Бункер Мнемозины

— Если это квест, — хмуро отозвалась Марго, — то организаторы идиоты. Настоящий бункер, настоящая гермодверь, никаких пожарных выходов. Одно короткое замыкание — и мы тут заживо сгорим.

— Система безопасности автономная, — не оборачиваясь, бросила Лера. — Я видела щитки. Там старая проводка, но дублирующие контуры на аккумуляторах. Кто-то следит за этим местом. Оно не брошено, оно законсервировано.

— Откуда ты знаешь? — спросил Глеб.

— Во-первых, нет пыли на полу в том коридоре, где мы прошли. Во-вторых, замок работал от электроники. Значит, где-то тут есть серверная, которая питает всю эту хрень. И она работает.

Глеб остановился и посмотрел под ноги. Лера была права. В основном коридоре, куда они свернули, пол был чист. Абсолютно чист. Будто здесь только что прошлись шваброй.

— Значит, за нами наблюдают, — констатировала Марго.

— Бинго, — кивнула Лера.

Красный свет кончился так же внезапно, как и начался. Коридор вывел их в просторное помещение, которое когда-то, видимо, было столовой или актовым залом для личного состава. Высокие потолки, уходящие в темноту, длинные столы, составленные буквой П, на стене — огромный экран. В центре, прямо над одним из столов, висела массивная люстра советских времен — бронза, хрусталь, лампочки под свечи.

Лампочки горели. Свет был теплым, почти уютным. Контраст с красным коридором резал глаза.

— Ну здравствуйте, гости дорогие! — раздался голос из динамиков.

Все четверо вздрогнули и обернулись. Из-за тяжелой портьеры, отделяющей сцену от зала, вышел человек. Он был одет в строгий черный костюм-тройку, на лице — белая венецианская маска с длинным носом, закрывающая верхнюю половину лица. Губы, видневшиеся из-под маски, улыбались.

— Прошу прощения за антураж, — продолжал он, жестом приглашая их подойти ближе к столам. — Консервация объекта наложила свои ограничения. Но, согласитесь, атмосферно?

Катя, едва увидев человека, включила камеру. Это же контент! Загадочный ведущий в маске, старый бункер, таинственная атмосфера — подписчики будут в восторге.

— Вы организатор? — спросила она, наводя телефон на него. — Представьтесь, пожалуйста!

Человек в маске повернулся к ней, и даже сквозь прорези для глаз было видно, как весело он смотрит.

— Можно просто Ведущий, — сказал он. — Имена здесь не важны. Важны правила. И важны вы. Все четверо. В сборе. Это прекрасно.

Марго шагнула вперед, загораживая Катю.

— Хватит цирка. Кто вы такой? Что вам нужно? И какого черта мы тут делаем?

Ведущий театрально вздохнул:

— Ах, эти бывшие следователи. Вечно они спешат. Садитесь, Маргарита Сергеевна. Присаживайтесь, Глеб Борисович. Валерия, прошу вас, не сверлите взглядом колонки — камер там действительно нет, я проверял. И вы, Катенька, можете снимать. Более того — я настаиваю. Пусть ваши подписчики увидят шоу века.

Он говорил с легкой хрипотцой, но голос был поставлен, профессиональный. Глеб отметил про себя: актер или телеведущий. Или тот, кто умеет держать аудиторию.

Они нехотя расселись за столом. Лера села так, чтобы видеть единственный вход в зал и портьеру, из которой вышел ведущий. Марго села напротив ведущего. Глеб — с краю, чтобы контролировать периметр. Катя просто села, где села, продолжая снимать.

Ведущий подождал, пока они устроятся, потом прошел в центр, встал под люстрой, и начал:

— Итак, правила просты. Как вы уже догадались, вы пришли сюда не случайно. Каждого из вас привело личное приглашение, апеллирующее к вашему прошлому. К тому, что вы потеряли. К тому, что ищете. Я ничего не буду отрицать: да, это я отправил эти приглашения. Да, у меня есть информация, которая вас интересует. И да, вы ее получите.

