За право жить

Прибыв к тропе, Берзин отправил мальчика домой, а сам с разведчиками выбрал надёжный участок для наблюдения и замер в ожидании одиночного солдата. Немецкий солдат не заставил себя долго ждать. Он шёл по тропе и насвистывая какую-то песенку.

Немца взяли быстро, он даже пикнуть не успел. Связали руки, усадила на траву. Сапрунов начал его допрашивать, но фашист с испугу заикался, говорил что-то нечленораздельно, было видно, как у него тряслась голова и слышно, как стучали зубы. И всё же через некоторое время удалось выяснить, что немецкий солдат работает истопником в госпитале в километре отсюда, ему пятьдесят два года и как язык он абсолютно бесполезен. Перед Берзиным встал вопрос: «Что делать? И как быть с пленным?» Без «языка» возвращаться нельзя, значит, надо ждать, а его сержант Чигилейчик, ненавидящий всех немцем поголовно, предложил зарезать, «как бешенную собаку», сказал он, но лейтенант решил иначе.

– Всякое может быть. Не добудем «языка», этого приведём. Что-то же он знает, хотя бы наименование воинских частей, откуда поступают раненные.

Фашист, поняв, что разговор идёт о нём, попросил листок бумаги. Лейтенант дал ему листок из блокнота и карандаш. Немецкий солдат что-то написал на нём и, отдавая его Берзину, сказал:

– Ich lebe in Bremen. Ich habe eine alte Frau und drei Kinder. Bitte, senden Sie diese Notiz an die аdresse, die ich geschrieben habe.

– Что он бормочет? – спросил лейтенант рядового Сапрунова.

– Говорит, что живёт в Бремене. У него старая жена и трое детей. Просит передать записку по адресу, который написал на ней.

– Вот чудило! Письмецо… жене… Может быть прямо Гитлеру передать!?

– Разорвать, товарищ лейтенант? – держа в руке листок, обратился к командиру Сапрунов.

– Ни в коем случае! Может быть, пригодится, – ответил Берзин, спросив, что ещё написано в ней.

– В записке он написал, что тяжело ранен и, наверное, домой уже никогда не вернется

Взяв листок из рук переводчика, Берзин бережно положил его в командирскую сумку. Тишина. Разведчики ждут, что прикажет командир, – казнить или миловать? Окончательно утвердившись, что решается его судьба, немец обречённо вздохнул и тихо проговорил:

– In zweihundert metern verläuft die rokadnaja straße. Wir sind ein oberst oder general.

– Что он опять говорит? – спросил Сапрунова командир.

– Он, товарищ лейтенант, сказал, что в двухстах метрах проходит рокадная дорога. Там можно взять полковника или генерала.

– Опасно, – подумал Берзин, – но выхода нет. «Язык» нужен.

Оставив с пленным рядового Цыцыкова, Берзин сказал ему:

– Услышишь стрельбу, немца прикончи!

Потом посмотрел на рядового Сапрунова, приказал ему раздеть немца и переодеться в его форму, благо немец был с брюшком и ростом не менее Виктора Фёдоровича.

Через десять минут группа подошли к дороге и, разделившись, залегла по обе её стороны. Рядового Сапрунова, переодетого в немецкую форму, лейтенант оставил при себе, а рядового Кравец вместе с сержантом отправил по другую сторону дороги, сказав им, чтобы ничего не предпринимали без его сигнала.

Примерно через час по дороге прошёл крытый грузовик. Лейтенант не рискнул его останавливать, в кузове могли быть немецкие солдаты. Ещё через полчаса мимо проехали два мотоциклиста. Их лейтенант тоже решил не останавливать, – шуму много, а результат может быть нулевым или более того, плачевным. Ещё через полчаса послышался гул мотора легкового автомобиля.

Дорога просматривалась хорошо. Вскоре на ней показался «Виллис» без мотоциклетного сопровождения.

– Выходи! – приказал лейтенант рядовому Сапрунову. – И любым способом постарайся его остановить. Сделай вид, что чем-то встревожен, показывай рукой в сторону движения машины.

– Понял, товарищ лейтенант. Исполню в лучшем виде, – ответил Виктор Фёдорович и вышел на дорогу.

Машина остановилась резко и рядом с разведчиком. Тотчас вся группа выбежала из своих укрытий и, стремительно приблизившись к машине, распахнула её дверки с двух сторон. Опешившие фашисты не успели даже рот открыть. На заднем сиденье «Виллиса» сидели два офицера, – майор и капитан. У майора в руках был толстый портфель. Поняв безысходность своего положения, он крепко прижал портфель к груди, капитан в это время вскинул руку к кобуре, но был застрелен сержантом Чигилейчик. Водителя устранил рядовой Кравец. Майора из машины попытался вытащить лейтенант Берзин, но тот упёрся ногами в спинку водительского сиденья, и вытащить его из машины было проблематично. На помощь пришёл рядовой Кравец, со стороны водительского сиденья, через склонённую голову убитого водителя, он левой рукой нанёс майору удар в голову. Полковник обмяк и в таком бессознательном положении Берзин выволок его из машины.