- -
- 100%
- +
«Согласно поверью, золотая копейка кузнеца Калиты долгие века служила талисманом богатства и зажиточности российских купцов и дворян, владевших ей. Конфискованная в 1917 году большевиками она была передана в государственный музей изъятого у буржуазии имущества и спустя 3 года вывезена в Париж русским иммигрантом Черниговым. Возвращена в Россию по завещанию её последнего владельца – маркиза Симона Орно. Приносит удачу в финансовых начинаниях, открытии бизнеса и деловых переговорах».
Павел прочитал коротенькую рекламу монеты, недоверчиво усмехнулся, поражаясь хитроумным рекламным слоганам маркетологов, но всё же нажал кнопку «Оформить заказ».
***
Отношения с Фредерикой развивались не по плану. Теперь Павел осознал, что значит начинать знакомство с девушкой, притворяясь кем-то другим. Рано или поздно ложь вылезет наружу, и тогда мифической сказке о любви можно прочесть эпитафию.
Они встречались еще дважды, но до постели дело так и не дошло. Девушка вела себя по-другому, чем на первом свидании, более недоверчиво и подозрительно. Она как будто пыталась прощупать Павла и выведать как можно больше информации о роде его деятельности и бизнес контактах. И каждый новый его ответ сеял в ней ещё больше недоверия.
В отличии от него Сергей даже и не думал встречаться с Сюзанной повторно. Заполучив её и добившись секса, он моментально охладел к этой девушке, путанно отвечал на её сообщения, ссылаясь то на занятость, то на усталость, то на невозможность встречи прямо сейчас. В конце концов, она прямо потребовала от него объясниться, после чего он перестал ей отвечать от слова совсем.
– Бросай ты эту Фредерику, забудь, – наставлял он к тому же своего друга. – Это была красивая легенда, и они на неё купились. Мы добились своего, и теперь нужно искать новых жертв.
– У нас с Фредерикой чувства.
– Паш, ты дурак? У неё чувства к богатому другу близкого родственника Игоря Ивановича Сечина. А к обычному клерку, кем ты являешься, у неё нет никаких чувств. Осознай уже это и не усугубляй ситуацию. Тем самым ты ставишь под удар не только себя, но и меня, понимаешь?
– При чём здесь одно и при чём здесь другое?
– А при том, что придурошная подруга Фредерики Сюзанна, пытается пробить меня по всем фронтам. И она по любому будет действовать через тебя, так как ты не рвёшь ниточку, связывающую вас. А её нужно было разорвать сразу после секса.
– Зачем ты сводишь дело к какому-то инстинктивному примитиву? Я испытываю нечто большее к Фредерике, чем простое половое влечение.
– Это и есть то, что я называю нарушением правил. Когда на футбольное поле выбегает очередной идиот с плакатом против политики государства или ненормальная баба с голыми изрисованными сиськами против ущемления прав женщин – они нарушают правила игры, не понимая, что там им точно не рады и меньше всего ожидают вступать в дискуссии на неспортивные темы.
– А эта аллегория здесь к чему?
– А к тому, что ты со своими сопливыми чувствами здесь так же не в теме как и те двое на футбольном поле. Это игра в соблазнение, которой присущи лёгкость, краткость и секс. Ты приходишь в клуб или бар и делаешь ставку. И либо она сыграет, либо нет. Либо ты разведёшь девушку, либо она тебя. В любом случае не нужно относится серьёзно ни к победе, ни к поражению. Сегодня не дали, дадут завтра. А если дали, воздай хвалу всевышнему, зафиксируй результат и не выходи за рамки разумного.
– А что неразумного в том, что даже если вначале это была игра в соблазнение и желание секса, то потом обоюдная симпатия превратится в отношения и вызовет глубокие чувства, дав обоим нечто большее, чем просто животная радость от близости?
– Неразумное в этом то, что ты играл друга богатого влиятельного мажора, и именно на эту наживку поймал двух таких же жадных хитрых девчонок, играющих с тобой на поле с другой стороны ворот. Ты думаешь им нужны были чувства?
– А почему бы и нет?
– А потому что в таком случае их звали бы Таней, Машей, Клашей, Дашей, но никак не Фредерикой и Сюзанной. Усекаешь? Они играли на поле, как и мы, и в той игре мы их поимели. Теперь нужно забрать кубок и уйти. А ты вместо этого выпускаешь на волю идиотов с плакатами и голыми сиськами, пытаясь поверить в то, чего на самом деле не было. Будь человеком разумным, ты же профессиональный компетентный специалист крупной серьёзной компании!
