Код фейри. Заложница Теней

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Завтрак прошел в каком-то легком тумане. Если честно, меня потряхивало. Нет, я по-прежнему верила, что во мне нет ничего от фейри, но мозг постоянно подкидывал ситуации, произошедшие в Руадхе. И от этого немного тряслись руки, а в душе поселилось чувство, которое пробуждается, когда сидишь у кабинета стоматолога. Даже живот начало немного крутить.

Хэдин же сохранял полнейшее спокойствие, лишь предупредил:

– Тени будут с нами, но ты их, конечно, не увидишь.

– Я их и сейчас не вижу, – проговорила чистую правду. Теней не было видно.

– Сейчас их и нет. Я же с тобой.

– Доран тебе настолько доверяет?

– В стенах лаборатории – да. Ты доела? Тогда поехали.

Я, невольно оттягивая момент отъезда, допила последние капли сока. И спросила:

– А раньше ты у этой Комины был?

– Один раз. Нам удалось найти общий язык, как двум целителям. Она, правда, свой дар давно не использует. Говорит, что устала и пусть другие работают. Но я знаю, что некоторые к ней ходят. Больше за предсказаниями.

Я передернулась: не хотела бы знать свою судьбу. Скажут, что в пятницу ты перевернешься на машине – и все, жизнь кончена. Только и будешь об этом думать.

Перед отъездом Хэдин придирчиво меня оглядел и покачал головой:

– Тебе надо больше спать, Рори. Синяки под глазами и сильная бледность.

– Это проходящее. Посплю восемь часов, и все пройдет.

Из дворца мы сначала, через Туманную Арку, прошли к Арене. Едва попав в город, я тут же начала оглядываться. Дома здесь стояли довольно далеко. Вокруг Арены раскинулась идеально круглая площадь, выложенная дымчато-черным камнем. Он словно прилипал к ногам, не давая скользить. Над головой распростерлось уже ставшее привычным бледно-серое небо, где кружок солнца казался тусклой серебряной монетой.

– Рори, садись.

Пока я крутила головой, Хэдин где-то достал огромного коня. Угольно-черного, но с серебряной гривой и хвостом. Белые глаза животного слабо светились и производили, мягко говоря, жуткое впечатление.

– Откуда такой… красивый?

– Возле Арены есть стойло. Это мой килли, зовут Эриокс.

– Не лошадь?

Хэдин подхватил меня под мышки и легко усадил на килли. Тот рыкнул, как лев, и с шумом втянул воздух.

– Килли жили здесь до нашего прихода. Мы сумели их приручить. Но они выбирают лишь одного хозяина. И преданы лишь ему. Тебя на спине он терпит только потому, что я рядом. Иначе тут же сбросил бы и съел.

– Ясно. Питаются они явно не травой.

Хэдин хмыкнул и легко запрыгнул на Эриокса, оказавшись за моей спиной. А я вдруг заметила неподалеку Дымка. Он прошелся по площади и исчез, словно всосался в камни.

Бледные фонари в виде каменных столбов торчали тут и там, все дома излучали едва заметное мерцание. Я прищурилась: кажется, та статуя у входа на Арену в прошлый раз была не с тремя руками. Хотя… какая разница?

– Готова?

– Ну да, а что?

– Мы поедем медленно, чтобы тебя не размазало. Но ты все же держись покрепче и прижмись ко мне.

Хэдин взялся за поводья, а я невольно вцепилась в выступающую часть необычного седла. И послушно прижалась к груди лекаря.

И это – медленно? Животное понеслось так, что мне пришлось опустить голову, чтобы дышать. Все вокруг стало размазанным, а сердце заколотилось в ужасе. Да меня же снесет отсюда! Я вылечу из седла, и меня размажет по мостовой тонким слоем!

