Близкие люди. Только для женщин

Тася вспоминала каждое слово матери. Имеет ли она право судить ее? В чем вина ее мамы? В том, что полюбила? Тася сама была влюблена, и что из этого вышло? Кто виновен, что мужчины часто бросают своих подруг? Вернуться мама тоже не могла, в их доме даже на имя матери был запрет. Тасе с бабушкой жилось не сладко, что же пришлось вытерпеть матери, принесшей ребенка «в подоле»? Тася очень любила бабушку, но маму она прекрасно понимала. Обиды на мать не было, но и родственных чувств Тася к ней не испытывала.

Близился день защиты дипломного проекта. Тася с замиранием сердца ждала это событие. Правда, неизвестно, чего больше ждала девушка: окончания института, или визита с блинами к соседу. Что ее больше волновало?

С Эдиком они иногда встречались во дворе дома, здоровались, перекидывались ничего не значащими фразами, но в гости он к ней больше не просился.

Наконец, наступил этот долгожданный день. Днем, она развесила на доске в аудитории свои чертежи, посвященные важнейшей в Тасиной жизни теме: обработке какой-то хитрой металлокерамической втулки на страшно дорогом и сложном станке. Блестяще ответила на вопросы комиссии, получила отличную оценку, но не пошла отмечать это событие с одногруппниками, а побежала домой, где приступила к осуществлению своего плана по соблазнению соседа. Она напекла кучу блинов, приготовила начинку из мяса и риса, обжарила блинчики до хрустящей корочки, сложила их горкой на красивую тарелку, прикрыв свое произведение новым кухонным полотенчиком, занялась своей внешностью.

Тася разглядывала свое отражение в зеркале: глаза блестят от волнения, нежный румянец выдает смущение, яркие губы с чувственным изгибом выдают желание любить и быть любимой.

На часах уже десять. Пора идти. Сердце бешено колотится. Тася взяла тарелку и открыла дверь. Она вышла из своего подъезда, посмотрела на окна Эдика – свет в его комнате горит, – зашла в соседний, подошла к двери и с волнением нажала на кнопку звонка.

По ту сторону двери послышались шаги. Тася замерла, даже дышать не могла.

Повернулся ключ в замке, дверь распахнулась… В проеме стояла растрепанная молодая женщина, в халатике на голое тело, весь вид которой не вызывал сомнений от каких занятий ее оторвали. Тася онемела. Она смотрела на полуголую даму, не в силах произнести ни слова.

– Дорогая, кто там?!? – Послышался недовольный знакомый голос.

– Тетка какая-то. К тебе, наверное! – Ответила дама.

Вскоре в прихожую вышел Эдик в махровом халате. Увидев Тасю, он произнес:

– А! Да это наша соседка, она иногда нас подкармливает! Спасибо, Тася! – И, взяв из ее рук тарелку с блинами, он закрыл дверь.

Тася стояла не в силах пошевелиться. Только что Эдуард не просто закрыл перед ее носом свою дверь, он закрыл ей вход в счастливое будущее, лишил ее любви, уничтожил мечты и надежды. На негнущихся ногах Тася вернулась к себе. Ей показалось, что переход от его подъезда к ее подъезду занимает целую вечность, тогда, как туда она добежала за секунду, не больше.

В красивом платье она сидела на кухне и ела те самые несчастные блины, которые она забраковала по разным причинам, и не отнесла Эдику. Слезы катились по бледным щекам, еще недавно румяным. Жить не хотелось, хотелось умереть от горя и стыда, и, если бы не блины, которые и в самом деле, получились невероятно вкусными, она, наверное, умерла бы. Но так хотелось есть, что Тася решила вначале подкрепиться, а потом подумать о будущем. А будущее было так безрадостно, оно терялось в тумане, причем туман был противный такой – серый, густой, безнадежный.

– Почему со мной опять такое происходит? – с отчаяньем думала она. – Что со мной не так? Чем я хуже других?

Она не находила ответов. Только одно объяснение вертелось в голове:

– Потому что все люди, как люди, а я – пустодырая.

В слезливую тишину Тасиного горя ворвался резкий звонок – звонил Алик.

Тасю всегда удивляла его способность каким-то непонятным образом чувствовать ее настроение.

– Тася! Привет! Как дела? – Раздался бодрый голос друга.

– Привет, Аличка! Все хорошо, Аличка…

– У-у-у! – Он понял все с полуслова, – сейчас приеду! Чайник ставь!

