Прощаться не будем…

Май 1941 года. Саратов. По дороге в институт, меня терзали мысли о предстоящем экзамене. Я задумчиво шел по Ленинской улице, неся в руке портфель с белым халатом и учебниками по анатомии. Взвалив на себя эту ношу, я всё же думал о том, что моя мечта в скором времени свершится и я стану врачом. Медицину, я считал своим призванием, и вот спустя некоторое время, я, будучи студентом третьего курса, шел на сдачу переводного экзамена. У меня очень хорошие учителя. Каждое занятие нас водили в патологоанатомический зал, где рассказывали об устройстве человека и его физиологии. Мне было жутко интересно, и я тем самым определился с будущей специальностью – хирургией. Ведь хирургия – это искусство. Ты делаешь сначала человеку больно, чтобы потом ему было хорошо… странная логика конечно, но это правда. По ночам, я дежурил в больнице, набираясь опыта у самых заядлых хирургов, мастерство которых было на высшем уровне. Но опустим подробности и вернемся к экзамену. Придя на кафедру, нельзя было обратить внимание на то, как огромные массы студентов, оккупировали холл и, держа в руках книжки, с беспокойством и ужасом повторяли материал. У меня тоже был легкий мандраж, но я старался себя сдерживать. На часах уже девять часов утра и вышедший к нам лаборант, рьяно воскликнул:

– Ну что товарищи студенты, все готовы?

Кто-то из толпы произнес: « Всегда готовы!»

– Ну, тогда милости прошу, по одному проходить в аудиторию! – ответил он толпе.

Всех как обычно охватил страх и желающих тот час же не оказалось. Недолго думая, я просочился сквозь толпу и зашел в Павловскую аудиторию. Там сидела коллегия преподавателей в составе трёх человек: профессор кафедры анатомии и два ассистента средних лет.

– Пожалуйста, берите билет и присаживаетесь на второй ряд, время на подготовку у вас будет минут сорок, потом мы вас вызовем! – вежливо и неторопливо сказал профессор.

Я молча взял билет, сел на указанное мне место и приступил к решению.

От сильного переживания у меня всё перемешалось в голове, и я понял, что дело труба. « Ай, будь что будет!» – подумал я, и тот час же подняв руку, произнес:

– Разрешите отвечать?

– Хм… похвально, похвально! Смотри – ка и зашел первым, и отвечать собирается без подготовки. Ну что ж, прошу к нам, берите стул, присаживаетесь! – удивленно воскликнул один из рядом сидящих ассистентов.

Спустившись вниз, я положил свой чистый лист бумаги, им на стол:

– Что ж это вы голубчик, ничего не написали? Вы так уверены в своих силах, что можете пойти без подготовки? На что вы рассчитываете любезный? – с недовольством пробормотал профессор.

– Видите ли, я не стал затрачивать время на писанину и решил, испытывая, так сказать, судьбу попробовать рассказать вам устно. Я считаю, что это вдвое сэкономит время, тем более там за дверью стоит бесчисленное количество моих коллег! – с небольшой дрожью в голосе, я ответил на замечание.

– Ну что ж, ваше право! Тогда начнем! – заявил профессор.

Мне как особо ретивому сыпались вопрос за вопросом. В этой, с позволения сказать, экстремальной ситуации я вспомнил всё что учил. Прошло минут тридцать и когда вопросы у преподавателей закончились, один из них сказал:

– Да юноша, мы вас по началу, недооценили. Блестяще ответили на все наши вопросы. Я думаю, что отметки отлично вы заслужили! Вы успешно переведены на следующий курс!

Не зная, что и сказать в таком случае с улыбкой во всё лицо, я взял свою зачетку и попытался произнести:

– Рад стараться! – и тот час же пулей вылетел из аудитории.

Переводной экзамен на четвертый курс я сдал на отлично и это меня больше всего радовало. Теперь можно собирать вещи и ехать домой к родителям. Я не мог поверить, что буду отдыхать целых три месяца после долгих лет учебы. Придя домой с института, собрав вещи, я попрощался со своей квартирной хозяйкой тётей Надей. Она, как и всегда обмолвит меня добрым словом, перекрестит на дорожку и отправит в добрый путь. Прибыв на вокзал, я заметил, впереди стоящий, уже под парами, рейсовый ЗИС – 8 на Вольск. Контроллер, выкрикивая фамилии, производил посадку. Я занял своё место согласно купленному билету и, думая о предстоящих планах на лето отправился домой.