Примерный ужас я испытывала, когда в шестнадцать лет решила с друзьями прокатиться на «американских горках». Настоящих. Больших. Вот тогда тоже цеплялась за ручку перед собой и орала не переставая. Здесь я, правда, не могла и пискнуть: ветер забивал все звуки обратно в горло.

Я не знаю, сколько мы так мчались-летели. Думала лишь о том, чтобы взмокшие от страза ладони не соскользнули с седла. И чтобы килли не споткнулся на ровном месте.

Но постепенно ход начал замедляться. И я даже смогла поднять голову. Медленнее… еще медленнее… и вот мы остановились. Я со стоном обмякла, так что Хэдин едва успел меня прижать к себе.

– Ты как?

– Я никогда не стану стритрейсером.

– Кем? Ладно, неважно, приходи в себя, и мы пойдем.

Я почему-то думала, что отшельница живет в землянке, скрытой от лишних глаз. А вокруг обязательно лес с корявыми лысыми деревьями, в котором царит темнота.

На самом деле Комина жила у подножия огромных угрюмых скал. От одного их вида начинала кружиться голова. Тускло-красные, с черными и зеленоватыми прожилками, они словно вонзались в бледно-серое плотное небо. Дом из каменных глыб я заметила, лишь когда мы подъехали практически вплотную. Да и то сначала уловила запах дыма, потом увидела его струйки, поднимавшиеся из толстой короткой трубы. Окна оказались маленькими и прикрытыми темными стеклами, вокруг же простиралась долина с горстками камней.

– Там граница Хаоса?

– Там граница Руадха и Диких Земель. Король постепенно изучает их, но все идет очень медленно. И оттуда можно попасть в Благой и Неблагой Дворы. Идем?

Я посмотрела на дом. Если бы не дымок, то полное ощущение, что здесь никто не живет. Ни единого клочка зелени, ни каких-нибудь статуэток, что любят расставлять вокруг домов, ни самого низкого заборчика.

– А я… – Мне пришлось откашляться. – Хэдин, а она вообще… согласится?

– Любопытство у Комины очень сильное. Плюс самолюбование и гордость. Она давно считает, что я – выскочка. Это будет ей лишним доказательством, что она – великий целитель.

– А тебе не обидно будет?

– Рори, – усмехнулся лекарь, спрыгивая с килли и снимая оттуда меня, – я знаю, как обстоят дела, ты знаешь, Доран знает. Пусть старая карга поработает на Руадх и порадует нас.

– А мне она не навредит?

– Нет, тем более я буду рядом.

Такой ответ не то чтобы меня успокоил. Видимо, Хэдин все же не отрицал того, что у Комины может замкнуть в голове.

Лекарь вежливо постучался в низкую дверь, крикнул:

– Комина, это я – Хэдин, правая рука Короля Теней. Я к тебе по делу.

Я прищурилась: показалось, что по двери пробежала едва заметная рябь. А затем звучный женский голос произнес:

– Входите.

Мелкие иголочки закололи в затылке и кончиках пальцев, когда я, пригнув голову, переступила через порог. Внутри дом оказался гораздо просторнее и светлее. Винтовая лестница, ведущая на второй этаж, просторная гостиная, начинавшаяся прямо от двери. Она же явно служила и кухней, судя по заваленному овощами столу в дальнем конце комнаты. Огромный камин, где мирно трещал огонь, растрепанные зеленые шкуры на полу и каменных стенах. Я не знала, что это было за животное. Темная мебель и три широких стола с книгами, кристаллами, какими-то пробирками и – тут я поморщилась – вскрытыми тушами незнакомых зверей.

– Ты зачем мне привел смертную? Хотя… хороший подарок, давненько я их анатомию не изучала.

– Попрошу без вскрытий, пожалуйста, – не выдержала я, пытаясь отыскать взглядом хозяйку дома. В то время как Хэдин вздохнул и проговорил весело:

– Комина, ну не пугай ты девочку. Как будто не знаешь, кого я привел.

