Шепот оборотня: Стая

Глава 6

Следующая неделядля Стаса шла непривычно. Казалось, будто он находился под толщей воды и никакне мог вынырнуть. Все вокруг звучало глухо, движения были медленными, а внутристоял постоянный тяжелый гул — как будто кто-то давит ладонью на грудь и неотпускает. Дядя так и не позвонил. Даже короткой смс-ки не пришло. Стас каждыйвечер проверял телефон, потом клал его экраном вниз и старался не думать обэтом. Что, кстати, благодаря соседу выходило на ура.

Димка вел себякак-то иначе. Нет, он и раньше не особо вникал в чужие настроения, но если Стасбыл не в духе, обычно просто оставлял его в покое или тащил куда-нибудь, чтобыотвлечь. А сейчас будто нарочно делал вид, что ничего не замечал.

Единственный раз,когда Димка проявил интерес к состоянию Стаса, случился тем утром, когда другвернулся из леса.

— Ого, — он прищурился,разглядывая коленку и мелкие царапины. — Это что у тебя?

Стас дернул ногой,но было поздно.

— Ты где такразодрался? — удивился Димка, наклоняя голову, словно пытаясь разгадатьзагадку. Он усмехнулся, но в голосе сквозило любопытство, почти беспокойство.

И тут Стас понял,что не может рассказать. Пожалуй, впервые. Обычно ему было все равно, слушаетдруг или нет. Он просто вываливал все, что было в голове. А тут…

Нет, конечнохотелось бы. Но перед глазами то и дело вставал тот напуганный соседскийпарень. Язык не поворачивался. Нет, его напрямую не просили молчать, но этоведь было очевидно, не так ли?

Да и как вообщеэто рассказать? Не зверь и не человек. Просто нечто. Попробуй объясни так,чтобы не выглядело, будто ты рехнулся.

— Ничего, —пробормотал он. — Споткнулся.

— Споткнулся, ага,— Дима фыркнул, но видно было, что поверил не до конца.

Больше они об этомне говорили.

Через пару такихдней Димка даже начал будить его немного позже, чем обычно. Так и в этот деньон больше не будил Стаса на рассвете, хотя в этот день и рассвета особо небыло. Утро выдалось на редкость пасмурным: тучи затянули небо, и на солнце небыло даже намека. Правда, сегодня был не обычный летний день, а самый что ни наесть особенный: у тети Олеси день рождения. Максим должен был отвезти их вгород, чтобы они могли выбрать ей подарок.

Вообще он обещалотвезти их пораньше, но с их машиной что-то случилось, и родители не объяснили,что именно:

— Сломалась исломалась, бог с ней, — только и сказала тетя Олеся.

Ну и ладно.

А сегодня ихдолжен был кто-то подвести.

Но они еще хотеливыйти из дома пораньше. Ленка попросила бабушку сорвать сирень из их огорода. Уних была и белая, и сиреневая, а тетя Олеся больше всего на свете любиласирень. Поэтому план был такой: быстро ускользнуть из дома, нарвать цветов,поздравить тетю Олесю с утра, а уже потом поехать за подарком.

В то утро Стасудаже сначала показалось, что он проснулся раньше Димки. В комнате было открытоокно, он вдыхал носом свежий запах, слушал стук дождя о подоконник.

Хотел потянуться,но рука почему-то не слушается. Почему она не слушается?

Стас постаралсяпошевелиться — никак. Сердце забилось сильнее. Дверь в комнату была открыта, имальчик видел черную тень, которая ходила туда-сюда за дверным проемом. Слишкомвысокая для человека, что-то слишком хорошо ему напоминавшее. Стас долговглядывался в тень, пытаясь понять, кто это: может, Максим просто где-товдалеке?

Но вдруг на долюсекунды ему показалось, что под ребрами что-то вспыхнуло до боли знакомымкрасным свечением.

Оно просто ходило,не обращая на мальчишку никакого внимания, а Стас никак не мог успокоиться.Более того, он не мог никак разбудить лежащего рядом Димку.