— С чего такая щедрость? — усмехнулась Марго.

— О, это не щедрость. Это сделка, — Ведущий поднял палец. — Информация, которую вы ищете, находится в этом бункере. Но чтобы до нее добраться, вам нужно пройти десять комнат. В каждой комнате — загадка, головоломка, связанная с вашим прошлым. С каждым из вас. Вы будете вспоминать. Вы будете страдать. Вы будете ненавидеть друг друга. Но если вы продержитесь двадцать четыре часа и пройдете все комнаты — вы получите не только правду, но и денежный приз. По десять миллионов каждому.

Катя ахнула. Лера приподняла бровь. Марго даже не шелохнулась. Глеб смотрел на ведущего в упор.

— Десять комнат, — повторил он. — А что, если мы не пройдем?

Ведущий развел руками:

— Ну, тогда вы не получите правду. И не получите деньги. И, вероятно, не выйдете отсюда. Но давайте не будем о грустном. Согласитесь, для вас это единственный шанс узнать, что случилось на самом деле с поездом 418.

Тишина повисла в зале. Даже Катя перестала дышать.

— Откуда вы знаете про поезд? — глухо спросил Глеб.

— Я знаю всё, Глеб Борисович. Я знаю, что вы потеряли в той катастрофе. Я знаю, что Маргарита Сергеевна скрывает. Я знаю, что украли у Валерии. И я знаю, кого ищет Катенька. И когда вы пройдете игру, вы тоже будете это знать.

Он сделал паузу, обвел всех взглядом.

— Итак, правила: десять комнат. Десять загадок. Двадцать четыре часа. Деньги получат все, если продержатся до конца. Никаких подвохов. Честная игра. Вы согласны?

Лера переглянулась с Марго. Та едва заметно кивнула — похоже, выбора не было. Глеб молчал, вцепившись в край стола. Катя, не отрываясь, снимала.

— Нам нужно время подумать, — сказала Марго.

— Время? — Ведущий рассмеялся. — Время — это единственное, чего у вас нет. Но хорошо. Я даю вам пять минут. Пять минут, чтобы принять решение. Только учтите: гермодверь, через которую вы вошли, уже заблокирована. Она откроется ровно через двадцать четыре часа. Или раньше, если вы выполните условия. Или никогда. Выбирайте.

Он отвернулся и направился к портьере, откуда вышел.

— Стойте! — окликнула его Лера. — А если мы не хотим играть? Если мы просто посидим тут сутки и уйдем?

Ведущий остановился, не оборачиваясь.

— Посидите, — сказал он. — Только еды здесь нет. Воды нет. Тепло отключится через час. И, — он чуть повернул голову в профиль, — вы же не думаете, что я пригласил бы вас сюда просто так, без страховки? В бункере есть и другие обитатели. Они не такие дружелюбные, как я. И они очень не любят, когда нарушают правила.

— Другие обитатели? — переспросила Марго.

Но ведущий уже скрылся за портьерой. Тяжелая ткань колыхнулась и замерла.

— Вот дерьмо, — выдохнула Катя, выключая камеру. — Вы это слышали? Десять миллионов! Каждому!

— Заткнись, — оборвала ее Марго. — Ты вообще соображаешь? Это не квест. Это ловушка. Он сказал про других обитателей. И про то, что знает про поезд. Глеб, что ты молчишь?

Глеб поднял на нее глаза. Взгляд был пустой, отсутствующий.

— Я его знаю, — тихо сказал он.

— Кого?

— Голос. Я слышал этот голос. Там. В поезде. Перед самым крушением. Кто-то объявлял остановки. Диктор. У него была такая манера — растягивать гласные. Как у этого.

— Бред, — отрезала Лера. — Диктор поезда семь лет назад? Ты хочешь сказать, что нас заманил сюда покойник?

