Сокровища заброшенных усадеб. Серия «интеллектуальный детектив», том 1
- -
- 100%
- +
Смирнов установил у входа малозаметный беспроводной датчик движения, подключенный к вибрационному брелку в его кармане. Только после этого он разрешил использовать свет. Включили два тусклых красных фонаря – красный свет меньше всего виден в ночи.
Троица начала систематическое исследование усадьбы, используя старые планы парка. Алексей расстелил на каменном полу пластиковую копию чертежа, водонепроницаемую карту XIX века и распечатку со спутниковым снимком. Они образовали своеобразный военный совет в самом сердце истории.
«Так, – начал Алексей, его голос в замкнутом пространстве грота звучал громче, чем хотелось. – Мы ищем „сердце Лабиринта“. Но мы должны думать, как Старов. Он был масоном. Для него архитектура была не просто ремеслом, а языком, формой философии».
Он указал на план. Мы не просто ищем вход, а пытаемся расшифровать метафору Старова.
«Звезда» – это не просто аллеи, – объяснял Алексей, водя пальцем по схематичному изображению. – В масонской символике звезда – это свет истины, путеводный знак. Это может быть указанием на астрономические или масонские аспекты ориентации. Возможно, аллеи «Звезды» были сориентированы по определенным звездам или сторонам света, создавая невидимые линии силы в определенные дни года».
Он перевел палец на другой участок. «Собственный сад» был ближе к дому, возможно, для личных, самых секретных встреч. Туда приглашали только посвященных. Если Старов и Демидов хотели спрятать что-то по-настоящему важное, логично было бы сделать это ближе к себе, под видом личного пространства, а не в глубине публичного парка».
Наконец, он ткнул в центр Лабиринта. «А „Лабиринт“… его сердце – это философский, а не обязательно географический центр. Лабиринт – это символ пути посвящения, испытания. Его центр – это не точка на карте, а состояние, которого достигает искатель. Старов мог иметь в виду не физическое место, а условие. Что-то, что можно найти, только пройдя определенный путь, решив загадку».
Елена слушала, кивая. «То есть мы можем стоять в самом центре этого Лабиринта и не найти ничего, потому что не выполнили условие?»
«Именно, – вздохнул Алексей. – Мы ищем дверь, не зная пароля».
Пока Алексей и Елена углублялись в обсуждение символов, Смирнов, стоя на страже у входа в грот, осматривал местность. Его взгляд, привыкший выискивать улики и аномалии, скользил по силуэтам дворца, застывшим в ночи скульптурам, очертаниям деревьев. Он не был философом. Он был практиком. Его мир состоял из фактов, расстояний, углов и траекторий.
Его взгляд выхватывал то, что Алексей-теоретик мог упустить. Он смотрел на «гранитные изваяния сторожевых львов» у лестниц парадного входа. Их было два. И он смотрел на «бельведер с башенкой», венчающий дворец, самую высокую точку всего ансамбля, откуда открывался вид на весь парк.
Он долго молчал, сравнивая ракурсы, мысленно проводя линии. Потом тихо свистнул.
«Белых, Соколова, идите сюда. Тихо».
Они подошли к нему, встав по обе стороны в проеме грота.
Смирнов указал сначала на одного льва, потом на другого. «Эти львы… они не все одинаково „стерегут“, – прошептал он. – Посмотрите внимательно. Один, тот что слева, смотрит прямо на центральный вход во дворец. А второй… его взгляд направлен не на дом, а в сторону парка. Примерно туда, где должен быть наш Лабиринт».
Затем он поднял палец, указывая на темный силуэт бельведера, вырисовывавшийся на фоне чуть более светлого неба. «А бельведер… это самая высокая точка. Идеальный наблюдательный пункт. И идеальный ориентир».
Он обернулся к ним, и в тусклом красном свете его лицо выглядело озаренным внезапной догадкой.
«Я предполагаю, что это не просто украшения, а ориентиры, – сказал он твердо. – Как триангуляционные вышки, которые используют топографы. Старов был архитектором. Он мыслил линиями и точками, углами и перспективами. Что, если „сердце“ находится не где-то в абстрактном „центре“, а на пересечении визирных линий, проведенных от этих львов через бельведер?»
Алексей замер, его мозг, забитый символами и аллегориями, с резким щелчком переключился на чистую геометрию. Это было гениально. Просто. И логично. Зачем масону прятать секрет в случайной точке, если можно вписать его в стройную архитектурную схему, сделав частью самого ансамбля?
