Сокровища заброшенных усадеб. Серия «интеллектуальный детектив», том 1

Глава 8: «Нити прошлого»

После того как Смирнов заметил наблюдателя во дворе, он немедленно провел новый, еще более беглый осмотр, но не нашел подслушивающих устройств. Это не успокоило, а лишь усилило тревогу. Противник не лез внутрь – он держал их в осаде, демонстрируя, что знает их местонахождение. Это была психологическая атака.

«Меняем локацию через три часа, – сурово объявил Смирнов. – А пока работаем. Быстро».

Команда рассредоточилась по квартире, словно боевой расчет. Смирнов уединился на кухне со своим старым телефоном, его низкий, размеренный голос доносился сквозь приоткрытую дверь. Он обзванивал контакты, с которыми не разговаривал годами, восстанавливая нити своей старой сети, проверяя отклик на фамилию «Смирнов».

Алексей заперся в маленькой комнате. Он разложил на столе бесценный чертеж, прижав его края книгами, и вооружился лупой. Каждая линия, каждый штрих, каждый выцветший от времени знак подвергался тщательному изучению. Он сравнивал схему со старыми картами усадьбы на планшете, пытаясь наложить контуры дренажной системы на современный ландшафт. Его мир сузился до переплетения линий и условных обозначений. Он искал ключ, спрятанный на самом виду.

А в гостиной, устроившись на полу, спиной к стене, чтобы видеть и входную дверь, и окно, работала Елена. Она погрузилась в цифровые архивы. Ее ноутбук был подключен к мобильному интернету через несколько VPN-серверов, которые она переключала каждые пятнадцать минут. Она использовала не только открытые источники – оцифрованные библиотеки, исторические форумы. У нее были логины и пароли к платным базам данных, доступным для журналистов-расследователей: корпоративные реестры, базы данных по патентам, научные публикации.

Ее цель была четкой: найти связь, которая превратит красивую легенду в практическую мотивацию. Почему кто-то, обладающий огромными ресурсами, охотится за бумагами двухсотлетней давности? Что в них может быть такого ценного в эпоху нанотехнологий и искусственного интеллекта? Она искала мост между прошлым и настоящим, зная, что именно по нему пришла угроза.

Она составляла списки запросов, комбинируя имена и термины: «Демидов» + «Ломоносов» + «финансирование»; «Уральские заводы» + «Академия Наук» + «эксперименты»; «Старов» + «лаборатория»; «Стеклянная коллекция» + «рецепт». Десятки, сотни запросов. Большинство вели в тупик или выдавали общеизвестную информацию. Но Елена была упорна. Она чувствовала, что ответ где-то рядом, застроенный цифровым шумом и слоями времени.

Прошел час. Алексей вышел из своей комнаты, его лицо было бледным от напряжения.

«Я, кажется, что-то нашел, – сказал он. – Эта система… она слишком сложна для простого дренажа. Здесь есть каналы, которые идут не к прудам, а куда-то вглубь, под холм. И есть пометка, крошечный знак, похожий на колбу…»

В этот момент Елена ахнула. Негромко, но так, что оба мужчины обернулись. Она уставилась на экран, ее глаза были широко раскрыты.

«Идите сюда, – позвала она, не отрывая взгляда от монитора. – Быстрее».

Они столпились вокруг нее. На экране были открыты два сканированных документа. Один – письмо из архива Академии Наук, другой – страница из хозяйственной книги, помеченная гербом Демидовых.

«Смотрите, – ее голос дрожал от возбуждения. – Я нашла. Упоминания в переписке Академии Наук и в хозяйственных книгах Демидовых о том, что они спонсировали некоторые опыты Ломоносова в области химии и металлургии.»

Она прокрутила текст.

«Речь идет не о теоретических изысканиях. Вот, смотрите: „…на поставку материалов для варения цветных стекол по рецепту советника Ломоносова, для нужд оптических приборов…“ Вот еще: „…перечислено по расписке А. Г. Демидова пятьсот рублей на постройку печи для плавки стали по новому методу…“ И вот это… самое интересное».

Она открыла другой документ. Расписка о получении средств. Сумма была огромной по тем временам. В графе «Назначение платежа» было написано: «На проведение секретных лабораторных изысканий, согласно договоренности.» Подпись – Александр Демидов.