Дыханиеучастилось, и мальчишка подумал: не спит ли он до сих пор? Напряг все тело,постарался открыть глаза, и это вроде даже получилось: за дверью уже никого небыло, но глаза продолжали закрываться сами собой. Так он и пытался поднять тяжелыевеки, то находя, то теряя тень из виду, пока Димка, уже одетый как обычно, нешвырнул в Стаса подушку, чтобы разбудить.

Немного дерганый ивозбужденный Стас быстро схватил одежду и переоделся. Прыгал с ноги на ногу,хватался за вещи, суетился, комментируя каждый свой шаг. Дима слегка моргнул,наблюдая за ним, а Стас так старался скрыть беспокойство, что почти не дышал.

Он первым выскочилиз дома и чуть не влетел в родителей. Тетя Олеся резко дернулась, отбрасываясигарету в мокрую траву, отмахнула дым и абсолютно нелепейшим образом делалавид, что никакой сигареты в ее руке не было. Да они с Димкой знали, что онакурит как паровоз. Да и Максим знал. И зачем она все время пряталась? Как имногие вопросы, этот оставался без ответа. Просто однажды Максим сказал неспрашивать ее об этом, вот они и не спрашивают.

Димка вылетел издома почти следом за Стасом и влетел в его спину, и теперь Стас все-таки рухнулна Максима. Тот его, кстати, сумел поймать и помог встать обратно на крыльцо.

Максим уже былполностью собран перед поездкой в город и, похоже, ждал только детей.

— Ну и куда вы? —еле сдерживая смех, спросил он. Тетя Олеся легонько хлопнула его по руке, нотоже смеялась.

— На речку! —вскрикнул Димка, перепрыгнул через ступеньки и бегом вылетел из ограды. Стасшмыгнул следом.

Олеся быстропригладила волосы и посмотрела на Максима с легким укором, но уголки губ всеравно подрагивали.

Максим поймал еевзгляд и тихо хмыкнул, не сдерживая улыбки.

— Что? — невинноспросил он, разведя руками. — Я ничего не видел. Честное слово.

— Ой, иди ты, —Олеся легонько толкнула его плечом, но толчок вышел скорее ласковым, чемсердитым. — Лучше скажи, куда они намылились?

— Лесь, честно?Вот я без понятия куда!

Женщинаусмехнулась, подогнула под себя босые, слегка влажные ноги. Легкий пар пошелизо рта. И пока она вглядывалась в горизонт за забором, Максим стянул с ногкеды, занырнул в дом, схватил свою куртку с крючка у дверей и, накинув на ееплечи, вернулся обратно.

— Слушай, — вдругначала она, и мужчина знал, что это ее «слушай» редко предвещает что-тохорошее. — тебе Гриша не звонил?

Максим вздохнул —коротко, устало, но без злости. Он потер шею, глянул в сторону забора и пожалплечами.

— Нет, но япопрошу меня сегодня подкинуть до склада. За деньгами зайду.

— Возвращаться кним не думаешь?

— Честно говоря,не очень хотелось бы. — Улыбка полностью слетела с лица, а голос, казалось,совсем поник. Максим тяжело вздохнул, положил руку на тыльную сторону ладониОлеси и, повернувшись с легким прищуром, спросил: — А ты думаешь, мне стоитвернуться?

Это был важныйвопрос, ответ на который в любом случае повлияет на всю их семью. Оба супругаэто понимали.

— Мне кажется, чтоуже не имеет смысла возвращаться. Можно ведь посмотреть и другие варианты?

Максим молчалсекунду, в изумлении открыв рот. Он всегда так делал. Олесе нравилось то, какон смотрит на нее. Еще со школы нравилось и нравилось, что и спустя одиннадцатьлет брака этот взгляд никуда не делся. Потом он наклонился и поцеловал ее.Олеся улыбнулась в поцелуй, отстранилась и легонько хлопнула его по груди.

— Эй, —усмехнулась она, — ты от подарка так не отвяжешься!

Максим фыркнул, невыдержав.

— Даже и непытался!

Он снованаклонился к жене за поцелуем, как залетевшие в калитку дети с полными рукамисирени прервали эту идиллию!

— С днем рождения!— закричали они в один голос, и Олеся нервно засмеялась, ошарашенная от такогопоздравления.

— Вы откуда?

— Все хорошо, мам!— сразу оправдался Димка. — Нам все разрешили, никто ругаться и разбираться непридет!