На самом деле Сергей больше переживал за себя чем за друга. Сюзанна могла добраться до него через Павла, поддерживающего до сих пор отношения с Фредерикой, и устроить скандал прямо в клубе. А скандалов он не любил, особенно в местах, в которых успел заработать репутацию эдакого одинокого и перспективного ловеласа мажора, на которого прыгают девчонки.
Но, как говориться, чего боишься, то и случается. Павел не послушал Сергея и договорился о встрече с Фредерикой в клубе «Гроши» на выходные, ничего ему об этом не сказав. Фредерика, она же Татьяна, к тому времени уже успела разочароваться в новом знакомом и даже пожалела, что разделила с ним постель.
Ну посудите сами: после ночи любви, он ей не сделал никаких подарков, не организовал шикарное свидание в ресторане, не пригласил в романтическое путешествие. Инвестиции себя не оправдали. Следующая их встреча состоялась опять в баре «Легионер», и она опять вынуждена была довольствоваться пивом. При внимательном рассмотрении более трезвым взглядом, Татьяна не обнаружила при своём ухажёре дорогих часов и брендовой одежды. Про автомобиль можно было не говорить. В беседах он был неуверенным, бегал глазами и сыпал неуместными шутками по поводу и без повода.
Она ему дала первый раз и на этом стоило остановиться. Что сделано, то сделано. В продолжении отношений она не видела смысла. Но вот её подружка Сюзанна, она же по паспорту Тамара, всё никак не хоронила надежду, что Сергей избалованный мальчик богатых родителей, который может обеспечить ей безбедное существование.
– Ну так что, Адольф? – спросила у Паши Татьяна, когда они подошли к стойке бара и сели на стулья, – чем будешь угощать сегодня?
– А что бы ты, Фредерика, хотела?
– Уф, – выдохнула Татьяна, – всё, что угодно кроме лапши на уши.
– «Ирландский мартини» для девушки и «Б-52» для меня, – обратился к бармену Павел.
– Сегодня здесь людно, а где твой друг Сергей? – спросила у него Татьяна, пока бармен выполнял заказ.
– Не знаю, должен быть где-то здесь.
– Обсуждает покупку футбольного клуба с бизнес-партнёрами? – с усмешкой задела его Татьяна.
– Я не лезу в его дела, – Павел сделал вид, что не заметил издёвки девушки.
– Ваш заказ, – бармен протянул им напитки.
И пока Павел рассчитывался, Фредерика замахала кому-то рукой:
– Я здесь!
– Ты кому?
– Надо же, это Сюзанна! – как взаправду удивилась Татьяна.
Сюзанна подбежала, цокая высокими каблуками к подруге и размахивая в стороны сумочкой Гуччи, принялась наигранно обниматься, радуясь якобы не запланированной встрече с Фредерикой.
– Как ты здесь оказалась?
– Не поверишь, меня пригласил Адольф.
– Вот это удача, Адольф, – кинулась к нему обниматься Сюзанна. – А где Сергей? Он сегодня здесь?
– Да, он где-то в клубе, – промямлил Павел, чувствуя неладное.
– Отлично! Я его поищу, пока вы тут мило воркуете.
И Тамара, она же Сюзанна, растворилась в толпе посетителей «Гроши».
«Серёга попал», – подумал Паша.
– Слушай, Адольф, а как тебя на самом деле зовут? – неожиданно обратилась к нему Фредерика голосом умудрённого опытом дознавателя, потягивая через трубочку кофейно-сливочный коктейль с бейлис.
– Паша.
Он виновато опустил глаза на пол, крутя в руках горящий «Б-52».
– Ты понимаешь, Паша, что тебе больше не светит? Не надо писать мне и приглашать в забегаловки, которые ты посещаешь со своим хитрым дружком.
Павел потушил огонь и опрокинул коктейль, после чего, морщась, извинился перед ней:
– Прости, я не хотел тебя обманывать. Это была не моя затея.
– Заруби себе на носу, парень: у породистой кошечки не только сладкая киска, но и острые коготки.
С этими словами она выплеснула оставшийся в бокале напиток в лицо Павла, встала со стула и пошла прочь от бара.
