Экзо

– Чай? Кофе?

– Виски, – я плюхнулся в кресло и протянул ноги. Блестящие черные ботинки, как разлитая лужа, неуместно смотрелись на пестром шерстяном ковре ручной работы. – И лучше со льдом. Сегодня очень жарко.

– Виски? Ты же на машине, – сказал Мартин, ища что-то в баре. – Или полностью доверяешься автопилоту?

– На этот раз доверюсь. Не зря же платил за функцию.

Мартин по-хозяйски протянул широкий круглый стакан, на одну треть наполненный янтарным напитком с прозрачными кубиками льда.

– Давай ближе к делу, – он сел напротив меня со стаканом яблочного сока. – Почему предложил встречу?

Вдали послышался громкий раскат грома.

– Хочу понять, зачем эта экспедиция. Не вижу в ней никакого смысла. У нас есть Марс для освоения, остальное – в любом случае не под силу. Кроме того, намечается продовольственный кризис…

– А тебе не все равно, зачем, если за это платят? И неплохо платят, между прочим.

Произнеся это, Мартин посмотрел в окно – на серые рваные тучи, наплывающие на его беззаботный мирок.

– Хочу видеть логику. Мне надоело бездумно решать поставленные другими задачи, понимаешь? Я хочу сам поставить цель и осознанно к ней идти. Но я не могу, так как не вижу смысла.

Мартин по-прежнему смотрел в окно.

– Ты стал странно себя вести. Не понимаю, о чем ты. Я уже говорил, миссия предназначена для…

– Я не верю. Просто хочу знать правду, и всё. Учитывая твое положение и… близость к верхам, ты владеешь большей информацией, чем я. Так объясни, зачем все это нужно? Зачем возобновляются космические экспедиции?! Особенно сейчас, когда грозит голод. К тому же Марс еще не освоен в полной мере, а уже намечается экспедиция на другие планеты!

– Хочешь знать правду? Вот мой совет: прежде, чем ее искать, подумай, нужна ли она тебе? Не проще – жить ничего не зная? – он взял в руки небольшой серый пульт и направил его на панорамное окно. – Не против? Я закрою.

– Нет, не надо, оставь. Люблю грозу. Так все же, зачем? Я должен понимать ради чего все это, прежде чем ввязаться.

– Ты пишешь статьи, а сам не понимаешь элементарных вещей. Иногда ты меня удивляешь!

– Я пишу только то, что мне говорят писать.

– Ну так и в этот раз сделай тоже самое! Просто согласись, и всё. А то упустишь такой шанс! Что тебе мешает согласиться? У тебя ни семьи, ни домашних животных, и, как я понимаю, ждать тебя особо некому, а деньги заплатим, об этом не переживай! Вернешься богатым и знаменитым. Плохо ли? Мечта!

– И все же… Не так много вопросов я тебе задавал, чтобы ты меня игнорировал, – я сделал глоток виски. – В чем главный смысл экспедиции?

– Продолжаешь любопытствовать, значит. И не отступишь?

– Нет.

– Хорошо, – в его голосе прозвучали неподдельные нотки одобрения. – А как ты думаешь, зачем? Подсказка: из-за чего в мире разжигались войны?

– Из-за глупости?

– Из-за жадности. Война – не что иное, как бессовестный дележ чужих богатств.

– Или вынужденная защита своего суверенитета?

Мартин в задумчивости поджал губы:

– А такое было? Не представляю, чтобы война была начата для защиты. Хотя ты сейчас пишешь краткую историю ЕГ, и должен лучше разбираться в этом вопросе. Давно не читал ничего исторического.

– В любом случае у нас сейчас одно государство. Вернемся к прежней теме. Космос здесь причем?

– Полагаю, он рассматривается как новый источник ресурсов. Только представь, скоро всё, что нам необходимо, все полезные ископаемые на нашей территории закончатся, и куда мы пойдем? За цивилизацию? Во-первых, многие месторождения уже выработаны. Во-вторых, мы не выживем вне созданной нами цивилизации. Людей не заставишь идти на верную смерть, возрождать места добычи. Если даже они пойдут, то, скорее всего, занесут какую-нибудь заразу. Количество людей в Государстве – контролируемо. Если от очередной эпидемии умрут еще несколько миллионов, то это ощутимо скажется на качестве жизни. Сейчас частные компании активно инвестируют средства в развитие космических программ, чтобы оказаться первыми и заполучить ресурсы. Как минимум застолбить за собой место. Кто владеет ресурсами, у того – власть. До поры до времени, но… тем не менее, – он пожал плечами и сделал глоток яблочного сока. – На данный момент, как ты знаешь, государство в лице Космического агентства еще держит монополию, является лидером, но это не может продолжаться долго. Они опасаются отстать от конкурентов, поэтому ускоряют процесс реализации давно запланированных проектов. Вот так все просто.

