Три истории о любви. Только для женщин

Время летело. Мужчин в жизни Сеньки не наблюдалось. Прошла последняя зимняя сессия. Студенты – выпускники стали корпеть над дипломами.

Теперь Сенька с надеждой смотрела вперед. Она решила в мае начать поиски работы.

Зима сменилась весной. Снег моментально стаял, газоны зеленели молодой травкой и одуванчиками. На душе тоже было радостно и спокойно. Сенька гуляла по своему любимому Старо- Невскому, с удовольствием поедая эскимо. Зазвонил телефон. Она даже не глянула, кто ее вызывает. Уже давно ей никто не звонил, только родители, да Томка.

– Алло! – безмятежно ответила она.

– Есения, здравствуй, душа моя! – услышала она знакомый голос.

От удивления рука дернулась и эскимо, отвалившись от палочки, шлепнулось на тротуар.

– О, черт! – вырвалось у нее.

– Ты не можешь меня простить? – спросил Петр.

– Нет, нет! Здравствуй, Петр! Очень рада тебя слышать! Просто от твоего звонка у меня упало эскимо.

Мужчина рассмеялся. Он скучал по этой милой и смешной девочке.

– Я опять расстроил тебя?

– Да, ладно. Другое куплю.

– Есения, я хочу с тобой поговорить.

– О чем?

– Давай встретимся. В семь. В нашем ресторане. Жду тебя.– И он отключился, не дав Сеньке опомниться.

Она недоумевала, зачем он хочет ее видеть? Но больше ее заботило другое: до семи она не успеет переодеться, времени осталось только, чтобы добраться до места встречи.

А одета она была не для ресторана. Встречаясь с Петром, она старалась одеваться так, чтобы не подчеркивать огромную разницу в возрасте. А, оставшись одна, стала носить модные молодежные вещи, яркие, смешные. Вот сейчас на ней были свободного покроя галифе, ярко- желтые высокие ботинки на шнуровке с толстой подошвой и белая курточка. Волосы она распустила. Но весь ужас создавшейся ситуации заключался в том, что в ресторане ей придется курточку снять. А у нее под курткой – полосатая маечка с лозунгом во всю грудь: «Папуля, ты не прав!».

Выхода не было, Сенька пошла в ресторан. Гардеробщица округлила глаза, увидев наряд девушки, но промолчала. Хуже пришлось в зале, куда Сенька поднялась по шикарной лестнице. Подбежавший к ней метрдотель очумел от ее вида. Пока он беззвучно открывал и закрывал рот, набирая воздух в легкие, Сенька высмотрела в зале Петра. Пока ей вежливо объясняли, в чем сюда принято ходить, она помахала ему рукой.

– Меня ждет мужчина вон за тем столиком.– Сказала она.

Петр тоже махал ей рукой. Метрдотель, вздохнув, повел Сеньку к указанному месту, но узнав Громова, своего постоянного клиента, произнес с улыбкой:

– К Вам дочка присоединяется.

Петр довольно улыбался:

– С тобой, радость моя, не соскучишься!

Он поцеловал Сеньке руку.

– Я думаю, у тебя сейчас не я радость, – ответила она, – о чем ты хотел поговорить?

Петр сделал вид, что не слышал ее слов.

– Душа моя, я очень переживаю о тебе. Мы нехорошо расстались.

– Что же ты хочешь? – Удивилась Сенька.

– Я хочу купить тебе квартиру, небольшую, конечно.

Есения с грустью смотрела на своего несостоявшегося жениха. Она понимала его чувства, он, действительно переживал. И разошлись они по его вине. Купив ей квартиру, ему, наверное, будет легче, морально. Но разве можно возместить деньгами те страдания, что он причинил ей?

– Петр, успокой свою совесть. Ничего страшного не произошло. Если мы расстались, значит, так надо. Да, мне было очень больно. Но со мной ты не был бы счастлив. Обо мне не беспокойся, у меня все хорошо.

Петр смотрел на Есению. Он понял, что такой подарок она от него не примет.

– Есения, послушай меня и запомни. Если когда- нибудь ты в чем- то будешь нуждаться, позови меня. Я все силы приложу, чтобы помочь тебе. Ты мне веришь?

– Да.

– Даешь слово, что позвонишь?

– Спасибо, Петр, даю.

Наконец, принесли еду. Петр сказал Сеньке, что, пока ее ждал, заказал ее любимые блюда и, конечно, мороженое.

Ужин закончился, и Петр повез Сеньку домой. Ей пришлось сказать ему, что она переехала из общежития и теперь живет на Лиговском.

– Скажи номер дома, – удивился Петр.

– Останови, пожалуйста, у того магазина, мне надо кое- что купить.

– Тебя кто- то ждет дома? – Спросил Петр.

– Да, ждет. Я рада была повидать тебя. Спасибо.

– За что спасибо?

– За вкусный ужин, за то, что подвез. За то, что ты у меня был.

– Я у тебя был, есть и буду. Солнце мое, не забывай обо мне. Я не смог стать тебе мужем, можно хотя бы другом стану?

Сенька чувствовала, как к горлу подступают рыдания. Она не могла говорить, да и что скажешь? Все уже сказано. Она быстро поцеловала Петра в щеку и выпрыгнула из машины. Помахав на бегу рукой, сна скрылась в дверях супермаркета.

Петр смотрел ей вслед. Он был уверен, что Есения еще появится в его жизни.

Сенька, купив для Анны Ивановны продукты, пошла домой. Настроение у нее было прекрасное.

Хозяйка встретила ее сердито:

– Где ты ходишь? Уже девять скоро! Не предупредила, я же волнуюсь!

Сенька обняла бабульку, поцеловала:

– Анна Ивановна! Как хорошо!

– Что хорошего? – моментально сменив обиду на любопытство, спросила Анна Ивановна.

– Все хорошо, жить хорошо!

И Сенька рассказала ей о своем романе с банкиром, о Белле, о сегодняшней встрече и его предложении.

Старушка не могла поверить:

– И ты отказалась от квартиры?! Почему?

– Сама не знаю. Не могу я такие подарки принимать. Неправильно это! Я мечтаю о своей квартире, но, если ее купит Петр, я никогда не смогу считать ее своей.

– Ну и живи с выжившей из ума старухой в десятиметровом чулане! – ворчала Анна Ивановна.

Сенька, обняв ее, счастливо засмеялась:

– Дорогая вы моя, какая же вы старуха? А уму вашему и доброте любой позавидовать может. Когда вы поселили меня в ваш «десятиметровый чулан», я была самой счастливой на свете!

На обеих собеседниц выступили слезы радости.

– Ну, пойдем, чаю попьем, – смахнув слезинку, сказала хозяйка.

В июле защита дипломного проекта. Время летело, мелькали дни, недели.

Сенька регулярно просматривала газеты с объявлениями, но ничего подходящего не находила.

Диплом подвигался хорошо. Но очень огорчала Томка. У подруги семейная жизнь никак не налаживалась.

Вот и сегодня она забежала к Анне Ивановне и, конечно, к своей подруге.

Томка выплакалась, рассказывая Сеньке, что муж ведет себя нагло, уходит из дома на целый день, а то и на два. Объяснять ничего не хочет. А когда она заводит разговор об отсутствии денег, он начинает орать, что она не умеет вести хозяйство и тратит деньги непонятно куда. А, если ей не хватает стипендии и родительской подачки, то пусть идет работать! При этом сам ни копейки не зарабатывает в семейный бюджет. Но постоянно кричит на нее и оскорбляет, если в доме есть к чему придраться.

– Пришла вчера из института, – жаловалась Томка, – Устала, до пяти на ногах у кульмана простояла, сама знаешь! А он лежит на диване и возмущается, что жрать нечего. Я на кухню, а там, как Мамай прошел: все перевернуто, посуда с объедками повсюду, накурено, грязь на полу. Сожрали все, что было в холодильнике! До часу ночи мыла и убирала. Не могу больше! Уйду я от него.

Сеньке до слез было жаль подругу, но чем тут поможешь?

– Томочка, потерпи хотя бы три месяца, пока не защитишься. Устроишься на работу, а там видно будет. Может, за это время Денис изменится?

Подруги поговорили о Петре, вспомнили разлучницу Беллу, поплакали над своими судьбами и разошлись умиротворенные. После «трепотерепии» всегда на душе легче, появляется надежда на лучшее, а несчастья кажутся ни такими уж страшными.

Майское солнышко припекало во всю. Работники по озеленению высаживали на клумбы и рабатки однолетние цветы. Цветущие тюльпаны и всевозможные первоцветы создавали радостно – приподнятое настроение. На сердце была сладкая истома, хотелось счастья и любви.

Сеньке было не до душевных модуляций. С работой ничего не получалось! Либо вариант оказывался вообще неприемлемым, либо нагло врали об условиях труда и окладе. И тогда ей в голову пришла идея. Два дня она сомневалась, стоит ли это делать? Два дня готовила речь, а в результате все пошло не по ее сценарию. Она позвонила Петру:

– Петр, здравствуй, это Есения.

– Душа моя, как я рад, что ты позвонила! Как дела? Что- то случилось?

– Ты извини меня, если я тебя гружу своими проблемами, но дело в том, что мне нужна работа. А я никак не могу найти подходящую. Ты не поможешь?

– Какая работа для тебя подходит?

– Ты помнишь, в июле у меня защита. По специальности я технолог машиностроения, хорошо разбираюсь в чертежах. Ну там, спецификации всякие, сборки, деталировка, цепи размерные…

Петр не дал ей договорить:

– Знаю, знаю, не объясняй, тоже МИФИ заканчивал.

– Ты? МИФИ?

– А ты думала, есть ВУЗ, который банкиров делает? Солнце мое, я понял твою печаль. Постараюсь помочь. Не волнуйся, заканчивай спокойно учебу. Я позвоню.

Защитились подруги в один день. Томка получила «хор», а Сенькин диплом комиссия оценила на «отл». После защиты все пошли в кафе, отметить это событие. Но Томка отказалась:

– Сенька, денег нет, да и Дениса злить не хочу.– Она поехала домой.

Сенька с однокурсниками забурились в кафе, расположенное рядом с институтом. Веселье было в самом разгаре, когда зазвонил Сенькин телефон:

– Солнце мое, как твои успехи?

– Отлично! Все, я защитилась! Мы в кафе сидим, отмечаем! – старалась перекричать друзей Сенька.

– Поздравляю! А у тебя, случайно, диплом не красного цвета?

– Нет. Есть четверки. А что?

– Ничего, это я так спросил. Думаю, скоро позвоню тебе с новостями.

Громов думал о просьбе Есении. На какую работу можно устроить нежную красавицу с техническим образованием? Один его бывший однокурсник занимал должность директора завода военной техники. На предприятии царил порядок, поддерживаемый дотошными военными представителями. Банк Петра не раз выручал директора в трудные перестроечные времена. Банкир и директор часто встречались на торжественных мероприятиях, иногда вместе обедами. Оба с большим уважением относились друг к другу и дорожили своей дружбой. К нему- то и решил обратиться Петр с просьбой и набрал его номер телефона:

– Иван Сергеевич, приветствую тебя! Как дела? – начал он ритуал обмена мужскими любезностями.

– Петр Алексеевич, рад тебя слышать, дорогой! Все отлично, благодарю. Как ты? Слышал, ты женился. Поздравляю, дружище.

– Спасибо. Да, женился, и сын уже есть, наследник! Иван, я к тебе по делу. Давай встретимся, пообедаем. Поговорить надо.

Мужчины выбрали день и договорились о встрече.

Петр смотрел на своего однокурсника. Иван постарел, немного расплылся, в глазах – усталость. Волосы поредели, на лбу глубокие залысины.

– Да, стареем. И я, наверное, такой же, мы с ним с одного года, – думал Петр, – Хорошо, что я на Есении не женился. Она мне в дочери годится. Мы с ней смотрелись бы смешно.

– Ну, выкладывай, что случилось? – начал разговор Иван Сергеевич.

– Слава Богу, ничего не случилось. Но, Вань, помочь надо.

– Кому?

– Одной очень хорошей девушке.

– Чем?

– На работу возьми ее к себе.

– Девушка твоя?

– Нет, к сожалению, не моя.– Петр решил, что Ивану не обязательно знать об их отношениях.

– Красивая?

– Очень. И умная.

– Странное сочетание, – задумчиво произнес директор завода.

– Что она умеет? Образование? Прописка?

– Техническое. Технолог, Хорошо разбирается в чертежах. Прописка Питерская.

– Какую ей надо работу?

– Я думаю, в управлении, с бумагами и оклад побольше, чтобы не нуждалась.

– А ты что не поможешь материально?

– Не поверишь, предлагал. Отказалась!!

– Да, странная девочка. Мне подумать надо. Позвоню. Когда хочет приступить?

– Вчера.– Ответил Петр.

Иван Сергеевич позвонил через несколько дней:

– Петр Алексеевич, у меня в отделе место освобождается. Работа не пыльная, но с головкой дружить надо. И главный у меня очень требовательный. Если твоя красотка не потянет, уволит. Испытательный срок – месяц. Оклад хороший. Пусть идет в отдел кадров, оформляется, я дам указание. Если что, звони. Как ее зовут- то?

– Есения. А фамилии я не знаю.

– Как, как?

– Есения, – повторил Громов, – в честь Сергея Есенина отец назвал. Спасибо, Ваня, я твой должник!

Петр сразу позвонил Сеньке. Девушка прыгала от радости с телефоном по квартире Анны Ивановны. Объяснив, что надо делать, Петр попрощался.

На Сеньку напало волнение. Завтра она идет устраиваться на работу! Что надеть? Какую сделать прическу? Если распустить волосы, скажут, не работать пришла, а воображать. Если заплести косу, воспримут, как девочку и отнесутся несерьезно.

– Сделаю хвост.– Решила Сенька.

К девяти часам утра к проходной завода подошла высокая, стройная брюнетка в простой нежно- фиолетовой блузке. На шее у девушки была тоненькая золотая цепочка с крестиком, в ушах – маленькие сережки с бриллиантиками, подарок папы на двадцатилетие. После долгих раздумий, она решила не сверкать ногами и надела юбку, длиной до колена. Образ получился современный, но скромный.

Оформление заняло часа два. За это время Сенька слышала за спиной ехидный шепот:

– Это по личному указанию Ивана Сергеевича! – и ловила заинтересованные взгляды.

– Бедный Иван Сергеевич, сейчас навесят на него гадкие сплетни, а он, наверное, женат.– Переживала Сенька.

Итак, через неделю она приступает к работе! За это время надо подобрать себе квартиру в строящемся доме. Это намного дешевле, чем уже полностью построенная. И она с головой ушла в изучение рынка недвижимости.

Леонид со своей женой Лаурой жили, как ни странно, душа в душу. Сведенные вместе родителями, молодые люди поняли, что их не оставят в покое, пока они не поженятся. Родители Лауры совершенно не справлялись с буйным нравом дочери. Вконец измученные, они мечтали переложить на зятя заботы о дочери и пожить спокойно, хоть на старости лет. Петру так же не удавалось добиться от сына самостоятельности. Женив его на выгодной партии, он решил откупиться от бездельника, назначив ему ежемесячное пособие.

Молодые люди, несмотря на свой образ жизни, дураками не были. Они сразу сообразили взаимную выгоду такого союза и даже подружились. Если они поженятся, как хотят родители, переедут от стариков в свою квартиру, их не будут контролировать, закончатся, наконец, надоевшие скандалы и истерики матери. Денег тоже не надо будет просить! И Петр Алексеевич, и родители Лауры, обещали переводить на карточку каждый месяц неплохую сумму. Откровенно поговорив, выяснив отношения, молодые люди поняли, что поженившись, они смогут вести образ жизни, к которому привыкли, могут тусоваться, как раньше, только вместе. Они договорились разрешать друг другу маленькие радости на стороне, но соблюдая правила приличия.

В первую брачную ночь они, взявшись за руки, втайне от родителей, помчались в ночной клуб, хвастаясь перед друзьями обручальными кольцами, изображая влюбленных.

Жизнь Леонида и Лауры проходила в модных тусовках, светских раутах, в гламуре и брендах. Они считали себя элитой, сливками общества, на самом деле являясь совершенно ненужными, развращенными и бесполезными людьми.

Их элита являла собой сборище карикатур на нормальных людей. Мелькая на экране телевизора или попадая с очередным скандалом в гламурный журнал, они вызывали смех, недоумение и непонимание нормального, среднестатистического человека. Эти прожигатели жизни не представляют себе истинных ценностей. Свою ущербность они считают исключительностью, теша себя иллюзией праздной, им одним доступной жизни.

Так и порхали дружные молодожены от одного светского мероприятия к другому, как та стрекоза Крылова, с той лишь разницей, что насекомое бездельничало только летом, а Леонид с Лаурой круглогодично. Денег, что давали родители, катастрофически не хватало, но они тешили себя надеждой, что рано или поздно, все имущество родственников достанется им.

Женитьба Петра Алексеевича неприятно удивила Леонида. Но к этому он был готов морально после разговора с Есенией. Поссорить ее с отцом у него не получилось, поэтому он ждал, что отец может объявить о свадьбе. Каково же было его удивление, когда отец резко сменил невесту и женился на своей бывшей любовнице Белле. Но не это было самым неприятным. Леонид был уязвлен в самое сердце, когда отец знакомил его с ребенком:

– Леонид, это Тарасик, мой сын и наследник. Тарас Петрович, это твой брат.

Тарасику было все равно, он с увлечением откручивал золотой зажим с галстука отца. А вот у Леонида потемнело в глазах:

– Отец сказал, что этот карапуз – его наследник! А я, значит, уже никто?! – Злость душила, обида подступала к самому горлу.

– Как поведет себя Лаура, когда узнает, что отец лишил меня наследства? – со страхом потерять привычную жизнь, размышлял он.

В эту ночь Сеньке не спалось, сказалось волнение дня. Нежный лунный свет освещал диван, на котором лежала девушка. Она думала о своей жизни, вспоминала всех своих мужчин. Первый, Леонид, был, конечно, ошибкой, отрицательным опытом. Жаль двух лет, проведенных с ним.

Второй, Максим Вайда, налетел на нее, как ураган, закружил, закидал цветами, красивыми словами и исчез, словно небывало. Он не оставил ран в душе. Вспоминая его, она всегда улыбалась. Обиды не было, лишь светлая грусть сопровождала воспоминания о нем.

А вот третий, Петр Громов, заполнил всю ее душу. Она полюбила его. Не за то, что он был богат, а за его доброту, порядочность, щедрость, неравнодушие. Такого человека, как Петр, она никогда не встречала. Разрыв с ним она страшно переживала. Но, в конце концов, поняла, что это к лучшему. Они не подходили друг другу, и появление Беллы расставило все на свои места.

У Томки в семье продолжались скандалы. Ее родители вышли на пенсию и, учитывая то, что дочь закончила обучение и может сама заработать себе на жизнь, перестали высылать ей деньги. Они сами сейчас вынуждены экономить, чтобы прожить на нищенскую пенсию. Денег в семье стало еще меньше. Денис метал молнии, обвиняя жену во всех смертных грехах, но сам идти работать не хотел. Даже мысль такая не посещала голову поэта. Однако запросы у него были королевские: чтобы в холодильнике – вкусненькое, чтобы дома – идеальный порядок, чтобы рубашки наглажены, брюки отутюжены, чтобы пивко холодненькое – каждый день. Томка искала работу и, наконец, ей повезло. Ее взяли на частное предприятие технологом. Работа, конечно, не женская, но оклад хороший.

10 июля Сенька начала свою трудовую деятельность. В городе стояла страшная жара. От духоты не спасали даже кондиционеры. Люди старались посидеть в тенечке, у фонтанов, попивая воду из бутылок. А что делать тем, кому с девяти до шести сидеть в помещении?

Учитывая вышесказанное, Сеньке пришлось одеться полегче, более открыто, а, значит, более откровенно. Она надела светлые бриджи, босоножки на невысоком каблуке и свою любимую маечку с «папулей». Так она предстала перед главным инженером завода – Дмитрием Степановичем Прохоровым.

Тот без энтузиазма разглядывал смазливую девчонку, которую навязал директор, вместо уволившейся пенсионерки. Он лелеял мечту, что возьмет на это место нормального мужика, а пришлось взять эту ненормальную в майке. По одному ее внешнему виду он решил, что она, как все симпатичные бабы, дура и разговаривать ему с ней не о чем, только время терять.

Он вызвал непосредственного Сенькиного начальника:

– Вот, Егорыч, забирай. Новый твой работник, работница, – он сделал ударение на последнем слоге, – введи в курс дела, познакомь, посади, короче, идите. Все.

Настроение у него было, как говорится, ниже плинтуса. Да, поставил его Иван Сергеевич в положение, ничего не скажешь! Говорят, он спит с ней, а отдуваться за эту дуру ему придется.

Егорыч, немолодой человек, толстый и смешной, руководитель группы, познакомил Сеньку с тремя сотрудниками. Двое мужчин, около пятидесяти лет, равнодушно взглянув на новенькую, снова принялись за работу. А третья, женщина неопределенного возраста, но явно далеко за тридцать, проявила к Сеньке неподдельный интерес.

– Ты, милочка, сюда попала благодаря Ивану Сергеевичу?

Сенька терпеть не могла обращение «милочка», а, с некоторых пор, это слово действовало на нее, как красная тряпка на быка. Но она себя сдержала и спокойно ответила:

– Да, Иван Сергеевич устроил меня на работу, раз уж вам все известно, и я ему очень за это благодарна.

– Ну, думаю, твоя благодарность ему не будет знать границ? – не унималась женщина.

– Думаю, вас это не касается. Владислав Егорович, – обратилась Сенька к начальнику, – введите меня, пожалуйста, в курс моих обязанностей и дайте мне работу!

Потихоньку, помаленьку, Сенька сдала все экзамены по допуску к секретным документам, изучила все необходимые инструкции и начала работать самостоятельно. Она, согласно конструкторской документации, составляла для головного предприятия разные отчеты, спецификации, заявки. В общем, вела бумажную переписку, необходимую для бесперебойной работы завода. Через месяц она уверенно обходилась без консультаций Егорыча.

Главный инженер, получая на подпись документы, составленные Есенией, удивлялся грамотности и четкости их выполнения.

– Егорыч, признайся, ты за новенькую работаешь? – Допытывался Прохоров.

– Да нет же, Дмитрий Степанович! Не смотри, что красивая, – умная девчонка! На лету все схватывает. Ее документы можно подписывать, не проверяя, не то, что Веркины.

Верка – это та женщина за тридцать, давняя и безнадежная любовь Егорыча. Дама склочная, вредная и ленивая, но любовь не выбирает! Все годы работы Егорыч покрывал Веркины ляпы, исправлял ее ошибки, а, частенько, и работал за нее вечерами.

Главный прекрасно это знал, но щадил чувство Егорыча, не выгонял нерадивую работницу. Он с радостью бы расстался с ней. Была еще одна причина: Верка положила глаз на неженатого главного инженера. Она так надоела ему своими ухаживаниями! Грубить ей он не хотел, но вежливого отказа Верка не понимала.

Появление умной и исполнительной Есении, приятно удивило Прохорова.

– Пусть она хоть с кем спит, лишь бы работала хорошо.– Думал главный.

Верка быстро смекнула, что с Есенией лучше дружить. Она стала ласковой, дружелюбной. Сенька отвечала ей тем же, не веря в ее искренность. Однажды, когда Егорыч был на больничном, Верка завела разговор:

– Есения, а как тебя мама с папой называли, когда ты маленькой была? – Лезла под кожу Верка.

– Есения. И все! Никаких других вариантов! – Отрезала Сенька.

– Ну, ладно, ладно, я просто так спросила. Знаешь, у меня к тебе просьба, ты не могла бы проверить мой отчет?

Сенька от такой наглости остолбенела:

– Вера, мне проще за тебя новый составить! Нужно ведь все чертежи и инструкции поднимать!

– Ты что, не хочешь мне помочь?

Мужчины в комнате прислушивались к женскому разговору.

– Ну, хорошо. Я доделаю свое, потом твоим отчетом займусь. Но, учти, это в первый и в последний раз!

Есения позвонила Анне Ивановне, предупредила, что задержится на работе. Свои документы она положила в папку «На подпись главному», А Веркины стала изучать. Пришлось поднять кучу документации. Мужчины и Верка ушли домой, а Сенька осталась составлять отчет за наглую сотрудницу.

Кабинеты директора и главного инженера находились дальше по коридору напротив друг друга. Каждый день руководители предприятия несколько раз проходили мимо комнат своих подчиненных, контролируя их режим дня и рабочую обстановку.

Сегодня Дмитрий Степанович засиделся на работе дольше обычного. Он не торопился домой. Жил один, его никто не ждал. Но сегодня он явно переработал. Распрямив усталые плечи, он встал, потянулся и решил пойти домой.

Какого было его удивление, когда, проходя по коридору, он увидел пробивающуюся из – под двери полоску света.

– Свет не выключили, охламоны! Накажу! – Подумал он, толкая дверь.

Дверь мягко подалась и его взору предстала удивительная картина: за столом, обложенная чертежами, спецификациями, инструкциями с включенным компьютером, сидела Есения и сосредоточенно заполняла форму отчета.

Она распустила волосы, обычно стянутые в тугой пучок, и они свободно рассыпались по спине мягкими, черными волнами.

Девушка так увлеклась работой, что не заметила Прохорова. А он не мог налюбоваться прекрасным созданием с чертежами.

Наконец, он перевел взгляд на то, что писала Есения. Возмущение вырвалось наружу:

– Есения, вы почему делаете не свою работу?! Кто вам ее поручил? – Голос главного напоминал по тембру рык льва на охоте.

Сенька подпрыгнула от испуга.

– Мне никто не поручал. Но, понимаете, Дмитрий Степанович, Вера попросила проверить ее отчет, Егорыч – то на больничном, а мне проще заново составить, чем ее ошибки исправлять, – простодушно объясняла Сенька.