Тогда же на танцполе начало твориться что-то дикое, перебивающее мощные децибелы звука. Это Тамара поймала Сергея с очередной девчонкой и вцепилась ей в волосы. Девушки быстро приняли горизонтальное положение и принялись драть друг другу кудри, вытирая одеждой грязный пол. Из глубин их, смоченных алкоголем глоток, неслись проклятия в адрес друг друга, перемешиваясь с самыми гнусными и матерными ругательствами.
Павел, облитый «Ирландским мартини» уставился на танцпол, пытаясь разглядеть, что там происходит? И в этот момент его толкнул огромным тип в чёрном костюме с прожигающими дотла глазами:
– Подвинься, – режущим слух голосом сказал он, пробивая себе дорогу к бару.
Павел отлетел в сторону и навалился на девушку, сидящую всё это время подле него.
– Осторожнее, молодой человек, – засмеялась она.
Всё ещё потерянный, он поднял голову и встретился с весёлыми чёрными глазами, испускающими игривые нотки. Девушка аккуратно салфеткой протёрла ему брови и щёки, убирая кофейные капли с униженного и оскорблённого лица.
Усадив Павла рядом с собой, она с наивной пошлостью в голосе спросила:
– Ты извини, просто я слышала твою ссору с девушкой и в связи с этим у меня возник вопрос. Можно?
– Да, – промямлил, всё ещё не пришедший в себя Павел.
– А у неё, правда, сладкая киска?
И она засмеялась так задорно, что он невольно тоже начал улыбаться, покрываясь от стыда красными пятнами.
– Успокойся, – отсмеявшись продолжила девушка, – я шучу.
И она протянула ему руку.
– Я Даша.
– Павел.
– Выпьем за знакомство?
Глава3. Даша
Павел разглядывал новую монету из коллекции «Императорского монетного двора». Это был золотой рубль Петра Алексеевича, государя императора, последнего представителя рода Романовых по прямой мужской линии. Портрет молодого самодержца пристально смотрел на него, олицетворяя собой эпоху Российской империи начала XVIII века. Это была уже четвертая монета из собираемой Павлом коллекции. Он бережно положил её в чёрный изящный футляр, в каких нумизматы – подлинные ценители древних денежных единиц хранят свои сокровища.
Среди четырёх коллекционных монет лишь копейка Серафима Калиты сверкала огненным светом, как будто только вчера была выкована искусным кузнецом. Остальные на её фоне имели тусклый оттенок былого величия. Павел не удержался и в очередной раз достал её из пластиковой оболочки, положил в ладонь и словно зачарованный её блеском принялся вглядываться в мельчайшие детали творения древнего ремесленника.
Особенно его поражал облик девушки на обратной стороне монеты. Он был настолько реалистичным, детальным и живым, что казался от этого нереальным. Столетия кровопролитных войн, революций и смен престола никак не отразились на его мастерски обработанном профиле. Казалось, на этой маленькой размером с пуговицу копейке были видны даже реснички девушки.
«Кто она была такая и почему кузнец решил увековечить её облик на благородном металле? – подумал Павел, чувствуя тепло от золота, разливающееся по ладони. – Кого она мне напоминает, и почему я чувствую её присутствие здесь в квартире? Это похоже на сумасшествие, и, мне кажется, что какая-то неведомая сила начинает овладевать моими мыслями и действиями словно злой дух, поразивший больного человека».
От этих мыслей Павел содрогнулся, чувствуя сковывающий тело холодок, змейкой пробежавший по спине. Убрав футляр с монетами в шкаф, он пошёл в ванную и принял душ. Смыв дурные мысли, начинающие посещать его последнее время всё чаще и чаще, он позвонил Сергею:
– Старик, у нас сегодня всё по плану. Идём в «Гроши»?
– Да, как и договаривались, в 11 выдвигаемся.
***
В клубе как обычно было полно разношёрстного народа. Все толкались, протискиваясь между снующих туда-сюда тел, пытаясь найти место где можно было остановиться. Нарядные девушки, в обтягивающих ноги джинсах и коротких юбках с чулками на высоких каблуках норовились опустить свои нежные чресла в мягкие кресла за столиками, где их уже ожидали пьяные парни, опрокидывающие в себя стопки с текилой. Менее расторопные искали свободный уголок на танцполе поближе к диджею, чтобы хоть там застолбить себе место до тех пор, пока не переведут дух и не проникнутся атмосферой тусовки.