– То есть вся эта сказка про переселение людей на другую планету и спасение человечества как вида – лишь красивая глазурь на невкусном пироге, и все дело в экономике, в деньгах? В случае катаклизма на Земле нас просто переселят на Марс в капсулы под грунтом?

– Можно и так сказать. Хотя… Ты не мыслишь глобально, в долгосрочной перспективе! Условия на Земле стремительно ухудшаются. А Марс – для переселения не самый идеальный вариант. Кто знает, что будет дальше… Последнюю войну и разделение людей на живущих в рамках цивилизации и вне ее тоже никто не предвещал.

– А мне кажется, об этом говорили многие, судя по источникам тех лет. Слишком многие. Поэтому люди относились к ней как к очередной глупой теории.

– В любом случае ты внутри цивилизации. Тебе не о чем беспокоиться. Давай ближе к нашему делу. Что ты решил?

– Почему просто не сказать, что природные ресурсы истощены? Что нам нужны другие планеты, чтобы продолжать смотреть сериалы, есть фаст-фуд, генерировать энергию, производить мусор, чтобы привычный уклад жизни продолжался? Доходчиво объяснить людям, что разумное потребление и эффективная утилизация уже не спасают. Этого недостаточно, нужны другие планеты. Зачем лгать об опасности, существующей вне цивилизации?

– Ответ прост. Людьми в страхе легче управлять. Не мне тебе рассказывать. Сам посуди, какая таблетка будет лучше продаваться: та, которая укрепляет иммунитет, или та, которая снижает риски возникновения PERX? Конечно же, вторая, и плевать, что это одна и та же таблетка. Этот пример банален. В реальности все намного масштабнее и сложнее. Страх – один из рычагов управления, и иногда он более эффективный, чем экономика. И эта тактика родилась не сегодня. Если ты понимаешь, о чем я.

– Люди и так боятся предстоящего голода и приближающейся техногенной катастрофы. Зачем запугивать еще больше?

– Вот именно! Нужно сместить фокус внимания.

– Ты преувеличиваешь силу страха как инструмента. Если люди так запуганы, как ты говоришь…

– И уже давно.

– Почему есть оппозиционные настроения? Значит, есть те, кто не запуган. Получается, этот «эффективный» рычаг воздействия действует не на всех.

Мартин переменился в лице.

Я немало удивился его реакции.

– Что? В Государстве не так все спокойно, как мы пытаемся показать. Ты сам это знаешь.

Он оглянулся по сторонам.

– С ума сошел?! Об этом нельзя! Даже обсуждать… не стоит, – наконец, прошептал он, выпучив глаза. – Такие люди есть, потому что… – он с отвращением и по слогам произнес следующее слово, – маргиналам… нечего терять.

– А мне что терять? Ничего, кроме жизни. Как и им. Но я почему-то не с ними. Скажешь, запуган? Мне так не кажется.

– Не сравнивай. Ты прикормлен. Руку, дающую еду, не кусают.

– А не слишком ли это затратно – доставлять ресурсы с дальних планет? Пока их доставят, на Земле или на Марсе неизвестно что произойдет. Это долго и дорого.

– Зато тот, у кого они появятся пусть через десять лет или двадцать, будет их единственным обладателем. В любом случае экспедиция, особенно если успешная, даст толчок развитию науки. А развитие науки необходимо и неминуемо. Это уже наука движет нами, а не мы – ей. Мы инструменты прогресса. Кроме того, сейчас имеются необходимые научные наработки, появилось финансирование, есть энтузиасты, готовые работать в этом направлении и тратить на это деньги. Сошлось множество различных обстоятельств, чтобы экспедиция была возможна.

Раздался гром.

Небо уже полностью заволокли тяжелые синие тучи. По деревянному настилу открытой части веранды громко забарабанил дождь.

– Так что же ты решил? – спросил Мартин, поежившись.

– Не знаю. Я еще думаю…

– Думай скорее. Есть и другие претенденты.

– Тебе не кажется, что это будет странным?

– Что именно?

– Если полечу я? Как кто? Репортер?!

