- -
- 100%
- +
Через день после того, как Алла собрала вещи и ушла, Степан узнал, что дети не с ней: она завела сыновей к матери, а сама отправилась жить к своему новому мужчине. Тёща тогда отказалась отдавать мальчишек, заявила, что им не место в квартире постороннего для них человека, что у них есть только мать и бабушка, а отец-неудачник им не нужен. Грандиозный скандал закончился полицией, сотрудники которой битый час просили Веру Ивановну вернуть детей законному отцу.
Это закончилось через два месяца: Алла вернулась так же, как и ушла – с чемоданом и в растрёпанных чувствах, но вернулась она к матери, а не к нему.
– Это ты виноват! – кричала она, швыряя в мужа всё, что попадалось под руку, – Если бы не ты, я бы нормального мужика могла встретить! Если бы не ты и твои дети! Вообще не надо было рожать от тебя!
– Ты оба раза ставила меня перед фактом. И да, это было нормально, я был не против, иначе бы мы не спали с тобой. – Степан был совершенно спокоен внешне, но внутри кипел. Алла стояла напротив, запыхавшаяся от бессмысленных криков и дерганий. В одну секунду она чуть не бросилась на него с кулаками, но ведь он был прав – она сама портила презервативы, когда решала, что нужно родить. Обычно это происходило в момент, как ей казалось, некоторого охлаждения, когда он становился замкнутым, молчаливым и ей не понятным.
– Я не знала, что всё будет так, как сейчас. Я не знала, что нам придется перебиваться крохами! Я не знала, что тебе будут названивать какие-то женщины, якобы коллеги, что они даже ночью будут писать СМС!
Степан с силой сжал лежавший в кармане телефон:
– Мы не первый год вместе, Алла, и ты знаешь, что бывает всякое: белая полоса, черная. Мне тоже нелегко, но сейчас просто такое время… черная полоса…
– Да у тебя всегда черная полоса, ты прям вдоль нее всё время идёшь! А я так не хочу!
– Ну так что же ты не осталась со своим новым? Он, наверное, богаче?
Алла гордо вскинула голову:
– Уж точно обеспеченнее тебя, знаешь ли!
Лицо Степана исказила злоба. Он подошёл вплотную к жене и спросил, глядя сверху вниз на неё:
– Так почему ты здесь, а не там?
Тон его уничтожал каждую нервную клетку Аллы, и она внезапно почувствовала себя абсолютно обессиленной. Она села на диван, безвольно опустив отяжелевшие руки:
– Он не хочет жить с моими детьми….
Степан торжествующе развернулся на пятках и направился к выходу. По пути он потрепал светлую макушку Олежки, выглядывающего из кухни. Вера Ивановна стояла за внуком, держа на руках младшего. Увидев зятя, она надулась, фыркнула и отвернулась, спрятав за своей спиной и Кирюху.
Теперь Степан Нечаев сидел в своем кабинете и смотрел в окно на зелёный клён, в котором густо розовели крылатки-семена. Вчера он перешёл свой Рубикон. Три года он не решался, не мог осмелиться, не мог позволить себе. Казалось бы, прошло уже три года, сотни литров помоев вылиты друг на друга, перебраны по косточкам все возможные ошибки, реальные и выдуманные, но стоит сделать шаг к новой жизни – почти бывшая жена, однофамилица, тут как тут, а дети только повод.
Мелодия звонка прервала его размышления. На экране высветилась фотография Аллы за рулём авто. Степан помнил, как делал эту фотографию: они купили первый семейный автомобиль. Алла светилась от радости, ходила вокруг него, снимала видео. О да, для нее покупка авто – достижение, то, чем можно гордиться и хвастаться!
Степан провел по экрану и поднес телефон к уху, но даже не успел открыть рот, как голос жены возвестил:
– Забери детей из сада, у меня много работы. Кто-то же должен кормить твоих детей.
– Смотри, чтоб они не лопнули от твоей кормёжки, – устало бросил Степан, – Детей заберу.
– Конечно, это же всё, на что ты способен… – Алла заводилась на ровном месте. Почувствовав это, мужчина отложил телефон в сторону, не сбрасывая звонок. Он знал, что однофамилица будет высказывать до последнего слова, до последней буковки, но слушать этого не хотелось: ничего нового она не скажет. Какое-то время он смотрел в окно, потом кинул взгляд на экран-там всё ещё был активным вызов бывшей жены. Возможно, она даже что-то говорила. Нечаев достал рабочие документы, внимательно прочитал, сделал пометки и вновь посмотрел на смартфон. Вызов всё ещё не прекратился. Он усмехнулся и взял телефон в руки, но в этот момент в дверь постучали. Открыв верхний ящик стола, Степан положил телефон на аккуратную стопку бумаг, усмехнулся – и телефон заехал под крышку стола.