Мальчишки выложилицветы к ногам Олеси, и Димка, освободив руку, достал из заднего кармана однудомашнюю белую розу, которую бабушка Ленки тоже всучила им при выходе из своегодвора. Вообще они думали, конечно, взять меньше цветов, но бабушка все равно вэтот день планировала срезать кусты, так что они забрали все, что смоглиунести.

— С днем рождения!— еще раз произнес Димка и кинулся обнимать маму. Олеся крепко прижала мальчикак себе.

Слишкомтрогательно для нее все это было, она радостно улыбалась, а глаза уже были намокром месте. Приятно осознавать, что дети для нее постарались, да и так ее,наверное, еще ни разу не поздравляли, а тут сын…

Она приподнялаголову и, одной рукой все еще обнимая Димку, второй подозвала Стаса:

— Ну ты чего, тожеиди сюда.

Стас подошел ближеи тоже обнял Олесю, уткнувшись ей во второе плечо. А затем Олеся поцеловала в щекуодного и второго и дрожащим голосом сказала «спасибо».

— Мам, ты чего? —отстранившись, обеспокоенно спросил Димка.

— Нет, сынок, всехорошо.

— Пап? — Димкаперевел взгляд на Максима. — Что с мамой?

А Максим лишьусмехнулся в ответ:

— Все хорошо,шпана, мама просто очень рада.

— Ну все, —Максимподорвался с места, завидев, как из соседнего дома выходит Сергей. — Пошли,парни, наш водитель уже собрался.

Поцеловав жену напрощание, мужчина подтолкнул детей к калитке. На выходе Максим поправил капюшонтолстовки и, дожидался, пока Сергей выгонит из гаража машину.

— Доброе утро, —сказал Максим, закрывая ворота соседа на металлические ставни.

— Доброе, —добродушно ответил мужчина. Поправил седые волосы и устало кивнул.

Они сели в машину.Стас долго и внимательно рассматривал дядь Сережу. Он не ожидал, что именноэтот мужчина повезет их в город. Стас пока не понял, как к нему относиться, ноони с Максимом вроде как хорошо поладили за эту неделю. Для себя Стас сделалвывод, что мужчина достаточно приятный и при его виде не бросает в дрожь, вотличие от его сына. На самом деле и от сына его тоже не бросало, для этого Ильюнадо было хотя бы видеть. Но почему-то у дяди Сережи нет каких-то шрамов исиняков. Может Илья на него не кидается?

Стаса интересоваломного вопросов, например: «что Илья такое?» Ну то есть, ночью это былосовершенно ужасающее, страшное нечто, а на утро… На утро его было жаль.

Но, пожалуй, чтоего волновало больше всего, так это куда делся мальчишка. И он сам для себя немог объяснить почему это его волнует больше, чем та тварь в которую этот самыймальчишка превращается. Он долго не решался и, пока Димка изворотливо застегивалремень безопасности, любопытство наконец-то взяло верх.

— А где Илья? —вдруг спросил он и, когда все в машине на него уставились, почувствовал себяслишком неуютно, хотя обычно ему нравилось внимание. Но уж слишком пристальныевзгляды были вокруг. — Ну просто его совсем не видно, интересно просто.

Горло Сергеяпересохло, он сглотнул и хрипло ответил:

— Он приболел.

— Сильно заболел?— резко повернулся Максим. — А то мы сегодня шашлыки жарим, вы тоже приходите.Да и Олеся с женой твоей пообщается наконец-то, мальчишки с Ильей, да, пацаны?— Максим повернулся к детям и потрепал Димкины кудряшки.

Димка недовольнофыркнул и, закатив глаза, посмотрел на Стаса.

— Не сильно, новряд ли пойдет. Ну, обещать ничего не могу, но заскочу — поздравлю обязательно.

— Серег, а онвообще у тебя успел хоть с кем-то познакомится? А-то не видно, не слышно его, аскоро школа.

— Нет, он только сбольницы вышел, пока отлеживается.

— А это послесобаки той?

— Да, после нее.

Сергей усталоулыбнулся и, повернув ключ зажигания, завел машину.

Стасаинтересовало, что там за история с собакой такая, но спрашивать об этом он нестал. Итак уже странно все, да еще и Димка неприятно косится.