– Да. Освещать первую многолетнюю космическую экспедицию. А если кому-то это покажется мало…ну, например… достань пылящиеся корочки психолога-консультанта или психотерапевта, что ты там проходил несколько лет назад за наш счет?

– То есть это будет официальная причина моего участия?

– Думаю, да. Так у тебя больше шансов попасть в состав экипажа. Конкуренция большая, и мне придется попотеть, прежде чем засунуть тебя туда.

– Я удивлен, что в принципе есть желающие… Ладно, а ты бы сам полетел?

– Я? – он занервничал. – Я и не думал об этом… – по его лицу было видно, что он лгал, что думал и не раз. – Даже не знаю, – он по-хозяйски окинул взглядом комнату. – У меня дом, семейный партнер, дети. Куда я? Я не могу их оставить.

Сверкнула молния. Я досчитал до пяти. Раздался оглушительный раскат грома, похожий на вибрацию упавшего на кафель тонкого листа стали.

– Согласен.

Мартин одобрительно кивнул.

– Вот и славно! Завтра с тебя статья о начале экспедиции!

– Но экспедиция еще не началась.

– Для хроники событий! Сделай небольшой очерк, опиши, что тебя побудило согласиться.

***

Я с облегчением лег на свежее постельное белье и закурил. От едва заметного красного уголька, красиво извиваясь, поднимался тоненький плюм полупрозрачного дыма. Я не прикасался к этому яду более шести лет, но всегда держал заначку в нижнем ящике комода на черный день. И кажется, этот день настал. Что, черт возьми, меня заставило сказать «согласен»?

Страх.

Трусость. Я всегда чего-то боялся и всегда презирал себя за это. Я лез в драку, потому что боялся, что меня атакуют. Часто менял работу, потому что боялся начальников и говорил им правду, какие они сволочи, и меня увольняли. Я ненавидел себя за присущую мне трусость, и, чтобы избавиться от этого паскудного чувства, трансформировал страх в вызов и шел в бой. Но разве можно победить в битве, когда не знаешь, за что сражаешься, и не веришь в победу?

Я посмотрел на тумбочку. Она была пуста. Наверное, забыла оставить номер телефона. Я сделал последнюю самую глубокую затяжку и с силой вдавил кривой окурок в зеркально глянцевое дно черной раритетной пепельницы.

***

– Дерьмо! Что это за дерьмо?!

Мартин бешено тряс гибким экраном перед моим носом.

– Моя работа.

– Нет, что это за дерьмо, я тебя спрашиваю?! Райли, посмотри на него, он еще смеет издеваться!

У окна, повернувшись к нам спиной, стоял Чарльз Райли, главный редактор агентства.

– Забыл, на кого работаешь?! Что за писанину ты нам прислал?! – продолжал орать Мартин.

В дверь тихо постучались. В узком проеме показалось испуганное лицо Клары – моей недавней знакомой.

– Можно? – прошептала она, прячась за стеклянной дверью.

Чарльз, не глядя на нее, коротко кивнул. Клара в нерешительности вошла в кабинет. Она прикрыла за собой дверь и едва слышно поздоровалась. Мартин бросил на нее недоброжелательный полный раздражения взгляд и продолжил меня отчитывать. Я в свою очередь не ответил на ее приветствие, чтобы не привлекать к ней лишнего внимания. А может, по другой причине, не знаю. Тем временем, Клара, словно виноватая во всем своем существовании, на цыпочках подкралась к Чарльзу и о чем-то его спросила. Редактор от неожиданности вздрогнул и, поправив полы длинного зеленного пиджака, злобно процедил: «Я уже все сказал». Девушка в замешательстве пробормотала: «Они настаивают. Я пыталась объяснить, но…». Дальше ее слова заглушил неистовый ор Мартина. Я старался не смотреть в сторону Клары, как будто ее вовсе не было в кабинете, хотя, по ощущениям, в кабинете была только она одна.

– Нет, вы только послушайте!!! «Мы, дети третьего тысячелетия…»! Да какой ты к черту ребенок?! Ты взрослый дурак! – кричал Мартин с покрасневшим от гнева лицом.

Он говорил так громко и эмоционально, что несколько раз случайно плюнул на мой стол.

– Привыкли к бетонным коробкам… – все больше распалялся начальник, цитируя мое недавнее «творение». После каждого предложения он театрально взмахивал экраном, – привыкли к бетонным коробкам, пластиковой мебели, технической воде в ванной и бутилированной на кухне, кислородным баллонам в системе вентиляции и т.д. и т.п., что можно перечислять до бесконечности: привыкли ко всему, кроме гармоничной жизни на Земле. Неожиданно для себя самих мы оказались тем самым паразитическим видом, который глупо и безжалостно истребляет сложный организм, за счет которого он существует…

Он сделал паузу, а затем прокричал:

– Что это?! Что это, Патрик?! Это так у тебя начинается оптимистичная статья, цель которой вдохновить людей на покорение космоса???

– Эм… Да… – я наивно развел руками. – Пока все довольно-таки неплохо.

– Пока! Это только пока! А что будет дальше?! Чарльз, ты слушаешь?

– Да, да… – раздраженно бросил редактор, параллельно давая указания своему помощнику. От перенапряжения у Клары на лбу появилась тоненькая, как ниточка, продольная морщинка.

– Тогда слушай… Слушай это безобразие! – Мартин обреченно вдохнул и продолжил. – Но природа не осталась перед нами в долгу, и на нас полились кислотные ливни, обрушились оползни, наплыли прозрачные аммиаковые облака и нашли сероводородные туманы. Словно осознав вредоносную сущность человека, планета начала активно вытеснять его со своей поверхности, и мы, вместо того, чтобы признать свое изначальное поражение, вступили с ней в неравный бой, полагая, что спасаем вид, а не губим общий дом, – он бешено затряс головой, отказываясь соглашаться с моей точкой зрения. – Патрик, когда ты в последний раз видел аммиаковые облака?! Сколько лет назад, я тебя спрашиваю!

– Вы мне сказали: «Верь, во что хочешь»! Вот, я и нашел, во что верить. Для меня цель экспедиции – это спасение людей, их переселение с погибающей планеты. Я не верю в нашествие дикарей, возможные болезни, которые они передают, но верю, что в результате техногенной катастрофы Земля погибнет… А Марс – не самый лучший вариант для переселения. Про нехватку ресурсов вы вряд ли бы позволили писать. Это слишком искренне для журналистики.

– Ты нашел??? Ты нашел! Надейся, чтобы твою статью никто не нашел!!!

В это время редактор, не обращая на нас ни малейшего внимания, откровенно чихвостил свою ассистентку. Когда он закончил, девушка выпорхнула из кабинета, едва сдерживая слезы, как будто это была ее вина, что Чарльз не мог найти общий язык с одной из арт-студий.

– А дальше?! Дальше что?! Ты совсем забыл, на кого работаешь?!

Мартин вздохнул и начал читать, с трудом сдерживая гнев:

– Но все же, вероятно, я утрирую. Всегда находились люди, чье сердце искренне болело при виде заполонивших пригороды свалок, те, кто активно выступал за переработку мусора и очистку океанов от пластиковых островов, кто выходил на улицу и требовал срочных мер по решению экологических проблем. Но что могли сделать эти бедные единицы против алчущего правительства, жадных магнатов, бессовестных производственных гигантов и особенно бездушного и глупого народа, безразличного ко всему, кроме утоления собственных сиюминутных нужд? – Мартин схватился за голову. – Что это?! Что это такое?!

В кабинет вернулась Клара. Она держала в руках маленькую чашечку кофе. Девушка посмотрела на меня. Наши взгляды пересеклись.

– Дальше я дочитаю так, как есть… – продолжил Мартин. – Хватит с меня! Довольно…

Он эмоционально выдохся, и его интонация стала обреченно-спокойной

– Мир всё больше захлебывался в грязи, каждое новое поколение лишало себя прелестей жизни в экологичной среде, забывало вкус чистой воды и свежесть незагрязненного воздуха. И, вот, появились мы – последние люди, живущие на Земле.

Он вздохнул и бросил новенький гнущийся экран на рабочий стол:

– А бредовую концовку я даже озвучивать не буду… Я устал.

– Фу, что за гадость! – брезгливо пробормотал Чарльз, едва прикоснувшись тонкими губами к белоснежной чашке. – Твой семейный партнер такой же пьет?!

– Вот дурак!

Я смачно ударил себя по лбу.

– Понял, да?! Понял?! Ты не просто дурак! Ты дурак в квадрате! Дурак, который хочет лишиться работы!!! – запал Мартина начинал набирать новые обороты. – Да тебя за такое!!! Жирно живешь! Если этот разговор выйдет за пределы кабинета… Чарльз, ты-то что молчишь?!

– В принципе все уже сказано, – сухо отозвался редактор. Я откровенно ненавидел этого человека главным образом за гадкую смесь снобизма и ума. – Мне нечего добавить. И хорошо, что ты, Патрик, сам понимаешь… Понимаешь, что вышло дурно, если не сказать иначе. У меня только один вопрос, – он вновь уставился в окно, сложив за спиной руки. – Зачем ты это написал?

– Да, признаю, получилось плохо. Стилистически перегружено. Никто сейчас такое читать не будет. Сложный слог, и…

Клара вышла из кабинета, но прежде, чем она прикрыла за собой дверь, я успел бросить беглый взгляд на ее безыменный палец. Кольцо отсутствовало.

– Клишировано, искусственно… Согласен! Но у меня была только одна ночь, чтобы это написать! Вы же понимаете, это черновик. Обобщенное изложение идеи! А форму…

– Нет, я не об этом. Зачем ты это сделал? Ты не мог не понимать, что тебе за это грозит! Что тебя уволят.

– Ну, ну, ну, тише… – Мартин сел на стул, положив ногу на ногу и обхватив руками правое колено. – Мы не будем выносить сор… Верно? – он говорил успокаивающим тоном, словно беседовал с двумя не поделившими игрушку детьми. – Ну, с кем не бывает?.. Чарльз, где я сейчас быстро найду журналиста, хорошо разбирающегося в медицине?!

Спохватившись и испугавшись, что он озвучил то, что не стоило озвучивать, он продолжил:

– Человек устал… Его тоже можно понять. Патрик много работал в этом году. Самый результативный журналист. И не самый безграмотный, между прочем. А таких беречь надо.

– Нет, он намеренно издевается! – взвизгнул Райли.

Когда редактор нервничал, его голос приобретал неприятные высокие нотки. Сейчас он был взбешен.

Он поправил галстук и уже спокойно произнес:

– Такое нельзя принимать как должное. Я не оставлю это просто так.

– Да, я устал… – я схватился за спасительную соломку, так удачно протянутую мне начальником. – Правда, устал. Знаете, все навалилось. Куча работы… неудачи на личном фронте, – я не знал, что еще приплести, – чувствую себя неважно. Мне нужен отпуск. Дайте мне отпуск. Возможно, последний.

– Мы не может дать тебе отпуск, – сухо ответил Чарльз, едва шевеля длинной продолговатой челюстью, – пока ты не закончишь проект.

– Да, кстати, как у тебя с написанием краткой истории ЕГ?

– Уже начал! – я лишь недавно собрал базовый материал и создал папку с соответствующим названием. – Начало положено… А сами знаете, начало –самое трудное. Мне нужен отпуск, чтобы дописать «историю», отредактировать ее. Я не буду отвлекаться на посторонние дела, смогу лучше сконцентрироваться на…

– Черт с тобой! – крикнул Мартин. – Иди в отпуск.

«Мы так часто вспоминаем о черте, но совсем не говорим о Боге,» – подумал я и ответил:

– Спасибо.

– Мартин, вы однозначно поторопились с этим решением, – задумчиво протянул Чарльз, глядя себе под ноги.

Он резко повернулся, отчего полы его удлиненного болотно-зеленого пиджака всколыхнулись, как уши старого спаниеля, и порывисто направился к выходу.

– Какой ужасный костюм, – в предчувствии проблем пробормотал я, когда Чарльз вышел.

Между нами и раньше происходили стычки, но теперь этот псевдоинтеллигентный сноб точно не оставит меня в покое. И просто на «палках в колесах» он не успокоится.

Мартин молча на меня посмотрел, кивнул и покинул кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***

Вечером, когда я валялся на диване, не зная, чем себя занять, и тупо переключал каналы, в дверь позвонили. Звонили настойчиво.

– Ооо, нееет… – простонал я, нехотя приподнимаясь.

Я не любил гостей.

Больше, чем гостей, я не любил незванных гостей. Многолетний опыт подсказывал, что, если человек вдруг вспомнил обо мне, значит, не просто так.

Я поплелся к двери в надежде, что непрошенный гость устанет ждать и наконец уйдет. Но он оказался терпелив. Противная мелодия звонка успела повториться три раза.

Я открыл дверь и, увидев своего менеджера, толкнул ее обратно.

– Мило! Очень мило – закрывать дверь перед носом гостя! – проворчал Пол, без приглашения врываясь в квартиру и вытирая ноги о маленький квадратный коврик. – Гостеприимство так и плещется через край!

– Ты не гость – я тебя не звал. Ты вторженец.

– Я же мог обидеться!

– Но не обиделся. И даже вошел. Ладно… Что хотел? Надеюсь, пришел говорить не о грибках?

– Нет. Дело, куда серьезнее.

Я прошел в зал, уселся на диван и, небрежно махнув рукой, указал Полу, где ему разместиться. Он осторожно сел в кресло напротив меня. Было видно, что ему некомфортно: он ерзал и непрерывно поправлял брюки с ровно отглаженными стрелками.

– Я только с работы. Слышал, произошел страшный скандал. Говорят, Чарльз ходил к одному из учредителей. Просил твоего увольнения, – Пол не стесняясь осмотрел комнату. – Хотел узнать, что и как. Ты еще с нами?

– Пока в отпуске, а там не знаю, что будет. Посмотрим, – я улыбнулся. Пол был молод и сильно боялся увольнения и неосознанно проецировал этот страх на меня. Но я был старше.

– Знаешь, мне не хотелось бы, чтобы ты уходил… Мы отличная команда!

– Ха!

Я никогда не придавал большого значения работе своего помощника, но мне было приятно слышать эти слова.

– Хочешь виски? – предложил я.

– Давай.

– Отлично! Сейчас принесу.

Я встал и пошел на кухню.

– Патрик?

– Да, – крикнул я с кухни, пытаясь отыскать второй стакан.

– А правда, что ты их всех послал?

– Смотря, что ты имеешь в виду, – я вернулся и передал ему стакан. – Если открыто, то нет. Мысленно – так каждый день!

– И тебе не страшно?

Он положил ногу на ногу и облокотился о спинку неудобного гостевого кресла.

– Что?

– Что тебя уволят.

– Нет. Это нестрашно.

– Ммм… – ему нечего было добавить.

– Это совсем не страшно. Как и многое другое. Наверное, единственное, что я боюсь, – я сделал небольшой глоток и поморщился от горьковатого привкуса, – так это смерти. Не знаю, почему я так цепляюсь за эту пустую по сути жизнь. Она давно не приносит мне удовольствие. И я не приношу никому пользы. Но я ей дорожу. Хотя, в чем ее ценность, я не знаю.

– Ее ценность в том, что она одна.

– Наверное, ты прав.

Пол начинал мне нравиться все больше и больше.

– А тебе самому не надоело работать в офисе? – неожиданно для себя самого спросил я. – Знаешь, иногда я специально захожу в отделы аналитики и статистики, чтобы потормошить сидящих там сонных змей. Хоть какое-то развлечение! А то было бы ужасно скучно. Особенно когда нет работы.

– Да-да! И не говори, – он внимательно разглядывал стоящие в шкафу печатные книги с разноцветными кожаными обложками – пережиток прошлого, доставшийся мне по наследству. – А так… я бы хотел уехать загород, осесть в одном из фермерских кластеров и варить сыр.

– Варить сыр?!

Я рассмеялся.

– Да, а что?

– Вот откуда у тебя такое пристрастие к грибкам! Ладно, шучу. Почему ты не бросишь все и не поедешь туда? Продадите квартиру, вам хватит на небольшое хозяйство.

– Нууу… Это как-то… – Пол растерялся. Видимо, он часто думал о своей мечте, но ни разу о ее реализации. – Как-то… Непрестижно, что ли… Плюс ручной труд. Он убивает.

– Убивает офис, пыль в нем и дрязги с начальством. А насчет непрестижно… даже комментировать не хочу.

– Значит, я еще не готов на серьезные перемены. Значит, не пришло время.

– Да, да, ты прав! Сегодня ты чертовски прав.

– А почему ты ничего не поменяешь? Тебе тоже не нравится офис. Сам говоришь, скучно. У тебя совершенно пропал блеск в глазах. Так и веет безразличием ко всему.

А, правда, почему?

– Скоро поменяю. Мартин хочет запихнуть меня в космическую экспедицию.

Брови на лице Пола арками поползли вверх.

– Ты серьезно?!

– Серьезнее некуда. И что еще хуже – я согласился. Так что, наверное, это мой последний отпуск. За хороший отпуск! – я поднял стакан, поднес его к губам и опустошил до дна.

Пол проигнорировал мой тост.

– Тогда тебе лучше хорошо отдохнуть… Можем быть, даже куда-нибудь съездить? Посмотреть достопримечательности, красоты Земли? Тебе, наверное, будет их там не хватать.

– И опять ты прав! Хорошая идея…

***