– Можно, – возвестил мужской голос, и в кабинет вошла, вернее, вплыла прелестная Ксения, работающая кассиром. Высокая и статная, с тугими кольцами рыжих волос и всенепременным декольте, она несла себя гордо и независимо. Ее сексуальность и энергия могла бы сбить с ног любого. Очаровательно поведя бровью, она призывно дернула плечиком:
– Ну здравствуй, – она оперлась о стол и свела локти, подчеркивая и так заметную грудь. – Как поживаешь?
– Вашими молитвами, мадам, – излишне галантно приклонил голову Степан, старательно сдерживая смех.
– Что-то к нам не заходишь совсем, – как бы между делом поправляя волосы, заметила Ксюша и примостила аппетитное бедро на край стола. Узкое платье, готовое порваться при любом движении, напряженно обтянула ногу, – Неужели правда, что ты теперь в другой отдел зачастил? – Молодая женщина призывно выгнулась и провела пальцем по подведенным пухлым губкам.
– Какая-такая правда? – Степан откинулся на спинку кресла. – И в какой же отдел?
– Ой, ну не делай вид, будто не понимаешь, – отмахнулась Ксюша, – Всё понятно с вами, Степан Владимирович! Поматросил и бросил? Чуть что – так сразу в бухгалтерию. Смотри, мы проверим, на кого дети похожи будут.
– Чьи дети, Ксения Егоровна? Вы о чем?
– Да всё о том же, – женщина поднялась и, ловко поведя бедрами, поправила подскочившее платье. – Не хорошо так поступать с девушками, знаешь ли.... – Слова прозвучали с укором и обидой. Степан нахмурился.
– Ксюша, я не понимаю, о чем ты. Как “так” поступать? Разве я что-то обещал тебе?
Ксения резко обернулась:
– Нет, – отрезала она яростно, – ты мне ничего не обещал, а зачем ходил, выхаживал, намекал? Ты забыл, наверное, как мой муж выглядит?
Степан прекрасно знал ее мужа, Сергея Красненко, водителя, который каким-то чудом помещался за руль и почти упирался головой в крышу автобуса. Про такого говорят “косая сажень в плечах”.
– Ксения Егоровна, а не ты ли висла на мне при каждом удобном случае? И что-то о муже не вспоминала....
Ксюша поджала губы:
– Ах так! Значит, вот так вот, да?!
– Да как “так”-то?! Между нами ничего не было! Я вообще не понимаю, что ты от меня хочешь сейчас.
– Ничего не было, да?! Так вот теперь и не будет, запомни. Ни между нами, ни между вами, ни у тебя! Ни-че-го! Сволочь ты, Стёпочка! Жди, скоро у тебя новое имя появится, запоешь ты у меня!
Она злобно блеснула глазами и стремительно выскочила за дверь. Степан так и остался сидеть с удивленно поднятыми бровями и с видом человека, который вляпался во что-то, а во что – еще не понятно.
Прошло около часа после стычки Ксении и Степана, о которой Оксана ничего не знала, когда она вышла из кабинета с папкой в руках. Нужно было отнести документы на подпись директору. В дальнем углу коридора стояли несколько женщин-кондукторов, в оранжевых жилетах и с черными сумками на шее. Увидев, бухгалтера, она хитро переглянулись и сдавленно захихикали. Оксана добродушно поприветствовала коллег и стала подниматься по лестнице, когда услышала за спиной приглушенный разговор:
– Хоть что-то твердое в руках девка подержит, – пискляво шипела одна из женщин.
– Ну да, пусть вспомнит, грустно, наверное, за вялое держаться, – вторил ей второй, более возрастной голос. Оксана остановилась и обернулась. Женщины поспешно отвели взгляд и стали очень внимательно рассматривать терминал третьего кондуктора.