Алик застал Тасю на кухне, в красивом платье, с распухшим носом и красными глазами. Выкладывая на стол из коробки пирожное, спросил:

– Еда-то есть?

Тася молча пододвинула к нему тарелку с остатками блинчиков.

– Это что с ними? А что, нормальных нет?

– Нормальные я, дура, соседу отнесла… – И она снова залилась слезами.

– А что ревешь? Жалко стало? – Не понимал Алик.

– Жалко, их сейчас его жена жр…, жр… ёт. Ой, какая же я дура!

– Тася, объясни толком! Ты, что, своих соседей блинчиками кормишь?

– Да не соседей, а соседа, а к нему, оказывается, жена вернулась! А тут я с блинами! Провалились бы они!

– Кто? Сосед с женой?

– Блины! И сосед – тоже!

Алик замолчал. Размеры Тасиной катастрофы начали приобретать более-менее понятные габариты.

– Ты влюбилась в него, что ли?

– Не успела, но так хотелось! Я из-за него отказалась к маме поехать в Болгарию, а там так хорошо!

Она рассказала о том, что приезжала мама, звала ее с собой, а она, дура, отказалась, потому что защита диплома, но на самом деле, она думала, что у них с Эдиком что-то складывается хорошее, а, оказалось, самое хорошее в этой истории, были ее блины.

– Что ты будешь делать дальше? – Спросил Алик.

– Не знаю еще. Наверное, уеду к маме. Пока виза действительна, куплю билет и уеду. Не могу я здесь.

– Мама – это хорошо, все не одна будешь. – С грустью произнес верный друг, – Но что ты там делать будешь? Мама твоя, чем там занимается?

– Не знаю, я не спросила.

– Таська, ну как же так?!? Собираешься ехать в другую страну, куда – не знаешь! Чем там заниматься – не знаешь! К кому – не знаешь!

– Вот умеешь ты, Алик, поддержать в трудную минуту! Спасибо! И так тошно. А еду я к маме, к своей родной маме! – Она снова принялась плакать.

– К маме, к маме… Ты маму-то свою знаешь, что ли? Полчаса с ней поговорила и засобиралась! Мало ли что можно наплести! Ты же всему веришь!

– Зачем это ей? Она мне не врет, она хорошая.

– Где была твоя «хорошая» все эти 23 года?!?

– Она устраивала свою жизнь.

– Устроила?

– Да.

– И вдруг ей понадобилась ты? Тебя это не удивляет?

– Алик, ну, хватит уже! Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы я уезжала. Но, пойми, мне здесь плохо, я не знаю, как жить.

– Плохо, плохо! – Передразнил ее друг, – заладила. Сожрал блины сосед, а на любовь не ответил – все! Уезжаю в Болгарию! Таська, ты же всегда умной была, это я за дурака считался!

– Хорошо, что ты предлагаешь?

Алик, зная упрямство подруги, устало произнес:

– Давай, хотя бы, позвоним, поговорим с ней.

Тася понимала, что Алик прав. Она даже не спросила у мамы, чем она занимается, есть ли у нее семья, муж, где она живет? И чем там будет заниматься Тася, если все же приедет?

– Хорошо, давай позвоним, все узнаем, вот номер ее телефона. – Она показала Алику листок, на котором мама написала свои координаты.

Пока Тася дозванивалась маме, он сфотографировал этот листочек, так, на всякий случай.

– Мама! Здравствуй, это я, Тася. – Слезы снова показались у девушки на глазах. – Мама, я хочу приехать к тебе…

– Дорогая моя, я знала, что ты передумаешь! Приезжай! Я тебя встречу.

Алик делал перед ее лицом какие-то невообразимые пассы руками и выпучивал глаза, стараясь обратить внимание на себя.

– Работа? Где жить? Семья? Работа? Где жить? Семья? – Повторял он без передышки.

– Мама, – Тася, наконец, вспомнила, что собиралась спросить, – а где ты работаешь? И что я буду делать, когда приеду?

– О! Не волнуйся! У меня с Богданом свой ресторан. Доход небольшой, но на жизнь хватает. Будешь помогать, так сказать, участвовать в семейном бизнесе. – Мама счастливо засмеялась.

– А Богдан – это кто? Твой муж?

– Ну, не совсем, чтобы муж, но почти, да, можно сказать – муж! – Беспечно заявила мать.– Ты, главное, приезжай, все будет отлично! Квартиру свою, я думаю, можешь продать, вещей много не бери. Доченька, я не могу дождаться, когда мы будем вместе!