Они финансировали его прикладные исследования, – продолжила Елена. – Создание новых сортов стекла для оптических приборов, усовершенствование методов выплавки стали, эксперименты с минеральными красителями. И вот эти «секретные лабораторные изыскания»… Это же прямое указание!

Она откинулась на спинку стула, сияя. —

«Это не просто теория. Ломоносов что-то создавал. Что-то конкретное. И Демидовы в это вкладывались, видя в этом практическую выгоду для своих заводов».

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом процессора ноутбука. Три пары глаз были прикованы к экрану, где мерцали доказательства их догадок.

Елена с триумфом посмотрела на мужчин. Возникала версия, которая все ставила на свои места.

«Архив может содержать не только теоретические труды, но и некие практические открытия, формулы или технологии, имеющие ценность и сегодня», – заключила она.

Смирнов, стоявший рядом, медленно кивнул. Его аналитический ум уже работал, развивая мысль.

«Ломоносов мог случайно создать прототип чего-то гениального, – сказал он, его голос был ровным и уверенным. – Что-то, что опередило время на столетия. Например, антибиотик на основе плесени, задолго до Флеминга. Или сверхпрочный сплав, секрет которого был утерян. Что-то, что не могли воспроизвести тогда из-за несовершенства технологий, но что можно легко воссоздать и запатентовать сегодня. И какая-то корпорация об этом знает. Возможно, у них есть свои историки, свои люди в архивах. Они вышли на тот же след, что и ты, Белых. Но их цель – не научное открытие, а коммерческая выгода. Или… устранение угрозы».

Алексей, до сих пор молчавший, поднял голову. Его глаза горели. Собранные им разрозненные пазлы наконец сложились в единую, пугающую картину.

«Fons Vitalis – „Источник Жизни“, – прошептал он. – Это могла быть метафора не просто знания, а конкретного изобретения, продлевающего жизнь? Лекарства? Средства от какой-то болезни? Ломоносов же изучал медицину, анатомию… Что, если он нашел нечто… фундаментальное?»

Елена добавила, подхватывая мысль: «Или это могло быть что-то, что угрожает их бизнесу. Например, дешевый аналог их главного продукта. Представьте, какая-нибудь фармацевтическая гигантская корпорация продает лекарство за тысячи долларов. А тут находится рецепт XVIII века, позволяющий создать то же самое из подручных средств. Они готовы на все, чтобы похоронить такую находку. Или, наоборот, присвоить ее и выдать за свою новейшую разработку».

Они смотрели друг на друга, осознавая масштаб. Это была не просто охота за артефактом. Это была битва за технологию, за идею, которая могла изменить мир – или принести кому-то баснословные прибыли.

«Значит, в этом „Источнике“ может быть не архив, а… лаборатория? – сказал Алексей. – Или хранилище с образцами? С формулами?»

«Вполне возможно, – согласился Смирнов. – Твой чертеж – это план не дренажа, а системы подземных коммуникаций для этой самой лаборатории. С водопроводом, вентиляцией… И всем, что нужно для серьезных опытов».

В этот момент его телефон на кухне завибрировал. Смирнов вышел, чтобы ответить. Через минуту он вернулся. Его лицо было мрачным.

«Новости, – сказал он коротко. – Мой контакт проверил ту подставную фирму. Деньги на ее счетах – отмытые через офшоры. Но есть один перевод, который удалось отследить. Он шел из фонда, который формально занимается благотворительностью, но его бенефициарный владелец – холдинговая компания „Айгис Фарма“».

Он посмотрел на них.

«Похоже, ваша версия о фармацевтике, Соколова, была самой горячей. „Айгис“ – один из лидеров на рынке. У них грядет выпуск нового, революционного препарата от онкологических заболеваний. Патенты, огромные инвестиции в исследования…»

Он сделал паузу, давая им осознать.

«И теперь представьте, что прямо перед этим выпуском вдруг всплывают бумаги Ломоносова с рецептом какого-нибудь целебного настоя из сибирских трав, который делает то же самое, но в сто раз дешевле. Или, что еще хуже, с формулой синтеза действующего вещества их же препарата, что доказывает, что их „революционная“ разработка – всего лишь краденная и переработанная идея двухсотлетней давности, не патентоспособная».

В квартире стало тихо. Теперь у их преследователей было не только лицо, но и имя. И мотив, оказавшийся куда серьезнее и циничнее, чем они могли предположить.