Оксана непонимающе повела бровью и стала подниматься по ступеням. Женщины глухо засмеялись. Бухгалтер прошла в открытую дверь приемной, где властвовала Елена Михайловна – несменяемый секретарь. Она успешно оставалась на своем месте при всех директорах, которые менялись чуть ли не каждые два года, но место секретаря всегда оставалось за ней. Конечно, Елена Михайловна знала всех и каждого на предприятии, могла рассказать о каждом всю биографию и даже сделать расклад карт-таро на будущее, но конкретно этими знаниями она пользовалась лишь по просьбе. Вот и сейчас, когда Оксана появилась в поле зрения Елены Михайловны, последняя делала расклад. Бросив взгляд исподлобья, секретарь сгребла карты в кучу и прикрыла клавиатурой, а потом крайне мило поздоровалась:
– Доброе утро, Оксаночка. Сороки принесли на хвосте, что у нас новая ячейка общества образовалась? Правда ли это?
Оксана смутилась и густо покраснела, но подтвердила слухи:
– Можно и так сказать, Елена Михайловна!
– Счастливая ты, Оксаночка, а счастье оно, знаешь, тишину любит. Ты не рассказывай никому, девочка. Знаешь, всякое бывает, а сейчас расскажешь, ты-то забудешь, а люди помнить будут.
– Елена Михайловна, вы о чем? – уставилась на старшую коллегу Оксана.
– О деликатных, так сказать, проблемах, Оксаночка. – Секретарь поднялась из-за стола и подошла к Оксане. – Не стоит об этом рассказывать. Это на подпись? После обеда заберешь. Пока-пока!
Оксана, ошеломленная до глубины души, спустилась на этаж ниже, и ей казалось, что все вокруг что-то про нее знают такое постыдное, что выносить это было невозможно. На глаза наворачивались слезы, когда она представляла, что в каждом кабинете смеются над ней, обсуждают и осуждают. А главное: она не могла понять, что именно стало причиной такого поведения!
Оксана быстро нашла нужную ей дверь и, прерывисто постучав, сразу вошла. Степан сидел с телефоном в руках, глядя в монитор, словно собирался звонить.
– А, милая, привет! Я как раз хотел тебе написать… – начал он приветливо, но она резко прервала его.
– Что происходит? – едва сдерживая слезы, спросила она.
– Уточни? – Степан обеспокоенно отложил телефон в сторону. – Я тебя не понимаю.
– Надо мной все смеются и делают какие-то намеки, противные, сальные намеки. Степан, что происходит?
Мужчина нахмурился и задумчиво откинулся на спинку кресла, потом протяжно заскрипел, прикрыв глаза ладонью. Оксана всхлипнула:
– Ответь мне, пожалуйста....
– Это Ксюша.
– Какая Ксюша?
– Кассирша наша, Красненко. Она обещала мне отомстить за то, что я ее “отверг”– Степан сделал в воздухе кавычки пальцами. – Она намекала на близость, но я не воспользовался этим шансом. Она обещала распустить какие-то слухи обо мне. Не думал, что она сделает это так быстро.
– Боже мой, есть хоть одна женщина, мимо которой ты просто прошел?! – Оксана закрыла лицо руками, плечи ее дрожали.
– Милая, не надо так, – Степан подошел и обнял ее, – ты же знаешь, что это не так. Ты же мне веришь?
С этими словами он поднял ее лицо и поцеловал. Она увидела бездонные голубые глаза, в которых когда-то давно растаяла без остатка, без которых не представляла своего дня, но в душе ее поселилось невнятное, тихое беспокойство.
Во дворе
Олежка пытался заскочить на горку со стороны спуска, грохотал ногами о металлический лист и вызывал дикий восторг у младшего брата. Кирилл сидел на коленях у отца и не хотел спускаться.
– Олег, катайся нормально! – крикнул Степан, когда к горке стали подходить другие дети. Они стояли у лестницы и не знали, можно ил уже подниматься, а Олег не унимался: он разбегался и в два широких шага достигал середины горки, быстро разворачивался и сбегал вниз, чтоб всё повторить.
– Олег! Ты меня слышал?
Олег оглянулся на голос, улыбнулся папе и снова побежал по горке. Степан недовольно вздохнул, поднялся и, подхватив Кирилла на руки, пошел к старшему сыну. Олег увидел приближение отца и рванул в сторону подъезда. Во двор въехала серебристая иномарка и, не снижая скорости, двинулась вдоль дома. Степан видел, что автомобиль мелькнул между припаркованных машин как раз в тот момент, когда Олег, стоя посреди проезда, обернулся и посмотрел на него. Визг тормозов ударил по ушам, заставив непроизвольно крепче прижать младшего сына, когда перепрыгивал низкий забор. С замершим сердцем Степан открыл глаза: Олег замер перед бампером иномарки и не мигая смотрел перед собой. По штанам мальчика расползалось мокрое пятно.
– Твою мать, малой, ты что творишь?! – водитель иномарки выскочил из машины, подбежал к Олегу и стал трясти мальчика.
– Руки убери! – Степан подлетел к водителю и одним ударом уложил на асфальт. Водитель заорал благим матом, Степан сгреб сыновей и, не оборачиваясь, пошел домой. Он не видел, что на переднем сиденье рядом с водителем, до боли сдавив пальцами сумку, сидела Алла. На ватных ногах она подошла к отряхивающемуся от пыли водителю и тихо, но четко проговорила:
– Между нами всё кончено. Не звони мне больше.
Потом, уже проводив взглядом отъезжающую иномарку, она долго сидела на лавке перед подъездом, и даже увидела спешащую домой новую женщину своего мужа. Она внимательно изучила внешность любовницы, приметив узкую талию и длинные струящиеся по спине волосы, радостно – глупую улыбку на лице и скучное серое платье.
Оксана буквально летела домой: ей не терпелось обсудить всё, что произошло за день. Она с трудом сдерживалась, чтобы не побежать к любимому и близкому человеку. Скорее очутиться в его объятиях – всё, о чем она могла мечтать. Утреннее происшествие, косые взгляды и смешки остались там, на работе, а здесь и сейчас была она настоящая – ласковая и любящая.
Ключ легко и беззвучно провернулся в замке, дверь открылась. Оксана щёлкнула выключатель света и яркая лампа осветила тихий коридор. Был слышен приглушённый говор телевизора в дальней комнате. Оксана ни разу туда не заходила, хотя знала, что там расположена детская.
– Милый, я дома! – весело крикнула женщина, скидывая босоножки с множеством ремешков. Ответа не последовало. Игривое настроение сменилось напряжением. Неужели он ещё не пришёл? Ведь около двух часов дня он написал, что едет домой. Если быть полностью откровенной, то Оксана надеялась (даже ждала) на какой-нибудь сюрприз, романтический жест, возможно, ужин. Но, заглянув на кухню, она увидела лишь немытую посуду, оставшуюся после завтрака.
Оксана медленно двинулась на звуки телевизора. Приоткрыв дверь детской, она увидела Кирилла, со скучающим выражением лица ковыряющего игрушку. Степан полулежал на кровати, прислонившись к стене и гладил по спине прижимавшегося к нему Олега. Мальчик вздрагивал, когда рука отца отрывалась. Никто не смотрел в телевизор, на экране которого известный ведущий проверял, готов ли унитаз к приёму гостей. Дверь скрипнула. Олег вжался в отца всем своим худым телом, Степан перевёл взгляд на появившуюся в дверной проёме Оксану и улыбнулся. Оксане почему-то показалось, что он похож на воздушный шар, из которого вышел почти весь воздух и осталась лишь одна оболочка. Она осторожно вошла в комнату. Кирилл заметил её и бросился к отцу, прижался с другой стороны. Оксана остановилась, замешкавшись, и вышла в коридор. Телевизор всё так же бубнил за её спиной через дверь. Больше никаких звуков не было. Она посмотрела на свой чемодан, прислоненный к стене в спальне. Где-то за невесомой занавеской лился смех и крики детей.
«Ну уж нет, – подумала она решительно, – я не для того сюда приехала, чтоб сдаваться»
Оксана направилась в кухню, быстро приготовила незатейливый ужин, наполнив дом теплом и аппетитными ароматами, затем пробежала на цыпочках до детской и чуть слышно постучала в дверь.
– Ужин на столе, – заглянула она в комнату.
Дети дремали возле отца. Степан слегка кивнул и постарался встать, но мальчишки прижались ещё сильнее.
– Не могу встать, – беззвучно, только губами, ответил Степан и развел руками.
Оксана кивнула и притворила дверь. На глаза навернулись слёзы, но она так быстро смахнула их, что сама не заметила. Вечер она провела в одиночестве, читая книгу на широкой кровати в спальне, прислушиваясь к звукам из детской. Точнее к полной тишине. Среди ночи она почувствовала, как Степан обнял её. Сквозь сон, Оксана погладила его руку и улыбнулась, но блаженство прервалось так же внезапно, как и возникло: в детской заплакал Олег, Степан тут же ушёл к нему. Оставшуюся часть ночи Оксана провела одна не смыкая глаз. По стене ходили тени от ветвей, освещенных фонарями. Редкие оклики не прерывали цокот кузнечиков. Свежий ночной воздух приятно обволакивал голову, дышал в волосах. Оксана разглядывала рисунок на обоях, и решила про себя, что он точно не в ее вкусе.
“Интересно, кто выбирал эти обои? Наверняка, однофамилица. Такая нелепица!” – подумала девушка, перевернулась на другой бок и увидела светлое пятно подушки в зеркале. – “Да и цвет шкафа совсем не подходит к кровати. Как и белые стулья с синими спинками в кухне просто ужасны”
На работе.
– Ох, Оксанка, ну и повезло же тебе! – Лариса отхлебнула горячий чай и поморщилась. – Добилась ты своего всё-таки.
– Ага, взяла измором, – поддержала Мария Васильевна.
Оксана слушала без радости. А чего она добилась? Вот если бы он женился, тогда да, а так…. В холодной постели она и дома спать может. Лариса пристально посмотрела на коллегу и, кажется, прочитала её мысли. Лариса была очень внимательной, и от неё ничего не могло ускользнуть. Порой Оксане казалось, что Лариса видит её насквозь.
– Что случилось? – спросила она тихо, когда они отправились мыть посуду. – Ты не выглядишь счастливой.
– Всё хорошо, просто, -замялась Оксана, – немного не так, как я себе представляла… .
– Что, он разбрасывает носки и не убирает тарелки?
Оксана вздохнула, ложка выпала из стакана и брякнула о раковину.
– Нет-нет, всё хорошо. Наладится.
– Ну смотри сама, конечно, – протянула с сомнениями Лариса, не сводя пронзительного взора с коллеги. -Вы оба уже не юные желторотики, у каждого за спиной истории, прошлое, это не всегда просто принять….
– Ларисочка, я понимаю, – вздохнула Оксана, – но его история не совсем прошлая, она очень даже настоящая, не законченная… .
Лариса приобняла подругу за плечи:
– Ты же знаешь, что дети бывшими не бывают. Если бы он их бросил, ты бы даже не глянула на него, так ведь?
Оксана сосредоточенно посмотрела в лицо коллеги, и должна была признать её правоту: мужчина, предавший своих детей, никогда бы её не заинтересовал.
– Как всегда, ты права, Лариса, – выдохнула, наконец, Оксана.
Женщины собрали на разнос посуду и вышли в коридор. Мимо них прошли водители. Мужчины оглядели Оксану и хмыкнули под нос, а когда отошли подальше, один спросил у другого:
– Это она что ли?
Второй кивнул, первый заинтересовано оглянулся, смерил Оксану с ног до головы, сально подмигнул. Женщина напряглась, но в кармане завибрировал телефон, и Оксана отвлеклась, а когда вновь взглянула на мужчин, то ей первый мужчина, крепкий и подтянутый, откровенно провёл языком по внутренней стороне щеки и послал воздушный поцелуй.
– Ты видела? – спросила Оксана подругу.
Лариса пожала плечами с отвращением: «У нас что ни чмо, то герой-любовник»
– Хотя, знаешь… Я случайно кое-что услышала вчера… . Даже не знаю, говорить ли тебе…
Оксана напряглась и спросила: «Что именно ты слышала?»
– Говорят, что у Степана роман с нашей кассиршей.
– С Ксюшей?
Лариса кивнула и открыла дверь в кабинет, пропуская коллегу войти первой: «Да, с ней»
– Я уже слышала про эту историю, но этот не правда. Ничего между ними не было.
Ольга Александровна, не отрываясь от монитора, едко вставила:
– Ну да, так он и рассказал тебе, ага.
Лариса тут же одернула её: «А тебе больше всех надо, Оля? Ты прям знаток всех мужчин!”
Ольга вскинула голову:
– Нет, я не знаток всех мужчин, но ни один раз видела их вместе, девочки. Хотите, закидайте меня тапками, но она висла на нём, а он был не против!
– Вечно ты, Оля, гадости собираешь! – возмутилась в ответ Мария Васильевна, – Ни разу я не видела и не слышала о нём подобного!
– Так вы с людьми больше общайтесь, Мария Васильевна, – парировала Ольга, – и будете знать! И, кстати, не только кассирша, но и ещё пара женщин оказывали ему знаки внимания.
– Ой, ну начинается! – отмахнулась Мария Васильевна. – Сейчас всё в кучу соберешь!
– А почему бы и нет? – вступилась Лариса, – Это же нормально, когда женщина считают молодого мужчину привлекательным. Тем более, что это так и есть!
– Не в этом дело, Ларисочка, – закатила глаза Ольга Александровна, – конечно, это нормально. Не нормально вот так, без разбора, с любой связываться!
Оксана медленно опустилась на стул и поджала губы. Ну вот, этого только не хватало: все обсуждают их отношения!
Лариса шикнула на Ольгу и излишне беззаботно обратилась к Оксане:
– Оксаночка, прогуляешься сегодня со мной по обувным? Мне нужно туфельки новые купить, а то эти, – она вздохнула и выставила ноги из-под стола, – совсем износились…
Оксана согласилась и через пятнадцать минут полностью погрузилась в работу, выбросив всё из головы.
Третий вечер
Весь день Степан провёл с сыновьями. Они складывали оригами, гуляли во дворе, сделали поделки в детский сад и даже испекли пирог с вишней. Он внимательно следил за Олегом, но не заметил признаков испуга, страха или тревоги – ребёнок был спокоен и доволен. Около пяти часов вечера Степан написал сообщение почти бывшей жене: «Вечером приведу детей». Через пять минут пришёл ответ: «Я задержусь на работе сегодня. Зайду за ними сама» Степан хмыкнул и убрал телефон в карман.
«Зайдёт она, – скривился в ухмылке Нечаев, – проверить заявится! Высматривать будет. Вся в мать”
Он постоял, посмотрел, как сыновья бегают по площадке друг за другом. Хмыкнул: “Пусть заходит! Пусть высматривает! Я ей устрою…”
– Парни, в магазин! – скомандовал он мальчишкам. Дети мгновенно оказались рядом и, спрятав маленькие ладошки в сильные руки отца, троица отправилась со двора.
Вернулись они с полными пакетами, а маленький Кирилл нес большой букет, закрывавшим его милое довольное личико. Олег прыгал вокруг брата и спрашивал: “Папа, а это мы маме подарим? Маме же, да, папа?” Степан потрепал сына по голове и промолчал. Сын не уловил его хитрого прищура и кривой ухмылки.
Пока сыновья играли в детской, шумели игрушками и кричали, Степан занимался ужином. На столе
в вазе горделиво источал аромат букет роскошных цветов. Приборы, салфетки занимали свои почетные места. Когда он делал это в последний раз? Степан уже вспомнить не мог, но когда-то точно делал. И она это знает. Скоро придет Оксана, но, возможно, тоже чуть задержится: в час-пик приехать быстро не получится.
Когда приготовления были закончены, Степан придирчиво оглядел стол, и остался доволен результатом. Теперь остается только ждать. Он прошел в гостиную, передвинул кресло к окну и сел на подлокотник и откинулся на спинку. Его взору открывался двор и единственный вход в него – ни одна из женщин не могла бы проскочить незамеченной. Кресло было очень удобным – через десять минут Степан расслабился и скрещенные на груди руки легко двигались в такт дыханию. Он вспомнил тот изнуряющий поход в магазин, когда Алла выбирала кресло: они проехали все салоны, все склады, но ей всё не нравилось.
– Здесь обивка неудачная, тут ножки некрасивые, – она находила недостатки в каждом изделии.
– Да ты за меня замуж вышла быстрее, чем это кресло выбираешь! – возмутился он, когда она фыркнула на очередное кресло.
– Я не хочу жалеть еще и о том, что кресло неподходящее выбрала! – полушутя ответила жена. – Хотя бы оно должно меня радовать!
– А я что, не радую тебя? – повел бровью Степан.
Алла сделала вид, что не услышала. Ее лицо просияло, и женщина стала быстро пробираться сквозь ряды мебели в дальний угол. Там, среди неброских диванов, она уселась в красное кресло на резных ножках и расплылась в улыбке:
– Это оно!
Степан придирчиво оглядел предмет интерьера: обычное кресло, обивка под бархат яркого алого цвета.
– Красное? У нас же ничего яркого нет, зачем нам это красное кресло?
– Вот именно, что у нас всё спокойных тонов, а это будет ярким пятном. А то от скуки уже зубы сводит…
– Так это не от того, что яркого пятна нет, а потому что радоваться кто- то не умеет....
– Конечно! – Взбеленилась Алла, – У меня же сотни поводов для радости! Один только муж чего стоит: радоваться-не перерадоваться!
– Если бы ты хоть иногда была благодарна, то и радовать бы тебя хотелось!
– Иди ты к черту, дорогой! – Алла швырнула сумку в мужа и демонстративно прошла мимо, задев его бедрами. Продавец переминалась с ноги на ногу в некотором отдалении. Степан провел руками по волосам, взъерошив их, и шумно выдохнул.