Машина тронулась сместа, и только тогда Олеся поднялась с крыльца, легонько потянулась и, собравсвои огромные букеты, зашла в дом.

Она спокойнопроводила день, занимаясь домашними делами. Знала, что семьи не будет где-то дообеда. Помимо базовых покупок на вечерние посиделки, им еще нужно заехатьоплатить счета, да и заскочить по мелочи в пару мест. Ну то есть сделать все,что накопилось за эту неделю.

Ей хотелосьпоскорее решить вопрос с машиной. Не то чтобы ей это доставляло настолько ужбольше неудобства, просто не хотелось, чтобы муж так сильно переживал. НоМаксим взял это на себя. Он вообще слишком много на себя взял и теперь ещебольше расстраивался из-за того, что не справлялся.

Не проходит многовремени, когда на телефоне Олеси раздается звонок от контакта «Лешка».

Она смотрит наэкран секунду, потом улыбается уголком губ и отвечает.

— Привет, родная.

— Привет, Лешка.

— Разрешитесегодня приехать?

— Сегодня? —удивилась Олеся, отставляя кружку. — Я думала, ты только завтра прилетаешь?

— Ну, я вылетаюнемного раньше, чем планировал.

— Что-тослучилось? Ты вроде говорил, что там много дел.

— Нет, моемуприезду есть одна самая банальная причина: у близкого мне человека деньрождения. И я бы хотел просто поздравить.

Олеся тихозасмеялась, прижав телефон плечом к уху, и начала перекладывать посуду враковину.

— Ты поздно вернешься?К вечеру успеешь? Мы хотели немного посидеть во дворе, ну и соседей позвать.

— Ну вечером врядли.

— Не успеешь?

— Не совсем. Вечер— это уже поздно. Выходи.

Олеся замерла старелкой в руках. Потом медленно поставила ее на стол и подошла к окну. Водворе стояла серебристая Camry, мотор еще не заглох, а из водительской двериуже выходил Алексей: высокий, в черном свитере, с огромным букетом желтых роз вруках. Он поднял голову, поймал ее взгляд через стекло и легко улыбнулся.

Олеся вышла накрыльцо босиком. Дождь уже кончился, но воздух был влажным и прохладным, траваблестела. Алексей шагнул к ней, протянул букет.

— С днем рождения,Олесь.

Она взяла цветы,вдохнула их запах и только тогда по-настоящему посмотрела на него. И замерла.

Оглядев как всегдаэлегантно одетого, педантичного Лешу, она посмотрела на себя: в старойвыцветшей толстовке мужа, домашних трениках, босиком стоящую на дорожке рядом сего лощенными туфлями. Почувствовала себя нелепо.

— Ты… — начала онаи запнулась, — ты выглядишь как будто на встречу с инвесторами приехал, а ятут…

Алексей оглядел еес головы до ног, медленно, без тени насмешки.

— А мне нравится,— сказал он тихо. — Ты в этом выглядишь как дома. А я в костюме — как гость.

Олеся фыркнула,пытаясь скрыть смущение.

— Гость в костюмена день рождения в деревне — это перебор. Давай я тебе найду что-нибудьнормальное. У Максима есть джинсы и футболка, ты переоденешься, и вечером спокойнопосидишь с нами. Без галстука и без вида, будто ты на похороны приехал.

Алексей рассмеялся— коротко, хрипло.

— Ох уж нет,увольте, я в своем.

— Почему? — онаприподняла бровь.

— Потому что уменя чемодан с собой, есть во что переодеться.

Олеся замолчала.Посмотрела на него внимательнее. И только сейчас заметила: под глазами легкиетени. Он не заезжал никуда. Прилетел, взял машину и сразу сюда.

Олеся опустилавзгляд на букет, потом снова на него. Сердце стукнуло сильнее.

Через пару часов соседскаямашина припарковалась у дома. Дверцы хлопнули, из нее вывалились уставшие, нодовольные Максим и дети с кучей пакетов. Сергей, не глуша мотор, махнул рукой:

— Я к вам ближе квечеру присоединюсь, ладно?

— Обязательнозаходи, — крикнул Максим в ответ. — Шашлыки без тебя не начнем!

