- -
- 100%
- +
Кто-то, в ком ощущалась трепетная королевская стать.
И все же в отражении клинка меча по прежнему была она. Этери Фэрнсби.
Усмехнувшись своим мыслям, она перевела взгляд на блокнот, который был открыт на сегодняшней странице. Этери уже хотела закрыть его и даже протянула руку, но тут ей на глаза попалось зеркало. В нем отражались записи, которые отразил меч. И этот текст в корне отличался от того, который Этери вписала сегодня утром.
“Меня зовут Этери Фэрнсби. Я родилась и выросла в городке Хоу-Хэль на западе Биармонии”.
Первая строка ничем не отличалась, но следующая заставила Этери побледнеть и выронить меч, рукоять которого она до сих пор сжимала.
“Я дочь Лилит Пендрагон, принцессы Приморского королевства и внучка короля Артура. Много лет назад Лилит сбежала из Ареморики. Три месяца назад мне тоже помогли сбежать.
Я видящая.
У меня. Украли. Воспоминания”.
Этери попыталась схватиться за тумбочку, чтобы удержать равновесие, но ее пальцы соскользнули, и она упала на пол. Голова раскололась на две части. Невыносимая боль сдавила ее с двух сторон и словно вдавливала виски внутрь. А в ушах звучал грохот, взрыв, звук обвалившейся крыши. В глазах пыль и боль. Этери попыталась вдохнуть и закашлялась. Сладкий и в то же время невыносимый аромат апельсинов раздирал ей горло.
Как сквозь мутную пелену, Этери услышала:
“Я вернулся, дорогуша”, – голос незнакомца из книжной лавки звучал отчетливо. Он поместил ее в мягкий кокон, заглушив посторонние звуки.
Нет.
Это был не его голос.
Голос, который Этери услышала, принадлежал другому человеку. Как же его зовут…? Боль пронзила ее тело новой вспышкой, заставив выгнуться назад. Она ошиблась. И ошибалась все это время, ведь незнакомец из книжной лавки человеком не был. Он был альвом, королем Сидов Элфи Серокрылым.
Она широко распахнула глаза, и в них промелькнула серость стального хмурого неба и ясность звезд.
Вспомнила.
Этери Фэрнсби вспомнила все.
Сидя на постели, девушка лениво поигрывала мечом, вращая его так, как ей вздумается. Сделав очередной оборот, Этери сжала навершие с такой силой, что острые углы черепа впились в ее кожу.
– Знаешь, что я в толк не возьму, Калеб? – обманчиво ласково, с ленцой в голосе спросила Этери у меча. Клинок неопределенно сверкнул и затих. Надо же, какой скромный! – Первое: как ты оказался здесь? Неужели Элфи был так добр, что закинул тебя следом за мной?
Этери снова коснулась нижней части уха, от которой мало что осталось благодаря стараниям альва. Зато выполнил сделку, молодец. Именно это Этери злило с такой силой, что хотелось бросить меч в окно. Но, памятуя о том, что она держит в своих руках не деревяшку, пришлось сдерживать гнев внутри, хотя он так и просился на волю.
– И второе: я сошла с ума окончательно или частично?
Скорее первое. Она разговаривала с мечом, который ей в упор не отвечал. У Этери была теория, что на этой стороне волшебства как такового не было, поэтому Калеб не мог стать человеком. Или же он не мог стать человеком, потому что она держит в руках обычный меч, а все ее воспоминания – следствие бурного воображения.
Но все это не могло быть воображением!
Этери поднялась, подошла к окну и коснулась лбом холодного стекла. Элфи, Авалона, Иэн, она не могла их выдумать. Они были слишком яркими и настолько отличались от самой Этери, что у нее просто не хватило бы фантазии придумать их. Воспоминания медленным потоком вливались в ее сознание. Постепенно она вспомнила, как они с Элфи оказались в Империи Сион, как он чуть не задушил ее, но сохранил жизнь, чтобы она помогла ему найти крылья. Вспомнила, как впервые увидела Авалону верхом на ярой лошади. Жесткую, властную, готовую биться за свое до последнего.
А еще она вспомнила Иэна. Всадника, который прозвал ее Чужестранкой. Всадника с бледным худым лицом и равнодушным взглядом, в котором изредка мелькали отголоски эмоций, когда он смотрел на нее. Всадника, у которого была мечта стать свободным.
Всадника, которого Этери больше никогда не забудет.
