В мире этом… Стихи
- -
- 100%
- +
Пространство, время, люди
С вершин мы сползаем на летний луг,чтоб в мирных трудах лысеть.А время-паукмиллионом руксплетает дороги в сеть.Кто в помыслах честен, того стригут,пока не испустит дух.Дороги не лгут,дороги бегут,опутав людей, как мух.Когда направляет стилет рукаи злобой сочится взгляд,дорога легкаи так коротка —прямая дорога в ад.Что проку, скуля, этот мир бранить —не двинется время вспять.Порвать можно нитьи путь изменить,но только нельзя стоять.Мы волей-неволей бредём в векахтропою страстей и мук.В снегах и в песках,в густых облакахсоткал свою сеть паук.Порою скупится на свет луна,чернеют небес края,дорога длиннаи еле видна.Что делать, она твоя.Я жду повторенья волшебного мига
Письма из Москвы в Калифорнию
Письмо первое
По лицам дождь размазал слизь.И лунный диск над миром целомнавис оптическим прицелом.Заройся в землю и молись.Когда напьется крови тьма,день поразит безумьем мрачным.…Едва ли ты сочтешь удачнымначало это для письма.Прости. Но сволочь всех мастейздесь деловито корчит рожи.Коль рассудить – избави Божетебя от наших новостей.Обычай слеп и бестолков:не ставя каверзных вопросов,сюда, на ярмарку отбросов,он шлет заморских дураков.Реклама бьет по головам —народ слюною захлебнулся.Хотя процесс и затянулся,трещит империя по швам.Тут предают легко и зря,тут школьный вздор несут, старея,тут есть забота у еврея:как быть с останками царя?Тому сопутствует успех,кто разменял талант на блядство.Лишь в этом равенство и братство,и сей закон един для всех.Поскольку я сегодня пьян,готов и сам продаться, каюсь.…Пардон, родная, закругляюсь.Ну как там Тихий океан?Небось темна, как шоколад,под солнцем радуешься тучке?А каково столичной штучкеписать в провинцию доклад!Письмо второе
Морозы, как взломщики, лезут в нутро,хоть рот на замок закрывай.Однако зима не выносит метро,ее привлекает трамвай.Зима задыхается в недрах земли,слабеет, пускает слезу.Само собой, нищие это учлии стали работать внизу.Убогим калекам не видно концавдоль мраморно-белой стены.Без рук и без ног, а порой без лицамелькают кошмарные сны.И вальсами плещет в грохочущий залскрипач с помутневшим зрачком,как будто сам дьявол явился на бали такт отбивает смычком,чтоб нищие в танце забылись на час,чтоб язвы прикрыла нужда.Скандируя «ра́з-два-три, ра́з-два-три, ра́з»,в туннели бегут поезда,и жалость трусливая, прячась во тьме,больней норовит укусить…Позволь тебя, милая, в этом письмевпервые на вальс пригласить.Кружа́тся уроды – и молод, и стар —послушные ритму колес,ведь горе людское – обычный товар,которым торгуют вразнос.Так было и будет. Замечу одно:нельзя забывать никогда,что в бизнесе этом подделок полно.И мимо спешат поезда.И слезы нелепые стынут у глаз,и вальс не смолкает в пути.Дай руку мне. Ра́з-два-три, ра́з-два-три, ра́з…Я сбился, родная. Прости.Письмо третье
Я жду повторенья волшебного мига,когда мир сияет и можно считать,что жизнь – это просто открытая книга,которую дважды нельзя прочитать.К мечтателям Автор всё строже и строже.Возможно ли царство без крови и слез,гадают в России, в Америке – тоже,но я опускаю подобный вопрос,поскольку не верю в контракт с небесами,а также – в «последний, решительный бой».Сюжеты, родная, придумаем сами,чтоб тонкий ценитель назвал их судьбой.Ведь книга есть книга: лгуны и убийцыздесь делят удачу в неравных долях.И если нет шансов исправить страницы —давай хоть заметки черкнем на полях.Не вижу резона спешить к эпилогу:заботливый Автор внушил мне одно:любить – это значит ступить на дорогу,которую дважды пройти не дано.Маршрут свой по звездам проверим искусно,чтоб выйти из круга и время догнать.В России тревожно, в Америке грустно,но где нет печалей, хотел бы я знать.Ответ не известен. Кряхтя и хромая,должны мы, родная, скитаться во мгле.Но ветер с целебным дыханием маялегко нас отыщет на этой земле.Письмо четвертое
Жили-были Добро и Зло.Я с обоими был знаком.Им в делах потому везло,что дружили они тайком.Они дожили до седин,не сутуля могучих плеч,и, когда я гулял один,норовили меня завлечь.Зло хихикало: «Дуй сюда!Мы устроим семейный пир!»Голосило Добро: «Беда!Помоги мне исправить мир!»Зло шипело: «Отстань, козел!»А Добро: «Постыдись, палач!»И в досаде я мимо шел:надоели они, хоть плач.Но терпенье иссякло вдруг —я со временем стал грубей,и на вопли: «Что делать, друг?» —я ответил Добру: «Убей.»Я поставил вопрос ребром:«Сколько платят за роль Козла?Грех тебя называть Добром,если ты не прикончишь Зла.»Тут Добро испустило стони с волненьем, дыша едва,возразило, что есть закон,что нельзя нарушать права,что жестокость гнусна вдвойне,если цели твои чисты…Зло меж тем подмигнуло мне,свежий труп волоча в кусты.Ты, родная, легко поймешь,что от истины я далек.Сказка эта – конечно, ложь,но, как водится, в ней намек.Я в трудах закаляю плотьи не верю в бою весам.От Добра бережет Господь,а со Злом разберусь я сам.Письмо пятое
Мы живем без принципов и денег,приходя от пошлости в экстаз.Бог-отец, как старый неврастеник,для порядка встряхивает нас.В нашем храме тошно и погано,здесь крадут, молитву сотворя,и влечет толпу из балаганателевизор вместо алтаря.На экране выстрелы и танцы,труп младенца, найденный в такси,и вещают толстые засранцы,отчего все беды на Руси,повар крем помешивает ложкой,и, скача с канала на канал,президент притопывает ножкойна Великий Русский криминал.С упоеньем давим мы на кнопки,изгоняя сон из головы,чтобы видеть лакомые попкисреди бедствий, крови и жратвы.И замечу кстати, дорогая,что, когда идешь ты в ресторани когда летишь ты на Гавайи,я балдею, вперившись в экран.Близок день: как скифы из туманов,не щадя зазубренных клинков,выйдут орды наших телемановпротив ваших сытых дураков.Нас пленяет каверзное слово,и психоз не скоро пропадет.За собой, как флейта Крысолова,телевизор нацию ведет.Можно плакать, можно издеватьсянад глухим бессилием властей…Тут я должен, милая, прерватьсяи включить программу новостей.Письмо шестое
Как прежде, я глуп и горд,как прежде, мне цель яснаи вовсе не страшен черт,когда за окном весна,когда небеса чистыи в лужах блестит слюда,и жаль, что не слышишь тыфинального плача льда.Родная, спросить позвольи взвешенный дай ответ:известно ль тебе, что больдавно превратилась в свет?И знаешь ли ты, что майдля нас уже выбрал путь?Смешно говорить «прощай»,нелепо твердить «забудь»,опасно в тепле квартиртоску заливать вином:мелькнет лучезарный миркоротким волшебным сном.Гони этот сон, очнись:весна горячит коней,и кто-то кричит: «Вернись!» —а кто-то спешит за ней.О, если б я только могв казну ее сделать взнос,бросая веснушки впрокна твой ненаглядный нос!Письмо седьмое
Марш похоронный играют на флейте,ветер зарю погасил, как свечу.Не умирайте, ребята, не смейте!Я не хочу, не хочу, не хочу!Были вы паиньки или грубили,всем наплевать на Чеченской войне.Сколько вам лет и за что вас убили,совестно спрашивать в нашей стране.Шлюха Россия, душевно-больная,детям в могилах готовит приют.А матерям, – представляешь, родная! —даже тела их забрать не дают.Быстро привыкли в Кремле и в народек армии трупов со школьной скамьи.Общество в коме, поэтому в модеплач над останками царской семьи.Кто ж тут займется простыми костями,скорбью пронзив суету городов?Церковь ламбаду танцует с властями,а патриоты ругают жидов.Дело житейское: после парадапеснь погребальную флейта поет.Не умирайте, ребята, не надо:подлая Родина вас предает.Так повелось. Я мараю бумагу,сидя по самые уши в дерьме.Грустно и тошно. Пожалуй, прилягу:мне не здоровится в этом письме.Письмо восьмое
В пальтишках, дырявых местами,настырно топчась на виду,старушки торгуют цветамив надежде собрать на еду.Понятно, товар их – не розы,царицы витрин и молвы,а хрупкие ветви мимозыв пучках огородной травы,подснежники в свертках газеты,покорные грубой судьбе…Родная, такие букетыне снились в апреле тебе.Но знаешь, на торжище пошлом,зажав стебельки в кулачок,старухи, как Золушки, в прошломхрустальный хранят башмачок.Пусть выпал им бро́совый номери голод их гонит за дверь,а принц разлюбил или помер —не так-то и важно теперь.Балы – это бизнес для дочек,для падчериц – дым да зола.Послать бы их к вам на денечек:здесь так не хватает тепла,здесь только б дойти до подушки,клонясь под ярмом нищеты.Цветами торгуют старушки,и я ненавижу цветы.Письмо девятое
К небу вскидывая пятки,в тренировках не слабак,по утрам я без оглядкиудираю от собак.А за мною по дороге,группируясь для броска,прут овчарки и бульдоги,как элитные войска.Расстаюсь я с лишним весом,сапогом взметая снег.И детишки с интересомнаблюдают этот бег.Чтоб усилить прелесть гонки,на меня из-за спиныскачут таксы и болонки,норовя содрать штаны.Я несусь как ветер, зная,что не дам себя раздеть.Приезжай сюда, родная,если хочешь похудеть.Здесь легко достигнешь нормыи привыкнешь заодноне терять спортивной формы,чтоб не вляпаться в говно.Ты представь, что при народе,осаждающем кабак,мы бежим с тобой к свободев окружении собак.Их клыки готовы к бою,но я тоже не смолчу:и залаю, и завою,и ногами застучу,и, стремительно зверея,на расправу стану крут.Пусть овчарок от евреязащитит Российский суд.Письмо десятое
Здесь абсурды уместны любые,а с генетикой – просто беда:у мерзавцев глаза голубые,хоть кричи, далеко не всегда.Кровь здесь пьют из хрустальных бокалов,издавая пленительный смех,и при этом повадки шакалов,как ни странно, пока не у всех.Не смотри, дорогая, сердитои поверь, что я в здравом уме:отличить болтуна от бандитане смогла б ты в такой кутерьме.От того мы и летом, и в стужусердце пылкое держим в узде,хоть в канаве с кишками наружупомирают у нас не везде,и торговок шмонают по правудуболомы в защитной броне,а в бутылках не только отравупродают по доступной цене.Волноваться, родная, не надо,оттого что, как муха в дерьме,угнездилась зараза распадав этом желчном десятом письме.Жаль, избавить тебя от заразымне едва ли теперь по плечу:ради лихо закрученной фразыя в рисунке невольно мельчу.Мы рассудок призвали на битвуи лишились его без помех.И во тьме я твержу, как молитву:«Не везде, не всегда, не у всех.»Общий P. S.
Цари с почетом свой нарядвручали дураку,который ловко всё подрядукладывал в строку.И я, стряхнув заботы с плеч,засел строчить куплет:хотелось мне тебя развлечь.А почему бы нет?Но, не теряя головы,в душе я сознавал,что этот замысел, увы,таит в себе провал.Надеюсь, ты за медный грошотпустишь мне грехи,поскольку живо разберешь,где я, а где стихи,в которых я же выл тайком,высвечивая мрак,и притворялся дураком,чтоб скрыть, что я дурак,бредущий ныне, как вчера,не ведая пути…Прощай, родная. Мне порана прозу перейти.Современная ода
Талантливые люди —не племя и не каста,которой звезды с небаназначено хватать.Талантливые людиудачливы не частои менее терпимы,чем принято считать.Они рабы натуры,и бунтари они же,в кровавых лапах векахраня с трудом кураж,стремятся инстинктивновстать к истине поближе,чтоб рядом с ней воздвигнутьблистательный мираж.Их жизнь полна бываетскольженья и круженья,и свет в конце туннеляим видеть не дано.Талантливые люди —закваска для броженьягубительной эпохив целебное вино.Они бывают в моде:куда ни глянь – приятель,и публика приходитв болезненный азарт.Но их не замечаетоптовый покупательна красочном базаре,где царствует стандарт.Иной раз эти людис настырностью большоюпределы мирозданьяпытаются объять.И тут же мистер Дьяволв погоне за душоюдает такую цену,что трудно устоять.Пороки – не проблема,а совесть – не порука,ведь каждый в наше время —хоть в чем-то коммерсант.Творить земное счастье —мудреная наука,ее не постигаетбезудержный талант.Судьба, не рассуждая,отмеривает срокии за дарами прячетотточенный кинжал.Талантливые людипривычно одиноки,куда б ни занесло их,кто б их ни окружал.Талантливые людив слепящем озареньео грустных переменахпророчески поют,но что бы ни случилось,в моем стихотвореньепривет они услышат,найдут себе приют.Прежняя тема
С выкрутасами комичными,как слепые на балу,волны стайками ритмичныминатыкались на скалу.В райском пекле Индонезиия довёл без суетыконцентрацию поэзиидо синильной кислоты.И, с экспертной точки зрения,не щадя в работе жил,обезьянье одобрение,безусловно, заслужил.Все хвостатые-усатыедико прыгали, скуля:тёк им в ноздри волосатыепряный запах миндаля.Придётся признать
Примолкли оракулы,как безобразники,раскаяньем мучасьв преддверии бед.Влекут человечествознойные праздникии музыка в стилеВеликих Побед.Готовы позироватьлюди известныена шопинге в среду,на пляже в четверг.Влекут ли кого-нибудьзвёзды небесные,когда пестротоюслепит фейерверк?Легко пережёвыватьбулочки сдобныеи с кем ни придётсядружить без затей.К услугам продвинутыхкнопки удобныедля входа в пространствозыбучих «сетей».Забавою чудитсяболь настоящая,до комы всеобщей —один волосок.И солнца закатногокапля блестящаябесплодно стекаетв пустынный песок.Прогресс, в обращенииглянцево-сладенький,лишь тех нагибает,кто ходит не в такт.Ну что здесь поделаешь,тётеньки-дяденьки?Придётся угрюмопризнать этот факт.Этюд о хандре
Поэт нещадно рукопись кромсал,от комара пытаясь отмахнуться.Как дни влачить, когда всё написал,но не хватает мужества заткнуться?Устал поэт запорами страдатьи за столом насиловать натуру.Конечно, можно, рукопись продать:ее возьмут на вес в макулатуру.В окно дышала летняя жара,комар кружил, как коршун, над поэтом.И стоны музы с писком комарав ушах звучали слаженным дуэтом.В итоге
Ушли тоска и жалость,бессонница, усталость —на месте их осталасьгоречь.Уносит время беды,блестящие победы,шикарные обеды —оставляет горечь.Не впрок идут уроки,тускнеют писем строки,но давние упрекиприбавляют горечи.Что подло, что забавно —из памяти исправностирается. Но явнохранится только горечь.Этюд о застенчивости
– Дайте шляпу: ни к чему эта спешка.В колких спорах вы достойный партнер.Ваши губы искривляет усмешка.Чем ее я заслужила, синьор?– Дело в том, что моя слабость – перина,я стремлюсь к ней после трудного дня.А усмешка – нервный тик, синьорина:ваша личность подавляет меня.– Ах, мужчины, прямо бедствие с вами:вы ранимы и пугливы внутри.Как ты смеешь заслоняться словами!Ну-ка, живо мне в глаза посмотри!– Хоть меня в иезуиты зачисли,мой язык – не извращенье ума.Как ты смеешь не читать мои мысли,если смотришь мне в глаза ты сама!Странствия
Кто серьёзным делом заняти не ищет приключений,тот избегнет маляриии сомнительных знакомств.Перед тем снимаю шляпу,хоть и вынужден признаться,что к числу мужчин солидныхя, увы, не отношусь.И поэтому однаждыя забрёл в стихотворенье,наспех сделанное другомдля приюта моего.Было там светло и шумно,юмор бил большим фонтаном,и мой облик отражалсяв многоцветных зеркалах.Но из дружеского ямбаопрометчиво бежал яи попал, с дороги сбившись,в чью-то умную статью.В ней царил бандит-анализ:сколько лап меня хватало,сколько пастей норовилона кусочки разорвать!Бог ли, дьявол ли помог мне —из статьи унёс я ногии, пытаясь отдышаться,мигом в сплетню угодил.Вздрогнул я от омерзенья,в гневе принялся буянить,но, немного осмотревшись,понял: странствиям конец.Здесь я подлый и зубастый:что хочу, то ворочу я,предаюсь, когда желаюнеобузданным страстям.Ну куда ещё стремиться?Сплетня – вот удел счастливца.Но селиться в ней не стоит,лучше отпуск проводить.По-английски
Господа, мы кураж повысимтем, кому подадим сигнал:«Не пишите предсмертных писем,проектируя свой финал.»В меморандуме полном яда,горизонт заслонив собой,никого обвинять не надов том, что вы проиграли бой.Господа, мы от слов зависим,созерцая крушенье грёз.Не пишите предсмертных писеми не лейте чернильных слёз.Но, пока Божий день в зенитеи пока лучезарна даль,по-английски за дверь шагните,не прощаясь…Эскиз войны
Был садиз роз —стал адсредь слёз.Нет ответавдалеке.Части светавсе в клубке.Где кровблестел —Там ровдля тел.Ветер чёрен,тощ и груб,точно ворон,пал на труп.И лучнебесмеж тучисчез.Лисьи норы,мухи, гниль,лес и горысбиты в пыль.Заклинание
Духа́ми забытыми пахнет грусть,сочась на строку с пера.Пожалуйста, пусть, пожалуйста, пустьнаступит моё вчера,когда мне в зелёной глуши аллейнечаянный знак сверкнул.Не то, чтобы прошлое мне милей:я просто не там свернул.И следом пантерой крадётся ночь,прожектам готовя крах.Пожалуйста, прочь, пожалуйста, прочь,назойливый спутник – страх,бубнящий: «Сдавайся, покуда цел.Упрямству цена – пятак.»А время, как снайпер, глядит в прицел,мурлыча своё тик-так.И как сивый мерин рассудок врёт,твердя лишь один совет:«Не так уж и трудно шагать вперёд,когда на носу рассвет,когда ты не вызубрил наизустьбессмыслицу: жизнь – игра…»Пожалуйста, пусть, пожалуйста, пустьнаступит моё вчера.Мантра
Ни в нужде,ни в беде,в необъятном Нигдениктои ничто,ни броня,ни фигняне удержит меня,когда я спешу на помощь.Заметка для детей
Подмочить кружева пелёноки родителей ввергнуть в транс —никогда ни один ребенокне упустит волшебный шанс,чтобы после, под мамин ропот,свою соску сосать, пыхтя.И с опорой на данный опытотправляется в путь дитя.Не ликуют при встречах трубы,не поёт о любви кларнет —мир болезненно тычет в зубы,только соски при этом нет.Пожелтевшие фотопленкипобуждают дитя чудить:«Хорошо бы назад, в пеленки,где не грех под себя ходить.»И лишь тем, кого манят выси,суждено всё в уме сложить:«Ни подгузников нет, ни сиси.Нужно как-нибудь с этим жить.»Декадент
Когда и́скра в душе догораети развенчан последний кумир,сочинитель с мансарды взираетироническим взглядом на мир.Дышит сырость в оконную щёлку,бедолага немыт и оброс:он затеял с маркизой размолвку,утомлённый картинностью поз.В звёздный час своего поколеньяон воспел обаянье греха,но усилились признаки тленьяпод игривым злословьем стиха.Озарения были мгновенны,вновь освистана пьеса толпой.На запястье пульсируют веныв ожидании бритвы тупой.Но поэт полагает упрямо,находясь у финальной черты,будто пошлость – бескрылая дама,проводящая день у плиты.Поправляет он галстук невольно,что, пожалуй, забавней всего…Боже мой, отчего же так больномне сквозь время смотреть на него?В комнате
Она вошла и села на диванв изящной позе, вялая от лени.А он застыл, как глиняный болван,обозревая дивные колени,и угрожал ей мысленно в бреду:«Сейчас, ей-богу… трахну и уйду.»Она прикрыла нехотя зевоккак бы в ответ на детскую угрозу,в диван вдавила шелковый свой бок,чуть изменив заученную позу,и развела от скуки ноги врозь.Ее усмешка жгла его насквозь.И, ощутив волнительную прыть,он произнес решительно и пылко:«Пожалуй, надо форточку открыть:тут в номерах ужасная парилка.»Но даже пальцем он не шевельнул —лишь краем глаза в зеркало взглянул.В ее тираде, высказанной вдруг,звучала плохо спрятанная злоба:«Быть может, вы присядете, мой друг?Смешно смотреть, как вы стоите оба.»И обмахнула в гневе сей же мигподолом платья ангельский свой лик.Он стал поспешно стягивать штаныи от кальсон избавился мгновенно:здесь рассужденья были не нужны.Но, как всегда, ждала его измена:на фоне пыльных бархатных гардинон без штанов стоял уже один.Боже мой!
Фильм этот полон кровавых затей(видно, его психопаты снимали):монстры кошмарные ловят детей.Господи, сделай, чтоб их не поймали!Пошлые кадры бессовестно лгут:дети не вовремя вдруг захромали,но из последних силенок бегут.Господи, сделай, чтоб их не поймали!Этот зубастый тупой исполинкрошек едва ли оставит в покое.Врежь ему, Господи! Сукин ты сын,как ты вообще допускаешь такое!Дети бегут меж рекламных щитовпрямо из ада в рассветные дали.Господи, я в тебя верить готов —только устрой, чтобы их не поймали!Там и здесь
Там друг другу добра желаюти дельцы презирают ложь,и собаки почти не лают,потому что ты там живешь.Ну а здесь производят драмы,на подмостках людей губя,и ругаются матом дамы,потому что здесь нет тебя.Кошелек там находят бедный,а грабитель ломает нож,и дурак не такой уж вредный,потому что ты там живешь.Здесь Гераклом слывет уродец,о победах своих трубя,а поэты плюют в колодец,потому что здесь нет тебя.Там года не летят напраснои в сердцах не гнездится дрожь.Может быть, я сужу пристрастно,потому что ты там живешь.Здесь в потёках гнилого светабронзовеет парад планети дожди размывают лето,потому что тебя здесь нет.Надпись на могильной плите
Не слишком хорош этот мир на земле —исчадье меча и огня.И в поисках рая блуждая во мгле,я умер. Живи без меня.Чтоб искорку веры в душе обрести,не знал я покоя ни дня.Утратив друзей на бугристом пути,я умер. Живи без меня.Сломалось перо на глумливом стихе,и выпала кружка, звеня:забытый родными, в слезах и в грехе,я умер. Живи без меня.Пока еще теплились угли в золе,лелеял я в сердце мечту:пускай нехорош этот мир на земле,в нем можно творить красоту.И вот среди нищих в грязи и в крови,сутулую спину клоня,сраженный виденьем увядшей любви,я умер. Живи без меня.Подруге
1От улыбки твоей кисло-сладкойв панцирь прячась, я делаюсь тверд.Хоть меня ты считаешь загадкой,для тебя я, скорее, кроссворд.Ты секрет во мне ищешь, страдаешь,величая меня «дорогим».Но, когда ты меня разгадаешь,я немедленно стану другим.Ныне жрицы кроссвордов не редки.Жаль, однако, их светлых голов:даже если заполнены клетки,смысла нет в сочетании слов.Я тебе в назидание задан,чтоб в тупик тебя ставить подчас,ибо те, кто тобою разгадан,исчезают, как призраки, с глаз.2Иногда мне от музыки больно,больно так, что нет силы терпеть.Ты осталась бы мною довольна,если б я вдруг решился запеть.Розовея от знойного вздоха,как сержанта в кружке генеральш,ты б меня поощрила: «Неплохо.Несмотря на безбожную фальшь.»И сейчас же отпрянув невольнов предвкушенье, что я зарычу,ты была бы чертовски довольна.Та́к что, как бы мне ни было больно,лучше я в этот миг промолчу.Стихи с рефреном
1. Можешь опоздать
Я не слишком с тобой любезен,одурманенный миром пошлым.Климат ада порой полезентем, кто хочет расстаться с прошлым.Я тебе перестану сниться.И возможно, тоска принудиттебя в пекло за мной спуститься.Но меня там уже не будет.Хмуро брошу я взгляд прощальныйна смердящие в душах раныи отправлюсь на остров дальний,где под солнцем растут бананы.Легкий вздох моего приветаот кошмаров тебя разбудит,ты рванешься к потокам света…Но меня там уже не будет.Что сказать? Загорел я сильнои при этом дышал свободно.Но, увы, если жизнь стерильна,то в итоге она бесплодна.И при звездах, в ночной прохладе,Бог тебя и меня рассудит:ты откроешь мои тетради,но меня там уже не будет.2. Приглашение
Приходи, старина, позабавитьсяв этот мир, где кривляние ценится.Ты придешь – ничего не прибавится,а уйдешь – ничего не изменится.Первобытной гримасой воинственнойнаше время людей исковеркало,и поэтому, друг мой единственный,не пеняй на облезлое зеркало.В мире этом ты можешь прославиться,но душа затоскует, как пленница.Ты придешь – ничего не прибавится,а уйдешь – ничего не изменится.Может быть, очарованный сказками,устремишься ты делать открытия,полагая, что мрачными краскамия с досады рисую события.Мне такая позиция нравится,если в горле шампанское пенится:возражу – ничего не прибавится,промолчу – ничего не изменится.Милосердие стало химерою,и вершат правосудье каратели.И проснувшись, я пламенно верую,что все катится к чертовой матери.Остается одно: позабавиться.Скоро мир наш, как шлюха, разденется.Ты придешь – ничего не прибавится,а уйдешь – ничего не изменится.Перед тем, как родиться, старательновзвесить должен ты это решениеи, конечно, обдумать внимательнопринимать ли мое приглашение.3. Предостережение
Для дебила или для младенцаиз огрызков связана интрига.Как побочный отпрыск вырожденца,мелет вздор упитанная книга.Ей не страшен критик распаленный,и она не повод для атаки.Но спасайся, юноша влюбленный,берегись бездарного писаки!Чепуха под красочным нарядомздесь и там отлично продаетсяи легко пропитывает ядомтех, кто к ней случайно прикоснется.Став романом, хиленькая байкагулко брешет с важностью собаки.Мать семейства и домохозяйка,берегись бездарного писаки!Автор сыплет царские щедротына героя – плута и каналью,в чьей башке застряли анекдотыпополам с бандитскою моралью.Не идет сюжет без преступленья,колорита нету без клоаки.Педагог, дающий наставленья,берегись бездарного писаки!Конкурентов слизывая с ложкии пиная робкого соседа,прытко лезут с глянцевой обложкивоплощенья рыночного бреда.Нет им ни заслона, ни финала,не страшны магические знаки.О создатель телесериала,берегись бездарного писаки!