– Смертные очень смешно пугаются. И от них начинает сладко пахнуть адреналином. Ты в курсе, что запах приятнее даже, чем от вожделения?

Комина спустилась со второго этажа. И тут я поняла, что такое – древний фейри. Пусть выглядела она как цветущая женщина с длинными белоснежными волосами, в светло-серых глазах клубились мудрость и… старость. Но не спокойная, а энергичная и полная сил. В статной стройной фигуре, облаченной в темно-серебристое платье, я не нашла на первый взгляд никаких изъянов. Разве что посредине высокого лба горел сиреневым светом огромный глаз, чей щелевидный зрачок находился в постоянном движении.

– Ну и зачем ты привел ко мне подстилку Дорана?

Ну спасибо, обозначила мое место. Я до боли прикусила язык, чтобы не сказать лишнего. Но, кажется, взгляд выдал настроение. Потому что Комина подошла, схватила меня за подбородок жесткими пальцами и глянула в глаза.

– Ты смотри, – хохотнула довольно. – А ей не нравится такое определение!

– Комина, Доран ценит девушку.

– Она хорошо трахается?

Хэдин молча приказал мне еще раз прикусить язык. Я постаралась изо всех сил.

– Тут другое.

Комина отпустила меня и отошла к одному из столов, на котором лежала вскрытая тушка кого-то похожего на крысу-переростка. Рассеянно приподняла пальцами ленты кишок и спросила:

– Так для чего же?

Она явно меня дразнила. Думала, что от такого зрелища я упаду в обморок? Ну нет! Я выпрямилась и с явным интересом уставилась на то, что целительница делала. А она продолжала копаться во внутренностях животного, то и дело поглядывая на меня.

Хэдин не стал разводить таинственность, а просто сообщил:

– Дерево объявило Дорана и ее парой.

С глухим шмякающим звуком внутренности упали на стол, а Комина резко обернулась к нам.

– Не может быть!

– Увы…

– Это невозможно, – уверенно произнесла целительница, – Дерево соединяет только фейри. Полукровкам и смертным ничего не светит. Вы явно не поняли его.

– Оно расцвело и обвило лозой их запястья.

Комина молча смотрела на меня. А мне становилось не по себе от этого жуткого и пронзительного взгляда. Я просто физически ощущала, как сейчас работает мыслительный процесс женщины.

– Еще и де-е-е-ети… – протянула она непонятным тоном. Зрачок глаза на лбу метался как бешеный.

– Может, вы разрешите эту проблему, – проговорила я вежливо, – Потому что мне бы как-то домой вернуться.

Целительница моргнула:

– Ты собираешься домой? – спросила с каким-то веселым удивлением.

– Да. Там у меня все.

– Говорю же – странно, – кашлянул Хэдин. Комина подняла ладонь, призывая его к молчанию.

– Девочка, а ты понимаешь, что тогда не увидишь больше Короля и не ощутишь его ласки, его присутствия?

Внутри кольнуло, почти больно, но я лишь пожала плечами и ответила:

– У нас с ним сложились неплохие отношения, но меня тянет домой.

Тонкие брови Комины чуть дрогнули.

– Кака-а-ая пре-е-е-елесь, – почти пропела она, начиная приближаться ко мне. Я покосилась на ее руки, выпачканные в крови, и сделала шаг назад.

– Стой, где стоишь! – рявкнула вдруг целительница. – Хэдин, почему вы решили, что она человек?!

– Потому что она сканируется как человек.

– Идиот! Ни одна смертная не устоит перед чарами фейри. Тем более перед одним из высших фейри!

– Вот потому я и привел ее сюда. По просьбе Короля. Ты мудрая, Комина, у тебя есть знания, которых я еще не постиг. Уверен, ты раскроешь секрет этой девушки. Кто она такая.

Точно, тщеславие Комине было не чуждо. Самодовольно хмыкнув, она кивнула, не сводя с меня пронзительного взгляда. От которого все сильнее бежали мурашки.

– Да, я смогу. А что мне будет за это?

– Я думаю, вы с Дораном договоритесь.

– О да-а-а-а… – предвкушающе протянула Комина. – Думаю, тут будет за что просить щедрое награждение. Доран – один из самых честных правителей, что были на моей памяти. А было их много. Давай посмотрим, кто ты такая, дорогуша!

Последняя фраза уже адресовалась мне. Комина подошла вплотную, так что я ощутила идущий от нее запах смолы и пыльных листьев. Провела окровавленной ладонью перед лицом и предвкушающе улыбнулась, показав белоснежные зубы. Самые обычные.

– Чувствую, нас ждет нечто интересное.

Да уж, я тоже это чувствовала. А еще ощущала где-то в районе солнечного сплетения странное напряжение. Не боль, а словно что-то внутри меня начинало распирать изнутри. Явно перекус не пошел на пользу. Только гастрита не хватало.

В отличие от Хэдина, Комина вела руками не вдоль тела, а сразу прикасаясь ко мне. От ее ладоней внутрь мигом проникало сильное тепло. Глаза целительницы светились едва заметным сиянием, как и кожа. А тепло от ее рук я чувствовала все сильнее. Уже хороший такой жар, на грани. Но я не шевелилась, чуть прикусив губу.

– Забавно… – пробормотала Комина, – Как заба… а это что? Ну-ка, ну-ка…

Когда такое говорит сканирующий тебя человек, становится совсем не по себе. Я уже не знала, что и думать. Хэдин за спиной Комины лишь делал мне успокаивающие знаки. И корчил гримасы, которые, видимо, должны были меня поддержать.

– Не понимаю… – снова буркнула целительница. – О, а это же…

Я успела заметить, как вдруг резко расширились зрачки всех трех ее глаз. А потом целительница отпрянула в сторону с непонятным шипением. Одновременно поднимая руки со скрючившимися пальцами.

– Дрянь!

Седьмым чувством я поняла: меня сейчас убьют. Успела заметить, как вокруг запястий Комины скапливается нечто полупрозрачное, и вскинула руки в тщетной надежде защититься.

Вокруг полыхнуло так, что я ослепла на мгновение. Тело охватило таким нестерпимым жаром, что вопль вырвался сам собой. Казалось, еще немного – и я сгорю, рассыплюсь пеплом. Жар рвался изнутри, выжимая слезы и крики. Снова махнула руками, сквозь мокрую пелену перед глазами видя, как Комина выставила перед собой ладони. И с трудом выдержала невидимый удар. Чей? Неужели мой?!

– Ха! – ее смех прозвучал жутко, в то время как я ворочалась в углу комнаты и пыталась справиться с болью во всем теле. – Думаешь, вспышкой меня победить?!

Ее смех перешел в вопль, а затем – в хрип, когда со стороны сердца показался узкий длинный кинжал. Замерев на пару секунд, Комина упала на пол, но не умерла. А попыталась развернуться, кашляя кровью.

Я хватала ртом раскаленный воздух и смотрела, как Хэдин подходит к целительнице, вытаскивает кинжал из ее спины. А потом он разрезал горло и продолжил пилить дальше, пока голова Комины не отделилась от тела.

Такое не может пережить даже фейри. Хотя, наверное, можно было приживить обратно в ближайшее время. Но Хэдин этого делать явно не собирался. Отшвырнув все еще живую голову в сторону, он подошел ко мне. Но не дотронулся, а остановился поблизости.

– Рори…

Я лишь смогла всхлипнуть, так как горло горело, как и все остальное. Я одновременно сгорала в невидимом огне, что рвался изнутри, и чувствовала себя абсолютно слабой. Такой, что нельзя даже поднять руку. Кажется, Хэдин понял мое состояние.

– Спокойно, Рори, это нормально после всплеска силы. Дня три ты будешь очень слабой. Тут помогут только сон и хорошая еда. Все нормально.

«Нормально?! – проорала я мысленно. – Да у меня внутри перец чили!»

Закашлялась и удивилась, не увидев пламени.

– Рори, ты – чудо, – продолжал Хэдин. – Я не ошибся, Комина сумела расшевелить тебя. Правда, старая дура решила поиграть в героиню и прибить такое сокровище. Идиотка!

– Кто, – слова царапали горло, – я?

– Я все расскажу тебе, когда мы доберемся до места. Теперь ты одна из нас. Признаться, я заподозрил это только после случая с Деревом.

– Доран…

Хэдин покачал головой:

– Нет, Рори, забудь про Дорана. Мы отведем тебя туда, где тебе будет хорошо. Где твоя истинная сущность проявится во всей красе. Ты – наше гениальное творение. Джиоллэйдх?

– Точно, – послышался голос. Откуда появился рыжий, я не поняла. Он возник из воздуха и посмотрел на меня несколько испуганно.

– Хэдин, а ты уверен, что мы в безопасности?

– От трех дней до недели она будет слабой, как младенец. Телу надо привыкнуть к новому состоянию.

Телу? О ком они? Обо мне? Мысли никак не хотели собраться в кучу, они плавились от того, что разворачивалось внутри меня. Я согнулась от волны боли и снова закашлялась.

– Хэдин, ей плохо!

– Конечно, ей будет плохо. Столько лет висел блок, а теперь вся сущность рвется наружу. Какое счастье, что мы вовремя заподозрили в ней сайфору и не убили раньше срока.

– Я не понимаю, зачем вообще ее хотели убить.

– Ты идиот? – поинтересовался Хэдин. – Открытие Роры должно было изменить наш мир, вернуть плодовитость фейри. Но к чему оно Королю Теней, когда он не достоин владеть секретом. А убить было необходимо. Чтобы никто больше про секрет не прознал.

Я с трудом держала глаза открытыми, сознание как-то искажалось, голоса фейри то отдалялись до комариного писка, то начинали грохотать над головой. И эта боль… и чувство, что органы внутри вот-вот расплавятся.

Хэдин тем временем осторожно приближался ко мне и продолжал говорить:

– Но, Рори, теперь можешь не волноваться. Никто тебя не будет убивать. Не сразу, по крайней мере. Ты уж извини, что пришлось пару раз устраивать на тебя покушения. Но так было надо. Чтобы Доран решил – самое безопасное место для тебя – лаборатория. И извини, что пришлось сломать анализаторы. Они бы могли показать лишнее в твоей крови.

– А куда вы… – удалось прохрипеть начало вопроса.

– Куда мы тебя везем? О, в прекрасное место! Восхитительное. Сама скоро в этом убедишься. И там мы, когда ты адаптируешься к своему новому состоянию, подробно все расскажем. Джиоллэйдх, выноси ее, а я пока подведу Эриокса поближе. Нам главное добраться до перехода. Жаль Комину, но сама виновата. Она ведь тогда тоже участвовала в плане, видать, за прошедшие годы решила, что надо исправить ошибку.

– Хэдин, на ней клеймо.

– О Хаос! – рявкнул целитель, ударяя себя ладонью по лбу. – Я и забыл про него! Ничего страшного, отпили ей кисть.

Даже в таком состоянии до меня сразу дошел смысл фразы. И я попыталась отползти подальше, хотя уже и некуда. За спиной была стена.

– Что ты ждешь? – спросил Хэдин, – Умереть от болевого шока она не может, рука через пару недель отрастет, а кровотечение я запечатаю. Давай быстрее или я сам…

Он замолчал и изменился в лице. На пару с Джиоллэйдхом. Но я их понимала. Когда в доме вдруг возникает угольно-черная Тень в виде огромной пантеры с горящими зелеными глазами, то обязательно становится не по себе.

– Дымок… – пробормотала, все сильнее скатываясь в обморок. Пока на поверхности удерживал тупой страх окончательно утратить контроль над ситуацией. Хотя куда уж больше!

Следом за Дымком сквозь стены стали проникать остальные Тени, красноглазые, с раскрытыми в беззвучном вое пастями. Джиоллэйдх цветом сравнялся с бумагой, а Хэдин замер на месте. Лишь кисти рук быстро-быстро двигались. Явно плели какое-то заклинание.

– Какая прелес-с-с-сть! – шипящий голос наполнил помещение. Дверь сорвалась с петель и едва не сбила Джиоллэйдха с ног. А в проеме возник… возникло…

– Господи, – прокомментировала я ситуацию. Зрелище Дорана в облике главаря Охоты меня добило. И сознание милостиво ушло в астрал. Я лишь успела заметить, как Хэдин швыряет какое-то заклинание в Короля, и две Тени на его пути просто испаряются.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Я не пребывала в блаженном неведении о том, что происходило вокруг. Пока металась в бреду, до меня доносились обрывки фраз, которые воспаленное сознание не могло воспринимать. Я чувствовала прикосновения, приятные и прохладные, пыталась что-то сказать, но вместо слов вырывалось лишь слабое мычание.

«Я пытаюсь выровнять ее магические потоки, Король, но они слишком сильные».

«Да, тело выдержит, я уверена, но насчет разума – не знаю».

«Доран, что с ней?»

«Предсказание…»

«Я не знаю, что она такое».

Наконец в какой-то момент я просто открыла глаза и поняла, что мне почти совсем хорошо. Внутренности не пытались поджариться на невидимом огне, голова не раскалывалась, а мысли были хоть и вялые, но вполне ясные и четкие.

– Рори!

Хрустальный голос я узнала сразу.

– Нуала! – воскликнула в ответ. Точнее, хотела воскликнуть. Но вышло как-то слабенько и жалобно. В поле зрения тут же появилась фейри с кучей рук, обмотанная какими-то полупрозрачными лентами.

– Лежи! – приказала она строго. Ну, могла и не говорить. Я даже руку поднять не сумела от ужасной слабости. Мне голову-то поворачивать было сложно.

– Я живая.

– А куда ты денешься! – удивилась Нуала. Она присела на край кровати. И я только сейчас поняла, что нахожусь в спальне Короля. За узкими окнами виднелся серый полдень. А здесь светильники наполняли помещение золотистым приятным светом. Такого же цвета оказалось и нежное постельное белье. Под ним я оказалась совершенно раздетой.

– Сколько, – я сглотнула пересохшим горлом, – я провалялась?

– Неделю. Доран рвал и метал, поднял на ноги всех целителей. Они сообщили, что с тобой все в порядке, тело просто приспосабливается.

– К чему?

– К твоей истинной сути. Ой, хочешь, я тебе покажу, какая ты стала?

Я заволновалась. Что там изменилось? У меня вылезли рога? Вырос хвост или запасная пара ног?

Нуала на миг исчезла из поля зрения, вернулась с круглым зеркалом в серебристой оправе и сунула мне его под нос.

– Смотри!

Я с некоторым испугом, а затем и облегчением всмотрелась в свое изображение. Моя внешность осталась со мной, разве что кожа стала более гладкой, исчезли все мелкие мимические морщинки, да в глазах появился странный блеск. На этом все. В остальном я видела ту же Аврору со вторым размером груди и мелким шрамом на горбинке носа. А, нет, шрамик исчез.

– И что… кто я теперь такое?

Нуала убрала зеркало и снова устроилась рядом. Молодец Доран, что оставил дежурить ее. Фейри-стилистка действовала на меня одновременно успокаивающе и бодряще.

– Нуала.

– Я не знаю, что тебе сказать, Рори. Потому что мне просто сообщили, что я должна посидеть рядом с тобой и проследить, когда ты очнешься. Сообщить об этом Дорану через Тени.

– А что с…

– Ты про Хэдина? – прошипела Нуала, выплевывая его имя, как ругательство. – Повезло гаду, сдох прежде, чем его стали допрашивать. Сработал какой-то магический блок и просто сжег ему мозг. Полностью.

– А Джиоллэйдх?

– Выжил, но не в лучшей форме. Гончие его потрепали. Как только восстановится – узнает все прелести нашей пыточной. Мастер Слэйн свою работу обожает.

Странно, но рыжего мне даже стало вдруг жалко. Он ведь явно колебался там, в доме. Но все равно пошел на поводу у Хэдина.

Что же касается лекаря, то тут у меня злости не было. Только огромное недоумение: как мы проглядели его предательство? И самое главное, на кого он работал?!

– А узнали, кто велел меня похитить?

Нуала развела всеми восемью руками и покачала головой:

– Возможно, Джиоллэйдх расколется. Но пока глухо. Ясно только, что собирались забрать все твои наработки и тебя. А куда – неизвестно. Ой, кажется, с тобой хотят поговорить.

Нуала встала и быстро ушла, избегая встречаться взглядом с возникшим Дымком. Уже не в виде котенка, а большой мощной пантерой он прошелся по комнате и сел рядом с постелью. Так, что его голова оказалась напротив моей. Абсолютно темный, лишь миндалевидные глаза, горевшие ярко-зеленым светом.

– Ну? – поинтересовалась я тихо. – Что скажешь? Кто такие сайфоры?

– Понятия не имею, дитя мое.

Я вытаращила глаза: прежде Тень так меня не называла. Что изменилось?

– Хэдин так назвал меня.

– Я не знаю, кто такие сайфоры, – повторил Дымок, – никогда о таких не слышал. Но в тебе часть меня, теперь я отчетливо это ощущаю. Великие маги были те, кто зачаровал тебя.

Ну, вы должны меня понять. Я просто онемела и молча уставилась на Дымка. Часть Тени? Он ведь пошутил, да?

– Я не пошутил, – ответил собеседник. – В тебе частичка Хаоса, в твоих генах. Я не могу понять, как это сделали. Но зато сейчас понятно, почему Дерево на тебя отреагировало. Ты фейри, и ты Хаос, и ты человек. Я таких не видел. Забавно. И ты подаришь Дорану ребенка, которого ему предсказали.

– Что?!

Какого еще ребенка? Я посмотрела на Дымка и отчеканила пусть и слабым, но твердым голосом:

– Ну-ка рассказывай и быстро. Что за фигня с ребенком? И если в моих генах Хаос, тогда ты… э-э-э…

– Я – его наблюдающая часть.

Дымок чуть склонил лобастую голову, по которой мне сейчас хотелось треснуть. Вместо этого кое-как подняла руку и коснулась Тени. Ощутила приятное тепло и тихо спросила:

– Это я что же, с Хаосом ругалась?

– Я никогда не против конструктивных бесед. Тем более чувствовал в тебе нечто странное, мне было любопытно.

– У меня в голове не укладывается. Кто я теперь? Откуда? Какого черта тут творится?!

Я закрыла лицо руками, пытаясь справиться с грозившими меня затопить эмоциями. Но услышала голос Дымка:

– Думаю, разговор с Королем будет более конструктивен.

И тут же ощутила присутствие Дорана. Каждой клеткой тела, душой или что там у меня теперь? Медленно отвела руки от лица и повернула голову в сторону входа. Дымок – зараза! – уже исчез. А Доран не спеша подходил к постели. И в его взгляде было столько всего, что внутри меня все перевернулось. Неужели фейри все же не умеют любить? Сейчас в это почему-то не верилось.

Доран осторожно присел на край постели и наклонился надо мной. Едва ощутимый поцелуй с каждой секундой становился сильнее и крепче. И от него в голову ударил дурман.