На северо-западных рубежах. Противостояние с Финляндией и Эстонией. 1917-1956
- -
- 100%
- +
© Васьков М. Ю., 2025
© ООО «Издательство «Вече», 2025
Предисловие автора
Если бросить ретроспективный взгляд на историю человечества, то легко убедиться, что распад практически любой империи или многонационального государства в любую эпоху, будь то в древности или в новое и новейшее время, порождает довольно длительный период войн, вооруженных конфликтов и различного рода катаклизмов и нестроений, связанный с переориентацией бывшего единого государственного пространства на новые центры силы и их дальнейшим взаимным «уравновешиванием».
В самом деле, взять хоть Персидскую империю, хоть империю Александра Македонского, Римскую или Византийскую, Арабский халифат, империю франков или Российскую империю, или гораздо близкие к нам Советский Союз и Социалистическую Федеративную Республику Югославию – сценарий и результаты приблизительно будут одни и те же, за разницей в исторических и национальных нюансах. Когда некогда единый центр утрачивает роль «удерживающего», на континентальных пространствах неизбежна борьба окраин против бывшей метрополии, вторжения внешних противников, вооруженные столкновения всех против всех, межнациональные разборки, длительная и жестокая вражда соседей, ранее относительно ладивших между собой, этнические чистки, гонения на представителей бывшей титульной нации, а порой и открытая их резня в новых государственных и протогосударственных образованиях, толпы беженцев, потоки мигрантов, сонмы нищих и обездоленных…
Мягкие «разводы» по типу Австро-Венгерской или Османской империй, или, скажем, ЧСФР, лишь подтверждают общее правило с поправкой на то, что там, уже внутри единого государственного пространства, так или иначе были сформированы параллельные центры силы, которые с распадом метрополии взяли на себя эту функцию де-юре.
Наш сегодняшний рассказ – об истории военно-политического противостояния СССР (РСФСР) с противниками, возникшими в результате двух революций 1917 года – Февральской и Октябрьской – и распада Российской империи на Северо-Западе бывшей единой имперской территории: Северо-Западного правительства белых, белоэстонцами и Эстонской Республикой, белофиннами и Финляндской Республикой. Думается, будет правильно сохранить термины «белоэстонцы» и «белофинны», ранее широко употреблявшиеся как в научном обороте, так и в научно-популярной исторической публицистике, поскольку, согласитесь, были и их красные оппоненты-земляки.
Ведь на территории Эстонии и Финляндии в послереволюционное время возникали не только «белые», то бишь буржуазно-«кулацкие» государственные образования, но и «красные» – условно пролетарско-«бедняцкие». Это Эстляндская Трудовая Коммуна (с центром в Нарве) и Финляндская Социалистическая Рабочая Республика (с центром в Гельсингфорсе, затем в Выборге). К слову, именно на таком наименовании «Красной» Финляндии, чтобы подчеркнуть ее пролетарский характер, настоял В. И. Ульянов-Ленин при подписании договора между этим протогосударственным образованием и РСФСР «Об укреплении дружбы и братства», а фактически о демаркации российско-финляндской границы от 1 марта 1918 года, заключенного в Петрограде.
Книга состоит из двух частей («Финляндия и Карелия» и «Эстония»), из отдельных исторических очерков, рассказывающих о событиях, их предпосылках и следствиях, о ярких персоналиях, любопытных фактах периода 1917–1956 годов. Вот только их некоторые темы: трагедия Северо-Западной армии генерала Юденича, Тартуский (Юрьевский) мир с Эстонией, век споров и разных оценок; русские этнические подразделения в составе белоэстонских формирований; «Освободительный поход» белофиннов на Советскую Карелию; мифы межвоенного периода и ввод советских войск в Эстонию; все ли эстонцы сражались против Москвы во время Великой Отечественной войны; к 85-летию Зимней войны: было ли неизбежно столкновение; Финская Народная Армия правительства Куусинена; поэтическая перекличка советских и финских фронтовых поэтов – капитана Евгения Долматовского и капитана Юрьё Юльхя; Московский мир 1940 года: условия, продиктованные Сталиным; хроника т. н. «Войны-продолжения» (Карельского фронта) (1941–1944 годов); трагедия Петровского Яма, военные преступления финнов; судьба капитана питерского «Унитаса» и защитника сборной Российской империи по футболу Петра Соколова, ставшего капитаном финской разведки Петером Эрикссоном; создание Сталиным Карело-Финской ССР в качестве сдерживающего фактора геополитических амбиций Хельсинки и другие малоизвестные страницы военно-политической истории Северо-Запада.
Если в советское время в качестве «правильной» стороны и «хороших парней» в любых войнах и конфликтах на Северо-Западе однозначно назывались красные, РСФСР и СССР, а в постсоветское, в порыве «разоблачительства» и осуждения «эпохи тоталитаризма», таковыми чаще обозначали их оппонентов, то сегодня, думается, пришла пора более объективно посмотреть на историю, разобраться в нюансах тогдашнего противостояния и причинно-следственной связи происходивших событий.
В самом деле, ведь если обращаться только к каким-то произвольно взятым фактам определенного временнóго момента, без выяснения их подоплеки, без ретроспективного анализа всех предшествующих обстоятельств, то практически невозможно понять мотивацию акторов, объективно оценить, «кто прав, кто виноват». (Да и вообще – могут ли в конфликтах, сопряженных с «разводами» бывших частей одного и того же государства, быть «правые» и «виноватые», ведь у каждого своя правда?)
Например, общеизвестно, когда осенью 1939 года переговоры по урегулированию советско-финляндских разногласий зашли в тупик, Москва, сославшись на якобы произведенный обстрел финнами советской территории у деревушки Майнила, отдала приказ РККА перейти границу и начать боевые действия. СССР был объявлен Западом агрессором, изгнан из Лиги Наций…
Что ж, если брать за точку отсчета именно осень тридцать девятого, выходит, что, вроде бы, виновник развязывания войны Советский Союз – нельзя, мол, силой оружия решать политические споры и территориальные претензии (далее можете продолжить сентенцию сами, дополнив ее высказываниями и из сегодняшнего дня). А вот знают ли, не то что школьники, но и выпускники вуза и даже «политики и аналитики», что первыми за два десятилетия до этого момента нарушили суверенитет тогда еще РСФСР сами финны? Что дважды они устраивали «освободительные» походы на Советскую Карелию, один раз прокси, а один раз, объявив, по всем международным правилам, войну Москве? (Творили, кстати, наши соседи во время этих «походов» такие деяния, которые во все времена трактуются правом как военные преступления). И получается уже не всё так однозначно.
Выходит, после распада Российской империи в отношениях между возникшими на ее обломках Финляндской Республикой и РСФСР (а затем СССР) не было ни бесспорных агрессоров, ни несомненных жертв агрессии. Каждый участник событий (при возможности сделать это) решал свои вопросы вооруженным путем и имел свои аргументы в свою пользу…
Да, а не напомните, с чего это вдруг у Москвы возникли, ну не совсем территориальные претензии, поскольку она предлагала Хельсинки обмен территориями, причем, отдавая в Восточной Карелии вдвое-втрое бóльшие площади взамен требуемых, а вообще такого рода предложения? Советская историография утверждала, что де из-за стремления СССР обеспечить безопасность Ленинграда и Кировской (Мурманской) железной дороги. Западники, а следом за ними и многие современные отечественные исследователи твердят нам, что всему причиной была, мол, «сталинская мнительность и паранойя». Ну разве могла маленькая, беззащитная и вообще «белая и пушистая» Финляндия вынашивать какие-либо агрессивные планы в отношении такого соседа-монстра?
На первый взгляд, всё, вроде бы, логично. 3,5-миллионная Суоми и 150-миллионный Советский Союз. Явно разные весовые категории. Но если углубиться в историю, то, оказывается, всего за двадцать лет до этого, летом девятнадцатого, господа англичане вполне успешно использовали финскую территорию для нападений на Советскую Россию. Самоназначив себя «наблюдателями» и «обеспечителями безопасности» в некоторых районах бывшей Российской империи, они после ухода немцев прислали свои флот и авиацию, в частности, во вновь образованную Финляндскую Республику, разместив свои корабли и самолеты в Бьорке-Койвисто (совр. г. Приморск Ленинградской области), а торпедные катера совсем уж под боком у Питера – в Терийоки (совр. г. Зеленоградск Курортного района СПб). И не просто разместили и «наблюдали», а топили наши крейсера, атаковали корабли на Кронштадтском рейде, бомбили Кронштадт. Слышал ли ты об этом, читатель?
Осенью тридцать девятого, напомним, снова разгоралась война. И, по сталинской логике, великие державы, вовлеченные в боевые действия, снова могли использовать против Советов финскую территорию, даже без особого согласия на то самих финнов. И что же здесь, «паранойя», некая «врожденная злобность русских» или всего-навсего жизненная опытность, попытка избежать повторения негативного сценария? Причем, поначалу абсолютно мирным путем, попробовав договориться, условно «по-хорошему», так, чтобы это устраивало обе стороны…
Или взять другого нашего северо-западного соседа – Эстонию. В советское время любой учащийся знал, что перед войной эстонцы, а равно латыши и литовцы, совершив в 1940 году социалистические революции, изгнав своих «буржуев и помещиков», добровольно вошли в состав СССР. После уничтожения Советского Союза в 1991 года, благодаря многолетней антисоветской пропаганде, все теперь знают, что «злые Советы» в 1939 году, договорившись с Рейхом, «оккупировали мирные и добрые страны Балтии». Но простой, казалось бы, вопрос: а почему прибалты не сопротивлялись, как те же финны, ставит в тупик. А действительно, почему? И что там было, в этой Эстонии, в межвоенный период, или, тем более, во время Гражданской войны, называемой соседями Освободительной?
Уверен, лишь один из десяти слышал, что эстонцы, ну или, если хотите, «белоэстонцы», участвовали в обоих походах на Петроград Северо-Западной армии генерала Юденича, причем участвовали регулярными войсками, брали Ямбург (совр. г. Кингисепп Ленинградской области). Не очень, вроде бы, финно-угорский город. А не знаете, что солдаты Эстонской Республики делали во Пскове весной девятнадцатого? Зачем пришли в этот совсем уж древний русский град, кстати, сами, без белогвардейцев? Не лес же, право слово, покупать для хозяйственных нужд, как их легендарный предок – богатырь Калевипоэг… И снова, после взятия за отсчет иной временнóй точки, изучения причинно-следственных связей, так же, как в отношениях между Москвой и Хельсинки, и в отношениях между Москвой и Таллином, становится не всё так однозначно и бесспорно… Но лучше обо всем не спеша и по порядку.
Дабы не нагружать читателя наукообразными умствованиями, автор намеренно выбрал научно-популярный жанр. Поэтому книга написана живым, публицистическим языком и, несмотря на обилие библиографических источников, не претендует на излишнюю академичность. Приятного чтения!
Часть I
Финляндия и Карелия
Глава I
«Племенные» войны
Даже в юбилейные годы это событие не то, что не находит ни у нас, ни за рубежом широкого освещения, но даже и не удостаивается простого упоминания. Я имею в виду т. н. «Карельский поход» белофиннов, который они проводили в рамках т. н. «Племенных» или «Братских» войн…
Истоки конфликта«Белофиннами» вторженцев я назвал вовсе не из любви к идеологическим штампам прошлых лет, а потому что так они себя именовали сами, в отличие от их оппонентов – финнов «красных». Однако для того чтобы понять суть событий, немного погрузимся в историю. Итак…
Финляндия, бывшая шведская провинция, с 1809 года, как известно, более века входила в состав Российской империи в качестве личной унии русского монарха с широчайшими правами автономии. (Свои законы, парламент, избирательная система, валюта, армия, полиция, судебное производство, таможня, почта, система образования и др. Общими были разве что вопросы внешней политики и обороны да обеспечение лояльности царю, являвшегося «по совместительству» и великим князем Финляндским.) По сути, это было фактически независимое государство, для пересечения границ которого при следовании из центральных губерний империи был необходим транзитный документ, именуемый сейчас «загранпаспортом».
После Февральской революции 1917 года, в результате которой император и самодержец Всероссийский (и в т. ч. великий князь Финляндский) был свергнут, а особенно после официального объявления в сентябре Временным правительством России республикой, финны призадумались над своей будущей государственностью. (До этого момента речь шла разве что о еще более широкой автономии). Финская элита республиканскую форму правления не хотела, и поэтому, в соответствии с вынутым из-под сукна шведским средневековым законом (напомним, Великое княжество Финляндское пользовалось шведским правом), в условиях отсутствии короля и его наследника, для чрезвычайного управления страной образовали регентский совет. После небольших дебатов было решено сохранить монархию, для чего призвать в финские короли кого-нибудь из германских принцев, а от России отделиться.
Что и было сделано вскоре после Октябрьского переворота в Петрограде и прихода к власти большевиков. 4 декабря 1917 года сенат Финляндии официально объявил о независимости, которую через два дня одобрил финляндский парламент-эдускунта, а 18 (31) декабря признала и бывшая метрополия – постановлением Совета народных комиссаров РСФСР.
Таким образом, его первый председатель В. И. Ульянов-Ленин сдержал слово, данное финским социал-демократам еще на конференции 1905 года в Таммерфорсе (ныне г. Тампере) – даровать соседям независимость в случае своего прихода к власти. Ильич при этом вовсе не был недоумком, раздающим направо и налево имперские земли, как рисуют его критики – державники-монархисты или либералы-демократы. Просто в рамках глобалистского проекта мировой закулисы (в его коммунистическом варианте) «пролетарский вождь» был уверен, что через пару-тройку лет пожар революции перекинется из России вовне и жарко запылает во всех «нужных» странах. Стало быть, и границы между ними исчезнут за ненадобностью. Как там у «знамени» большевистской поэзии Маяковского, помните? «…в мире без Россий, без Латвий, жить единым человечьим общежитьем…»
Но, разумеется, не все народы были согласны с подобной постановкой вопроса и перспективой. В частности, финны (или уж, во всяком случае, их большинство), получившие шанс построить полноценное национальное государство, жить в одной общаге с «голодранцами всего света» не возжелали. Сформированные финляндским сенатом подразделения Гражданской стражи – Суоелускунты (более известной у нас под переводом – «Охранный корпус» и под своей шведскоязычной аббревиатурой – Шюцкор) разоружили дислоцированные в Финляндии (на базах, в гарнизонах и вдоль границы со Швецией) части бывшей Русской императорской армии (их ввели на территорию Великого княжества после начала Первой мировой войны для обороны от возможного вторжения немцев) как «революционно распропагандированные» и «потенциально враждебные». Началась незамедлительная отправка русских солдат в метрополию. Отметим, что к марту 1918-го их на территории бывшего вассала практически не останется.
Однако и в самой Суоми нашлись сторонники красной идеи, которые для ее отстаивания стали создавать свои вооруженные отряды – Пунакаарти (Красную гвардию). Еще во второй половине января 1918-го начались столкновения красногвардейцев с шюцкоровцами, очень быстро переросшие в полномасштабную войну. Ее в финской историографии называют «Освободительной войной», «Классовой войной», «Красным мятежом» или «Восстанием», у нас же чаще – «Гражданской войной в Финляндии», отделяя ее от общей Гражданской войны в масштабах остальных частей бывшей империи.
Как бы там ни спорили о названии, война это была самая что ни на есть настоящая. Причем, несмотря на свою относительную скоротечность (три с половиной месяца), очень жестокая и кровавая, полная почти средневековых зверств, всяческих злодейств и расправ с невинными жертвами с обеих сторон. В ее результате белые финны (еще раз подчеркнем: так они стали сами называть себя по аналогии с русской Белой гвардией) с помощью войск кайзеровской Германии и прошедших там обучение финских егерей взяли верх над финнами красными.
К слову, однозначно утверждать, что в Финляндии все аристократы и богачи поголовно были за белых, а все простолюдины и бедняки – за красных, по меньшей мере, некорректно. Линия противостояния, как это водится во время смут, прошла, что называется, по живому – по семьям, по друзьям, по знакомым, по соседям. Причем, пожалуй, даже покруче, чем в России. Как некогда было предсказано провидцами, «и восстал брат на брата, и сын на отца»…
Впрочем, и о ярко выраженном «красном» характере финляндской революции говорить не стоит. Финские революционеры, скорее, были «розовыми». В отличие от России, где большевики с меньшевиками давно «размежевались», создав самостоятельные политические организации, власть в Южной Финляндии захватила единая Социал-демократическая партия. В ночь на 14 января (28.01) 1918 года в Гельсингфорсе произошел государственный переворот – финские красногвардейцы свергли буржуазное правительство Пера Свинхувуда. Были разогнаны правые сенат и эдускунта (парламент), вместо которых на следующий день учредили т. н. Верховный Совет рабочих и организовали новое правительство – Совет народных уполномоченных, в который вошли видные деятели СДПФ Юрьё Сирола, Отто Куусинен, Адольф Тайми и др.
Однако «твердые ленинцы» в СДПФ никогда не имели абсолютного большинства, поэтому сформированное социал-демократами и профсоюзами правительство действовало весьма умеренно. Финские эсдеки не ввели, как в России, диктатуру пролетариата, не стали проводить сколь-нибудь значительных национализаций и экспроприаций, не организовывали массовых репрессий против имущих классов, а главное, никоим образом не помышляли отказываться от независимости страны во имя торжества коммунистических идеалов. Справедливости ради отметим, что весьма многие партийцы, в т. ч. и известные, красную революцию не поддержали и бежали на север страны, где концентрировались силы белых.
Совет народных комиссаров в Петрограде (до принятия первой советской конституции 19.07.1918 единого названия нового российского государства не было) на первых порах достаточно сдержанно отнесся к руководству провозглашенной т. н. «Финляндской Социалистической Рабочей Республики», не без оснований считая большинство лидеров красных финнов достаточно далекими от истинного большевизма. В условиях становления советской власти в стране, послереволюционной неразберихи в регионах, а также фактически продолжавшейся войны с немцами, австро-венграми и турками, Совнарком явно не желал осложнить себе жизнь ради столь сомнительных союзников.
Было официально заявлено, что Россия, де, «будет соблюдать нейтралитет и не вмешиваться во внутренние распри в Финляндии». И первое время в Петрограде предпочитали как бы не замечать произошедший в Гельсингфорсе красный переворот. Даже постоянные нападения белофинских отрядов на готовящиеся к выводу из Суоми российские гарнизоны (напомним, по договоренностям, они должны были покинуть бывшее Великое княжество не позднее марта 1918 года) и набеги на территорию Северной Карелии практически не встретили реального отпора.
По мере развития внутрифинляндского конфликта большевистская Россия красную сторону все же поддержала, но, выразимся так, не в полной мере. Да, Советы поставляли красным финнам оружие, боеприпасы, продовольствие, деньги, в отрядах финских красногвардейцев сражались, по разным оценкам, от 4 до 12 тысяч русских добровольцев. Но до прямой отправки регулярных войск, в отличие от немцев, которые высадились сначала на Аландах, а затем и на южном побережье Суоми, дело не дошло. Ссориться же с немцами после заключения в марте 1918 года Брест-Литовского сепаратного мирного договора между большевистской Россией и кайзеровской Германией большевики и вовсе не захотели. Фактически красных финнов бросили на произвол судьбы, поскольку Финляндия, наряду с многими другими бывшими окраинами развалившейся Российской империи, согласно Брестскому миру, вошла в сферу влияния Берлина…
Соответственно, начиная с 3 апреля в тылу «ФСРР» начали высаживаться первые подразделения 15-тысячной германской экспедиционной дивизии фон дер Гольца. Любопытно, что русские моряки, а Гельсингфорс, как известно, был главной базой Балтийского флота, строго соблюдали нейтралитет и не вмешивались в резню, которую устроили в финской столице красногвардейцам немцы и белофинны. За исключением короткого периода т. н. «русификации» начала XX века финнов в Русскую императорскую армию не призывали, поэтому в массе своей специальной военной подготовки они не имели, а посему противостоять великолепно обученным регулярным германским частям финская Красная гвардия, разумеется, не могла. 29 апреля 1918 года последний оплот красных финнов – Выборг (именно туда, поближе к российской границе, бежало их руководство) был взят белофиннами (напомним, целый корпус их егерей обучался военному делу в Германии) при действенной поддержке немцев.
После взятия города белофинны устроили там настоящий террор, причем не только по классовому признаку, но и по национальному. Фактически в Выборге 29–30.04.1918 победители провели самую настоящую этническую чистку, расстреливая без разбора абсолютно всех русских (коих они подозревали поголовно в симпатиях к красным), причем даже тех, кто вышел встречать белых, что называется, с хлебом и солью, включая бывших офицеров, студентов, гимназистов, интеллигентов. Под белый террор попали и русскоязычные жители города, и даже вообще все славяне – поляки, украинцы, белорусы… «Чистых» от «нечистых» отделяли в толпе просто – заставляли сказать по-фински, например, слово «деревня» – «kylä», которое славяне в силу артикуляторной разницы языков ну никак не могли произнести правильно. Этого было достаточно, чтобы признать в них врагов, подлежащих немедленному уничтожению.
Не будем здесь более подробно останавливаться на выборгской трагедии, по ней к настоящему времени уже написано немало материалов. Желающие смогут отыскать их хотя бы в интернете, мы же вернемся к основной линии нашего повествования. Итак, после поражения в Выборге часть защитников «ФСРР» бежала в Петроград, другие нашли убежище под крылом высадившихся в Мурманске англичан, а около 20 тысяч были без особых церемоний прикончены счастливыми победителями. Разобравшись с красными, а вернее, «розовыми» соотечественниками, финское буржуазное правительство 15 мая 1918 года незамедлительно объявило войну… Советской России! Предлог легко нашелся: Советы, мол, взяли под защиту бежавших на территорию РСФСР красных финнов. И финны белые с энтузиазмом двинулись на завоевание сопредельных территорий…
«По-братски»…Любопытно, что боестолкновения, вооруженные конфликты и войны 1918–1922 годов на Северо-Западе бывшей Российской империи, в районах проживания прибалтийско-финских народов – финнов, эстонцев, сету, выру (юж. эстонцев), ижоры, ингерманландцев, води, карелов, вепсов, в том числе и описываемый нами более подробно «Олонецкий поход», в финской историографии называют словом «Heimosodat» – т. е. войнами «племенными», «соплеменными», «братскими», «братских народов». Дело в том, что финские националисты (а национализм, видимо, «детская болезнь» любого новообразованного государства) считали, что после достижения независимости финны всенепременно должны помочь добиться таковой и всем близкородственным народам, а заодно и расширить свою территорию, превратив Суоми в т. н. «Великую Финляндию» – от Ботнического залива до Урала, и от Северного Ледовитого океана минимум до Свири, а если повезет, так и с включением в свою «расширенную» территорию также Эстонии, Ингерманландии, земель сету, выру (вкл. приграничные к Вырумаа районы Латвии), вепсов, води, ижоры, Тихвинской и Тверской Карелии. (Взгляните на карту, такая Финляндия сразу же оказывалась бы едва ли ни крупнейшим по площади государством Европы! Так что «великофинляндский» проект в Суоми грел и даже до сих пор греет душу многим националистически настроенным интеллектуалам).
Почти сразу же после вторжения на российскую территорию в Гельсингфорсе-Хельсинки, еще до официального объявления войны белыми финнами Советской России, был создан т. н. «Временный Комитет Восточной Карелии», при котором открылись курсы для подготовки командиров повстанческих и разведывательно-диверсионных групп. Параллельно белофинны объявили, что готовы, де, удовлетвориться миром на «умеренных условиях». То есть получить под свой контроль «всего-навсего» всю Восточную Карелию (совр. Республика Карелия, РФ), Кольский полуостров и, конечно, Мурманскую железную дорогу. Маннергейм (в качестве регента) утвердил эти «скромные» притязания белого правительства, добавив к ним еще и проект превращения Петрограда в зависимый от Финляндии вольный город.