Почему-то сегодня «Гроши» напоминал Павлу ожившую древнюю ярмарку, с народным творчеством, шутами и скоморохами в ярких пёстрых одеждах, нелепых колпаках и раскрашенных лицах, на которой снуют молодые бабы в длинных цветных сарафанах с румяными щёчками и вязанками свежеиспечённых сушек через плечо; а мужики в нарядных рубахах с торчащими за поясом безделушками, разливают по деревянным кружкам настоянную на ягодах брагу; да ещё бесконечные ряды купцов, что торгуют расписными самоварами и цветными платками, расшитыми под хохлому.
– Очнись, – прервал его странные видения Сергей, – я организовал нам столик.
Он дёрнул Павла за руку и увлёк сквозь живую бурлящую массу народа в лаундж зону, где в основном курили кальян и была возможность хоть как-то пообщаться под раскатами нечеловечески громкой энергичной музыки. Следуя за проворной спиной товарища, Павел почувствовал на себе чей-то тяжёлый пронизывающий взгляд, словно жертва шестым чувством ощущающая наведённый на неё прицел снайпера. Он завертел головой и увидел на другом конце танцевальной площадки большого мужчину в чёрном одеянии, пристально смотрящим на него. Он попытался разглядеть его получше, но столкнулся с нервной девушкой и услышал в свой адрес парочку неприятных эпитетов, касающихся его слоновой неуклюжести.
Когда они оказались на мягких диванах, и Сергей заказал кальян на арбузе, Павел чуть ли не испуганно произнёс:
– За мой следит мужчина.
– Что?
– Мужчина в чёрном, огромный, словно скала Дуэйн Джонсон, только с волосами. Может быть это охранник. Я его видел на той стороне танцпола.
– И где он сейчас?
– Он исчез, когда я столкнулся с пьяной бабой у тебя за спиной. Но я точно знаю: он не просто так пялился на меня.
– Ты совсем сбрендил, теперь твоя вера в заговоры переросла в наваждение со слежкой. Зачем кому-то следить за тобой, особенно охране клуба. Ты же не обжабанный малолетка, не торговец наркотиками. Может ты задолжал денег криминальным группировкам или подторговываешь государственной тайной? Не неси чушь.
– Клянусь тебе!
– Прекрати это ребячество. Ты просто опять ищешь ту девку, с которой познакомился, когда получил коктейлем в лицо. Как её звали?
– Даша.
– Сейчас я начинаю думать, что и её ты тоже выдумал.
– Нет, я не выдумывал ни её, ни мужика в чёрном! Почему ты такой упёртый и не хочешь мне верить?
– Потому что прошла уже куча времени, а мы так и не встретили её тут снова. Хотя с тех пор, ты стал ходить в «Гроши» заметно чаще. Что она рассказывала о себе такого, что ты потерял покой?
– Ничего необычного, мы просто трепались о том, о сём.
– Почему ты не взял её номер?
– Не знаю, – задумался Павел и добавил, – она сказала: «Ещё увидимся…»
– Эх, ты лапать, девки так говорят, когда не собираются больше с тобой встречаться.
– Нет, – тихо протянул Павел, – не в этот раз… в этот раз всё будет по-другому.
– Что? – переспросил его Сергей, как вдруг увидел за барной стойкой прелестную блондинку, которую он обхаживал уже не первый день. – Извини, я отвлекусь ненадолго. Расплатишься за кальян.
– Как обычно, – недовольно буркнул Павел.
Сергей улыбнулся, хлопнул приятеля по плечу и направился к ослепляющей белизной волос яркой девице, которая не давала ему покоя последнее время. Павел откинулся на диван, закрыл лицо руками и погрузился в свой внутренний мир. Там было темно, пусто и одиноко. В каком направлении двигаться – абсолютно неясно, что делать – непонятно. Ну хоть бы какой-нибудь лучик света рассёк темноту и дал ему надежду на благополучный исход из этого мрака!
Кальянщик в футболке с большим знаком цифрового рубля, переливающимся неоновым светом, прервал его депрессивные мысли.
– Готово, – бодро отрапортовал он и протянул трубку на пробу.
Рассчитавшись за вкусный дым, Павел начал жадно затягиваться им, пытаясь хоть чем-то заполнить внутреннюю пустоту.
– Мы кажется знакомы, – услышал он вдруг приятный вкрадчивый голос за спиной.