Стас, уже вылезшийиз машины, замер у калитки. Его взгляд упал на знакомую Camry. Дядина машинастояла там, как ни в чем не бывало.

Стас удивленноморгнул, открыл рот, но не побежал к дому. Вместо этого он молча шел рядом сМаксимом, то и дело бросая быстрые взгляды на окна. Димка, заметив это, толкнулего локтем и широко ухмыльнулся.

Олеся с Лешей былина кухне. Увидев детей, оба были готовы поспорить, что этот блеск в их щенячьихглазах ничего хорошего не сулит.

— Что вы ужеуспели сделать? — тяжело вздохнула она, скрестив руки на груди. — Я знаю, повам вижу, что вы что-то натворили.

— Ты вернулся? —спросил Стас, голос его звучал тише обычного.

Леша рассмеялся и,подхватив мальчишку под мышки, приподнял.

— Вернулся, — ответилон, улыбка на лице стала еще шире. — Куда ж я денусь? Вот только из аэропорта исразу сюда. Соскучился я, зараза ты такая, по тебе.

— А мы думали, тызавтра, — сказал Димка, глядя на Алексея снизу вверх. — Значит, теперь точношашлыки будут нормальные. Ты же умеешь жарить, да?

Алексейусмехнулся, потрепал Димку по голове. Мальчишка резко отшатнулся:

— Да что вам всеммои волосы сегодня сделали.

— Они простомягкие, — добавил Максим, протискиваясь между толпой у двери с кучей пакетов вруках. Поставил их на тумбу и неловко махнул рукой, натянуто улыбнувшись Леше.

— Все взяли? —спросила Олеся.

— Ну, вроде, —улыбнулся Максим, а затем, нырнув носом в один из пакетов, достал прозрачнуюбутылку. — А еще я взял текилу.

— Кажется, вечеробещает быть веселым, — усмехнулась она.

На что Леша,игриво улыбнувшись, добавил:

— С тобой всегдавесело, Олесь.

Максим толькохмыкнул, обнял жену за плечи и поцеловал.

На самом делеОлеся переживала за такой тандем. Им вообще противопоказано находиться в одномпомещении, а тем более несколько часов и с алкоголем. Да, пусть сейчас они велисебя прилично, но это как сидеть на пороховой бочке возле костра в надежде, чтовсе вокруг не вспыхнет.

Хотя, к счастью,вечер проходил спокойно. Они не особо общались, но спокойно занималисьподготовкой к вечеру. Так, например, вместе вынесли стол на улицу. Олесю этоуже устраивало.

Погода постепенностановилась лучше. А еще все четверо ее мужчин не давали ей делать абсолютноничего. Даже когда она просто хотела вынести пакет на улицу, Димка тут жевыхватывал его из рук и говорил маме, чтобы она отдыхала.

Взрослые началивыпивать почти сразу. Максим очень радовался, когда к ним вышел Сергей. Онипроводили время у мангала, а Олеся успевала спокойно пообщаться с Лешей. Онапризнавала: с соседом и правда спокойнее. Жаль только, что его семья не смоглаприйти. Сергей сказал, что сын неважно себя чувствует, и жена решила посидетьсегодня с ним.

Они на самом делени разу не общались ни с его женой, ни с сыном, но Сергей производилвпечатление очень доброго и уютного человека.

Вечером онисмеялись за столом. Шашлыки, арбуз и громкая музыка. Пожалуй, это огромный плюсжизни в поселке — соседи не жалуются на громкость. Скорее всего они ее и неслышат.

Правда, когда ужестемнело, очередную партию мяса приходилось жарить дольше, несмотря на всеуверения Максима, что «горячее сырым не бывает».

— Бывает, —ответила ему жена, укладывая решетку обратно на мангал.

Максим многофотографировал ее, и дети просто выпадали в аут, когда уже прилично подвыпившаямама запрокидывала голову назад и выпивала текилу. Затем брала рюмку, победноподнимала вверх и с покрасневшими щеками самодовольно улыбалась.

— Знаешь, —смеялся Максим, — я вот боюсь, когда ты такая.

— Боишься? —игриво спрашивала она. — Это правильно.