«Значит, „Источник Жизни“ – это буквально угроза их существованию, – тихо проговорила Елена. – Они не просто хотят его заполучить. Они хотят его уничтожить».

Смирнов мрачно кивнул.

«Теперь мы знаем, с кем имеем дело. И знаем, что времени у нас еще меньше, чем мы думали. Они не отстанут. Пока этот чертеж и то, что к нему ведет, существуют, мы – ходячие мертвецы. Наша единственная надежда – найти это первыми. И обнародовать это так, чтобы они не могли это похоронить».

Он посмотрел на Алексея.

«Ты нашел то, что искал на карте?»

Алексей, все еще бледный, кивнул.

«Да. Я знаю, куда нам нужно идти. „Источник“ находится не в парке. Вернее, не совсем в парке. Он находится под ним. Вход – через грот на берегу одного из прудов, возле „Зверинца“. Тот, что считается полностью обрушившимся».

«Отлично, – Смирнов хмуро улыбнулся. – Тогда собираемся. Наша вылазка в Тайцы только что стала миссией по спасению. Причем не только нашей. Похоже, мы боремся за правду, которую кто-то очень могущественный хочет навсегда скрыть от мира».

Глава 9: «Кристаллизация»

Осознание того, что их противник – не безликая банда, а могущественная корпорация с почти неограниченными ресурсами, нависло над безопасной квартирой тяжелой, свинцовой тучей. Тишина, последовавшая за открытием Елены, была хуже любого взрыва. Они сидели в гостиной, каждый переваривая новую реальность. «Айгис Фарма». Это имя меняло все. Оно превращало их из жертв случайного нападения в целенаправленную мишень в войне, о которой они даже не подозревали.

Смирнов нарушил молчание. Он встал и начал медленно прохаживаться по комнате, его взгляд перемещался с Алексея на Елену и обратно. В его движениях была сосредоточенная мощь хищника, оценивающего свою стаю перед охотой.

«Так, – его голос прозвучал резко, разрушая оцепенение. – Паника и разброд – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Мы сейчас – как три слепых мудреца, которые тыкали пальцем в слона. Пора начинать видеть слона целиком».

Он остановился перед Алексеем.

«Белых. Ты нашел эту зацепку. Ты смог прочитать то, что другие посчитали бредом. Ты разгадал шифр Старова. Без тебя мы бы до сих пор копались в архивах, не зная, что ищем. Ты – Мозг и Эксперт. Только ты можешь правильно интерпретировать исторические документы, символы и сам чертеж. Твои знания – это не просто эрудиция. Это ключ к разгадке тайны XVIII века. Твоя задача – вести нас по следу, который оставили Старов и Ломоносов. Ты – наш компас в прошлом».

Алексей почувствовал, как по его телу разливается странное тепло – смесь страха и гордости. Впервые в жизни его глубочайшие, узкоспециальные знания были не просто высмеяны, а признаны жизненно важным оружием. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Затем Смирнов повернулся к Елене.

«Соколова. Ты за несколько часов нашла то, что я со своими контактами не смог бы раскопать за неделю. Ты превратила гипотезу в работающую версию. Ты видишь связи там, где другие видят разрозненные факты. Ты – Исследователь и Связной. Ты обеспечиваешь нас информационной поддержкой, находишь данные в современном цифровом поле, можешь через свои каналы проверить корпоративные связи. Ты – наши глаза и уши в настоящем. И, что немаловажно, ты умеешь быстро думать и действовать в стрессовой ситуации, что уже не раз нас спасало».

Елена выпрямила спину. Ее амбиции журналиста, жажда большой истории, наконец-то обрели не просто цель, а высший смысл. Это было больше, чем репортаж. Это была миссия.

«Я в игре», – просто сказала она, и в ее глазах вспыхнула решимость.

«А я, – Смирнов хлопнул себя по груди, – Стратег и Силовик. Я обеспечиваю безопасность, анализирую действия противника, планирую операции и являюсь вашей „мускульной силой“. Я – щит, который прикроет вас, и меч, который расчистит путь. Я не позволю им до вас добраться, пока вы делаете свое дело».

Становилось ясно, что в одиночку никто из них не справился бы. Алексей был бы уже пойман или чего похуже. Елена, обладая информацией, не имела бы ни малейшего шанса против вооруженных людей. Смирнов, обладая силой и опытом, безнадежно блуждал бы в потемках прошлого. Но вместе они были единым организмом, где каждый орган выполнял свою жизненно важную функцию.

С новым пониманием своих ролей они снова собрались вокруг чертежа и ноутбука. Теперь это был не хаотичный обмен информацией, а слаженная работа.

«Итак, „Айгис Фарма“, – начала Елена, выводя на экран данные по компании. – Гигант. Годовой оборот – миллиарды. Специализация – онкология, орфанные заболевания. Их грядущий препарат – „Аурум-17“ – это обещанное чудо, терапия против рака поджелудочной железы. Фаза клинических испытаний почти завершена. Акции компании взлетели до небес в ожидании одобрения».

Алексей, используя находки Елены, по-новому смотрел на чертеж. Теперь он видел не просто инженерный план, а проект научного сооружения.

«Смотрите, – он провел пальцем по извилистым линиям. – Я предполагаю, что эта сложная система каналов и тоннелей – это не просто дренаж. Это схема подземной лаборатории или хранилища. Видите эти ответвления? Они сходятся к одной точке, но здесь… здесь есть механизм. Знак, похожий на шестерню. Возможно, это система гидравлики для привода каких-то механизмов. Для вентиляции? Для подъема тяжестей? Или… для подачи воды в некий реактор?»

Он взял планшет, открыл спутниковые снимки и наложил на них отсканированную старую карту парка.

«И вот что самое главное. Я сопоставил старые карты с современными спутниковыми снимками и определил возможный район расположения „Источника“. Это глухая, заболоченная часть парка, далекая от основных туристических троп. Рядом со старым „Зверинцем“. Тот самый грот, который я упоминал. На старых планах к нему вела аллея, но сейчас она полностью заросла. И самое интересное…»

Он увеличил изображение.

«…согласно этому чертежу, один из каналов должен выходить к небольшому, безымянному озерцу, которого… сейчас нет на картах. Но если посмотреть на снимок в инфракрасном диапазоне… видите это влажное пятно? Контур? Почва там до сих пор насыщена влагой. Озеро не исчезло. Оно ушло под землю. И наш „Источник“, я почти уверен, находится где-то здесь».

Он обвел кружком область на стыке бывшего «Зверинца», заросшего грота и невидимого озера.

После небольшого совещания команда решает, что нужно действовать на опережение. Сидеть в засаде, ожидая следующего удара, было бы самоубийственно.

«У нас есть локация, – заключил Смирнов. – И, что важнее, у нас есть мотив противника. Они не просто хотят украсть. Они хотят уничтожить. Значит, они не станут церемониться. Нужно самим найти „Источник“, пока это не сделали наши противники. Настаиваю на немедленной вылазке, пока у нас есть элемент неожиданности. Они знают, где мы, но не знают, что мы уже вычислили их и знаем, куда идти. Это наше единственное преимущество».

Алексей молча кивнул, но его взгляд был рассеянным. Он снова смотрел на чертеж, на едва заметный узор по краям схемы. Виньетка, которую он сначала принял за орнамент, теперь казалась ему знакомой. Циркуль, ветка акации… Классические масонские символы. И в центре – все тот же Уроборос, змея, пожирающая хвост, но на этот раз ее тело было извито в форме лабиринта.

Алексея осенила еще одна догадка, связанная с масонской символикой Старова. Что если «Сердце Лабиринта» – это не географический центр, а нечто иное? Что если это точка, соответствующая «сердцу» в плане, построенном по принципу сакральной геометрии? И что, если сам чертеж содержит не один, а несколько ключей, наложенных друг на друга? Один – для инженеров и строителей, другой – для посвященных?

Но он пока не стал ей делиться, опасаясь ошибки. Мысль была слишком зыбкой, почти мистической. Смирнов, человек фактов и протокола, мог счесть это бредом. А Елена, увлеченная практической стороной, могла не понять. Он решил проверить ее на месте, ориентируясь на те самые символы, когда они окажутся в парке. Это был его личный, тайный замысел.

«Сегодня ночью, – сказал Смирнов, прерывая его размышления. – Уходим отсюда за час до рассвета. У них будет меньше времени на реакцию».

Решение было принято. Команда «трио» окончательно сформирована. Они больше не просто случайные люди, объединенные угрозой. Они – специалисты, объединившие свои уникальные навыки для достижения общей цели. В их взаимодействии исчезла прежняя напряженность, ей на смену пришла собранная, деловая энергетика.

Под покровом ночи они начали подготовку к новой вылазке в усадьбу Тайцы. Но на этот раз это была не поездка испуганного архивариуса. Это была хорошо спланированная операция.

Смирнов проверил оружие – не только травматический пистолет, но и мощный электрошокер и тяжелый тактический фонарь. Он разложил по карманам индивидуальную аптечку, наручники и складной нож.

Елена зарядила аккумуляторы камер, фонарей и портативных раций. Она создала зашифрованный канал в мессенджере для экстренной связи и закачала в свой смартфон все карты и сканы, сделав их доступными оффлайн. Она также подготовила пакет документов, который в случае их провала должен был быть автоматически отправлен в несколько крупных редакций.

Алексей готовил снаряжение: веревки, карабины, скотч, инструменты. Он тщательно скопировал чертеж, перенося все пометки на прочный пластиковый лист, а оригинал спрятал в тайнике – в вентиляционной шахте в ванной, завернутым в водонепроницаемый пакет. Он чувствовал, что прощается с частью себя, оставляя главное доказательство на произвол судьбы.

Они двигались по квартире, не мешая друг другу, и знали, что идут навстречу опасности. Возможно, навстречу своей гибели. Но теперь у была команда: Мозг, Исследователь и Стратег. Прошлое, Настоящее и Сила. Трио.

«Готовы?» – коротко спросил Смирнов.

Алексей кивнул, поправляя очки. Елена глубоко вдохнула и выдохнула.

«Готовы».

«Тогда пошли. Наступает наш черед задавать вопросы».

Он открыл дверь, и они вышли в холодную, предрассветную тьму, оставляя за спиной иллюзию безопасности. Впереди их ждали тени старого парка, секреты Ломоносова и безжалостные наемники «Айгис Фарма».

Глава 10: «Геометрия Тайн»

Тьма в ту ночь под Гатчиной превращала знакомые очертания усадьбы в подобие театральной декорации для спектакля ужасов. Но на этот раз трое фигур, скользивших в этой тьме, были не случайными актерами, а режиссерами, готовящимися к своему выходу. Они оставили машину Смирнова в паре километрах от места, в глухом лесном кармане, и проделали остальной путь пешком, по проселочным дорогам и тропам, известным только Смирнову. Настроение было совершенно иным, чем в прошлый раз: не паническое бегство, а целенаправленное, осторожное проникновение.

Смирнов применял навыки, отточенные за годы оперативной работы. Он шел первым, его высокая фигура двигалась с удивительной плавностью. Каждые пятьдесят шагов он замирал, поднимал руку, и все застывали, вслушиваясь в ночь. Он заставлял их двигаться от дерева к дереву, использовать природный рельеф для маскировки, замирать на открытых участках. Они пересекали поляны не по прямой, а краем, сливаясь с линией леса.

«Никаких фонарей, пока я не дам команду, – прошипел он, когда вдали показались первые темные силуэты построек. – Глаза привыкнут. И уши. Доверяйте им больше, чем гаджетам».

Алексей, сжимая в потной ладони ремень рюкзака, старался дышать тише. Он ловил себя на том, что инстинктивно копирует движения Смирнова – короткие, экономичные шаги, взгляд, скользящий не перед собой, а по сторонам, выискивая направление движения. Елена шла за ним, ее лицо было бледным, но сосредоточенным. В руках был компактный тепловизор, но Смирнов пока запрещал его включать.

Егор постоянно сканировал местность на наличие чужих. Он заставил их замереть, когда вдалеке, на трассе, на секунду мелькнули фары одинокой машины.

Наконец, они перелезли через полуразрушенную ограду в самом глухом углу парка, далеко от парадного въезда. Они были внутри.

«Пока все чисто, – тихо проговорил Смирнов. – Но расслабляться рано. Они знают, что мы можем вернуться. Идем к гроту».

Их убежищем стал относительно уцелевший каменный грот недалеко от «Зверинца». Когда-то это было романтичное место для уединения, теперь – покрытая мхом и папоротником пещера размером с небольшую комнату, с каменным ложем и обвалившимся сводом с одной стороны. Зато отсюда был хороший обзор на подходы, и сам грот было легко защищать.