Дримелки

Художник – консультант Ольга Любимова

Дизайнер обложки Любовь Васютина

Писатель – консультант Наталья Корепанова

Доброчей Наталья Новгородцева

© Любовь Васютина, 2026

© Любовь Васютина, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-6632-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Моя жизнь – это огромная мастерская. Главное её сокровище – мечты. В мастерской собраны всяческие инструменты для того, чтобы воплотить мечты в реальность. Книги на открытых стеллажах готовы в любой момент прийти на помощь в решении необычных задач. Пользоваться чужим опытом полезно, но никогда чужой опыт не поможет осуществлению именно моей конкретной мечты. Поэтому собираю полезные знания по крупицам.

У высоких чистых окон стоит мольберт. На столе разложены краски. Какую выберу сегодня? Акварель или гуашь? А может, лучше тушь? Вот и наступил момент принятия самостоятельного решения. И от него зависит, получатся на холсте лаконичные чёткие рисунки или затейливая, ни на что не похожая композиция.

Хотя зачем краски? На полках ждут своего часа разные сорта глины, проволока для каркаса. И эти инструменты подойдут для воплощения мечты! Сваяю, пожалуй, бегущую собаку или парящего под облаками сокола. А может, изготовлю изящную фарфоровую вазочку, которая не займёт много места, но будет радовать глаз? Или вылеплю простую игрушку в духе дулёвских мастеров. То-то весело получится! Покажу друзьям, все заулыбаются. И если мечтой было развлечь близких мне людей, то результат удался на славу.

Взгляд скользит по подоконнику, где сверкают осколки стекла. Так и не смогла выбросить. Храню как память о грандиозном провале так долго вынашиваемой мечты.

Была молодая, отважная. Вздумала выдувать стеклянные сосуды. Но одного желания мало оказалось. И самые лучшие инструменты не помогли достичь результата. Сноровки не хватило, навыка, выдержки. Казалось, что вот он, волшебный кувшин счастья, уже начал переливаться всеми цветами радуги на конце выдувной трубки. И вдруг неосторожное движение, недостаточный поток воздуха – и шедевр превратился в хрупкую бесформенную лепёшку, которую после остывания ещё и уронить умудрилась. Разлетелись осколки по мраморной плитке – и смысла нет склеивать. Так до сих пор и лежат. Повторить попытку сил в себе не нашла. Страх утраты отбил всякую охоту мечтать о прекрасном сосуде. Так бывает, разбиваются мечты.

Поэтому, прежде чем браться за работу, нужно понять, куда заведут меня мечтания. Как я пойму, что мечта осуществилась. Возможно, для начала стоит посидеть за тихой монотонной работой и подумать, стоит ли идти за мечтой.

Для серьёзного неспешного раздумья подходит ткацкое дело. Засяду за станок. Сноровистый челнок поможет тянуть сквозь основу цветную нить. Пока проникаешься мечтой, выйдет красочный гобелен или уютный домотканый половик, наверняка длинный-длинный, с никогда не повторяющимся рисунком. Ведь раздумье – процесс основательный. И вот, наконец, решение найдено… Уже без сожаления понимаешь, что увлёкшая тебя мечта вовсе не та цель, ради которой стоит тратить время и силы. Так сам для себя выбираешь, какое желание важнее. Закрепляешь край ковра и уже знаешь, куда спешить.

И спокойно становится на душе, и уверенности прибавляется. На самом деле, кому нужны эти ДРИМЕЛКИ, не приносящие пользы. Дримелки, как погремушки, забавные, но пустые; шумливые, но, как говорится, ни уму ни сердцу. Но понять, что мечта обратится в дримелку, совсем не просто. Поэтому и бытует выражение: «Будьте осторожны со своими желаниями – они имеют свойство сбываться». У Михаила Булгакова эту цитату произнёс Воланд, обращаясь к Маргарите. То есть комплексовать по поводу расставания со своей мечтой вообще не стоит, ведь неизвестно, какая дримелка из неё получится.

В моей мастерской притаилась ещё одна экзотическая вещь. Прялка своими причудливыми формами уже привлекает внимание, мерцая в свете торшера в дальнем, самом тёплом углу мастерской. Прочь сомнения! Уже жужжит ласково её крутящееся колесо: «Присядь ко мне! Достань пух, который собирала столько лет. Запусти колесо! Нам будет что вспомнить и что скрутить в прочную нить. Твоя мечта обретёт основательность».