«Егор Петрович, вы… вы гений!» – вырвалось у Алексея.
«Не гений, – отрезал Смирнов. – Профан. Поэтому и вижу не символы, а линии прицеливания. Давай свою карту».
Они вернулись к разложенным планам. Смирнов взял карандаш и линейку. Он предположил, что «сердце» находится на пересечении визирных линий, проведенных от этих львов через бельведер. Он провел на пластиковой копии карты две прямые линии: от каждого льва через центральную точку бельведера и дальше, в парк.
Линии сошлись. Не в центре Лабиринта, как они предполагали изначально. Они пересеклись на его восточной окраине, как раз на границе с заросшим участком, где когда-то был «Зверинец».
Точка пересечения лежала всего в двухстах метрах от их грота.
В этот самый момент в кармане Смирнова тихо, но пронзительно завибрировал датчик движения. Один раз. Два. Кто-то пересек невидимый луч в ста метрах от них, двигаясь от въезда в усадьбу.
Смирнов мгновенно погасил красные фонари. В гроте воцарилась абсолютная тьма и тишина.
«Тихо, – донесся из тьмы шепот Смирнова. – Компания. Идет прямо на нас».
Глава 11: «Линии и Тени»
Тишина, наступившая после сигнала датчика, была оглушительной. Трое в гроте замерли, превратившись в каменные изваяния, вливаясь в холодную плоть старого парка. Сердце Алексея отчаянно колотилось, казалось, его стук разносится эхом по всему гроту. Смирнов, прижавшись к краю входного проема, был неподвижен, лишь его глаза, сузившись, впивались в темноту, откуда должна была появиться угроза.
Минута растянулась в вечность. Ни звука, ни движения. Только шепот ночного ветра в вершинах сосен.
«Ложная тревога?» – едва слышно выдохнула Елена, ее пальцы впились в рукав Алексея.
Смирнов медленно, очень медленно покачал головой, не отрывая взгляда от тьмы.
«Нет. Кто-то был. Мог быть зверь. Мог быть… разведчик. Но расслабляться нельзя. Работаем быстро и тихо. У нас мало времени».
Адреналин придал их действиям резкую, отточенную четкость. Команда приступила к проверке гипотезы Смирнова. Мысль о невидимом наблюдателе заставила их забыть о усталости и страхе.
Алексей, вооружившись компасом и лазерным дальномером, проводил расчеты. Он встал у входа в грот, стараясь занять такую позицию, чтобы быть как можно менее заметным. Дальномер был с лазерным целеуказателем, но его крошечный красный луч был практически невидим в ночи. Он наводил его сначала на одного льва, мысленно отмечая линию, затем на бельведер, замеряя расстояние и угол.
«Лев у лестницы… азимут 275 градусов… бельведер… расстояние 150 метров…» – бормотал он себе под нос, занося данные в блокнот при свете экрана смартфона, приглушенного до минимума.
Елена, используя планшет с геопривязанными картами, помогала визуализировать эти воображаемые линии. Она открыла специализированное приложение для картографии, куда были загружены все исторические планы. На экране, в режиме ночного видения, возникала трехмерная модель парка. Елена вводила данные, которые диктовал Алексей, и программа проецировала тонкие, салатовые линии поверх спутникового снимка.
«Первая линия построена, – прошептала она. – Вторая… от правого льва…»
Они работали в напряженной тишине, разрываясь между экранами и темнотой за пределами грота. Смирнов стоял на страже, его спина была напряжена, как у готового к прыжку хищника.
И вот они обнаружили, что две салатовые линии на планшете Елены, идущие от дворца, пересеклись. Но не в центре Лабиринта, как они предполагали изначально. Точка пересечения лежала метрах в пятидесяти от его восточного края, на небольшом, поросшем молодым ельником холмике, который на старых картах даже не был обозначен. Это было на окраине Лабиринта, ближе к заросшему гроту у «Зверинца», где они сейчас и находились.
«Вот он… – Алексей показал пальцем на экран. – „Сердце“. Оно здесь. В двух шагах от нас».
«Слишком просто, – мрачно проворчал Смирнов. – И слишком близко к нашему укрытию. Либо нам дико повезло, либо…»
«Либо это ловушка», – договорила за него Елена, и в гроте снова повисла тяжелая пауза.