Стасу нравилосьэто времяпрепровождение: все близкие ему люди были рядом, приятный вечер, и, кего удивлению, еще не укусил ни один комар, а это важный для него критерийхорошего вечера.

Он то и дело поглядывал на темные окнав соседнем доме. Казалось, там вообще никто не живет. Дом выглядел брошенным,хотя дядя Сережа каждый день выходил на крыльцо и махал им рукой. Странно: ссамим дядей Сережей Стасу было спокойно, даже уютно, а от этого дома веялотревогой. Поэтому всю эту неделю он старался держаться подальше от их двора, аеще приспособился закрывать окна на ночь, как бы сильно Димка на него за это неворчал.

Если днем Стасу наулице было более-менее спокойно, то с наступлением темноты наступала и тревога.И когда Димка захотел в туалет, то Стас первый влетел в уборную, не давая другуи шанса обогнать его.

Не то чтобы емубыло так сильно надо. Скорее просто хотел немного прийти в себя. Дом Алферовыхбыл безопасным местом, а вот двор с некоторых пор — не самым безопасным.

Хотя Стас и неуверен: возможно, его мозг просто сыграл с ним злую шутку в ту ночь? Ну покрайней мере с этими силуэтами во дворе. Ту тварь в лесу он запомнил четко.Также четко, как и ощущение ее дыхания на коже, грохочущий топот или слишкомгромкое биение собственного сердца. Наверное, он ни разу не слышал, чтобы егосердце так колотилось.

Закончив дела,Стас вышел в коридор. Димки на кухне не было. Мальчишка обернулся по сторонам,и вдруг услышал тихий щелчок из комнаты. Медленно тихо, как мышка, он заглянулв приоткрытую дверь.

Ни звука шагов, нискрипа.

И, конечно, засталДимку.

У него был тайник.Единственный тайник, о котором знал Стас. Это было пространство за пластиковойзаглушкой в подоконнике. Небольшое пространство: они туда прятали тонкиесигареты тети Олеси, когда впервые пробовали покурить. Ужасный опыт, которыйповторять никогда в жизни они больше не планировали.

И тут он заметил,как Димка прячет туда ни какую-то маленькую безделушку. Он прячет туда золотоекольцо, которое ни один год лежало на комоде дядь Леши. Он его в жизни ни с чемне спутает: Стасу запрещалось даже дышать рядом с ним, не то чтобы трогать.

Сердце стукнулосильнее. Не от страха, а от какого-то странного, непонятного чувства. Тревогичто ли?

И когда заглушкавстала на свое место, Димка обернулся, и они встретились взглядом.

Посмотрели друг надруга. Ни слова. Ни вопроса. Ни «что ты делаешь?». Только взгляд. Один наодного, как будто оба знали, что сейчас произошло что-то, о чем нельзя говоритьвслух.

Димка первым отвелглаза.

Они вышли на улицумолча. Стас, возможно, и хотел бы его об этом спросить, но не был готов влезатьбез разрешения. А Дима обсуждать это явно не хотел. Они друг друга почти всюжизнь знают, ну по крайней мере то, что хорошо помнят, и если Димка захочет, тоон расскажет. Он всегда рассказывал, просто не всегда сразу.

На улице онизастают Максима, как всегда, слишком экспрессивно рассказывающего какую-тоисторию:

— И вот я все, чтопомню, это как вылетаю с трассы и падаю. И падаю я слишком долго. Ну то есть доКирчи машина сколько летит? Пару секунд? А там вот нифига ни пару секунд было.

Стас с Димкойпереглянулись. Об этом они слышат впервые. Димка почему-то не пошел к столу, арешил уместиться на лавочке у забора. Возможно, просто было интересно дослушатьисторию, а вот Стасу эта мысль вообще не нравилась. Лавочка у Алферовых сейчасстояла у общего забора между их двором и двором Ярцевых.

Он не то что самне хотел туда идти, он не хотел, чтобы Димка подходил к их дому настолькоблизко. Стасу физически стало не по себе, он еще раз взглянул на дом Ярцевых,по спине пробежал холодок, от которого тот немного поежился. Он смотрел наДимку, который сейчас подзывал его рукой и, быстро выдохнув, сдался. Уселсярядом с другом и, навострив уши, продолжил слушать историю Максима: