Аннулет. Книга 6

Очнулся я на берегу. Рядом со мной на корточках сидела Сан Саныч, за ним с виноватым видом стоял Давид.

– Что случилось? – Я удивлённо огляделся.

– У вас был откат. Мне в последний момент удалось вас схватить, иначе бы свалились в реку, – ответил Давид.

– Спасибо, – поблагодарил его я, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь на руку Сан Саныча, – что-то я заигрался.

– Поаккуратней надо быть, – тот недовольно покачал головой, – плохо, что в такой важный момент с вами не было наставника.

– Ерунда, – я махнул рукой, – справлюсь пока и без него!

Мы направились в лагерь. Впереди шёл Давид, за ним я, а позади Сан Саныч.

Давид шёл медленно, обходя небольшие лужицы, что скопились среди камней. Когда он сделал широкий шаг, я не удержался и с помощью маленького водяного жгута сдвинул камень под его ногой так, что «мастер» не удержался на ногах и рухнул в лужу, заставив меня расхохотаться. Он поднялся на ноги, что-то ворча под нос, и, пройдя ещё несколько шагов, снова упал в очень большую лужу, подняв фонтаны брызг, не без моей помощи! Я уже не мог удержаться и остановился, согнувшись в приступе хохота.

Давид с подозрением посмотрел на меня.

– Ваши проделки?

– Да нет, что вы! – Я сделал как можно более невинный вид. – Аккуратнее просто надо быть!

Мне стоило большого труда не рассмеяться снова. Уж очень потешный вид был у Давида, когда он продолжил дорогу, ощупывая взглядом каждый камень.

Наконец мы поднялись к нашей стоянке. Настало время обеда и выслушивания нудных лекций от Сан Саныча. Он долго говорил, мол, маг должен постоянно контролировать свой источник, чтобы остановиться вовремя и не словить откат, и всё такое. Его слова пролетали мимо моих ушей.

Тяжело было усидеть на месте, так что, быстро смолотив обед, я с любопытством стал бродить по лагерю, изучая, что как устроено. Как-то раньше не было на это времени.

Вокруг костра стояли три достаточно большие палатки, рядом с одной из них были свалены заготовленные Давидом дрова – он у нас занимался хозяйством. Сейчас, забрав котелок и миски, «мастер» отправился на реку мыть посуду. Мне к реке идти было ещё рано: для восстановления стабильности магического источника надо подождать, как минимум, пару часов. Сеть здесь не ловит, и совершенно не понятно, как убивать появившееся свободное время, тем более, когда энергия так и прёт! Закончив бродить по лагерю, я решил прогуляться вокруг, тем более, скала, под которой мы расположились, так и манила залезть на неё.

Спустя полчаса я покорил эту скалу и сидел на вершине, наслаждаясь видом.

– Афродита, богиня земель заморских, ты куда пропала? – обратился я к браслету, но ответа так и не дождался. – Ау! Выходи уже из своего сна!

– Мне понравилось, как ты меня назвал, – раздался в моей голове тихий голос девушки, – но у меня слишком мало энергии. И в этом ты виноват! – В её голосе проскользнули капризные нотки. – «Напои «Берлогу», напои источник!» И снова, и снова! Никакой экономии. А потом ещё Борис начал тянуть! Сейчас я понимаю его. Каждую каплю надо беречь! Мне срочно нужен алтарь. Сил совсем нет.

– Где я тебе его возьму? – удивился я в ответ на такое требование. – У меня каникулы, и я заранее договорился, чтобы меня не беспокоили! К тому же, нехорошо забирать энергию из чужих алтарей! – укорил я Афродиту и рассмеялся, представив, что сказал бы на это требование Георгий!

– Тогда хотя бы сходи в прорыв. Он мерзкий, но я потерплю, – в её голосе звучало отвращение.

– И в прорывы нельзя. Иван Грищенко на днях сообщил, что их закрыли для посещения. Да и чем он тебе поможет?

– Его энергия для меня пригодна, – созналась Афродита. В принципе, об этом мне уже говорил Борис: энергию из прорыва алтарь может перерабатывать в нужную ему.

– Ладно, что-нибудь придумаю! – пообещал я.

– Подожди, – сказала девушка. Было понятно, что с каждым мгновением ей всё труднее оставаться в сознании, – сними кольцо водной стихии. Я вижу, как река на тебя воздействует. Приди в себя! – Афродита замолчала.

Кольцо... я задумался, понимая, что совсем не хочу его снимать и избавляться от влияние духов реки. Мне было хорошо, прям как будто снова окунулся в детство. Мир казался таким простым, понятным и безоблачным. Могу делать всё, что захочу. Тело переполняют энергия и сила. Зачем избавляться от этого ощущения и всё усложнять? «Не буду снимать», – решил я.

Спуск со скалы занял значительно больше времени, чем подъём, но при этом был куда как интереснее. Он ставил передо мной задачи, которые я решал, как настоящий скалолаз. Куда поставить ногу, куда руку, чтобы не сорваться вниз. Можно было, конечно, выбрать более простой путь для спуска, но в нём не было вызова.

Когда я пришёл в лагерь, мои руки подрагивали от усталости, но я был очень доволен собой.

– Глава, – Сан Саныч недовольно сжал губы, – вы излишне рисковали!

– Сам разберусь, – оборвал его я, – лучше чаю мне налей. Сейчас отдохну – и к реке. Надо закрепить дружбу!

Он покачал головой и начал разводить угасший костёр, а Давид, схватив котелок, быстрым шагом отправился за водой.

Вечером я снова играл с духами реки. С каждым разом становилось всё легче и легче соединяться с ними. Было весело и очень интересно. Дошло до того, что я с хохотом перебегал реку прямо по воде, поддерживая себя жгутами воды и формируя под ногами небольшие плитки.

Набегавшись, полностью обессиленный, сел передохнуть на берегу.

– Вот сейчас вы по-настоящему похожи на подростка, а то вечно какой-то серьёзный и задумчивый. И это в восемнадцать лет! – Давид с улыбкой на лице присел рядом. – Беззаботные моменты детства надо ловить и ценить.

Я решился и снял кольцо магии воды. Сразу по телу побежала магия огня, вступая в противостояние с водой и смывая моё хорошее настроение. Если вода была весёлой, и в ней играло детство, то огонь был кровожадным. Его радовали совсем другие вещи. Хотелось вступить в бой, жечь врагов и демонстрировать свою крутость!

Надел кольцо обратно, возвращая равновесие, и сразу на меня накатило чувство стыда. Вот, Давид говорит о беззаботном детстве. Но мне не восемнадцать! Я уже взрослый мужчина, который ещё в прошлом мире прожил почти тридцатник. Вести себя, как ребёнок, в моём возрасте просто позорно!

– Давай не будем об этом, – покачал я головой с хмурым лицом, – это была минутная слабость, с которой я уже справился.

– Зря вы так. Не стоит стыдиться подобного поведения. Честно скажу, глядя на вас, вспомнил свои детские годы и более поздний период, когда учился в университете. Даже в двадцать лет я позволял себе наслаждаться жизнью. В этом нет ничего плохого, – он помолчал немного, – многое бы отдал, чтобы снова ощутить такие ничем не замутнённые радость и яркость эмоций.

Мне нравилось общаться с Давидом. Этот ничем не примечательный «мастер» оказался интересным и глубоким человеком с немного философским взглядом на жизнь. И сейчас он был прав: эмоции я получил от общения с мелкими духами реки очень яркие. Жизнь снова заиграла всеми красками. А учитывая, что почти полгода я провёл под влиянием духа подземного источника, – вообще просто небывалый взрыв эмоций! Даже смыв его, мне всё равно хотелось жить дальше, получая удовольствие от всего. Да и любопытство никуда не делось.

– Спасибо, – поблагодарил я, поднимаясь на ноги, – это и вправду было интересно и не так стыдно, как мне сначала показалось.

***

Николай Алексеевич Романов сидел в своём кабинете и смотрел через окно на внутреннюю площадь Кремля, освещённую большим количеством магических фонарей. Площадь была безлюдна: рабочее время уже давно закончилось, и посторонним здесь было делать нечего.

Иногда Николай завидовал простым людям, которые – кто в шесть, кто в семь часов вечера – покидали свои кабинеты и отправлялись домой. Кто-то к семье, другие в бары или к друзьям. Каждый день у них был свободный вечер, а ещё – выходные два раза в неделю. Эти люди могли делать свои дела, заниматься хобби, общаться с друзьями и выезжать на природу или отдых. Да, у них не было той власти, что у Императора, но кто из них более счастлив?

– Иногда мне кажется, что моя жизнь была бы легче и интереснее, если бы Империей правил мой дядюшка, – признался он молчаливо сидевшему в кресле Ивану Грищенко. Это был чуть ли ни единственный человек, с которым Император мог поговорить откровенно, признаваясь в собственной слабости.

– Не уверен, что такая жизнь была бы долгой, – ответил Иван, – к тому же, боюсь, вскоре вам стало бы скучно. Без власти, без интриг...

– Тут ты прав, – улыбнулся Николай. Иван, как всегда, парой слов смог поднять его настроение, – жизнь была бы пресной и не такой интересной. Я уже десяток лет управляю страной, и проще не становится. Постоянно приходится лавировать, учитывать интересы разных родов. Избегать опасностей и принимать мудрые решения!

– Ирония вам не чужда, – заметил Иван, – особенно мне понравилось про мудрые решения, мудрость которых определяете именно вы.

– Да, я как Император являюсь последней инстанцией! – гордо задрав подбородок, провозгласил Николай и рассмеялся. На душе было легко и хорошо.

– Мне радостно видеть, как некогда тихий и скромный мальчик превратился в настолько уверенного в себе молодого мужчину! – по отечески улыбнулся в ответ Иван.

– И в этом есть толика твоей заслуги, – Николай принял серьёзный вид, – ещё раз благодарю за то, что привёл в мой род паладина. Но вот насчёт Шувалова... он представляет опасность для меня и моего правления, – Иван попытался возразить, но Николай, подняв руку, прервал его:

– Я тоже в некотором роде паладин, поскольку проходил сокращённый ритуал на алтаре. Другие паладины, например, Георгий или мой дядюшка, не могут на меня влиять. Но у Шувалова имеется родовой браслет! Мне неприятно осознавать, что в Империи есть человек выше меня по званию.

– Задевает ваше тщеславие? – уголком губ улыбнулся Иван Грищенко.

– Да! – резко ответил Николай. – Почти весь род Романовых – паладины, но Шувалов главнее!

– Он не несёт угрозы и далёк от политики, – как можно спокойнее произнёс Грищенко, стараясь не разозлить своего бывшего ученика. Иван прекрасно знал его вспыльчивый нрав – любое неосторожное слово или тон могли вызвать у Императора приступ агрессии. Тем более, за последние годы его характер сильно ухудшился – власть меняет человека.

– Это сейчас! – Николай злобно усмехнулся. – Я тоже не являлся угрозой в восемнадцать лет, и дядюшка не принимал меня всерьёз. Но всё изменилось буквально за пять лет!

– Ваше положение прочно, как никогда. Вся власть в ваших руках. Шувалов же – просто князь, который без вашего позволения не может попасть даже за стены Кремля. Вам ли опасаться его?

– Прочно? – неожиданно взъярился Николай. – Мой дядюшка в последнее время что-то крутит. Шешковский тоже вылез из своей норы и подозрительно активизировался, а отец медленно угасает и всё никак не перейдёт в мир иной, ища возможность задержаться в этом как можно дольше. И я ничего с этим не могу поделать! Киев мне не подчиняется! В киевском отделе ИСБ практически нет моих людей, в западных военных округах сидят те же главнокомандующие, что и при отце. За десять лет мне не удалось этого изменить! На востоке княжеством правит старший сын Владимира Николаевича. Да, налоги платятся исправно, но он по-прежнему смотрит в рот своему отцу, моему дяде, и, уверен, держит на меня обиду, что именно я занял трон!

– Всегда будут недовольные, всегда будут интриги и разговоры, но вы – Император. По праву, по роду и крови. Вся власть в ваших руках. Не мне советовать вам, что делать, но могу сказать одно: народ и армия вас поддерживают. Во всех княжествах Империи, прошу заметить. Несколько князей или генералов не делают погоды. Они храбрецы на словах, но, как только запахнет жареным, выберут сторону сильного. А сила на вашей стороне.

– Ты прав, – неожиданно спокойно ответил Николай, – сила и власть на моей стороне. Не стоит мне опасаться мальчишки, даже если он паладин с браслетом рода. Я же не опасаюсь Аннулета, который для многих является чуть ли ни богом. А мальчишка, по сути, его слуга. Пусть живёт и служит Империи. И теперь уже не на словах, а на деле, – голос Императора стал жёстким, а движения резкими, – все признаки указывают на приближение вторжения. Мы к нему готовимся, но нужна разведка. Сходишь с ним в прорыв?

– В каком составе? – выпрямившись на стуле, уточнил Грищенко.

– Много людей брать не стоит… парочку военных магов, несколько человек из ИСБ и кто-нибудь из братства света, – задумчиво протянул Николай. – Скуратову дам указание, он всё подготовит.

Грищенко поднялся со стула. Николай принял решение и отдал приказ – это верный признак, что аудиенция окончена.

– Будет исполнено, – стукнув каблуками, Иван поклонился.

– И будь осторожен, не лезь на рожон, – улыбнулся Николай, – а то знаю я тебя – всё норовишь показать, что есть ещё порох в пороховницах! И еще одно условие, – лицо Николая стало жестким, а тон приказным, – если в ближайшие три годы не случится прорыва, Шувалов сдает свой браслет рода мне на хранение. Передай ему!

Когда Иван ушёл, Николай с тоской в глазах посмотрел на папки с документами, лежащие на краю стола, и махнул на них рукой. Подождут до завтра.

Вечер выдался приятным. Сначала провели принятие клятвы паладина. Тот отнёсся к Императору с большим почтением. Было видно – нервничает и уважает. В первые минуты Георгий даже двух слов связать не мог, но потом, вроде, отошёл и даже с фанатичным блеском в глазах заявил, что не будет портить алтари. Паладин весьма позабавил Николая, особенно его насмешили прямая спина Георгия, вздёрнутый подбородок – и при этом трясущиеся колени. Но молодец, силён и горд, если останется таким же – далеко пойдёт. Может быть, действительно имеет смысл сделать его генералом московского отделения Геникона, что ослабит влияние отца на эту организацию. Осталось придумать, как это провернуть.

Потом длительное общение с Иваном, которое заставило вспомнить те времена, когда Император был простым кадетом, а Грищенко – его наставником.

А теперь ещё и мысли о вторжении. Кому-то – горе и беда, а для Николая – шанс. Шанс избавиться от неугодных, отправив их в самое горнило. И никто не сможет возразить. Ведь военные в Империи существуют для того, чтобы устранять угрозы стране. Вот пусть и устраняют. На самые опасные участки отправим лояльных дядюшке людей. На первую линию. Пусть кровью доказывают свою отвагу и желание служить Империи.

– Станислав, зайди, – крикнул сквозь дверь Николай. Спустя мгновение Скуратов оказался у его стола, вежливо поклонившись.

– Слушаю вас, ваше имперское величество!

– Шувалова пока не трогай, пусть займётся прорывами, – Станислав согласно кивнул, – наш разговор слышал?

– Так точно!

– Организуй тогда всё, а я отдыхать, – Николай направился к двери.

– Может, девушек? – поинтересовался Станислав, заставив Николая задумчиво замереть на месте.

– Нет, – покачал головой Император, – не хочу портить такой чудесный вечер.

Глава 3

Глава 3

Утром после завтрака, пока Давид и Сан Саныч собирали лагерь, я спустился к реке. Окунув руки в воду, призвал магию, и ко мне сразу потянулись духи воды. Я не мог их назвать разумными, скорее, они походили на мелких щенят. Некоторые меня узнали и звали играть. Попытался образами передать, что ухожу, и, к моему удивлению, это получилось. Ко мне сразу пропал интерес, они даже не расстроились, а вдруг разом решили не тратить на меня время и умчались играть друг с другом.

Когда я вернулся, лагерь уже был собран. Теперь вместо него высились три огромных рюкзака и несколько мешков.

– И нам всё это тащить? – Я с трудом приподнял один из рюкзаков. – Вот, вроде в мире полно магов, почему нельзя сделать рюкзаки такими, чтобы вес не ощущался? Или палатки хотя бы?

– Да это не проблема, – Сан Саныч подошёл и взвалил на себя один из рюкзаков, после чего кинул сверху на него один из мешков, – уговори рунолога, заплати ему несколько сотен тысяч рублей – и будет у тебя уникальный рюкзак, который уменьшает вес.

– Я уж лучше по старинке, – кряхтя, Давид взялся за свой рюкзак, – на сто тысяч рублей я такой отпуск могу себе устроить!

– Ладно, – я тоже взвалил на себя рюкзак. Согнувшись под его весом, шагнул слегка вперёд, – ух! Вообще нормально, что князь, глава рода, шляется по лесу навьюченный, аки осёл?! – пробурчал я, шагая вслед за Сан Санычем. Давид пропустил меня вперёд, пристроившись в арьергарде.

Путь до машин занял больше трёх часов. Мы каждые тридцать минут останавливались на привал. Когда наконец дошли да финальной точки и сбросили рюкзаки, мне показалось, что я сейчас взлечу! Но вместо этого я плюхнулся в машину Грищенко, которую он оставил Сан Санычу, и стал жадно пить чай, принесённый мне Давидом. Он предусмотрительно приготовил целый термос. Пока я приходил в себя, Сан Саныч нарезал бутерброды. Закончив с перекусом, мы выехали на следующую точку – к горному озеру.

Обедали мы уже в прекрасном шале с видом на горы и гладь озера. Здесь располагалась очень приличная база отдыха, явно не для простых людей. Глядя на людей в обеденном зале, можно было точно сказать – они привыкли повелевать.

Зал был рассчитан человек на тридцать. Всего десяток столов, за которыми расположились пожилые и важные гости дома отдыха. На меня поглядывали свысока, а некоторые кривили губы при виде моей одежды. Я и сам понимал, что одет неподобающе. Полувоенные брюки и рубашка, в то время как остальные гости были в строгих костюмах, в большинстве своём светлых. Некоторые сидели за столами с жёнами, увешанными драгоценностями, как новогодние ёлки. Похоже, поход в ресторан для них – способ показать всем своё богатство.

Со мной за столом сидели Сан Саныч и Давид. При этом мой руководитель службы безопасности чувствовал себя как будто не в своей тарелке. Он не был дворянином, в отличие от того же Давида, имевшего низшую ступень принадлежности к аристократическому роду.

– Ты чего? – Я недовольно покосился на Сан Саныча.

– Охрана должна обедать отдельно от господ! – заявил он мне совершенно серьёзно.

– И что нам будет? – Я удивлённо приподнял бровь. Пусть только попробуют высказать недовольство! Размажу прям здесь.

– Ничего, – всё так же тихо ответил Сан Саныч. Мне до этого не доводилось с ним бывать в подобных местах. Не ожидал, что он так будет робеть. Вроде взрослый мужчина, прошедший не одну войну. Сильный маг...

– Ты же теперь «мастер», а всем «мастерам» положено дворянство. Подай бумаги – и всё! К тому же, ты начальник службы безопасности целого князя. Тебе не пристало так себя вести! – Я строго посмотрел на Сан Саныча. Мне было смешно, поскольку настроение, переданное духами реки, до конца ещё не выветрилось.

– Для посещения подобных мероприятий у вас есть Пётр, а я рос в простой семье, да и в армии десятилетиями прививали почтение к аристократам, – он распрямился, приходя в себя, видать, мои слова всё-таки оказали нужное воздействие, – к тому же, я тебе рассказывал, что военным на службе дворянство так просто не выдают. Мы и так принадлежим государству, – в его голосе слышалась горечь, – но сейчас я не на службе...

– Я дворянство получил почти двадцать лет назад, – встрял в наш разговор Давид, – и должен сказать – в моей жизни мало что изменилось. Я и прежде не кланялся аристократам. У нас на юге, где я рос, судят о людях по поступкам. Может ли человек постоять за себя и ответить за свои слова, а не за длинный список предков. Сословное общество давно изжило себя. Кто сильнее и важней? Тот, кто беден, но имеет длинную родословную, или сильный «мастер», который одним ударом прихлопнет слабого аристократа? Или, может, боярин, у которого такое количество денег, что он может себе позволить разгуливать с охранной из пяти «мастеров»?

– По закону, на первом месте дворянин. Как бы ты ни был силён, его смерть будут расследовать, и итог, как правило, один – виселица для простолюдина, – не согласился с подобной философией Сан Саныч.

– Погибшему аристократу будет всё равно, осудят виновника его гибели или нет. Он уже мёртв, и это факт. А вот у простолюдина всегда есть шансы выкрутиться. Сбежать от правосудия, подкупить судью, убрать свидетелей. Сила и деньги зачастую бьют родословную, – ответил Давид.

– В твоих словах есть истина, – решил вступить в диалог я, – но подобный подход работает только со слабыми аристократами. Против сильного он точно не сработает. Они убьют не только тебя, но и всю твою семью, всех дорогих тебе людей, чтобы в подобной ситуации никто не подумал поднимать руку на настоящего аристократа.

Давид задумчиво помолчал некоторое время, после чего согласно кивнул:

– Ты прав. Я рос на улице мелкого города на Кавказе. У нас простых дворян не ставили высоко. А вот князь – другой уровень. Но даже он не опускается до беспредела, поскольку знает, что такое кровная месть. Некоторые аулы состоят чуть ли не целиком из родственников, и, если кто-то погибнет, перейдя дорогу князю, они отомстят! – Его злобная улыбка напоминала звериный оскал.

– Большинство людей в этом зале просто богатые бояре, – уже более спокойно произнёс Сан Саныч, приглядываясь к соседям. Столики стояли друг от друга на достаточно большом расстоянии, так что мы могли говорить спокойно и не переживать, что нас услышат.

Обычно дворяне либо носят значки, либо на одежду нашит герб. Высшие аристократы обязаны носить перстень с фамильным гербом. У меня тоже такой имелся, но я его практически не надевал. Я тоже присмотрелся к окружающим и обнаружил полное отсутствие нашивок или перстней. Похоже Сан Саныч прав и здесь нет аристократов.

– Мы в армии к таким относились презрительно, но вот они здесь сейчас сидят и смотрят на нас, как на дохлую мышь, – продолжил свою мысль Сан Саныч.

– Боярам очень трудно получить дворянство, многим оно и не нужно. Как я и говорил, деньги открывают любые двери, – Давид кивнул.

– Был бы тут Пётр, он бы начал читать мне лекцию о различии дворян и бояр, – рассмеялся я, вспомнив своего занудного заместителя.

В принципе, я и так знал основную разницу. Дворяне – это люди, готовые служить Империи и Императору. Многие прошли через военную службу. Дворянство – опора Императора. В случае необходимости их могут призвать в любом возрасте. Привилегии надо отрабатывать.

А вот бояре служат только своему кошельку и своему роду. В случае войн или других проблем их обычно нещадно трясут, выжимая деньги, но самих служить не заставляют, так же и род не обязан предоставлять бойцов. Вот я как князь должен иметь в роду не менее восьми «мастеров», которых обязан поставить на военный учёт и предоставить Империи в случае призыва.

– В общем, выше нос, господа! Мы тут и сами не последние люди, – я ободряюще улыбнулся Сан Санычу.

После обеда мы отправились в домик, который заранее забронировал Сан Саныч. Он находился на берегу озера. У него имелся собственный пирс, а у воды стояла небольшая беседка. Со всех сторон домик был окружён деревьями, что создавало иллюзию уединения, хотя от ресторана он находился всего в трёх сотнях метров.

В шале было четыре комнаты: три спальни и большая гостиная с камином. Все комнаты отделаны деревом. Внутри пахло смолой и хвоей. В моей спальне на полу лежала большая шкура какого-то животного. Было приятно пройтись по ней босиком. В общем, было очень уютно и как-то по домашнему. Умеют богачи жить!

Переодевшись, я завалился на кровать. Всё тело гудело от нагрузки. Пройти десяток километров по горным тропам с тяжёлым рюкзаком за спиной оказалось не так-то просто. Да еще после сытного обеда на меня навалилась сонливость с которой я не стал бороться, а дал себе спокойно уснуть.

Разбудил меня Давид, дав поспать часа три. Дневной сон мне явно пошёл на пользу. Хорошо отдохнувший и полный сил, я вышел из домика и отправился к озеру, горя желанием обуздать очередного духа воды.

Сан Саныч и Давид устроились в беседке на берегу, я же, пройдя до конца пирса, лёг животом на доски и опустил руки в воду, пытаясь нащупать контакт. У меня сразу получилось ощутить обитателя озера. Местный дух был пожилым и очень спокойным. Глянув на меня, как на букашку, он продолжил размышлять о чём-то важном, совсем не заинтересовавшись моим предложением поиграть.