Все они ворвались в ее жизнь так внезапно и перевернули ее с ног на голову, что Этери даже не успела возразить. Она просто плыла по течению, сталкивалась с трудностями, опасностями, рисками. И ей нравилось это. Все время, что она провела в Ареморике, Этери рвалась обратно домой. Но, оказавшись в Хоу-Хэле, она вдруг поняла, что хочет вернуться. Не только, чтобы разыскать Лилит, которую, вероятно, случайно зацепило, и она перенеслась в Ареморику, но и для того, чтобы снова увидеть тех, кто стал ей дорог.
А еще Этери хотела разобраться с Артуром. Сражение закончено, но битва не выиграна. Осталось множество вопросов, главным из которых был о пророчестве.
Этери должна вернуться.
Должна отыскать Лилит и всадников.
Вернуть своё королевство.
Решительно развернувшись, Этери открыла гардеробную и вытащила оттуда легкое боевое облачение, в котором она сражалась с Авалоной на тренировочном поле. Штаны, рубашка, корсет. Застегивая кожаные ремешки, Этери поняла, что ее руки помнят каждое движение, каждое прикосновение к коже. Они помнят, как держать рукоять меча, с какой ноги сделать выпад и как увернуться от ответного удара. Этери помнила, под каким углом бросить стилет так, чтобы он прилетел в сердце, и как сражаться в ближнем бою. Авалона не доверила ей обычный меч, заставила учиться на деревянном, но как обращаться со стилетом, показала в первые же дни. Небольшой клинок был легким, и наносить удары им гораздо проще, чем грузным мечом. Но Этери все равно понадобилась практика. Она довела навык если не до совершенства, то до хорошего уровня, это точно.
Убрав стилет в один из карманов в корсете, она почувствовала, как сильно бьется ее сердце в груди.
Она возвращается. В этот раз по собственной воле.
Собрав в походный мешок все необходимое, Этери попыталась засунуть в него и меч, но рукоять и навершие все равно торчали. Пришлось обмотать меч тряпкой, чтобы Джон не понял, что конкретно она пытается пронести.
Дневник тоже полетел в мешок, как и нарисованная карточка. Привычка, которую выработала Этери за три недели после своего возвращения, никуда не исчезла. При каждой возможности она все так же тянулась к дневнику, чтобы записать в него то, о чем не хочется забыть. И если ее воспоминания сотрут снова, она откроет дневник, и каждое слово вновь напомнит о себе.
На первом этаже особняка семьи Фэрнсби умопомрачительно пахло запеченной уткой. Этери сглотнула вязкую слюну и прошествовала в кухню. Слова, которые она собиралась сказать Джону, застряли в горле.
Мужчина убрал с плиты кастрюлю с бульоном. Как и всегда, он улыбнулся ей, но улыбка быстро померкла. Этери изменилась, и он заметил это. Не только одежду, в которой она нашлась спустя три месяца, но и жесткое выражение лица, прямую осанку и расправленные плечи.
– Ты так похожа на мать, – со вздохом сказал Джон, заметив походный мешок за ее спиной.
Этери такое сравнение не понравилось. Она никогда не стремилась быть похожей на Лилит и никогда не была. Только в Ареморике все изменилось. Этери пришлось стать такой, чтобы выжить. Не по своей воле, а из-за шутки дрянного мира, в который ее по ошибке затащил Элфи.
“Ты уверена, что по ошибке?”, – прошелестел надоедливый внутренний голос. С трудом, но девушка отогнала его прочь. От альва можно было ожидать чего угодно, даже того, что он знал о пророчестве и специально притащил в Ареморику истинного правителя. Он мог. Но Этери до сих пор помнила с какой обжигающей яростью он сжал ее горло, как потемнели его глаза. Элфи не играл ярость. На мгновение он сам стал чистой яростью. Яркой, жалящей, шелестящей, прячущейся в черных тенях.
– Я знаю, где искать маму.
Серебряная ложка выпала из руки Джона, с громким стуком ударяясь о черный кафель. На его лице появился намек на надежду. Он посмотрел на нее, а у Этери заныло сердце.
– Я отправляюсь за ней одна.
– Нет, – поспешно заявил Джон. – Ни за что. Где она? Где Лилит? Прошу, расскажи, милая, и мы во всем разберемся. Вместе…
Он подошел, взяла ее руки в свои и легонько сжал их. Ладони Этери дрогнули, их обжигал жар, исходящий от тела Джона. Она почти ненавидела себя за то, что пришлось сказать:
– Я знаю, как сильно ты любишь ее и меня, но не могу рассказать. Просто дай мне уйти. Обещаю, я верну ее.
Этери замолчала, прикусив губу до крови. Спустя недолгое молчание Джон сказал:
– Но вернешься ли сама? – с грустью в голосе тихо отозвался он.
Этери подняла на него взгляд. В теплых карих глазах Джона застыла нежность и болезненная печаль. Он не хотел ее отпускать, будто бы чувствовал, что смотрит на нее в последний раз. Этери тоже чувствовала и старалась запомнить каждую черточку на его лице/ Аккуратно подстриженные седые волосы, теплые темно-карие глаза с зелеными крапинками, сильные руки.
Она не знает, кем является ее биологический отец, зато знает, что ее настоящего отца зовут Джон Фэрнсби. Человек, на примере которого она узнала, что значит любить без оглядки. Что такое настоящая любовь. Без ее матери Джон не представлял своей жизни, и Этери обязана ее найти. Беспокойство за Лилит усиливалось, и Этери, судорожно вздохнув, обняла Джона. Так крепко, как могла, вдыхая полной грудью аромат его одеколона.
– Ты мое сокровище, Этери, – сказал он, гладя ее по волосам.
– Я люблю тебя, папа, – произнесла девушка, смахивая выступившие в уголках глаз слезы.
Небо к вечеру почернело. Угрожающе сверкнула ярко-фиолетовая молния, рассекая его на две части. В воздухе пахло холодом и озоном. Вот-вот должен был начаться дождь. На замерзших деревьях вскоре распустятся почки. Не так далеко до наступления весны в Хоу-Хэле.
– Нет, нет, нет. Ну же! – Этери досадливо поморщилась и ударила по рулю двумя руками.
Машина заглохла посреди дороги. Может, сама вселенная дает ей шанс передумать и вернуться? До Сида ехать минимум пару часов, а пешком в два, а то и в три раза дольше. Этери измученно откинулась на спинку водительского сидения. Длинные пальцы простукивали по рулю ритм в такт играющей по радио песни.
И что теперь ей делать? Переждать ночь в машине, а утром попытаться добраться до холма своим ходом? Или выйти на дорогу и попросить проезжающего мимо человека помочь ей? Подумав немного, Этери остановилась на первом варианте, хотя чувствовала на руках тревожный зуд. Ее автомобиль был относительно новым, и трех лет не минуло с того момента, как она купила его в автосалоне. Девушка исправно ездила на техосмотры, и никогда не происходило ничего подобного. Так какого дьявола машина заглохла как раз тогда, когда она ехала к Сиду?
Раздражение начало стремительной волной протекать по ее телу и когда она услышала, как в окно тихо постучали, то не удержалась от едкого замечания:
– Постучи по своей голове. Я уверена, звук настолько же глухой из-за отсутствия в ней мозго… – Этери замолчала на полуслове.
Рядом с ее дверью бил копытом о землю олень с пронзительными глазами цвета жженого сахара. Вместо рогов его голову величали два обрубка, а серая шерсть казалось мягкой, пепельной. Нажав на кнопку на передней панели, Этери опустила стекло. Она мгновенно узнала его. Этот олень пытался напугать ее. Он вышел к ее дому и зачем-то хотел разбить стекло на веранде. Тогда Этери насторожилась и сама испугала оленя своим злым туманным взглядом. Сейчас она хотела поступить точно так же. Стянула с переносицы очки и внимательно взглянула на животное.
Олень даже не моргнул. Продолжал бить копытом рядом с ее машиной.
– И что ты хочешь? – спросила Этери, не в силах поверить, что разговаривает с животным.
“Ты разговаривала с мечом, а теперь удивляешься таким простым вещам?”, – насмешливо прошелестел внутренний голос.
Олень, на удивление, Этери уставился на нее умными глазами и мотнул головой в сторону дороги, которая вела к холму. Выругавшись, она вышла из машины, вытащила походный мешок, запихивая в него лежащие на заднем сидении пакеты с краской для волос. Этери купила их по дороге в галантерейной лавке старушки Хопкинс.
Закинув мешок на спину, она приподняла бровь. Олень повернулся к ней боком.