«Так или иначе, нужно проверять, – решил Смирнов. – Белых, оставайся здесь, веди наблюдение. Соколова, со мной. Осмотрим этот холм».
Они выскользнули из грота и бесшумно, как тени, двинулись к указанному месту. Алексей остался один, прижавшись к холодному камню. Он чувствовал себя уязвимым и беспомощным. Его взгляд блуждал по темному силуэту грота, по мшистым валунам у входа, по узорам, которые столетиями выписывали на камне вода и ветер.
И тут его взгляд, привыкший к деталям, зацепился за что-то неестественное. Прямо над входом в грот, в месте, где каменная кладка была особенно массивной, под толстым слоем мха и свисающим плющом угадывался некий рельеф. Не природная шероховатость, а четкий, рукотворный контур.
Он подошел ближе и осторожно, стараясь не производить шума, и начал счищать мох рукой. Под ним проступила резьба. Глубокая, старая, но удивительно четко сохранившаяся.
Это был не Уроборос. Это был другой символ: три стилизованные горы, образующие треугольник, и внутри них, в центре, была заключена одна пятиконечная звезда.
В этот момент Смирнов и Елена вернулись.
«Холм чист, – тихо доложил Смирнов. – Ни люков, ни плит. Просто земля, корни и елки. Гипотеза не сработала». Разочарование в его голосе было очень заметно.
«Посмотрите!» – не сдержав возбуждения, прошептал Алексей, указывая на свою находку.
Они подошли. Елена подсветила резьбу фонариком, прикрыв ладонью его рефлектор. Символ предстал во всей своей загадочной красе.
Алексей узнал в нем еще один масонский символ.
«Это… это „Горы Откровения“! – выдохнул он. – Три горы – символ Голгофы, преодоления, восхождения к знанию. А звезда в центре… это свет истины, открывающийся посвященному в конце пути! Это не ловушка, Егор Петрович! Ваша гипотеза сработала идеально! Это подтверждает, что мы на верном пути и что грот – не просто природное образование, а часть замысла. „Сердце“ не на холме. Оно… оно здесь! Сам грот и есть точка отсчета! Вход где-то здесь!»
Они стояли, вглядываясь в древний символ, чувствуя, как сквозь века с ними говорит замысел архитектора. Это был момент торжества, омраченный лишь дамокловым мечом надвигающейся угрозы.
Именно в этот момент триумфа Егор Смирнов жестом оборвал всех. Он снова замер, его тело напряглось, как струна. На этот раз он не смотрел вдаль, а прислушивался, повернув голову набок.
«Слышите?» – спросил он одними губами.
Алексей и Елена затаили дыхание. Сначала – ничего. Стук их собственного сердца перекрывал все звуки. Они замерли. И тогда… да, отчетливо. Со стороны въезда в усадьбу доносился приглушенный, но нарастающий рокот двигателя. Не шумный, как у грузовика, а ровный, мощный, характерный для дорогого внедорожника.
Звук приблизился, затем стих. Раздался тихий щелчок двери. Потом еще один. Кто-то еще прибыл в усадьбу.
Смирнов погасил все фонари. Абсолютная тьма поглотила их снова. Но на этот раз она была наполнена новой, куда более конкретной угрозой.
«Не двигаться, не дышать, – приказал Смирнов. – Их двое. Слушайте».
Они прислушались. Сначала доносились только приглушенные шаги по гравию у въезда. Потом – тихий, неразборчивый разговор. Два голоса. Один – ровный, командный. Другой – более низкий, поддакивающий.
Голоса стали приближаться. И не просто приближаться, а двигаться прямо в их сторону. Они шли не наугад. Они шли с определенной целью.
«…координаты точные. Юго-восточный сектор парка, у старых вольеров „Зверинца“. Грот должен быть здесь», – донесся сквозь ночь ровный, холодный голос.
Их нашли. Не случайно. Кто-то знал их точное местоположение.
«Предатель, – сдавленно прошептал Смирнов. – Или слежка не на машине, а на нас самих». Его взгляд в темноте был обращен к Алексею и Елене, и в нем читался немой вопрос: кто?
Шаги становились все ближе. Вот они уже на тропинке, ведущей к гроту. До них оставалось не больше тридцати метров.
Алексей, прижавшись спиной к холодному камню с масонским символом, с отчаянием осознал, что они в ловушке. Впереди – тайна, которую они почти раскрыли. Сзади – враги, знающие про их убежище. Пути к отступлению не было.