Закончив разговор, Тася пристально смотрела на Алика, ожидая его решения.

– Я тебя понимаю, тебе хочется к маме, одной плохо, да еще этот сосед с блинами. Но как-то мне странно это. – Наконец, произнес друг. – Хорошо, съезди туда, но квартиру не продавай! Всегда должен быть шанс вернуться.

– Как же быть с квартирой? За нее платить надо. Да и на билет у меня, наверное, не хватит.

– Тася, давай, я поживу у тебя. Коммуналка – моя. А на билет я дам тебе в счет уплаты за жилье, вроде как я у тебя снимаю квартиру. Сам хоть отдохну от постоянных нотаций матери. Достала со своими невестами!

Вид у Алика был такой несчастный! Если бы Тася не была всецело поглощена своими переживаниями, она бы, конечно, заметила в глазах друга невыносимую тоску и боль, которые он старался прятать, не показывать ей, но, которые вопреки его желанию, время от времени выплескивались в грустном взгляде его черных глаз.

Тася стала готовиться к отъезду. Хлопоты и сборы наполнили ее дни суетой, делами. Через неделю Алик провожал подругу в аэропорт.

– Звони, Тася, почаще, прошу тебя. И я буду тебе звонить. – Волновался он.

Алик знал, что Тася его не любит. Она видела в нем только друга, но все равно, он надеялся на чудо. Она любила кого-то другого, но была всегда рядом с ним, только руку протяни, а сейчас она улетает в неизвестность. Может быть, навсегда. От этой мысли все в душе Алика разрывалось на тысячи кусочков, переворачивалось от горя и обиды. Почему он полюбил именно эту девчонку? Он помнил, как увидел ее в школе, и с тех пор любовь не только не прошла, а стала еще больше, сильнее, мучая его и благословляя каждый день.

С ее именем он просыпался по утрам, и ее имя твердил, засыпая.

Тася боялась дороги. Она никогда не летала на самолетах. Она вообще дальше своего огорода нигде не была. Масса народу, иностранная речь, шум и толкотня большого города – все пугало и завораживало девушку.

– Тася! Тася! – Услышала она голос матери.

Тася успокоилась, сейчас она уже не одна, с мамой. Как хорошо, что мама рядом! Тася заплакала от счастья, обнимая мать.

– Мамочка, мамочка! – повторяла она.

– Ну, все, пойдем. Я познакомлю тебя с Богданом, он в машине ждет.

Нельзя сказать, что мамин муж был необыкновенно рад приезду Таси, но стараясь быть радушным, обнял ее, похлопал по спине, что-то пробормотал на своем языке и стал рассовывать Тасины вещи по машине. В конце концов, все упихалось и они отправились в новую, неизвестную жизнь.

Дорога, по которой вел машину Богдан, вначале была прямой, широкой, постепенно ссужалась и, когда они выехали из города, стала петлять между неровностями пейзажа, огибая то один холм, то другой. Машина медленно поднималась в гору, воздух приобретал прохладную свежесть, дышалось легко и приятно.

– Воздух – то, воздух у нас тут какой! Чувствуешь? – радостно болтала Тасина мать.

Наконец, они остановились около двухэтажного дома. Окна первого этажа пестрели яркими вывесками и картинками, давая понять, что здесь можно вкусно поесть, попить, отдохнуть.

– Придорожное кафе, наверное, – подумала Тася. – Мама, я не голодна. Поедем домой.

– А мы уже дома, – засмеялась мать. – Это наш ресторан, а на втором этаже мы живем. Очень удобно, рядом. Так сказать, без отрыва от производства! Пойдем, я тебе покажу твою комнату.

Она провела Тасю в маленькую комнату, с окнами в сад. Вид из окна был потрясающий! Большой участок земли уходил под склон и был весь, как на ладони. Слева и справа располагались другие сады, соседские, а еще дальше, на горизонте, сады уступали место неровностям гор, плохо различимых с такого расстояния.

Мамин сад представлял собой довольно ровное поле, засаженное плодовыми деревьями. Сливы, яблони, груши – десятки деревьев росли на участке, насаженные без всякой системы. Тася переоделась и спустилась вниз. В ресторане, как сказала мама, а Тася посчитала его за придорожную забегаловку, посетителей не было. За столом сидели все свои.

– Тася, иди к нам! Я тебя познакомлю: Богдана ты уже знаешь, а это – Роман, его сын.