Так за что же взяться сегодня? Скромно белеют под абажуром настольной лампы нетронутые листы бумаги. Стопка терпеливо ждёт заточенный карандаш с мягким грифелем, который умеет вторить моим мыслям. Давай-ка, дружок, посидим часок-другой, расскажем о сбывшихся мечтах. Ведь мало кто знает, где лежит ключ от сейфа удачи, поэтому и сбывшиеся мечты часто приносят неожиданность.

Но когда творишь в тандеме с теми, чьё сердце бьётся в унисон с твоим, кто готов быть тебе и наставником, и критиком, и подмастерьем, тогда результат приложенных усилий наверняка порадует.

А как добьёмся результата, пригласим гостей на вернисаж. Там истину поищем, и поспорим, и хвалебные речи послушаем, и от замечаний не отмахнёмся. За работу!

Мечта о четвероногом друге

За окном класса уже совсем темно. А мы ещё учимся. Вторая смена. С одной стороны, это здорово. Я не люблю рано утром вставать. Засыпаю над умывальником, когда чищу зубы, за завтраком – прямо с ложкой во рту. Наверное, мне поэтому так не хотелось ходить в школу в первом и втором классе. Теперь мы постарше стали. Ученики третьего и четвёртого ходят на занятия к часу дня. Уроки я успеваю сделать с вечера, а утром валяюсь в кровати, смотрю мультики, если не иду в бассейн. С другой стороны, возвращаться домой приходится длинным путём, в обход по светлым улицам. Меня никто не встречает, а одной по тёмным дворам ходить неприятно.

Зато все эти два года я после школы захожу к тёте Шуре. Она за мной присматривает, пока родители не придут с работы. Тётя Шура – наша соседка по дому. Приятная такая, хлопотливая. У неё всегда очень интересно уложены волосы. Я любуюсь её причёской, но никак не отважусь спросить, как она спит, чтобы не растрепать эту красоту. Кроме того, с чудесной хозяйкой живёт прекрасный пёс Икар. Он никакой не породистый, но не дурной, послушный, на овчарочку похож. Мне разрешают с ним гулять, когда тётя Шура работает. Это самые счастливые часы моей детской жизни.

Мне давно хочется свою собаку. Но мы живём в коммунальной квартире, и соседей моя мечта не радует. Поэтому когда я беру в руку поводок Икара и чувствую силу, с которой он тянет на улицу, мир вокруг меня сам собой наполняется интересными событиями: то мы знакомимся с какой-нибудь милой кошкой, не желающей с нами разговаривать; то играем в мячик с мальчишками на школьном дворе; то Икар приносит мне палочку, а потом, радостно виляя хвостом, тянет её из моих рук.

Вообще, этот смышлёный пёс большой затейник. Однажды он нашёл в палисаднике металлический чайник с водой, взял его за край ручки и стал ходить от дерева к дереву. При этом из чайника, оказавшегося в наклонённом положении, вытекала вода, и со стороны казалось, будто Икар поливает корни растений.

Был случай, когда Икар помог разыскать варежки, которые выпали у меня из кармана. А в другой раз нашёл много денег, занесённых снегом. Несколько рублёвых бумажек, трёшки, одну синенькую пятирублёвку, кучу мелочи. Десятюнчики и двадцатикопеечные монеты я с азартом доставала из раскопов, которые делал Икар. Не знаю точно, сколько мы тогда денег насобирали. Главное – впечатление от этой находки, запомнившееся на долгие годы.

Хотя важнее то, что с Икаром мне разрешали гулять вечерами после школы. Он не был грозной собакой, но родители считали, что никто не будет приставать к девочке, которая гуляет с похожим на овчарку псом.

Икар не любит оставаться в одиночестве. Тётя Шура всегда берёт его с собой на работу. Прачечная, где трудится наша соседка, находится недалеко от дома. Там чисто, тепло и пахнет свежевыглаженным бельём. Сегодня как раз тот день, когда я погуляю с собакой и моя мечта хоть ненадолго, но сбудется.

Вот и звонок с урока. Я с радостью выбегаю из школы.

На улице морозно. Снег скрипит под ногами. Много в этом году навалило. Дворники скребут с самого раннего утра, спать мешают. Лопатами своими ширх-ширх… Сон пугается и улетает. Зато сейчас приду озябшая, и мне дадут сладкий чай с пирожком. Заботливая соседка всегда что-нибудь вкусненькое готовит. И когда успевает: и пёс, и причёска, и работа, и новый муж, и я в придачу?

Вот и прачечная. Люди ходят туда-сюда, пар валит из двери. Похоже, сейчас будет не до меня. Значит, сначала пойду гулять с Икаром.

Увидев в прихожей мою фигурку, тётя Шура выходит из-за стойки, забирает мой портфель, вкладывает мне в ладошку весёлый поводок. Машет приветливо рукой и возвращается к посетителям. Отпускать собаку с поводка мне не разрешают.

Пёс радостно скачет в предвкушении прогулки, проскальзывает между ног, связывая их поводком. Его настроение передаётся мне, хочется тоже скорее выскочить на улицу.

Я очень люблю гулять с собакой. Икар водит меня по дворам. С ним нестрашно даже в темноте. Но всё же мы стараемся выйти в переулок: там и светло, и людей не много. Вот пройдём через палисадник между двумя домами, а оттуда уже и фонари уличные видны. Дома старые, двухэтажные. В одном вообще никто не живёт, а в другом всегда какие-то страшные звуки, будто бьют кого-то. Нет, криков не слышно, только такие глухие удары: «Бух-бух, бац-бац».

Чтобы попасть в палисадник, нужно пройти через калитку. Зимой она всегда открыта, её снегом заваливает. Тропинка узенькая, ногами утоптанная, дворники такие глухие места не чистят. И вообще за этим палисадником никто не ухаживает. Забор некрашеный, почти полностью снегом завален. Кусты густые, все сухим вьюном спутанные, как паутиной, только пауков зимой не бывает.

Икарчик пробежал в калитку. Я беззаботно шла следом, повинуясь натяжению поводка. И тут кто-то окликнул меня сзади.

– Стой, девочка! Ты чего одна гуляешь? Родители где?

– На работе. Я не одна. Я с собакой.

– Давай-ка мы собачку отпустим. Пусть сама походит.

Меня обогнал какой-то взрослый парень. И отцепил поводок от ошейника.

– Вот так-то нам удобней будет с тобой пообжиматься. Вон, ты какая хорошенькая – шубка мягонькая, шапочка пушистая, тельце, наверное, хрупкое да нежное.

Я ошалела от таких слов, попятилась обратно к калитке и стала звать Икара, но он, увлечённый своими собачьими делами, даже не обернулся, а деловито побежал вперёд.

Второй хулиган молчаливо преградил мне путь и достал нож из сапога. Лезвие неприятно блеснуло в руке.

– Выбирай, детка, домик, в который пойдём. В одном холодно, но тихо. В другом пошумней, но потеплее. Ты ведь в шубке и в холодном доме не замёрзнешь.

От страха я стала ещё громче звать Икара, который уже вышел в переулок. Но он что-то сосредоточенно нюхал и не обращал никакого внимания на мой тревожный зов. От отчаяния хотелось плакать. «Как же так? Разве собака может бросить того, с кем гуляет?» – судорожно думала я.

– А вот кричать не нужно. Зачем народ беспокоить, – проговорил парень с ножом.

Было ясно, что даже если кто-то меня и услышит, всё равно не сообразит, откуда доносится голос. Но сдержаться было невозможно, и я стала звать тётю Шуру.

– Никакого уговора не было про тётю. Рот ей заткни, – проговорил парень, который меня обогнал. И другой, что был с ножом, сделал ко мне шаг.

От отчаяния я прыгнула в снег в сторону мохнатого куста. Провалилась по колено, но не упала. Прыгнула дальше в сторону забора.

– Держи! Чего смотришь, лопух!

Я уже не видела, что происходило у меня за спиной. Перемахнула от страха через забор и понеслась, не разбирая дороги, при каждом шаге проваливаясь в снег. Голоса не унимались: «Иди наперехват! Не дай выйти на улицу!»

Точно, нужно на улицу! Там светло, там люди. А может лучше к Икару? Как же он там один? Вдруг потеряется?

Но страх оказался сильнее желания искать собаку, и я побежала к рынку.

Я бежала и бежала, не оборачиваясь. Голоса затихли, но мне казалось, что преследователи просто молчат, чтобы не привлекать внимание, а сами догоняют. Они большие, им не сложно. Вот уже и рынок. Но мне так страшно, что я не могу остановиться. В горле хрипы, по щекам – слёзы. Домой нужно, домой. Там уже мама с папой пришли.

Я перевела дыхание, только когда закрыла за собой дверь лифта и нажала кнопку. Не догнали. Ключи от квартиры остались в портфеле. Но дома должен кто-то быть. На звонок вышел папа. И тут я зарыдала.

– Ты откуда? Случилось что?

– На меня напали. Двое. Нож у них. Грозили. Во дворе никого не было. Икар убежал. Я кричала, звала на помощь. Тётя Шура не слышала. Кругом снег глубокий. Забор перепрыгнула. Бежала без остановки по улице. Пёс там остался, – голос прерывался всхлипываниями.

Мама принесла успокоительное. Папа стал собираться на место происшествия: взял фонарь, широкий офицерский ремень с тяжёлой металлической пряжкой и бельевую верёвку. Мы вышли на улицу и быстро зашагали напрямик к прачечной.

Тётя Шура была занята с посетителями и не сразу обратила внимание на то, что за мной вошёл отец.

– Погуляли? Молодцы. Скоро домой пойдём, – приветливо сказала она мне, просматривая очередную квитанцию. Но увидев папу, извинилась перед клиентом и подошла. Они о чём-то тихонько переговорили. Женщина развела руками и утвердительно кивнула головой. После чего вернулась к работе, а мы вышли во двор.

– Ну, показывай, где всё произошло.

Я провела папу по узкой протоптанной в снегу дорожке к проходу между домами и остановилась около калитки.

– Здесь. Мы с Икаром хотели в освещённый переулок выйти. И когда я оказалась за забором, двое ребят перекрыли тропинку и стали пугать ножом. Чтобы убежать, пришлось в сугроб прыгать и через изгородь перескакивать. Вон, следы мои остались на снегу.

Папа посветил фонариком в направлении глубоких вмятин.

– Они за мной побежали. Кричали: «Окружай! Лови!» Я на противоположную сторону двора рванула, чтобы выскочить на улицу, где люди. Оттуда в сторону рынка метнулась. Они, наверное, уже не догоняли, но мне было страшно, и потому бежала без остановки.

– Ты хулиганов этих запомнила?

– Лица не запомнила. Между домами света вообще нет. Стены без окон. Ростом оба выше меня, в тёмных полупальто, один точно в сапогах. Нож он оттуда доставал. Голоса узнаю. Они не взрослые, просто большие мальчишки.

– Ты сейчас с тётей Шурой иди домой. Уроки ведь нужно делать. А я похожу по округе.

Папа хулиганов так и не нашёл. С тех пор меня вообще одну никуда не отпускали вечерами. Каждый день встречали из школы.

Икар в тот вечер сам пришёл домой, но и с ним я больше никогда не гуляла.

Эта печальная история лишь укрепила мою детскую мечту о собаке, которая станет только моей, которая никогда не предаст и не бросит в трудную минуту.

Мечта о понимании родителей

Мне было четыре года, когда мы переехали на новое место жительства. Квартира, как и раньше, была коммунальная, но соседей стало меньше, и горячая вода текла из крана. По сравнению с нашей малюсенькой комнаткой под крышей старого дома новое жильё казалась стадионом, по которому можно было не только бегать, но и кататься на моём трёхколёсном велосипеде. Правда, мебели скоро стало много, а места для игр не осталось. Гулять на улице в этом районе одной мне не разрешали. Проходной двор вечно был заставлен машинами, которые приезжали в конторы, расположенные на первых этажах всех домов микрорайона. Только небольшой садик под окном оставался оазисом, где хотелось находиться. Но в рабочее время тут постоянно курили конторские. Поэтому я часто просилась к бабушке, которая осталась жить на прежнем месте. Там было всё знакомо – огромный зелёный двор, добрые друзья, заботливый дворник дядя Саша, тётя Нина со своим курносым крепышом Эмаром.

Наступили школьные годы, появился другой круг общения. Но в новом дворе я так и не прижилась. И вот как-то девчонки уговорили меня пойти поиграть в войнушку. В соседнем дворе раскопали глубокие траншеи для укладки труб. Дело было перед Днём Победы, по телевизору показывали военные фильмы. Вот и возникли фантазии построить блиндаж, выставить дозоры, отправиться в разведку и организовать проводную связь. Незадолго до этого в школе на природоведении нам показывали опыты по передаче звука на расстоянии с помощью натянутой нити. Строительные работы по какой-то причине остановились, поэтому наша затея оказалась вполне осуществимой.

В тупике над траншеей мы соорудили потолок из какой-то клеёнки, найденной у мусорных баков. Сверху замаскировали её ветками, сложенными кучей в садике после субботника. Командир отправил в рейд разведчиков, расставил дозоры, с которыми предстояло организовать связь. Девочки пошли в блиндаж за нитками и пустыми спичечными коробками, а нашли там огромного пса, в мохнатой чёрно-коричневой шубе, с мощной вытянутой мордой, крупными стоячими ушами, широкими лапами и умными тёмно-жёлтыми глазами. Позвали постовых. Все переглянулись, задав друг другу немой вопрос: «Чей?» Никто не признался. Решили, что это собака одного из членов разведгруппы. Забрали инвентарь и пошли делать связь. За нами увязался «хвост». Разошлись по траншее метров на пять. Растянули капроновую нитку, закрепили её к донышкам спичечных коробок и натянули, насколько возможно. Попытались переговариваться. Слова по дороге искажались, становились неразборчивыми. Зато если постучать или поскрести по коробке, звук на противоположном конце нитки был достаточно чёткий.

Во время эксперимента пёс сидел рядом со мной и внимательно слушал долетающие до нас постукивания и шуршания. Смешно наклонял голову, словно надеялся разобрать команду. Когда я постучала в нитку в ответ, мохнатый наблюдатель пришёл в восторг. Он поднялся, завилял хвостом, осторожно принюхался, переступил с ноги на ногу и забавно мотнул головой, будто понял, что всё работает. Нам всем было весело. Осталось придумать условные сигналы и с их помощью тайно переговариваться.

Когда вернулись разведчики, мы бросились к ним с расспросами о собаке. Они тоже не признали в ней своего «дружка». Но мохнатый не уходил, явно желая играть с нами. Пришлось выбрать для него имя. Он с удовольствием отозвался на кличку Джек. Потом мы сидели в засаде, бегали по окопам, бросали «гранаты», за которыми пёс с радостью бегал, занимались разминированием. Оказалось, что наш четвероногий помощник умеет искать печенье, спрятанное под листьями тополя. До обеда время пролетело незаметно. Все разошлись по домам. Ушастый дружок увязался за мной. Он забавно приплясывал на ходу, заглядывал в глаза. Прогнать его было невозможно. Но у подъезда я остановилась и обратилась к спутнику: «Домой нельзя. Заругают. Ты подожди». Джек сел, будто понял мои слова. Дверь закрылась перед его носом.

Аппетита у меня не было. Перед глазами стоял оставшийся на улице одинокий пёс. Решила запаковать в кулёк несколько кусков хлеба, пару котлет, сунула в карман горсть сушек и направилась во двор. Мохнатый сидел на месте. Я поманила его рукой и побежала в блиндаж. Девчонки к тому времени ещё не вернулись. Мы забрались в укрытие. Я отламывала куски хлеба и котлеты. Ела сама, делилась с Джеком. Он аккуратно брал угощение с ладони, смачно облизывая мои пальцы. Потом мы отправились мыть руки к поливальному шлангу, который с весны до осени лежал в садике. Пёс никак не мог напиться, смешно кусал струю и закидывал капли языком в рот. Вернувшись к траншее, мы опять никого не обнаружили и пошли по прилегающим дворам, надеясь найти девочек за какой-то другой игрой. Но ни на качелях, ни в песочнице, ни на лавках у подъездов подружек не было.

Погода стояла сухая и тёплая. Поэтому я решилась сходить в парк за реку. Там смонтировали большие новые качели, установили ручную карусель и организовали огороженную футбольную площадку. Обычно меня туда отпускали только с бабушкой. Но в этот раз моим провожатым мог стать пёс. И правда, по дороге Джек нашёл палочку. Я за неё взялась, словно за руку, протянутую бабушкой. Так и шла рядом со своим новым другом, наполненная каким-то особым счастьем, с улыбкой на губах. Моё мучительное одиночество отступило. У меня появилась компания, в которой было комфортно. Вернулось ощущение нужности и полезности впервые с момента переезда.

В парке пёс не отходил от меня ни на шаг: сидел рядом, когда я качалась; молча бегал вокруг, когда каталась на карусели. Потом мы играли на футбольной площадке. Я била ногой по мячу, который там кто-то оставил. Он был огромный. Джек догонял его, останавливал, толкал носом перед собой и корректировал движение передними лапами.

Вдруг компания ребят с разгона влетела в калитку. Пёс бросил забаву, встал рядом со мной и тихо зарычал.

– Он у тебя кусается? – поинтересовался кто-то из мальчиков.

– Не знаю. Мы недавно познакомились.

– Как это познакомились?

– Он сам пришёл к нам поиграть.

– Не может такой пёс быть без хозяина. Это же немецкая овчарка, – резонно заметил другой паренёк.

– Никто за ним не пришёл, и мы пошли гулять.

– Так может, он и с нами поиграет? – предположил третий и подкатил мяч к собачьим лапам. Но Джек не среагировал, только придвинулся ещё ближе ко мне.

– Тогда мы без вас будем гонять.

– Играйте.

Я пошла к выходу. Пёс шёл следом, внимательно оглядываясь по сторонам.

Всю дорогу мы опять держались «за ручки», только в этот раз палочку предложила я. Во дворах по-прежнему никого из девочек не было. На лавочке у подъезда сидели три тётеньки.

– Здравствуйте. Не слышали, может, кто искал собаку?

После разговора с мальчиками вопрос о хозяине не давал мне покоя.

– А разве не твоя? Вы ведь целый день вместе гуляете. Я из окна видела днём. Умная собака. Хорошо так играла, не лаяла совсем.

– Хорошая. Но не моя. Домой пора идти. А куда Джека девать, не знаю. Вдруг хозяин его искать будет.

– Пусть с нами посидит. Покормим его. Ты иди, родители переживают уже, наверное.

Я склонилась к пушистым ушам и прошептала: «Тебе нужно хозяина здесь подождать. Мне уроки ещё делать. Утром в школу». Пёс не шелохнулся.

Дома я подробно рассказала родителям историю про собаку. Не было в моих словах и намёка на просьбу оставить пса у нас. Но эмоции, которые переполняли меня во время разговора, фонтанировали. Может быть, родители поняли, какой важной оказалась для меня эта встреча, потому что не ругали за прогулку в парк. Но всё же мама напомнила, что квартира у нас коммунальная и содержание животных в ней не предусмотрено.

Утром мы с папой вышли из дома. Обычно меня никто не провожал в школу. А в этот день папе было со мной по дороге. У подъезда сидел Джек. Он не бросился навстречу, не завилял хвостом, а солидно поднялся, обошёл меня справа и остановился у левой ноги в ожидании команды. Выражения папиного лица я не видела. В тот момент стыд взял меня за горло, ведь не догадалась взять для собаки ни котлетку, ни кусочка хлеба. Не подумала о голодном псе, когда сама наспех давилась завтраком. Я легонько потрепала Джека по боку, пытаясь выпросить прощения за свою невнимательность, и мы быстро зашагали в сторону школы.

Папа остался на троллейбусной остановке. А наша пара пересекла большую автомобильную дорогу, миновала церковь. Неширокий проезд отделял территорию храма и ряд старых трёхэтажных домов, во дворе которых находилась школа. По дороге к нам подбежала одна из девчонок, с которыми накануне играли в разведчиков. Её удивило, что пёс провожает меня в школу. Договорились после уроков встретиться в блиндаже.

Перед зданием школы раскинулся широкий зелёный палисадник. Там мы и расстались с собакой. На второй перемене учеников всегда кормили завтраками. А мне хотелось покормить Джека. Я собрала все оставшиеся куски хлеба и недоеденные сосиски, прихватила свою порцию и метнулась к выходу. Но собаки поблизости не оказалось. Еду пришлось забрать. Оставшиеся четыре урока тянулись целую вечность. Все мысли мои остались в школьном палисаднике. После занятий я пулей вылетела на крыльцо здания. Но среди кустов не обнаружила внимательных мохнатых ушей. Настроение испортилось. Ноги автоматически зашагали в сторону дома.

У перехода пришлось задержаться. Машины ехали сплошным потоком. Вдруг со спины я почувствовала пристальный взгляд, хотя никаких звуков не услышала. Обернулась. Джек смотрел мне в глаза. Радость уколола в грудь. Я присела, открыла портфель и вытащила свёрток с едой. Проходящая мимо дама, толкнув меня туго набитой продуктами авоськой, возмутилась: «Расселись на дороге! Дома собаку кормить надо!» Но пёс с таким удовольствием заглатывал еду, что всё остальное казалось в тот момент второстепенным.