— Я ничего не хочу сказать, — Глеб потер виски. — Я просто констатирую факт. Голос идентичный.

— Ладно, — Марго встала. — Пять минут почти истекли. Надо решать. Варианта два: либо мы сидим тут и ждем, пока сдохнем от холода или эти самые «обитатели» нас не нашли, либо идем играть по правилам и ищем выход.

— У меня есть вариант три, — сказала Лера. — Я взломаю их систему и открою дверь сама.

— Ты же сказала, что связь заблокирована?

— Система управления дверью — это не связь. Это отдельный контур. Если я доберусь до серверной, я попробую.

— А где серверная? — спросила Катя.

— Понятия не имею. Где-то в глубине.

— Значит, нам в любом случае надо идти внутрь, — резюмировала Марго. — Либо за ключами, либо за серверной. Оставаться здесь — смерть.

— Идем, — неожиданно твердо сказал Глеб. — Я хочу знать правду. Я слишком долго ее искал.

Катя пожала плечами:

— Я за. Миллион лишним не будет.

Лера вздохнула:

— Черт с вами. Пошли.

Марго кивнула и направилась к портьере, за которой скрылся ведущий.

— Эй! — крикнула она. — Мы согласны! Выходите, договариваться будем!

Тишина.

— Эй! — крикнула она громче.

Никто не отвечал. Марго рванула портьеру в сторону. За ней была стена. Глухая бетонная стена, покрашенная зеленой масляной краской. Ни двери, ни прохода. Ничего.

— Какого хрена? — выдохнула Лера.

— Он же вышел отсюда! — Катя подбежала и застучала кулаком по бетону. — Я видела! Он вышел и скрылся здесь!

Глеб подошел ближе, провел рукой по стене. Краска старая, местами облупилась. Бетон монолитный. Никаких щелей, никаких потайных панелей.

— Фокус с зеркалами? — предположила Лера. — Оптическая иллюзия?

— Какая, в жопу, иллюзия, — Марго отступила на шаг. — Он просто исчез. Как призрак.

— Или здесь есть другой выход, — Глеб опустился на колени и осмотрел пол. — Смотрите.

На полу, прямо у стены, лежала небольшая картонная бирка, какие вешают на багаж в поездах. Глеб поднял ее. На бирке был номер: «418». И дата: «15.10.2015».

— Он знал, — пробормотал Глеб. — Он знал, что мы это найдем.

В этот момент свет мигнул и погас. Наступила полная, абсолютная темнота.

— Спокойно! — крикнула Марго. — У кого есть фонарики? Включайте!

Катя судорожно зашарила по карманам рюкзака, нашла налобный фонарь, надела, включила. Лера достала телефон, включила подсветку. Глеб — маленький фонарик-брелок. Марго вытащила тактический фонарь, который всегда носила с собой.

Три луча заметались по помещению. В зале ничего не изменилось. Те же столы, та же люстра, только теперь лампочки в ней погасли.

— Смотрите! — Катя направила свет на потолок.

Все подняли головы. Там, под люстрой, на толстом бронзовом крюке, висело тело.

Человек в черном костюме-тройке. Белая венецианская маска все еще была на его лице. Из-под маски, по сорочке, по пиджаку, по брюкам, стекала темная жидкость. Она капала на пол, на стол, образуя лужу, которая медленно растекалась под ногами.

— Твою мать, — выдохнула Марго и рванула к телу.

Она подпрыгнула, схватила висящего за ноги, приподняла. Луч Леры скользнул по горлу. Огромная, рваная рана, от уха до уха. Кровь еще текла, теплая, пар поднимался в холодном воздухе.

— Он только что был жив, — сказала Марго, отпуская ноги. — Пять минут назад мы с ним разговаривали. Пять минут!

— Может, это не он? — пискнула Катя. — Может, это другой человек? В такой же одежде?