Внезапно раздался новый звук. Совсем с другой стороны. Со стороны главного дома. Скрип тормозов. Резкий, не пытающийся скрыть своего присутствия. За ним – сразу три щелчка дверей. Топот быстрых, тяжелых шагов по гравию парадного подъезда.
Новые гости. И эти не собирались скрываться.
Холодный голос у тропинки замолк. Послышался короткий, напряженный шепот: «Кто это? Твои?»
«Нет. Не мои. Отходим. Быстро».
Шаги первых преследователей затихли, удаляясь в противоположную сторону. Они отступили, столкнувшись с неожиданной помехой.
В гроте трое перевели дух, но ненадолго. Потому что новые пришельцы вели себя как хозяева. Послышались команды, включились мощные фонари, лучи которых принялись методично прочесывать парк, выхватывая из тьмы стволы деревьев, скульптуры, руины.
Они оказались между молотом и наковальней. Одни ушли в тень, другие пришли с огнем. И те, и другие хотели одного и того же – того, что, как они верили, было спрятано в «Сердце Лабиринта».
«Что нам делать?» – в ужасе прошептал Алексей.
Смирнов, все еще прижимающийся к стене у входа, смотрел на приближающиеся лучи фонарей. Его лицо в отблесках чужого света было каменным.
«Ждать. И молиться, чтобы они передерутся между собой, пока мы сидим в этой норе. Другого выхода у нас нет».
Глава 12: «Врата в Подземелье»
Тьма в гроте стала их единственным союзником. Она была густой, почти физической, скрывающей их так же надежно, как каменные стены. Лучи фонарей новых преследователей, людей в камуфляже с тактическим снаряжением, метались по парку, как щупальца слепого чудовища. Они выхватывали из мрака фрагменты колонн, пустые оконные проемы дворца, гранитные спины львов, но грот, затерянный в зарослях у «Зверинца», пока оставался в тени.
«Их человек пять, – сквозь зубы прошептал Смирнов, следя за перемещениями вооруженной группы. – Действуют как штурмовики. Ищут кого-то. Или что-то. Но у них нет точных координат, в отличие от первых».
«Первые… где они?» – едва слышно спросила Елена.
«Отошли. Ждут в тени. Устроили засаду. Классика, – мрачно усмехнулся Смирнов. – Пока эти громкие идиоты делают за них работу, выкуривая нас, они подберутся ближе».
Алексей сглотнул. Они оказались между двух огней. Одна группа – молот, грубая и прямая. Другая – скальпель, острый и скрытый. И все это время они сидели в каменной ловушке, от которой их отделяли считанные метры.
Методичный поиск людей в камуфляже вынудил их действовать. Сидеть и ждать, пока их обнаружат, было самоубийством.
«Слушайте, – Смирнов повернулся к ним, его лицо в отсветах чужих фонарей было похоже на маску. – Пока эти клоуны светят на дворец, у нас есть шанс. Мы должны проверить грот. Быстро и тихо. Если здесь есть вход, мы его находим. Если нет… ищем способ уйти через „Зверинец“ к реке».
Преследователи (двое мужчин, один из которых – человек в пальто) начали свой методичный поиск. Они не светили фонарями, но Смирнов, используя тепловизор Елены, улавливал их перемещения. Они шли от дворца, обходя группу в камуфляже, и явно имели какую-то свою схему, целенаправленно двигаясь в сторону «Зверинца».
Троица вынуждена была действовать быстрее и тише. Они покинули относительную безопасность глубины грота и начали осмотр его стен и пола. Они двигались короткими перебежками, используя каждую складку местности, чтобы оставаться невидимыми. Каждый шорох, каждый упавший камешек казался им громоподобным. Алексей водил ладонями по холодным, шершавым камням, ища щели, неровности, любые признаки механизма. Елена проверяла пол, простукивая его рукояткой ножа. Смирнов, прикрывая их, стоял на стреме, его взгляд метался между приближающимися тепловыми силуэтами в камуфляже и темной, невидимой угрозой, которую представляли люди в пальто.
«Ничего, – отчаялся Алексей. – Сплошная кладка. Ни люков, ни щелей. Только этот символ».
Он снова посмотрел на «Горы Откровения» над входом. Символ, который вел их сюда, теперь казался насмешкой.