Тася с удивлением смотрела на здоровенного парня, сидящего за столом, рядом с ее мамой. Она даже не думала, что у мамы в семье может быть еще кто-то, кроме нее. Оказывается, этот Роман, приходится ей почти сыном, приемным, но сыном. Чувствительный укол ревности ощутила девушка, рассматривая своего, так сказать, брата.

Роману было около тридцати лет. Он был крепким, высоким, как его отец. Черные волосы с избытком покрывали его лицо, грудь, руки. Копна жестких волос кудрями спадала ему на плечи. Усы и борода добавляли Роману с десяток лет. Черные глаза без всяких эмоций рассматривали Тасю.

Ее усадили рядом с матерью, по другую сторону от Романа. Мужчины немного говорили по-русски, но речь понимали. За ужином расспрашивали гостью о ее житье в России, чем она занимается, что умеет делать. Сообщение Таси, что она окончила институт, получила высшее образование, не произвело на родственников никакого впечатления. Их вопрос – что она умеет делать? – так и остался без ответа.

Перед сном мама зашла к Тасе.

– Не переживай, ты привыкнешь. Пока тебе здесь все чужое, но скоро ты поймешь, что не зря уехала из России.

– Мама, я из России не уехала. Я приехала к тебе в гости, ненадолго.

– Как в гости? А, что, ты свою квартиру не продала?

– Нет.

Тася не поняла, чем мама была недовольна. Подумав, она решила, что мама расстроена, что дочь не может решиться на переезд. Но мать думала совсем о другом.

В саду, под покровом ночи состоялся такой разговор:

– Богдан, дорогой, она не привезла денег! Не хочет продавать квартиру!

– Как же так? Ты говорила, что все наши проблемы будут решены, если твоя дочь приедет к нам!

– Мы так с ней и договаривались, но она передумала…

– Зачем тогда она приехала? Для чего она нам здесь?

– Подожди, потерпи, не могу же я ее отправить домой, все же дочь.

Тася прекрасно выспалась, отдохнула, свежая, довольная, сбежала вниз, где уже трудилась мать, подметая пол.

– Мамочка! Доброе утро! Давай, помогу! Она выхватила у нее веник, убрала мусор, принесла ведро воды, стала мыть пол. Работа так и спорилась в ее руках. Богдан был приятно удивлен, что Тася оказалась такой работящей девушкой.

– Хорошо, пусть остается пока. Помогать будет. – Разрешил хозяин.

На следующий день Тася обошла весь сад.

– Мама, что вы делаете с урожаем? У вас так много деревьев!

– Вино ставим, варенье… Пропадает много.

– Давайте, часть сада очистим от слив. Я посчитала, у вас их восемнадцать! Куда столько? Разобьем грядки, посадим овощи, зелень, ягод немного.

– Так за всем этим огородом ухаживать надо! А мы в ресторане еле управляемся.

– Я же помогу! Только пусть Роман деревья уберет.

Несколько дней, что хозяйский сын корчевал деревья, Тася помогала в ресторане. Она быстро вникла в суть вещей: и обслуживала посетителей, и готовила еду, и убирала в помещении. Поздно вечером, уставшая, добиралась до кровати и моментально засыпала. Несколько раз звонил Алик, интересовался, как у нее дела. Она рассказала ему про ресторан, про огород, сказала, что сейчас у Богдана с мамой временные трудности, она им должна помочь. Сказала, что очень устает, не до развлечений пока.

– Короче, завели бесплатную служанку?

– Алик! Как ты можешь так говорить? Это же самые близкие мне люди!

Работа в огороде нравилась Тасе. Почему-то бабушкин сад она ненавидела, а здесь с удовольствием возится. Появились ровные аккуратные грядки с луком, с салатом, с пряными травами. Меню в ресторане стало разнообразнее. Это сразу отразилось на количестве посетителей. Чистые занавески на окнах, молодая, красивая официантка, вкусная еда – все сказалось на прибыли ресторана. Богдан присматривался к Тасе. Она ему очень нравилась. Постепенно в его голове стал рождаться план. Вот, если бы он женился на Тасе…, а ее мать – выгнал, за лень и нерадивость, он бы из долгов выпутался, и молодую жену бы взял в дом.

Мать Таси так же мечтала о своем. Когда она познакомилась с Богданом, она думала, что он женится на ней, и она будет хозяйкой ресторана, наравне с ним. Может быть, даже он ей это обещал поначалу, но, постепенно, Богдан передумал жениться. Сорокалетняя жена, которая больше любит поваляться в кровати, чем бегать с подносами, его не устраивала. Но выгнать ее он не спешил, так как не было на ее место подходящей кандидатуры. Весть о том, что к ним едет Тася, разозлила Богдана. Только обещание, что она привезет деньги, заставило его терпимо смотреть на этот факт. Денег она не привезла, но сама оказалась настоящим сокровищем.

Мать понимала свое шаткое положение в доме Богдана. Ей стало ясно – он не женится на ней. Тогда она придумала другой план – пусть Роман женится на Тасе, дочь станет полноправной наследницей Богдана, а она, естественно, займет законное положение тещи. Осталось только свести детей вместе. Но Роман вообще спокойно относился к женщинам, несмотря на свои тридцать лет. Семью заводить не спешил. Не то, что его пятидесятилетний папаша.

– Этот старый козел ни одну юбку мимо себя не пропустит! – Сокрушалась Тасина мать.

Роман каждый день ездил за продуктами в город. В свободное время он с удовольствием помогал Тасе в огороде. Приносил воду, копал землю, выполнял всю тяжелую работу. Любуясь на отношения молодых людей, Тасина мать решила, что дело в шляпе. Но, вся проблема была в том, что Тася не испытывала к Роману никаких чувств, кроме братских, а Роман вообще не хотел жениться, ни на ком, считая, что ему еще рано заводить семью.

Такая вот геометрическая фигура отношений выстроилась в доме Богдана. По сравнению с простым любовным треугольником это был какой-то октаэдр.

Так прошла осень, урожай яблок был собран, переработан. Тася научила всех соседок варить повидло, делать сухофрукты, выжимать сок из яблок, закатывать банки с компотом из маленьких кислых ранеток. А ее шарлотки расходились в ресторане на ура!

Прибыль от доходов ощутимо росла, долги уменьшались соответственно. Богдан ждал, когда он выплатит банку кредит, и тогда примется за Тасю. То, что девушка ему не откажет, он не сомневался. Только ее мать осложняла ситуацию. В последнее время она жутко его раздражала. Вот вчера, наблюдая за Романом и Тасей, дружно работающих в саду, она сказала:

– Посмотри, какая пара! Давай, поженим их! Представь, какие у нас будут красивые внуки!

У Богдана потемнело в глазах. Вот, значит, что она задумала!

– Что болтаешь? Рано им еще о семье думать!

– Сам-то Романа родил во сколько? Лет в двадцать?

Богдан не любил вспоминать свою семейную жизнь. Как-то у него все получилось рано: рано женился, рано ребенка завел, рано овдовел. Любви особой не испытал, а вот трудностей хлебнул с лихвой. А сейчас, в зрелые годы так захотелось любви! Чтобы жить, как одно целое, чтобы все было сообща, вместе, чтобы огонь в сердце, а в глазах – нежность. Желание Тасиной матери свести вместе дочь и его сына, разозлило Богдана.

– Надо с Тасей быть поласковее, – решил он.

Наступила зима. В огороде дел почти не было, но Тася без дела не сидела, она решила навести порядок в ресторане. Постепенно, с помощью Романа, отремонтировала потолок, наклеив на него красивые потолочные плиты, переклеила на стенах обои, на стене, где не было окон, наклеила фреску. На картине изображен Париж в районе Монмартра. Живописная улочка, изгибаясь, уходит вверх и вдаль, расширяя помещение ресторана, создавая иллюзию пребывания в этом романтическом месте.

Она старалась не тратить лишнего, зная, что у Богдана долг в банке. Привыкшая экономно обращаться с деньгами, она сама сшила новые скатерти на столы, на стулья сделала такие же подушки. Барную стойку тоже обновили и покрасили. Ресторан стал выглядеть совсем по-другому, в него стали захаживать местные жители после работы, посидеть, пообщаться. Все было хорошо, кроме одного: Богдан стал проявлять к ней непозволительное внимание. Девушка было в растерянности. Поделиться этим ей было не с кем. Матери она сказать не могла, Роману – тоже. Но, когда наступила весна, хозяин перестал прятать от семьи свои чувства, доводя Тасю до слез. Но эти слезы были ничто по сравнению с теми, что она проливала после объяснений с матерью. Вскоре, Тася поняла, что здесь ей не место. Хоть выяснилось, что Богдан не муж матери, она даже мысли не допускала, что между ними может что-то быть. В Романе она тоже не видела объекта своих грез, как и он в ней. Что делать? Решение одно – уезжать.

– Мама, купи мне, пожалуйста, билет, я домой уеду. – После очередного скандала попросила она.

– Сама покупай, у меня денег нет! – Отрезала мать.

Тася считала, что работая у Богдана восемь месяцев, она заработала на билет. Но хозяин считал по-другому. Живи здесь, никаких билетов. Скандалы становились все безобразнее, однажды Богдан сказал ее матери, чтобы она убиралась из его дома. А Тася пусть остается в роли хозяйки. Мать винила во всем дочь, Роман сказал, что она змея, которую пригрели на груди, Тася сказала, что, если уйдет мать, она уйдет вместе с ней.

Этой ночью Тасе не спалось. Она долго плакала и ворочалась в постели. Рано утром позвонил Алик:

– Привет, подруга! Как дела?

– Аличка, милый! Как я рада тебя слышать! Аличка, Аличка! Мне так здесь плохо! Аличка! – И она расплакалась в трубку.

– Не плачь, Тася, я все понял. Ставь чайник! Еда-то нормальная есть?

Тася не понимала, зачем Алик так жестоко шутит с ней? Какой чайник?

– Аличка, зачем ты так?

Но трубка ответила ей короткими гудками.

– Разъединилось, – решила Тася и спустилась в ресторан попить кофе.

Мать встретила ее ворчливо:

– Что-то долго ты спишь! Вон уже посетителей полно, а ты все валяешься в кровати!

Тася, не обращая внимания на ее слова, подошла к незнакомому мужчине, чтобы спросить его, что ему принести. Но, взглянув на него, она обмерла:

– Алик!!! Алик? – она кинулась ему на шею, плача. – Алик, ты приехал? Ты за мной приехал?

Он обнимал ее и целовал в заплаканные глаза, в такие желанные губы, гладил светлые волосы, шептал ласковые слова.

При виде этой сцены все участники драмы замерли, молча наблюдая за странным незнакомцем.

– Собирай свои вещи, мы уезжаем, – сказал мужчина.

– Как это уезжаете? Куда? Я ее не отпускаю! – Закричал Богдан. – Денег не дам на билет!

– Иди, иди, не бойся, я тебя здесь подожду. – Подбодрил ее Алик. И, обернувшись к рассвирепевшему хозяину, спокойно добавил: – Мне ваши деньги не нужны. Я приехал за своей любимой женщиной, без которой жить не могу, дышать не могу, неужели вы думаете, что ваши деньги могут что-то изменить?

Вскоре вернулась Тася.

– Ты хочешь с кем-нибудь проститься? – спросил Алик.

– Да, – подумав, сказала Тася, – с садом. Там сейчас все цветет: и яблони, и груши, и сливы. Такая красота!

Когда они летели домой, Тася, положив голову Алику на плечо, рассказывала ему о своей жизни в Болгарии. О том, как она полюбила сад, землю.

– Странно, ты всегда терпеть не могла бабушкин огород!

– Все меняется, Алик, все меняется.

– Ты о чем, Тася?

– Я всю жизнь искала любовь и не находила, а любовь-то совсем рядом была, только руки протяни.

– Тася, дорогая моя, я тебя правильно понял, ты сейчас сказала, что любишь меня? Да?

– Да, Алик, я тебя очень люблю. И всегда любила, только не понимала этого. Какая же я пустодыр…

– Не смей так называть себя! А, впрочем, как хочешь, мне все равно. Я тебя люблю любую!

Наконец, они добрались до дома. Алик неохотно стал прощаться.

– Не уходи. Останься! – попросила Тася. А он только и ждал этих слов.

Утром Алик предложил Тасе пожениться, она с радостью согласилась. Они пили на кухне кофе, слушали орущие детские голоса под окном, когда раздался звонок в дверь.

– Сосед блины принес? – Засмеялись влюбленные.

Но это был не сосед, это пришла мама Алика.

– Здравствуйте, – поздоровалась Тася, ожидая скандала на тему незапятнанной татарской крови.

– Тася, прости меня. И ты, сынок, тоже прости. Возвращайтесь домой, вместе возвращайтесь. Я не думала, что у вас такая любовь. Не понимала. Плохо мне одной.

Молодые люди переглянулись:

– Ты же хотела в земле поковыряться? – спросил Алик.

– Я подумаю. А сейчас пойдемте пить кофе!

Тася смотрела на своего спасителя, на его маму и думала, что ей не удалось сблизиться со своей матерью, но судьба дала ей шанс породниться с матерью Алика. Как сложатся их отношения? Тася знала, что она все сделает, чтобы в ее семье были мир и любовь, как же иначе? Ведь они – самые близкие люди!