Наверное, Этери должна была испугаться. Разумное животное посреди пустой дороги хочет отвезти ее куда-то на своей спине. Но девушка уже устала бояться. Раньше она обязательно схватилась бы за голову, не понимая, что происходит. Подумала, что это шутка или сон. А теперь даже не пыталась объяснить этого. Она просто верила. И поэтому, не без труда оказавшись на спине оленя, закрыла глаза, обхватила руками его шею, а он сорвался с места, унося ее далеко-далеко.
Всю дорогу Этери думала о том, как же ей попасть в Ареморику. Элфи часто повторял, что дорогу в Ареморику искать не нужно, она сама найдет тебя в подходящий момент. Но когда этот подходящий момент настанет? Когда Этери сможет снова оказаться в ловушке разумного, неведомого и в то же время манящего мира?
Она шла на огромный риск.
В первый раз она выбралась из Ареморики, потому что так велел альв. Он выполнил условия заключенной сделки и, отдав миру кровавую дань вместе с частичкой ее плоти, Этери покинула Приморское королевство. Как и хотела. Если она вернется снова, то Ареморика ее больше не отпустит. Прижмет к груди, крепко обхватит цепкими лапами, обездвижит и превратит в мраморную статую. Сделает все, чтобы присвоить ее душу. Снова поставит невидимое клеймо. Только в этот раз выжжет его у Этери на коже. Пути назад не будет.
Страшно? Ни капли. Этери подавила в себе страх, втоптала в землю, зарыла в темной могиле. Это ее будут бояться. Она заставит пожалеть каждого, кто манипулировал ею, каждого, кто причинил боль ее близким.
Она не перед чем не остановиться.
Когда Этери открыла глаза, то оказалась на самой вершине Сида. Именно здесь три месяца и три недели назад она растворилась в воздухе. Бесследно исчезла, заставляя дознавателей теряться в догадках. Здесь же исчезла мама. Почему она пропала? Где оказалась? И что с ней сейчас? Этери узнает ответы и, если понадобиться, будет выбивать их.
Она слезла со спины оленя, не совсем понимая, что ей теперь делать. Холм покрылся молодой травой, но на вершине гуляли северные ветра. Обхватив себя за плечи, Этери осмотрелась. В прошлый раз она перенеслась в Ареморику, коснувшись руки Элфи. На тот момент альв не владел волшебством, но почему-то все равно исчез. Должно быть, дело было не в нем. А в самом Сиде. Не зря про это место жители слагали столько легенд.
– Есть мысли? – криво усмехнувшись, спросила Этери у оленя.
“Глупая”, – читалось в его больших глазах. Он подошел к ней и боднул ее в спину, позади которой висел мешок.
– Ладно. Будем импровизировать.
Этери стащила со спины мешок и достала Экскалибур. Тряпку, в которую он был завернут, выбросила прочь. Лезвие меча призывно сверкнуло. Этери почти как наяву услышала голос Калеба. Насмешливый, детский, с растянутыми гласными.
“Не знаешь, куда идти? Спускайся ниже”.
Калеб часто повторял эту фразу. Этери вечно терялась в бесконечных коридорах и залах дворца, поэтому мальчишка выработал для нее правило. Спускайся вниз. Чем ниже спускаешься, тем больше шансов, что рано или поздно найдешь выход.
– А что? Это мысль.
Этери еще раз огляделась, сделала несколько шагов, замирая ровно посередине холма, а затем замахнулась мечом и вонзила его в землю. Первые несколько секунд ничего не происходило, а потом земля задрожала с такой силой, что девушка потеряла равновесие и упала на одно колено. Каждая травинка колыхалась, а воздух вдруг уплотнился, застряв в горле. От меча начала расходиться длинная трещина. С каждым мгновением она становилась все шире и шире. Кажется, Этери не рассчитала силу и случайно расколола Сид пополам.
Она попыталась отползти назад, но новый толчок не дал ей этого сделать. Калеб полетел в расщелину, а Этери балансировала у самого края. Холм снова содрогнулся. Взмахнув руками, девушка упала вниз, но в последний момент успела ухватиться за край. Чисто рефлекторно.
“Ты же так хотела вернуться…”, – услышала она в своей голове женский распевный голос. Он был низким, с шипящими нотками, ласковый и слишком завораживающий.
“Хотела”, – подумала Этери. Не только земля дрожала вокруг, но еще и небо. Тучи озарила новая вспышка молнии, а затем послышался яростный раскат грома.
К краю, за который она хваталась из последних сил, как ни в чем не бывало, подошел олень. Он странно посмотрел на нее и прыгнул вниз, захватив с собой ее мешок.
“Тогда за что цепляешься?”, – с холодным любопытством поинтересовался голос.
Цеплялась Этери вовсе не за край расщелины, а за свое прошлое. Обыденное, скучное, ничем не примечательное. Она схватилась за него, потому что, как и любому другому человеку, ей было сложно сознательно расставаться с собственным спокойствием.
Но…
Она вспомнила их. Тех, ради кого оказалась здесь. На этом, будь он трижды проклят, холме.
Прошлое нужно уметь отпускать.
И Этери отпустила, безмолвно полетев вниз. А в ее голове звучал потусторонний смех, приглушенный раскатами грома.
иная временная нить – шесть сотен гердрат от трубящего рога
Черное небо было бездонным, глубоким, как сама тьма, с россыпью мерцающих звезд. Его словно припорошили блестками, заставили сиять, переливаясь серебристыми искрами. Этери падала на землю, будто бы была одной из этих звезд. Но вместо того, чтобы загореться, ослепив своим пламенем небосклон, она продрогла до костей. Холодный поток воздуха заморозил ее кожу. Руки покраснели, а губы потрескались. Ресницы и кончики золотых волос покрылись белоснежным инеем.
Этери летела вниз и думала о том, что во время первого перемещения она падала не с такой большой высоты. Она чуть не утонула, но чудом смогла выплыть на берег.
В этот раз Ареморика пытается убить ее другим способом. Падение с такой высоты человек не переживет, а Этери, как не прискорбно, все еще считала себя человеком.
Попытавшись развернуться в воздухе, она увидела землю. Совсем рядом. Зажмурилась, приготовившись к сильному падению и звуку ломающихся костей. Но вместо этого ее руки вдруг обхватили покрытую серым мехом шею. Этери распахнула глаза. Она сидела верхом на прекрасном создании. Широкие крылья с черно-алым оперением были такими большими, что на секунду закрыли Этери обзор. Из обрубленных рогов оленя росли лиловые цветы с острыми лепестками и желтой сердцевиной. А на пепельной шерсти виднелась руническая вязь.
Олень взмахнул крыльями, и они поднялись в небо.
Этери выдохнула. Изо рта вылетела белая дымка пара. Они определенно находились в одном из лесов Приморского королевства. Высокие коренастые деревья покрылись тонкой коркой льда и внушительным слоем снега.
Королевство превратилось в прекрасный заснеженный сад. От жгучего холода плечи Этери содрогались. Она обняла себя руками, стараясь согреться, но не могла пошевелить замерзшими пальцами.
Сколько времени прошло в Ареморике? Авалона рассказывала, что время здесь течет иначе, по другим законам. Когда Империя вторглась в королевство, стоял жаркий летний день. С тех пор прошло явно больше трех месяцев.
От этой мысли Этери стало не по себе. Стало холодно не только телу, но и сердцу.
Олень мягко парил в небе, пока совсем близко перед лицом Этери стремительно не пролетело существо. Оно зависло в воздухе, внимательно взглянув на девушку.
– Добро пожаловать домой.
Альв. Светло-пшеничные волосы аккуратно убраны назад, нечеловеческие глаза, отливающие благородной сталью, пронзают насквозь. Он был раздет по пояс, и одного взгляда на альва хватило, чтобы содрогнуться от новой волны ледяного ветра.
– Бальфур? – посиневшими губами спросила Этери. Она вспомнила его имя. Когда с помощью Калеба ее воспоминания вернулись, она записала в дневник все имена, которые слышала в Ареморике.
Бальфур и Тавин. Два альва, встретившие их у ворот, ведущих в Карлеон. У Бальфура не было затылка, а лицо Тавина изуродовал широкий шрам. Они фейри. Идеальные и в то же время уродливые создания богини Дану. Их ненавидят, презирают, хотят истребить. В отместку фейри играют с людьми, издеваются и убивают.
Вражда двух народов, которая никогда не закончится.
– Его величество король Нижних Сид Элфи Серокрылый ожидает вас, – безразлично сказал Бальфур и, взмахнув крыльями, словно сотканными из тончайшего шелка, ушел вправо.
Разумный олень (хотя, Этери уже сомневалась, что это был олень) направился вслед за ним.
Этери сжалась, стараясь не думать о дьявольском холоде, заползающем в ее душу. Они летели не более пятнадцати минут, но щеки, губы и нос, Этери практически не чувствовала.
– Как вам удалось приручить шэнга? – спросил Бальфур, когда они подлетали к цепи невысоких заснеженных холмов.
Этери едва смогла повернуть голову. Она не сразу поняла, что он говорит об олене, на спине которого вдруг выросло два сильных крыла.
– Я не приручала, – прошептала она, стуча зубами от холода. Когда они уже прибудут на место?!
Бальфур вновь одарил ее внимательным, ничего не значащим взглядом и прежде чем приземлиться рядом с широким круглым колодцем, возвышающимся на холме, сказал:
– Шэнг, существо мира мертвых никогда не позволило бы оседлать себя какому-то человеку, – в каждом его слова скользило равнодушие, но Этери видела, что его раздражает ее незнание.
Олень… вернее шэнг, мягко приземлился рядом с Бальфуром. Этери не слезла, а скатилась с его спины, упав в большой искрящийся сугроб. Кое-как отряхнувшись от снега и не переставая дрожать, она подошла к Бальфуру, который ожидал ее рядом с каменным колодцем.
– Опять прыгать? – с кислой миной спросила Этери.
Бальфур ей не ответил, лишь перемахнул через каменный борт и скрылся во тьме. Вздохнув, Этери обернулась. Шэнг держал в зубах ее походный мешок с вещами и не сводил с нее заинтересованного взгляда. Девушка поспешила забрать его, перекидывая через плечо.
– Не хочешь со мной? – усмехнулась она. Еще секунда, и она превратиться в ледяную статую.
“Откажусь”, – стремительно пронесся в ее голове настолько низкий голос, что Этери вздрогнула. Ее глаза широко распахнулись.
– Умеешь говорить?
“А тебя только это смутило?”.
Этери поджала губы, а шэнг склонил голову. Если бы олени могли ухмыляться, то он бы обязательно это сделал.
“Мое имя Элиаш. Уверен, мы еще встретимся, моя королева”, – сказал шэнг и склонил перед ней голову.
Перед ней преклонилось существо мира мертвых. Этери решила, что это не такой уж и плохой знак, перелезла через борт колодца, чтобы снова сигануть в неизвестность.
В этот раз летела она недолго и поймал ее Бальфур. Поймал, чтобы тут же поставить на ноги с таким видом, словно он держал в руках гниющее насекомое.
Этери никогда бы не подумала, что под холмом может находиться настолько огромное помещение. Через весь темный зал, в котором они находились, тянулись ряды коринфских колонн. Пол был устелен черно-белой аккуратной плиткой, а под высоким потолком находилась высеченная из камня цвета слоновой кости люстра. Более сотни зажженных свечей мягко освещали зал.
В конце зала располагались массивные входные двери, а рядом охраняющие их альвы. Как и Бальфур, они были раздеты по пояс, в широких безразмерных штанах и босые. Один из них, с красными глазами, моментально оказался рядом с Бальфуром и шепнул ему что-то на ухо. Этери успела заметить, что вместо ног у него были козьи копыта. Альвы могли выглядеть как люди, но заложенная природой уродливая сущность все равно отпечатывалась на их внешности.
– Его величество сейчас занят. Мы подождем его в этом зале, – сказал Бальфур, когда альв скрылся.
В Этери вспыхнуло чувство противоречия. Она прекрасно помнила, кому обязана своей временной амнезией. И хотя Элфи всего лишь выполнил условия сделки, но сделал это вопреки ее желаниям. Они могли ведь расторгнуть ее. И Этери не пришлось бы возвращаться. Она спасла бы Иэна и Авалону, а потом…
Что было бы потом, она додумать не успела. Экскалибур появился в ее руке, хотя она и не призывала его.
– Уберите железо, – впервые на лице Бальфура промелькнула иная эмоция, помимо заинтересованности.
Опасение.
– Я должна увидеть его, – сказала Этери, сжимая пальцами рукоять меча. Она чувствовала прикосновение маленькой ладони Калеба, и от этого становилось спокойнее.
– Я же сказал…
– Отведи. Меня. К нему, – ледяным тоном, не терпящим возражений, повторила она. В мутных глазах Этери мелькнуло бешенство, которое она с трудом, но сумела сдержать. Чем ближе она была к Элфи, тем отчетливее вспоминала, почему он ее так раздражал. И если она не увидит его сейчас, не поздоровится всем.