Эпизод 2

«Первое свидание – первая любовь»

Дорога была долгой и мучительной. Майская погода, душила своим знойным маревом. Сойдя на конечной остановке, у вокзала я нечаянно столкнулся с человеком поистине ангельской внешности.

– Ой, я дико извиняюсь! – растеряно поднимая свои сумки и глядя на нее не отрывая взора, проговорил я.

– Да ничего страшного, всё в порядке! – улыбаясь, ответила она мне и продолжила свой путь.

Я был убит наповал ее красотой, её голос словно музыка, я даже забыл куда шёл. Тут я понял, что, скорее всего, влюбился. Глупо конечно, думать о таком, не зная человека, но это был не тот случай.

«Нет ну так нельзя, надо догнать её и немедленно познакомится!» – подумал я, и стремглав ринулся к ней.

– Девушка, девушка, а вы не подскажите где тут улица Маяковского 15? – решил уточнить я, хотя сам же живу на этой улице.

Она повернулась ко мне лицом и, указывая рукой местоположение, с улыбкой ответила:

– А это там за главпочтамтом, напротив табачного киоска. А вы что первый раз у нас в городе?

– Ну как бы да. Мои родители недавно переехали сюда, пока я в Саратове учусь, и вот решил посмотреть город. Вы мне не покажите его случайно? – сделав вид, что впервые здесь, ответил ей.

– А меня Алексеем зовут, а вас прекрасное создание? – улыбчиво, добавил я.

– Конечно, покажу! Мария! – смотря на меня, своим ангельским взором, ответила она.

По дороге мы разговаривали на разные темы, мне было с ней так легко, что я не хотел, чтобы эта случайная встреча заканчивалась.

– А вы говорили, что учитесь в Саратове? А на кого, если не секрет? – спросила она.

Я с улыбкой ответил:

– Не секрет, конечно, учусь в медицинском институте, окончил 3 курс. А вы Мария, где учитесь? Если не секрет?

– А я, только школу закончила! Собираюсь поступать, думаю тоже в медицинский, хочу лечить детишек. А там трудно учится? – спросила она.

– Знайте когда как. Бывает, возникают трудности, но там очень хорошие преподаватели они всегда помогут. Да и вообще хорошо, что вы выбрали именно эту профессию!

Шагая рядом с ней, ей длинные, светлые волосы, развивались на попутном ветру, словно паруса королевской бригантины. Запах духов, исходивший от её тела, сводил меня с ума, и я, не долго, думая, робко спросил:

– Маша, а можно пригласить вас на свидание?

Она смущенно посмотрела вниз, и, подбирая пальцами рук, свои длинные локоны с лица, ответила:

– А вот мы уже и пришли. Пятнадцатый дом!

– Спасибо вам, Мария! А может, давайте как-нибудь погуляем вместе?

– Знаете Алексей, давайте часов в шесть вечера у городского парка?

– Я непременно буду! – воскликнул я, взяв её за руку.

– До встречи Алексей, приятно было познакомиться! – помахав рукой, она развернулась, и ушла, сверкнув своим белым платьем в красный горошек.

Провожая её глазами, я промолвил:

– До встречи Мария!

Продолжая смотреть на её истонченную фигуру, я про себя подумал:

– М-м-м, какая девушка! Она непременно, станет моей женой! – поклялся сам себе, и, проводив ей глазами, я взял свои вещи и зашел в дом.

Дома меня встретили тепло. Поцелуи, родительские объятья и прочее. Мы долго разговаривали с отцом и матерью о моей учебе и о моем выборе специальности. Конечно же, они были не против. Даже радовались за меня, что их сын будет хирургом и начнет свою династию врачей. Разговор в кругу семьи, продлился до вечера. На часах 17ч:34мин. Я надел свой идеально выглаженный костюм, окатил себя отцовским одеколоном «Маки», отдающим нежными нотами розы и жасмина. Выходя из хаты, я попутно нарвал с клумбы, недавно посаженные матерью цветы. Мне хотелось показаться самым галантным кавалером, перед самой невероятной девушкой, которой когда- либо видел.

Прибыв на указанное место, я, с тюльпанами в руках, ожидал её у входа в ЦПКиО. Вскоре она подошла ко мне сзади и, хлопнув по плечу с улыбкой сказала: – Здравствуйте Лёша!

Обернувшись к ней, я был ослеплён её красотой и идеально стройной, словно березка фигурой. Пребывая в некоем шоке, рефлекторно протягивая цветы, я ответил:

– Добрый вечер Мария, вы сегодня необычайно красивы! Вот это вам цветы…

– Мне никто и никогда не дарил цветов. Спасибо вам, они великолепны! – растерянно, поблагодарила она.

С умеренной робостью в голосе, я предложил ей прогуляться по парку и съесть мороженое. На этом нашем первом свидании, мы вели себя очень робко друг к другу. Я боялся сказать что-либо лишнего, или пошутить не в тему, а она, поправляя, свои прекрасные, развивающиеся от ветра, бьющие мне в лицо локоны, извинялась. Нам было весело и очень хорошо вдвоем. Я это понял, в тот момент, когда она, сняв свои туфли, забралась в фонтанчик, и, протягивая мне руку, предложила присоединиться к ней. В этой неловкой и отчасти без башенной ситуации, я, сняв свои ботинки, с радостью согласился. Мы плескались словно дети, на виду у всех, в самом центре парковой зоны. Прохожие, с улыбкой смотрели на нас, а мимо пробегавшая мелюзга, следуя нашему примеру, тот час же залезали в фонтан, и обрызгивали друг друга. Веселье прервал, увидевший эту картину, постовой милиционер. Этот коренастый, с кудрявым чубом на голове мужчина, свистя в свисток, побежал в нашу сторону. Заметив его, я быстро подхватил Машу на руки, и, забыв нашу обувь, побежал босиком из парка.

После этой погони, мы скрылись у причала, на волжской набережной. Отдышавшись от такого марафона, я влюбленно глядел на ее промокшее платье и красивые, стройные ноги. Мария прижавшись к ограждению, хохотала над этой ситуацией. После чего, она, сменив улыбку на серьезность, спросила:

– Ты чего Алёш, так на меня смотришь?

Прислонившись спиной о чугунное ограждение причала, я перебирал в своей голове, те слова, которые она заслуживала в полной мере. Захотев, уже на первом свидании признаться ей в любви, я позволил себе некую вольность, и, прикоснувшись рукой к ее нежной и чистой как шёлк щеке, поцеловал. Она, не ожидая, такой реакции, оттолкнула меня от себя, и, прикрыв руками свои уста, сказала:

– Еще слишком рано, Алёш! Мы очень мало знакомы!

– Прости меня, Маша! Но я не могу об этом молчать! Я хочу признаться тебе кое в чем.

Подойдя ко мне ближе, она спросила:

– Ты, наверное, хочешь сказать, что ты влюблен в меня, да?

Не успев открыть рот, и ответить ей, она сразу добавила:

– Я никогда ни верила в любовь с первого взгляда! А сейчас после проведенного времени с тобой, я убедилась в том, что это ни так. С тобой мне так легко и комфортно, что я не отказалась бы еще от такой встречи!

Молча выслушав её признание, я ответил:

– Ты даже представить себе не можешь, как я влюблен в тебя! Еще тогда на вокзале я это понял. А теперь (взяв её руку, и поглаживая по ладони), я со всей душой признаюсь тебе в этом.

Опустив глаза, она посмотрела на ласкающие мною руки, и спустя несколько секунд, ответила мне взаимностью. После этого первого, и такого настоящего поцелуя, мы, прижавшись, друг к другу ощущали наше синхронное сердцебиение. Оторвавшись от её сладких как мед губ, я с дрожью в голосе, сказал:

– Надо запомнить этот момент и это место! Будем все время сюда наведываться! Это будет нашим памятным местом, где мы впервые признались друг другу в любви!

Улыбаясь, она посмотрела на меня своими красивыми глазами, и кивнула в ответ. После этого мы так же встречались, проводили вместе время, на той самой набережной. Там мы купались, загорали, пили газировку и шутили. Нам было очень хорошо вдвоем. Через какое-то время меня осенило, и я окончательно убедился в том, что именно её я вижу своей будущей женой. Мне хотелось как можно скорее сделать ей предложение. И это случилось. В один из июньских вечеров, прогуливаясь вдвоем по памятному месту, я вдруг остановился, и сказал:

– Маша, ты только выслушай меня, пожалуйста, сейчас, не перебивай!

Недоуменно, она спросила:

– Что то случилось?