Обернувшись, он увидел Дашу. Она выглядела безупречно красиво: кожаные плотно прилегающие к ногам штаны, белая блузка, подчёркивающая достоинство большой колокольной груди, перевязанный на руке павлодарский платок и ожерелье из камней и перьев индейцев Майя на шее. На бляшке ремня красовался огромный человеческий череп, а с ушей свисали длинные мерцающие бриллиантовым светом серьги. Уголки её роскошных губ растянулись в дружественной улыбке, ожидая приглашения. Но Павел просто обомлел, дыхание его спёрлось, и он словно идиот закашлялся, извергая из лёгких клубы кальянного дыма.
Даша нежно похлопала его по плечу и села рядом, заставив Павла подвинуться на диване. Придя в себя, он вдруг понял, где видел её раньше:
– Это ведь ты! Ты изображена на копейке!
– Какой копейке? О чём ты, Павлуша?
– Копейка кузнеца Калиты, он выковал её 300 лет назад! И разрази меня гром, если там не изображена ты!
– Как интересно, откуда она у тебя?
– Я заказал её в интернете! Она из коллекции редких старинных монет времён царской России.
– Покажешь её мне? – и она провела ладошкой по его бедру, – обожаю старинное золото.
– Да, конечно, но чёрт побери, мои мысли путаются! Ты здесь сейчас со мной! Откуда ты здесь и где ты была всё это время? Я ничего о тебе не знаю, но думаю постоянно, с тех пор, как мы расстались!
– Это была незабываемая встреча, – Даша с лёгкой улыбкой закатила глаза, а потом игриво спросила: – ты так и не сказал мне, насколько сладкая киска была у той сумасшедшей, у которой отсутствовали манеры и какие-либо рамки приличия?
– Это просто невероятно!
– Что?
– Я знал, что ты снова появишься, я был уверен в этом на 100 %! Я должен познакомить тебя с моим другом, а то он думает, что я всё выдумал!
– Оставь его, Павлуша, – тихо шепнула ему на ушко Даша, – ты его сейчас мало занимаешь в отличие от той эффектной блондинки, ради которой он оставил тебя одного. Лучше пойдём к тебе в гости, мне не терпится увидеть золотую копейку с моим изображением.
– Но мы только пришли… – замямлил нерешительно Павел.
– Ну так её киска была сладкой? – Даша вонзилась в него жаждущим любви взглядом.
Чёрные колдовские глаза искусительницы парализовали Павла. Она наклонилась к нему и снова повторила свой вопрос с ещё большим вызовом в голосе:
– Как думаешь, она слаще моей?
И её мокренький язычок облизал пересохшие губы Павла. Он был повержен, и она взяла его за руку, подняла с дивана и повела словно онемевшую жертву к выходу. По дороге сквозь грохот музыки она спросила:
– Ты заплатил за кальян?
– Да.
– Напрасно, ведь ты его не заказывал. Запомни: всегда платит тот, кто заказывает!
***
Когда дверь квартиры закрылась, невероятно счастливый Павел быстро скинул кроссовки, опустился на колено и начал помогать Даше снять обувь. Она засмеялась, опёрлась на плечо ухажёра и позволила ему расстегнуть блестящие пряжки на босоножках. Повесив на вешалку сумочку, она прошла в квартиру и начала любопытно оглядываться.
– Значит здесь ты и живёшь?
– Да, – чуть ли не вилял перед ней хвостом Павел, быстренько убирая с глаз раскиданные то тут, то там вещи.
– Кар! – раздалось на улице, и они увидели огромного чёрного ворона, сидящего на карнизе и смотрящего прямо на них через двойной стеклопакет просторного окна студии.
– Кыш! – махнула ему рукой Даша, и птица, тяжело взмахнув крыльями, вспорхнула в темноту ночи.
– Странно, – Павел сдвинул брови, – никогда здесь не летали вороны.
– Ну когда-нибудь всё бывает в первый раз.
Даша ему подмигнула, и это его взбодрило.
– Ну как тебе кабина моего космического корабля? – попытался он пошутить.
Даша язвительно изогнула губы и брови.
– Это тебя твой друг надоумил говорить подобные вещи девушкам, которых ты сюда приводишь?
Повисла неловкая пауза, после чего и без того неуверенный в себе Павел ответил:
– Это шутка.
И он выдавил из себя примирительную улыбку. Но выглядел при этом как идиот в квадрате.
– Хорошая шутка, – скривила лицо Даша и показала рукой на широкую кровать с красными светильниками, прикреплёнными по бокам к стенке, – а это, я так понимаю, капсула, в которую нужно залезть, чтобы оба получили неземное удовольствие?
Павел окончательно почувствовал себя полным кретином.
– Да уж, – она подошла к нему и снисходительно похлопала по груди ладошкой, – твой друг просто гуру соблазнения. Может быть поставишь чаю, пока я отлучусь в ванную?
Павел словно курица закивал головой и метнулся к фарфоровому электрическому чайнику. Его руки дрожали. Он чувствовал страх, сковавший волю, и абсолютно не понимал, что теперь следовало делать. Сквозь шум закипающей воды, он услышал, как Даша включила душ. Он затрясся ещё сильнее словно бы был девственником, которому впервые предстояло увидеть обнажённую девушку.
Сработала кнопка вскипевшего электроприбора, и дверь в ванную комнату отворилась. Даша стояла в проходе абсолютно голая, обёрнутая лишь в полотенце. На цыпочках она подошла к нему, выключив по пути свет в комнате, скинула на стул полотенце и увлекла его на кровать.
Оказавшись сверху, она медленно стала расстёгивать рубашку на его груди, попутно покрывая тёплую шею нежными поцелуями. Закончив с последней пуговицей на животе, она села, занявшись ремнём, стягивающим на талии его модные рваные джинсы. Видя дрожащие руки Павла, она взяла их и положила себе на грудь.
– Сожми их, – её голос был требовательным.
Павел начал судорожно мять молочные холмы её прелестных колокольных близняшек. Тем временем, она, вытянув ремень, обвила его вокруг шеи парня, немного передавив кадык так, чтобы он почувствовал лёгкое удушье. Но щадить его никто не собирался: она сильнее натянула ремень, попутно запуская руку ему в трусы. Потихоньку Павел начал задыхаться. Он попытался ослабить удавку, просунув пальцы между ремнём и шеей, но Даша ещё крепче натянула орудие пытки, не оставляя ему никаких шансов на спасение.
Освободив на волю его возбуждённый орган, она словно опытная наездница оседлала его. Непрерывно двигаясь на нём вверх и вниз, она не переставала аккуратно затягивать петлю на его шее до тех пор, пока его тело не начало изгибаться словно червяк на сковородке. Тогда Даша ускорила ритм, и через мгновение Павел, наконец, изверг из себя мощные потоки живительного семени.
Оргазм был настолько ярким и красочным, что Павел пару минут просто лежал смирно, приходя в себя словно брошенное в лесу полено. Даша прижалась рядом подобно пушистому котёнку. Нежно поглаживая высоко вздымающуюся грудь Павла, она тихо шептала:
– Успокойся, я рядом. Твоя Даша с тобою. Тише, малыш, тише.
Восстановив силы и приняв душ, они сели пить чай.
– Где ты этому научилась? – спросил восхищённый Павел, ломая плитку шоколада и отправляя её себе в рот.
– Чему этому?
– Этим штукам с ремнём.
Она не дала ему закончить, перегнулась через стол и прильнула к его губам. Кусочек шоколада стал путешествовать изо рта в рот целующихся до тех пор, пока, наконец, не растаял на языке Павла.
– Не думай о том, что было с девушкой до тебя. Это прошлая история, запороши её снегом в своём любопытстве. Лучше покажи, что обещал.
Павел вспомнил о копейке, подошёл к шкафу и достал футляр с монетами. Когда он обернулся, чтобы показать его Даше, то закричал от ужаса. Вместо неё на него хищно смотрела косматая старая ведьма в древнерусском сарафане, чьи костлявые руки, покрытые грубыми заскорузлыми когтями, тянулись к футляру с монетами. Павел отшатнулся от неё и стукнулся головой о шкаф, потеряв сознание.
***
Когда он очнулся, то почувствовал, что его голова лежит на бёдрах у Даши и ко лбу приложено холодное мокрое полотенце. Даша нежно гладила его по щекам и волосам, из глаз у неё лились слёзы.
– Слава Богу, Павлуша, как ты меня напугал! – запричитала она, увидев, что Павел пришёл в себя.
– Что случилось? – он принял сидячее положение и убрал от головы полотенце.
– Ты упал и стукнулся головой о шкаф, после чего потерял сознание. Я так за тебя испугалась.
– Где монеты?
– Они здесь, не переживай, – и Даша указала ему на футляр, лежащий рядом с ней. – Ты в порядке?
– Да, просто мне показалось… нечто странное…
И он потянулся к монетам.
– Даша, последнее время со мной происходит что-то жуткое. Я чувствую нечто, что поселилось со мной в квартире. Оно незримо присутствует здесь и с каждым днём его сила возрастает.