глаза его метались от матери к мультикам и обратно. Света поняла, что сын испугался недовольного тона, и, подойдя ближе, попыталась его успокоить:

– Все хорошо, Илюш, не переживай. Смотри дальше, я недовольна твоим отцом, а не тобой.

Сергей уже поднялся из подвала по лестнице, и Света, поставив пакеты, недовольно уперла руки в бока:

– Привет, милая, – улыбнулся он.

– Мы же договаривались не оставлять его одного, – женщина старалась говорить тихо, чтобы не беспокоить мальчика, скорее больше переживая. И украдкой поворачиваясь на него, поглядывая, все ли в порядке.

– Да, я просто подвал готовил.

– Да? – беспокойно переспросила она. – Извини.

Света натянула на лицо улыбку и, стараясь выглядеть как можно мягче и дружелюбнее, подошла к Илье.

– Сынок, у меня для тебя подарок, – сказала она тихо, чтобы не спугнуть. Она протянула ему три пакета и коробку из-под обуви. – Открывай.

Илья сначала потянулся к коробке. Он не спешил. Пальцы медленно скользнули по краю крышки, нашли место, где картон чуть приподнят, и очень аккуратно, чтобы не погнуть и не порвать, начали приоткрывать, отогнув одну створку, потом вторую. Звук картона, тихо потрескивающего при сгибе, был мягким, интимным.

Илья замер. Рот его чуть приоткрылся. Он посмотрел сначала на отца, потом снова опустил взгляд в коробку. Медленно, почти благоговейно, он взял первый кроссовок. Пальцы обхватили его за пятку, вытащили из бумажной прокладки. Бумага тихо зашуршала.

Кроссовок был легким, но ощущался солидно. Он поставил его на перевернутую крышку коробки, которая лежала у него на коленях, и тут же достал второй. Таким же движением, аккуратным, неторопливым.

Теперь оба кроссовка стояли перед ним: белые, идеально чистые, с ровными швами и блестящими шнурками, еще аккуратно заправленными. Свет из окна падал на них мягко, подсвечивая ткань. Илья протянул руку. Сначала коснулся кончиками пальцев носка. Потом провел ладонью по боку: ткань была гладкой, чуть прохладной, с легкой текстурой сетки. Он погладил подошву. Пальцы скользнули по шнуркам, по язычку, по внутренней стельке.

Света не удержалась, опустила ладонь ему на затылок, где волосы только-только начинали отрастать, и слегка прижала к себе. Ладонь была теплой, движение – робким, но полным нежности.

Илья еще раз взглянул на кроссовки, снова коснулся их кончиками пальцев – будто проверял, настоящие ли. Потом тихо поднял глаза на Свету.

– Не нравится? – спросила она, чуть наклонившись.

– Нравится, – ответил он сразу, голос спокойны, ровный.

– Точно?

Он энергично закивал и повторил, уже увереннее:

– Нравится.

Позже Илья примерил почти все вещи из пакетов. Большинство село хорошо – может, чуть великовато, на вырост, – но сидело удобно, не жало, не стесняло движений. Все это он аккуратно сложил на стул в своей комнате. Кроссовки же из коробки так и не достал.

Сергей, наблюдая за этим из дверного проема, почувствовал теплую волну в груди. Мальчик принял комнату за свою. Принял вещи. А значит – шаг за шагом – начинал принимать и их.

Как же он хотел надеяться, что ночь в их новом доме никогда не наступит. Мужчина медленно поднялся наверх. За приоткрытой дверью Илья сидел на табуретке у окна и крутил в руках свои новые белые кроссовки.

Мальчишка обернулся, когда отец переступил порог. Горло защипало, словно пересохло, и пальцы сами собой начали дрожать – сначала немного, потом сильнее, так что кроссовок едва не выпал из рук.

Да. Слишком умен. Он все знает, и Сергей надеялся, что понимает их мотивы.

Илья аккуратно уложил кроссовки обратно в коробку, закрыл крышку и оставил ее на стуле в своей комнате. Потом поднялся и, не глядя по сторонам, подошел ближе к отцу.

– Сегодня ночуем с тобой внизу, – спокойно сказал Сергей, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Илья поднял глаза – темные, внимательные. Губы его шевельнулись.

– Пап… – вырвалось сипло, будто он давно не разговаривал.

Илья, похоже, сам испугался собственного голоса: он звучал чужим, рваным. Мальчик замер на миг, а потом резко шагнул вперед и обнял отца.

Света спустилась вместе с ними на первый этаж, чтобы пожелать Илье спокойной ночи. Последние сутки она почти не сомкнула глаз. Сергей же успел немного вздремнуть днем, поэтому они договорились меняться: сегодня он остается внизу, завтра она.

Она наклонилась к сыну, едва коснулась губами его макушки и тихо прошептала:

– Спокойной ночи.

Потом улыбнулась обоим и поднялась наверх. Дверь за ней закрылась почти без звука.

Илья остался с отцом. Сергей взял его за руку и повел в подвал. Лестница поскрипывала под ногами, слабый свет лампочки освещал бетонные стены и отблескивал на металле.

В углу стояла клетка: высокая, с толстыми прутьями. Внутри аккуратно лежали матрас, одеяло и подушка. Сергей остановился и кивнул в ее сторону: