Столько зарабатывать нельзя. Переработанный вариант моей книги «Проверка золотом»
- -
- 100%
- +
Кербиев покрутил носом, посмотрел по сторонам, ничего не почуял, но слова Авдеича его встревожили. Похоже, что погода, и правда, менялась. Подул ветерок, который моментально проник в кабину, и от этого стали мерзнуть ноги. Снаружи тоже похолодало, хотя столбик спирта в термометре пополз вверх к тридцати градусам. У северян в ходу термин «жесткость погоды». Если скорость ветра умножить на два и прибавить к температуре воздуха, это и будет жесткостью. При скорости ветра 15 метров в секунду и наружной температуре 30 градусов жёсткость погоды будет равна шестидесяти баллам. Кербиев в задумчивости ответил: «Ветерок почувствовал, жесткость сейчас вверх поползет. Кстати, я термин „жесткость погоды“ понял, когда стал посещать парилку. Сидишь себе при 90 градусах и балдеешь. А стоит веничком махнуть, воздух раскаленный тронуть с места, и он ошпаривает. Так и мороз обжигает. На улице штиль – ты терпишь, а стоит боженьке по морозцу „веничком махнуть“, и холод заберется во все неплотности твоей одежды». Авдеич улыбнулся и кивнул головой: «Хорошо сказал».
Ветер принес еще одну проблему: утро начиналось с откапывания машин. Тут все пятнадцать человек, включая председателя, брали в руки лопаты и в течение часа занимались физзарядкой. После второго откапывания он задал водителю мучивший его вопрос:
– Авдеич, вот мы проложим зимник, а его опять заметет. И что на обратном пути делать будем?
– Да то же самое, что и сейчас: лопаты в руки и вперед. Нас пятеро, да ты шестой – это сила. Бывало, и вчетвером управлялись.
Не обошлось и без нервотрепки. В один из моментов Авдеич остановился и достал карту, чтобы уточнить дальнейший маршрут по одному ему известным ориентирам. Постояли минуты три, не больше, и поехали, повернув чуть левее. Через некоторое время Авдеич сказал: «Стреляют, что ли? И Колька отстал. Тормозить надо». Остановились, прислушались. Снова раздался выстрел. Авдеич с председателем выпрыгнули из машины. Вся колонна стояла и народ гуськом тянулся к последней машине. Они присоединились и дошли до бытовки, дверь которой была открыта нараспашку, а в проеме стоял Серега с «тулкой» 12-го калибра. Оказалось, что во время короткой остановки один из пассажиров бытовки решил выскочить на улицу «по-большому», да не успел, колонна тронулась раньше, а за пургой последняя машина его и не приметила. Мужики в бытовке загоношились, начали кричать, стучать, но все было бес толку. Тут Сереге и пришла идея взять в руки ружье. Четверка добровольцев, не дожидаясь команды, отправилась на поиски страдальца. Оставалось надеяться, что у парня крепкие нервы и сильная уверенность в товарищах. Так и получилось. Колонна успела уйти почти на километр, так показалось группе поиска, и минут через десять они чуть ли не лоб в лоб столкнулись с Генкой Новожиловым, уныло бредущим по уже еле различимой колее. На обратном пути пятерка человек уже не различала колею, но впереди всеми фарами светили грузовики, а Санек, водитель КрАЗ «а крутил ручку небольшой, но отвратительно громкой сирены. Обошлось, но выводы сделали.
Десант на прииск высажен
Все в мире имеет конец. Кончилась и опостылевшая трасса, длившаяся семь ночевок. В последний день пути температура поднялась до двадцати восьми градусов, ветер прекратился и невысоко над горизонтом солнце плавно скользило больше десяти часов. В нужную точку прибыли около семи вечера. Солнышко успело спрятаться за сопки, сумерки быстро перешли в темень, и первая ночевка на новом прииске разворачивалась под светом фар.
Бытовку отцепили от машины, установили на место, с разгрузкой автомобилей решили подождать до утра, а сейчас всех ждал праздничный ужин в честь открытия прииска. В походе кашеварил казах Салахетдин, который весьма трепетно относился к своему имени и обижался, если его коверкали. Пришлось заучивать. Готовил он не профессионально, но с супами из пачек, кашей с мясом из банок, полу съедобными пельменями из кулинарии – с таким набором продуктов справлялся очень хорошо. Дважды за неделю пути подавались суточные щи, от которых народ балдел, а сегодня Салахетдин показал, на что он способен. Днем, чтобы поскорей добраться до точки, лишь съели сухой паек, а к ужину походников ждал душистый гороховый суп. И пусть горох тоже был из пачки, зато бульон был из настоящих копченых свиных рулек. Кербиев дождался, когда народ расположился в бытовке кто где мог – комфортно там могли жить только восемь человек – разухабисто рубанул рукой, словно шашкой, и торжественно провозгласил: «Давай!». Салахетдин вытащил из закромов шесть бутылок «Столичной», достать которую можно было только в магаданском ресторане. Народ загалдел, развеселился, председатель уточнил: «Одна треть присутствующих знает, что я не пью водку. Также не терплю, когда другие пьют на работе, а работа у нас начинается с выезда на прииск и заканчивается с возвращением домой. Но сегодня день нерабочий, начинайте, мужики».
Когда пир был в разгаре и народ, покончив с супом, наслаждался рульками, Кербиев решил пошутить и привлек общее внимание вопросом:
– Салахетдин, ты мусульманин?
– Все казахи мусульмане, Виктор Сергеич. А Вы разве нет? На Кавказе же тоже ислам.
– А с чего ты взял, что я кавказец?
– Фамилия у Вас осетинская, я выяснял.
– Не-е-е, Салахетдин, я от православного народа. Правда, не знаю какого. Родословную не вел. Так я вот к чему: как же ты свинину не только приготовил, но и ешь ее?
Народ дружно заржал, Салахетдин, не задумываясь, ответил: «Это только евреям нельзя свинью есть, потому что она что-то там натворила безобразное. А в Коране нет запрета на свинину, просто все мясо можно вялить на солнце, а свинина не вялится. Такую поешь, и заболеешь. И плевать, мусульманин ты, католик или чукча бестолковая. А в ваших краях холодно и вялить мясо не надо, его здесь морозят. Так что, Виктор Сергеич, не обессудьте, я свою порцию свиньи съем».
Полтора часа пролетели как один миг, и тут, воспользовавшись ситуацией, рыжебородый мужик лет сорока, имя которого председатель еще не знал, спросил:
– Виктор Сергеич, а Вы почему водку не пьете? По религиозным соображениям или по здоровью.
– А ни то, ни другое. Просто в свое время выпил много. – Кербиев тоже был в прекрасном настроении и видя, что мужики заинтересовались, начал рассказ. – Я думаю, что непьющих пацанов в природе не существует. И был таким же. Начинали с вермута по рупь двадцать две или «Анапы» по рупь двадцать семь, если были деньги. Взрослели – и напитки пили уже покруче: «Варна», «Монастырская изба», «Кагор». Потом и до водки дошли. Водка мне не нравилась, но с кем поведешься… Пил водку. А однажды, уже в Магадане после дембеля, попал в компанию ребят лет на 5 старше меня, тут они меня и отучили пить. Правда, не хотели они этого, но так получилось. Увидел один из них как я пью и предложил прополоскать рот водкой, а потом проглотить. Сказал, что так я вкусовые рецепторы убью во рту и после этого буду водку пить запросто. Я прополоскал и проглотил… Мужики, что это было… Меня полчаса выворачивало наизнанку. Спать меня оставили там, где водку пили, слава Богу, в квартире. Утром довольный хозяин квартиры наливает мне рюмку водки и говорит, что теперь я буду пить, даже не закусывая. Я поверил, заглотил рюмку и еле успел добежать до туалета. Это был последний раз, когда я брал в рот алкоголь. Аллергия у меня на него.
– А ребята говорили, что видели, как Вы вино пили.
– Не врут ребята, вино пью. Только вином то, что у нас продается, назвать нельзя. Забродивший виноградный сок, сахар и картофельный спирт не душу греет, а мозги травит. И вообще я портвейн люблю, только сделанный и разлитый в Массандре или Азербайджане. Вот только на полках в гастрономе их практически не бывает, потому и не пью. Ладно, вы посидите, а мне еще подумать перед сном надо.
Кербиеву понравилось, как закончился этот день. Что ни говори, а застолье сближает людей за счет появившейся в это время откровенности.
ГЛАВА III. А СЕМЬЯ НЕ СКЛАДЫВАЕТСЯ
Ольга прилетела
21 мая Ляпин выпросил у Селиверстова служебную машину УАЗ – «буханку» и помчался в аэропорт встречать жену. В зале ожидания было довольно холодно, и он сидел с водителем в кабине, облокотившись на теплый тарахтящий мотор, накрытый фланелевым покрывалом. Наконец, с опозданием на полтора часа, «ИЛ-18», включив прожектора, пошел на посадку. Ляпин выбрался из кабины, поежился: на воздухе было плюс четыре, и пошел к месту встречи пассажиров. Ольгу он увидел еще на трапе самолета. В легком платье и шерстяной кофте, не защищающей от пронизывающего ветра, она выглядела ошарашенной. Дождавшись жену у здания аэровокзала и получив багаж, он подхватил ее под руку и бегом потащил к машине:
– Быстрей, быстрей, сейчас согреешься. Да что ж ты творишь. Я ж писал тебе, что у нас холодно.
– Писал, я читала. Так я взяла с собой шерстяную кофту и надела колготки.
– Что надела?
– Потерпи, дома покажу. Да? – Ольга лукаво улыбнулась.
Дома Ольга как-то потускнела и начала бесцельно бродить из угла в угол, пугаясь пустоты. Квартиру, «хрущевку», Ляпин получил только месяц назад. Как и положено, двухкомнатную на четверых при однополых детях. Но заводить обстановку не торопился. Правда, на кухне он сделал из досок что-то, напоминающее навесной шкаф от стенки до стенки и купил кухонный стол. В спальне стояла «Ладога» – великолепная придумка дизайнеров для малогабаритных квартир. На ней вполне можно было спать вдвоем, укрывшись одним одеялом и чувствуя близость друг друга. Ляпин понял причину ее возбужденности, притянул к себе, приласкал и посадил на «Ладогу»:
– Оля, ведь это я должен был приехать к тебе, а не наоборот. А теперь что? Вот я как в воду смотрел, сказал начальнику, что ты хотела бы здесь жить, так он подсуетился насчет квартиры. Спасибо ему, он вообще хороший человек, хотя и покричать любит. Оля, а на пустоту не смотри. Я записался в очередь на кухонный гарнитур, скорее всего в июне купим. Гарнитуры в гостиную здесь продают трех видов, поэтому записываться не стал, выбери сама подходящий. А хочешь, заберем свою из Краснодара. Все равно нам контейнер заказывать: посуду, утварь, барахло перевезти сюда.
– Гена, а мы здесь надолго? Да?
– Оленька, пока не будем говорить об этом. Поживи, посмотри. Я очень был расстроен переездом в Магадан, а теперь мне нравится здесь. Не торопись принимать решение. Все, я соскучился, раздевайся, – в разговоре с Ольгой Ляпин менялся. Его голос становился мягким, обтекаемым, излучал доброту и заботу.
Ольга улыбнулась, скинула с себя кофту, платье и шагом манекенщицы прошлась перед мужем. Ляпин вытаращил глаза: вместо привычного пояса с резинками для чулок на Ольге были трусы, переходящие в чулки.
– Оля, что это?
– А ты забыл, что я тебе в аэропорту говорила? Это колготки, – она дважды крутнулась вокруг оси. – Последний писк моды.
– А зачем еще трусы под ними? Без них же красивее будет.
– Не твое собачье дело, мужчина. Не лезь в наше женское. Да?
Наконец, через сорок минут Ляпин прошептал в ухо жене:
– Кама с утра закончилась. Пора вставать и завтракать. Мне сегодня на работу не идти, Игорь Петрович разрешил весь день ублажать тебя.
– Прости, Гена, я гитару не взяла. И без того чемодан еле от пола отрывала.
– А ты знаешь, я как-то и отвык от нее. Здесь песни поют совсем другие, я таких и не слышал на материке.
Лукавил Ляпин. И гитара в отделе стояла за шкафом, и песни в его исполнении слушали, и Городницкого, Клячкина, Кукина он быстро выучил. Но то была ложь во благо.
Новое задание
Сутки пролетели незаметно, и на следующее утро, со счастливой улыбкой выйдя из подъезда, Ляпин вздрогнул от неожиданности. Навстречу ему к подъезду шла женщина в длинном цветастом платье и несла на плече обыкновенную дворницкую метлу, на которых так любят летать ведьмы. «Во дела. Ведьма навстречу – это не к добру. что-то сегодня да будет». Он не верил в приметы, не боялся черных кошек и баб с пустым ведром, но женщина с метлой – это чересчур. Пока дошел до прокуратуры, настроение упало ниже плинтуса.
«Здравствуйте, Геннадий Сергеевич, – кивнул ему охранник на входе, – Игорь Петрович приказал срочно зайти к нему». Под ложечкой засвербело, ноги налились тяжестью: срочный вызов никогда не сулил вручение внеочередной премии, зато всегда наоборот. Подойдя к двери начальника следственного отдела, он постучался и приоткрыл ее:
– Разрешите войти?
– Входи, садись. – Начальник сделал паузу и продолжил – Ну, как, Геннадий Сергеевич. семейная жизнь не отягощает еще? Нет желания отправить жену обратно на материк? Или самому отлучиться на недельку?
– Да, ну, что Вы, Игорь Петрович. Совсем ни капельки.
– Ладно, посмотрим, что дальше будет. А пока прими-ка к производству дело. Не знаю, сложное или нет, разберешься, не мальчик. Но обком поставил его на контроль и обязал прокурора отчитываться ежедневно. Вот такой компот. В общем, ситуация следующая: в Сеймчане у Долгова в лаборатории один за одним выходят из строя приборы. Без этих приборов сдерживается анализ золотого песка, трещит план по сдаче государству золота. Обком унюхал в деле политическую подоплеку и Долгову светит небо в клеточку. Я уважаю Владимира Ивановича – мужик грамотный, деловой и волевой, тянет комбинат и осечек еще ни разу не давал. Да и прокурор меня в этом поддерживает. Так что давай, бери машину, и в Сеймчан. Не возвращайся, пока не разберешься и не найдешь виновного. Мне звонишь каждый вечер в 19 часов. Удачи тебе.
Заскочив домой за дежурным чемоданчиком для командировок и, попрощавшись с Ольгой, уже через полчаса Ляпин трясся в прокурорском УАЗ «ике в аэропорт Сокол. Сеймчан являлся административным центром Среднеканского района и располагался в четырехстах километрах к северу от Магадана, туда летал рейсовый Ил-14. По запасам россыпного золота район был аж на пятом месте в области и комбинат был далеко не крупным. Тем не менее директор комбината Долгов в Магадане был известной личностью, поэтому Ляпин решил начать свое расследование прямо с него. В первую очередь для того, чтобы не держать мужика в нервном напряжении. И разговор получился довольно интересным. Владимир Иванович не сидел без дела и провел собственное расследование.
– Ты понимаешь. Кстати, на ты можно? – Долгов сделал паузу, получив согласие, продолжил – Понимаешь, Геннадий Сергеевич, у меня на складе лежит золото, но приемный акт ОТК не подписывает, нет анализа на чистоту металла. Вот и заковыка: золото есть, а сдать его без акта не могу. При полном складе готовой продукции у меня план по реализации не выполнен. А в приборах этих одна и та же поломка: пружинка маленькая такая, очень тоненькая. Она рвется, и все тут, и что я поделаю?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.