Внезапно луч фонаря одного из «штурмовиков» скользнул по их холму, осветив вход в грот на долю секунды. Они прижались к стенам, затаив дыхание. Луч ушел. Но в этой вспышке Алексей увидел то, что упускал раньше.
Прямо у входа, частично вросший в землю, лежал большой, поросший мхом валун. Он казался такой же естественной частью пейзажа, как и все остальные. Но его форма… она была не совсем природной. Слишком правильной. И на его боковой грани, обращенной внутрь грота, угадывался тот самый рельеф.
«Егор! Елена! Сюда!» – прошипел Алексей.
Подойдя к точке пересечения визирных линий у грота, они не нашли очевидного входа. Но Алексей, помня о своей личной догадке, искал не люк, а символ.
Он сгреб мох с поверхности валуна. И там, под ним, был высечен тот же знак – три горы и звезда. Но на этот раз звезда была не просто резьбой. В ее центре было небольшое, глубокое отверстие, словно для ключа или рычага.
«Помогите!» – Алексей уперся руками в камень, пытаясь сдвинуть его. Елена присоединилась к нему, но камень не поддавался.
Смирнов отстранил их. «Дай-ка я. Вы не так держите». Он уперся плечом в камень, нашел точку опоры ногами и напрягся. Мускулы на его шее и плечах вздулись буграми. Послышался скрежет камня о камень. Валун дрогнул.
С большим усилием им удалось сдвинуть его. Он повернулся на невидимой оси, словно на шарнире, примерно на тридцать градусов.
Раздался глухой, низкочастотный скрежет, который, казалось, исходил из самого чрева холма. Он был негромким, но от него заложило уши. Прямо перед ними, в полутора метрах от сдвинутого валуна, часть склона холма, замаскированная дерном и корнями, отъехала в сторону, обнажив черный, зияющий провал. Узкий, темный проем, ведущий под землю.
Из отверстия тут же вырвался и ударил им в лица поток спертого, ледяного воздуха. Запах сырости и столетий вырвался наружу. Внутри пахло влажным камнем, ржавым металлом и чем-то еще… сладковатым и неприятным, как запах давно забытого погреба с вареньем.
Они стояли, ошеломленные, глядя в черноту, которая, казалось, смотрела назад.
Их оцепенение длилось недолго. Из темноты парка, сбоку, раздались быстрые шаги. Две тени отделились от стволов деревьев и вышли на небольшую поляну перед гротом.
Это были человек в пальто и его напарник, «бычок». Они шли быстро, целенаправленно. Видимо, скрежет открывающегося механизма привлек их внимание.
«Стоять! – крикнул человек в пальто. Его голос был резким, но без паники. – Отойдите от входа!»
Завязалась короткая, яростная перепалка.
«Идите к черту!» – рявкнул Смирнов, заслоняя собой проем.
«Вы не понимаете, что это! – крикнул человек в пальто. – Это не то, что вы ищете!»
Смирнов прикрывал отход, вступив в физическое противостояние с «бычком». Тот бросился на него с размаху, но Смирнов, используя его же инерцию, провернул его вокруг себя и тяжело толкнул в грудь. «Бычок» отлетел, споткнулся о корень и грузно рухнул на землю.
«Алексей, Елена, внутрь! Быстро!» – скомандовал Смирнов, отступая к проему.
Алексей и Елена проскользнули в открытый проем, в холодную, давящую темноту. Смирнов отступил за ними, пятясь, его взгляд был прикован к человеку в пальто, который не пытался атаковать, а стоял и смотрел на них с каким-то странным выражением – смесью ярости и… отчаяния?
В последний момент, когда Смирнов уже отступал к входу, человек в пальто, не пытаясь больше скрываться, крикнул им вслед. Его слова повергли всех в шок.
«Вы не понимаете, что делаете! Вы выпустите это на волю! Он не хранил открытия, он запирал ошибку! Ошибку, способную уничтожить все!»
Его голос, полный неподдельного ужаса, прозвучал как удар грома в ночной тишине. Слова повисли в воздухе, ядовитые и невероятные.
Ошеломленные, Алексей и Елена замерли на пороге подземелья. Они стояли всего в паре шагов от входа, но казалось, что провалились в другую реальность. Слова «ошибка», «уничтожить» эхом отдавались в их сознании, перечеркивая все их предположения об архиве, о знании, о «Источнике Жизни».
Смирнов, тяжело дыша, прислонился к стене у входа. Его лицо в свете звезд, пробивавшемся через проем, было искажено гримасой борьбы и непонимания. Он смотрел то на удаляющиеся фигуры преследователей (человек в пальто помогал подняться своему напарнику и быстро уводил его в темноту), то в черноту за спиной.
Крик преследователя повис в ночном воздухе, ставя под сомнение все их предположения. Они искали источник жизни и знания. Им же обещали источник смерти и разрушения.
Позади, в парке, слышались возбужденные голоса людей в камуфляже – их привлекла перепалка. Они приближались.
Сзади – вооруженные люди. Неизвестно, что хуже – попасть в их руки или шагнуть в неизвестность.
Впереди – непроглядная тьма и пугающая неизвестность. Тьма, которая, согласно последнему предупреждению, скрывала не сокровище, а проклятие.
Алексей перевел взгляд с Смирнова на Елену. В ее широко раскрытых глазах читался тот же вопрос, что вертелся и в его голове.
Готовы ли они сделать следующий шаг, добровольно став пленниками подземелья, чтобы не стать пленниками людей с оружием? Ответ был единогласным, и они продолжили путь, шагнув навстречу неизвестному.
Воздух в подземелье был тяжелым, неподвижным и старым, очень старым. Он пах не просто сыростью, а временем, остановившимся два с половиной века назад. В нем витал сладковато-гнилостный аромат разложения, смешанный с запахом влажного камня и окисленного металла. И стоя на пороге, они чувствовали его вкус на губах – вкус забытой тайны и, если верить последнему предупреждению, смертельной угрозы.
Позади, в ночном парке, слышались голоса и быстрые шаги людей в камуфляже. Они приближались к гроту. У троицы не оставалось выбора.
«Вперед, – сдавленно проговорил Смирнов, первым шагая в черноту. – Елена, свет. Только луч, не рассеивай».
Елена включила мощный тактический фонарь. Узкий луч, как скальпель, рассек тьму, выхватывая из небытия низкий, арочный потолок, сложенный из грубого камня, и сырые стены, покрытые изморозью. Они стояли в коротком коридоре, который вел вглубь холма.
«Алексей, закрой за нами, – скомандовал Смирнов. – Должен быть механизм».
Алексей, дрожащими руками, нащупал на внутренней стороне каменного блока рычаг. Он потянул его. Снаружи послышался тот же низкочастотный скрежет, и свет звёзд, видневшийся в проеме, исчез, срезанный движением каменной плиты. Они были заперты. Отрезаны от мира.
Тишина, наступившая после этого, была абсолютной и давящей. Лишь их прерывистое дыхание нарушало гробовой покой подземелья.
«Так, – Смирнов выдохнул, осматриваясь. – Ни шагов, ни голосов. Значит, или звукоизоляция, или они не знают, как открыть снаружи. У нас есть время. Но немного».
Они двинулись по коридору. Он был коротким, не более десяти метров, и заканчивался массивной дубовой дверью, почерневшей от времени, с коваными железными петлями. Дверь была приоткрыта. Смирнов осторожно открыл ее. Скрип, громкий, как выстрел в тишине, заставил всех вздрогнуть. За дверью оказался тоннель, пахнущий столетиями плесени и влажной глины, который вывел их в полузасыпанный дренажный коллектор на окраине парка, в двухстах метрах от главной ограды. Они выползли на свободу, перемазанные грязью, с надеждой на то, что мало кто знает об этом подземном ходе и у них теперь всегда есть запасной план выхода из усадьбы. Той же ночью, в сыром подвале заброшенного деревенского дома, они провели военный совет. Отступать было нельзя. Лабиринт манил, как магнит.
Глава 13. «Тени в Лабиринте»
Ветер гудел в оголенных ветвях, маскируя их шаги. Место было идеальным – далеко от усадьбы, где рухнувшая каменная кладка смешалась с буреломом.
Егор Смирнов проверил периметр на наличие датчиков. Его сканер, словно щуп, скользил по холодному камню и ржавой арматуре. Тишина в наушниках была обнадеживающей и подозрительной одновременно.
«Чисто, – бросил он, снимая наушники. Его голос прозвучал громко в звенящей тишине. – Пора».
Алексей, сердце которого колотилось где-то в горле, снова почувствовал крепкую хватку Смирнова. Елена, как тень, скользнула между валунами. Они были внутри. Снова. Но на этот раз все было иначе. Они шли не как искатели приключений, а как солдаты, идущие на заминированное поле.