Лера подошла ближе, посветила на руки висящего. Руки были чистыми, без перчаток, пальцы с аккуратным маникюром. На безымянном пальце левой руки — обручальное кольцо.

— Это он, — сказала Лера. — Я запомнила кольцо. Он поправлял маску, и я заметила.

Глеб стоял в стороне, не в силах подойти ближе. Он смотрел на тело и не мог отвести взгляд. В голове пульсировала одна мысль: голос. Голос, который он слышал в поезде. Теперь этот голос замолк навсегда.

Марго, не обращая внимания на кровь, полезла в карманы висящего. Из пиджака достала бумажник. В бумажнике — водительские права на имя Сергея Викторовича Морозова, 1975 года рождения, москвича. Никаких других документов. Из внутреннего кармана — маленький диктофон. Она нажала кнопку воспроизведения.

Из динамика раздался голос, который они слышали пять минут назад: «Если вы это слышите, значит, меня уже нет в живых. Не ищите убийцу. Его здесь нет. Игра началась. Удачи».

Щелчок. Конец записи.

— Что за херня? — прошептала Катя. — Он знал, что умрет?

— Или сам себя убил, — предположила Лера. — Перерезал горло, повесился на люстре за пять минут?

— Невозможно, — отрезала Марго. — Я осматривала рану. Она нанесена не под тем углом, который возможен при самоубийстве. Ему резали горло сзади, лезвием, проведенным справа налево. Правша, стоящий за спиной.

— Значит, здесь есть кто-то еще, — Глеб наконец обрел дар речи. — Кто-то, кто следит за нами. Кто убил ведущего, пока мы говорили. И исчез.

— Или это был сам ведущий, — возразила Лера. — Мы не видели, как он вышел. Он мог забежать за портьеру, быстро смыть грим, переодеться в другого человека и выйти с другой стороны.

— А кто тогда висит на люстре? — резонно спросила Катя.

— Актер. Дублер. Подстава.

Марго покачала головой:

— Нет. Кровь настоящая. Труп теплый. Рана свежая. Это не подстава. Это убийство.

— Надо уходить отсюда, — Катя попятилась к выходу из зала, в коридор, откуда они пришли. — Надо бежать к двери, ломать ее, звать на помощь…

— Беги, — усмехнулась Марго. — Дверь герметичная, весит тонны три, и открывается только электроникой. Пока Лера не взломает систему, мы тут заперты.

— Так взламывай! — истерично крикнула Катя. — Взламывай скорее!

— Мне нужна серверная, — спокойно ответила Лера. — А серверная, судя по планировке таких бункеров, находится в самом низу. Минимум на третьем подземном уровне. Нам в любую сторону идти вглубь.

Глеб все еще смотрел на тело. Что-то было не так. Что-то, помимо голоса. Он сделал шаг вперед, поднялся на цыпочки, стараясь не наступить в лужу крови, и всмотрелся в лицо под маской.

— Помогите снять маску, — попросил он.

Марго подошла, ловко развязала тесемки, стянула маску. Под ней оказалось обычное лицо мужчины лет сорока пяти. Серые глаза, открытые, остекленевшие, правильные черты. Ничего примечательного.

— Вы его знаете? — спросила Марго.

Глеб покачал головой:

— Нет. Но… смотрите.

Он указал на шею убитого, чуть ниже раны. Там, на коже, была татуировка. Маленькая, незаметная, почти выцветшая. Цифры: «418».

— Он был в том поезде, — прошептал Глеб. — Он выжил. Возможно, членом команды или одним из пассажиров.

— Или он работал на тех, кто устроил катастрофу, — жестко сказала Марго. — Ладно. У нас нет времени на расследование здесь. Надо уходить, пока убийца не вернулся.

Она повернулась и направилась к единственному выходу из зала — в коридор, ведущий вглубь бункера. Остальные, помедлив, двинулись за ней.

Последней шла Катя. Она шла, не оборачиваясь, но телефон в ее руке все еще снимал. Инстинкт блогера оказался сильнее страха. Она снимала труп, лужу крови, убегающих спутников. Это будет видео на миллион просмотров. Если она, конечно, выживет.

Они вышли в коридор. Красные лампы снова горели, освещая путь. Где-то далеко, в глубине, заиграла музыка. Теперь Глеб узнал мелодию. «Широка страна моя родная». Она звучала издевательски, жутко, не к месту.

— Стойте, — вдруг сказала Лера и замерла. — Слышите?

Все остановились. Из темноты, из-за поворота, донесся звук. Шаги. Тяжелые, шаркающие, медленные. Кто-то шел прямо на них.

— Бежим, — скомандовала Марго.

Они рванули вперед, в противоположную сторону, прочь от шагов. Коридор петлял, ответвлялся, они неслись, не разбирая дороги, пока не вылетели в еще один зал, поменьше первого.

Здесь было пусто. Только несколько стульев, стол и на стене — большая карта. Карта железных дорог СССР. И на ней, красным фломастером, обведен маршрут. Москва — Владивосток. И дата: 15 октября 2015 года.

— Это комната номер один, — прошептала Катя, показывая на табличку над дверью.

На табличке было выбито: «ЗАЛ ОЖИДАНИЯ. УРОВЕНЬ 1».

— Добро пожаловать в игру, — усмехнулась Марго. — Похоже, выбора у нас нет. Придется играть.

Она обернулась к двери, через которую они вбежали. Та была все еще открыта. Но в проеме, в полумраке коридора, кто-то стоял. Фигура в черном, с белым пятном лица.

— Ведущий? — выдохнула Катя.

Фигура шагнула вперед. Это был не ведущий. Это был кто-то другой. В такой же маске. В таком же костюме. Только на груди у него алело пятно — свежая кровь.

— Правила простые, — сказал он голосом, идентичным тому, что они слышали пять минут назад. — Десять комнат. Десять загадок. Двадцать четыре часа. Проигравших мы забираем с собой.

Он шагнул назад и исчез во тьме. Дверь медленно, с шипением пневматики, поползла, закрывая проход.

Глава 3. Холодный расчет

Бункер, комната №1 «Зал ожидания». 23:17

Лязг герметизации двери отозвался в груди физической болью. Кате показалось, что стальные створки сомкнулись не за спиной, а прямо у нее в черепе, отрезав последний кусочек надежды на то, что все это дурацкий розыгрыш, квест, съемки шоу, откуда можно уйти, хлопнув дверью.

— Нет, — выдохнула она и бросилась к двери.

Она заколотила кулаками по холодному металлу. Глухой, беспомощный стук разнесся по залу, но дверь даже не дрогнула. Толщина стали была не меньше десяти сантиметров. Такие двери ставят в бункерах, чтобы пережить ядерный удар.

— Откройте! — закричала Катя, пиная дверь ногой. — Слышите? Откройте, уроды! Я вам заплачу! У меня есть деньги! Миллион! Два! Откройте!

Голос срывался на визг. Она колотила до тех пор, пока костяшки не содрались в кровь. Красные разводы остались на сером металле, но дверь даже не дрогнула.

Лера стояла в стороне, прислонившись спиной к стене, и смотрела на Катю без всякого выражения. В ее глазах не было страха — только холодное, расчетливое любопытство. Она оценивала ситуацию, как оценивают взлом защищенной сети: искала уязвимости, просчитывала риски, ждала подходящего момента для атаки.

Марго уже взяла себя в руки. Истерика Кати ее раздражала, но она понимала — так работает психика. Кто-то бьется в дверь, кто-то впадает в ступор, кто-то лезет в телефон. Она окинула взглядом помещение: квадратные метры, высота потолков, вентиляция, возможные укрытия, возможные угрозы.

Глеб стоял неподвижно, глядя на дверь, через которую они вошли. Мыслями он был не здесь. Перед глазами все еще стояло лицо убитого под маской. Татуировка «418». Еще один пассажир того проклятого поезда. Сколько же их? Сколько человек связано с этой датой?

— Хватит орать, — резко сказала Марго, подходя к Кате и хватая ее за плечо.

Катя дернулась, пытаясь вырваться, но Марго держала крепко.

— Отпусти! Ты не понимаешь! Нас убьют! Здесь маньяк! Он убьет нас, как того мужика!

— Если ты не заткнешься и не дашь мне думать, он убьет нас гораздо быстрее, — спокойно ответила Марго. — А теперь сядь на стул и дыши. Глубоко. Вдох-выдох.

Катя всхлипнула, но послушалась. Ноги подкосились, она плюхнулась на первый попавшийся стул и уткнулась лицом в ладони. Плечи тряслись.

Лера отлепилась от стены и подошла к двери. Она провела рукой по стыку створок, нашла сбоку небольшую панель, нажала — панель откинулась, открывая электронный замок. Стандартная армейская разработка, судя по виду. Такие ставили на объектах Министерства обороны в конце восьмидесятых.

— Ну что? — спросила Марго, подходя ближе.

— Есть контакт, — Лера уже доставала из рюкзака свой девайс — самодельный программатор, который она таскала с собой на всякий случай. — Дай мне пять минут.

— У нас их нет. Тот тип в маске сказал — двадцать четыре часа.

— Тип в маске — труп, — отрезала Лера, подключая провода к контактам замка. — А этот замок я могу взломать. Теоретически.

— А практически?

— Практически надо смотреть.

Она воткнула штекер в разъем, и на маленьком экранчике программатора побежали строки кода.

Глеб наконец отмер. Он подошел к Марго, которая стояла чуть поодаль, и тихо спросил:

— Вы правда думаете, что мы сможем отсюда выбраться?

— Не знаю, — честно ответила Марго. — Но сидеть и ждать смерти я не собираюсь. Я уже один раз так сделала. Больше не хочу.

— Про напарника? — осторожно спросил Глеб.

Марго резко повернулась к нему:

— А тебе какое дело?

— Никакого. Просто… мы все здесь в одной лодке. Если хотим выжить, нам придется доверять друг другу. Хотя бы немного.

Марго хмыкнула:

— Доверять? Я ментам с двадцатилетним стажем не доверяю, а ты хочешь, чтобы я доверяла незнакомым людям в подземном бункере с трупом?

— Я не прошу доверия. Я прошу информации.

— Информация — это валюта, Глеб. В такой ситуации особенно. А валюту просто так не раздают.

— Тогда давайте обмен, — предложил Глеб. — Я расскажу вам, что знаю о поезде 418. А вы расскажете, что знаете про напарника, и про дело, которое вели.

Марго посмотрела на него долгим взглядом. Что-то в этом пыльном архивисте было такое, что вызывало уважение. Не лез в душу, не паниковал, не пытался командовать. Просто предлагал сделку.

— Договорились, — кивнула она. — Но позже. Сначала надо понять, что тут происходит.

Катя подняла голову от ладоней. Лицо опухло от слез, тушь потекла черными дорожками.

— У кого-нибудь есть телефон? Мне надо позвонить. Хотя бы эсэмэску отправить. У меня батарея села.

— Здесь нет связи, — бросила Лера, не отрываясь от экрана. — Я проверяла, когда вошла. Глушат все диапазоны. Даже спутник не берет.

— А рация? — спросила Катя. — В таких бункерах всегда есть рации.

— Есть, — подтвердил Глеб. — Наверняка есть. Но они, скорее всего, в комнате управления. До которой нам еще добираться.

Катя снова уткнулась в ладони.

Марго тем временем достала из рюкзака перчатки — тонкие, медицинские, всегда носила с собой на всякий случай — и натянула их.