– Случилось! – прикоснувшись к ее талии, ответил я, – дело в том, что мы встречаемся уже месяц, и я ни секунды не могу не подумать о тебе! После того, как я тебя встретил, я поклялся себе, что завоюю твою сердце! Ты постоянно в моей голове, в моих мыслях, и теперь я хочу, чтобы ты (доставая старое фамильное кольцо с малахитовым камнем посередине, из заднего кармана брюк) была постоянно в моей жизни! Любимый мой человек, будь моей женой!

От такого предложения у нее пропал дар речи. Я заметил, как из уголков её глаз, начали пробиваться слезинки счастья. После нескольких секунд шока, она, улыбнувшись, набросилась на меня, и крепко прижимая к своему телу, ответила:

– Я согласна!

Хоть мы и были мало знакомы, но и этого было достаточно, для того чтобы между нами вспыхнули настолько сильные чувства, которые не передать словами. Мы любили друг друга до безумия.

Вскоре, 20 числа мы пошли в ЗАГС. В тайне ото всех, расписались и поклялись хранить верность и любовь до конца дней своих.

Это было самое лучшее время. Мы мечтали о том, что поедем вместе поступать в Саратов, что у нас будет много детей, и как бы это банально не звучало то, что мы умрем в один день. Все было как в сказке, если бы не одно но!

В нашем городе упорно ходили слухи о начале войны. Но мы не обращали на это внимания, так как знали, что между СССР и Германией царят дружественные отношения. Не веря этим слухам, мы тогда и представить себе не могли, что нас ждёт. В тот момент, нам не было и дела до какой- то там войны. Но, к сожалению, судьба распорядилась по своему, и наше счастье было не долгим…

Утром 22 июня, стояла невыносимая жара, и мы с Машенькой решили сходить искупаться на набережную, к нашему любимому месту. Был полдень. На набережной много народу. Все спасались от жары в нашей Волге – матушке. По транслятору играла «Серенада Смита» Жоржа Бизе, но в 12:00 часов дня, выступление оперы «Пертской красавицы» неожиданно прервалось…

Этот взволнованный и сдержанный голос Вячеслава Молотова передавал ужасающее заявление:

Все восприняли это по-разному. Кто плакал, кто наоборот радовался. Кто-то думал, что это начало конца, зная, что к войне мы не готовы.

Мария вцепилась мне в руку и произнесла:

– Дорогой, у меня какое-то не хорошее предчувствие. Я боюсь за тебя! Боюсь за нас. Что же теперь будет?

Прижимая её к себе, я начал успокаивать:

– Не знаю пока родная, ты раньше времени не переживай. До нас им еще далеко. И это тем более это все ненадолго. Как в песне поется, помнишь? «Если завтра война, если завтра в поход, будем бить врага на его территории». Это будет не долгая война, поэтому нет причин для паники!

Выслушав меня, она сразу же успокоилась. После этого мы оделись и отправились домой.

Прошла неделя. Настало время поступления в институт. Утром, 30 июня, мы уехали в Саратов. Прибыв на место, я привел на нашу съемную квартиру свою жену, и познакомил её со своей хозяйкой. Тетя Надя приняла её как родную. В дальнейшем я помогал Маше со вступительными экзаменами. Однажды на очередной сдаче, когда я ждал её за дверью, ко мне подошли мои однокурсники: —

– Здорова Алексей, ты слышал новость то? Говорят, приказ вышел, еще от 23 июня «о всеобщей мобилизации», теперь на фронт забирают с 4—6 курсы, представляешь? Видимо там совсем тяжко, раз студентов брать начали.

– Да вы что??? Как же нас возьмут? Нам до врачей ещё далеко? – растерянно, ответил я.

– А ты за это не переживай! Четвертый курс берут на должность санитарных инструкторов, а пятые и шестые курсы им присваивают звание военврач. Поэтому выходит, что мы не доучимся до наших специальностей! – хлопая по плечу, доложил мой близкий друг Демьян Денисенко, – так что завтра у нас общее построение на площади Революции, будет выступать сам ректор! – добавил он.

Смотря в пол, с недоумением, я покачал головой. У меня переплелись все мысли.

«Как же я оставлю свою жену одну здесь? – подумал я, – и отказаться нельзя, ибо сочтут как за труса….м-да…..видимо выбора нет!

Маша выбежала из аудитории и, повиснув у меня на шее радостно воскликнула:

– Поздравь меня, я поступила!!!

Обняв её в ответ, я не мог даже порадоваться за это событие, потому что понимал, что вижу её последний раз…

– Дорогой, а пойдём, отметим это событие? – продолжила она.

Тяжко вздохнув, мои слова, прогремели как гром среди ясного неба:

– Любимая, единственная и самая дорогая моя девочка… я завтра ухожу…. ухожу на фронт. Прости меня, что не пришлось нам пожить, как следует, прости за то, что не смогу воплотить наши планы в жизнь о тех, которых мы так с тобой мечтали. Прости, что оставляю тебя одну. Я безумно тебя люблю. Обещай мне только одно, что будешь ждать меня. Я обязательно вернусь, ты только дождись меня, пожалуйста, дождись!

Она, глядя на меня, все поняла, и, пустив слезу, прошептала:

– Любимый мой… я все прекрасно понимаю. Я дождусь тебя, я буду любить тебя вечно, что бы с тобой не случилось, где бы ты ни был, с кем бы ты ни был, я все равно буду любить тебя!

Я просто не мог сдержать слёз в этот момент. Мы стояли в обнимку во втором корпусе целый час и плакали, осознавая, что это наше последнее свидание.

Эпизод 4

«Присяга»

Утром первого июля мы с ребятами стояли под проливным дождем на площади Революции. Из весящего напротив рупора, прозвучал голос военного комиссара: «Становись!»

Комиссар и ректор института, стоя на трибуне, зачитывали нам приказ о всеобщей мобилизации и об обстановке на фронте. Слушая речи вышестоящего начальства, я спросил своего друга Демьяна, который стоял по левую руку от меня:

– Денисенко! Ты выходит прав оказался! Видать на фронте совсем, туго, раз молодежь набирают!

– А я тебе, что говорил? Ты Петровский всегда так! Ни поверишь, пока не услышишь сам!

– Ладно, не ругайся! (стряхивая с себя капли дождя), а нам форму и оружие дадут? Или в гражданке воевать пойдем?

– Помолчи пока! Все сейчас скажут!

Спустя некоторое время, к трибуне подъехали три полуторки, с набитым под завязку кузовом амуниции, оружия, и другого армейского имущества. Далее нам по одному под роспись, выдавали снаряжение, обмундирование, сержантские зеленые петлички с двумя красными треугольниками, сухой паёк, табельное оружие и многое другое.

После этого, мы каждый по очереди принимали воинскую присягу и становились бойцами Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

К нашему курсу подошёл преподаватель, тот самый ассистент с кафедры анатомии, одному из которых, я сдавал экзамен. Посмотрев на нас, с горечью, он дал напутственные слова:

– Дорогие мои ребята, вы самые молодые из тех, кого мы отправляем на фронт. Громких слов говорить не буду, скажу проще, постарайтесь выжить! Мы дали вам тот багаж знаний, который должен пригодиться на боле боя, ради спасения жизни наших солдат, которые сейчас там проливают кровь за нас. Сейчас к вам подойдет военный комиссар, он выдаст каждому предписание в части. (после минутного молчания) Ну, вот вроде бы и все… Удачи вам бойцы!!!

Минут через пятнадцать подошёл комиссар и, разделил нас повзводно. Нашу группу, в которой я учился, определили во второй взвод. Все остальные соответственно по нумерациям. После разделения, комиссар, держа списки в руках, доносил до нас назначение в части. Второму взводу, было предписано на Западный фронт в расположение тринадцатой армии, второго стрелкового корпуса, сотой стрелковой дивизии. Ректор, находясь рядом, после того как услышал, куда нас отправляют, безнадежно покачал головой. Посмотрев на его лицо, я сразу понял, что едем мы в самое пекло.

После получения предписания, нас выстроили, в колонну потри. И, несмотря на проливной дождь, вдруг позади нас заиграл оркестр. Под песню «Священная война», мы маршировали до Ж/д вокзала. Музыканты играли с таким энтузиазмом и патриотизмом, что казалось эту композицию, слышал весь Саратов.

Проходя по главной саратовской улице, мы с Демьяном наблюдали за смотрящими и плачущими людьми, которые стояли на обочинах и тротуарах, махая нам платочками. Я следовал на вокзал в составе второго взвода, в третьем ряду, головной колонны. Из нашей группы, командиром взвода, был назначен сержант Колобанов. Этот, еще вчерашний студент, который учился на одни пятерки, был назначен на эту должность. Командирских качеств у него не было, но он обладал неиссякаемым чувством юмора, и харизмой, которые помогали ему при знакомстве с противоположным полом. В наших кругах, он был не особо замечен, а сейчас, после того как его назначили на эту должность, мы стали его слушаться.